Текст книги "Элла покинула здание!"

– Само собой, это ведь детективная история, – прошипел мой начальник. – Было бы странно, если бы они спокойно отужинали и разошлись.

Я снова усмехнулась, чем вызвала еще один недовольный взгляд Белянского.

«– Но кто отравил маму? – со слезами в голосе спросила рейна Кроули, когда бесчувственный жандармский сыщик провел опрос всех присутствовавших.

– Кто-то из тех, кто был в доме, – ответил ей Пейрот. – Это же очевидно.

– Но зачем? – возмутилась девушка. – Зачем это было необходимо? И кому?

– Если я правильно понимаю, сегодня после полуночи истекает срок и рейян Брукс, поверенный вашего отца, должен был огласить завещание. Не так ли? – спросил знаменитый сыщик. – Именно для этого рейяна Кроули и собрала всю семью.

– Ну конечно! – воскликнул рейян Кроули. – Как мы могли об этом не подумать!»

Актеры играли совсем неплохо, но я ни на миг не поверила, что брат и сестра не знали причину общего сбора за ужином.

«– Я лишь одного не понимаю, – прошептала рейна Кроули, после того как актер, читающий от автора, сообщил, что она отвела сыщика в сторону, – зачем мама позвала сюда еще и Стикса?

– А в чем дело, рейна Кроули? – тут же полюбопытствовал Пейрот. – Я и не подозревал, что в этом есть какая-то странность.

– Вы ведь плохо знаете нашу семью, – напомнила девушка. – Вы знакомы с мамой, а не со всеми нами. Вряд ли вы слышали эту историю.

– Какую историю?

– О том, как именно Стикс попал в нашу семью, – ответила рейна Кроули.

– Так поведайте мне, – предложил Пейрот.

– Это было много лет назад, – без промедления начала девушка. – Мой отец просто привел его в дом и сообщил, что Стикс будет жить с нами. Мама никогда его не любила, но смирилась, позволив воспитаннику отца жить с нами. Но мы с братом… Вы бы знали, рейян Пейрот! Отец… он будто сорвался с цепи! Дарил все лучшее Стиксу. Оплатил его обучение. А для нас… Он не делал так много для нас.

– Вы ревновали к воспитаннику отца? – спросил сыщик.

– Это было нормально, – ответила рейна Кроули. – Мама лишь делала вид, что ее устраивает подобное положение вещей. Но мы не могли таить это!»

– Какая драма, – хмыкнула я, всматриваясь в низко нависшие над горами облака.

«– Все станет ясно, как только поверенный вскроет конверт и прочтет завещание, – уверенно заявил сыщик.

– Но еще только десять! – воскликнула рейна.

– Что ж, у нас есть время распутать это дело, – сказал сыщик».

Знаменитый сыщик пропустил мимо ушей требование жандармов не вмешиваться в ход расследования, но я мимоходом отметила, что в подозреваемые записали всех, кроме самого сыщика и его помощника.

Сюжет развивался лихо; тем временем за окном приблизились горы, и поезд, с шумом выпустив струю пара, начал решительный подъем по склону. Я увлеченно наблюдала за тем, как постепенно взору открывается чудесный вид на оставшуюся позади и чуть слева внизу долину, а также на изъеденные ветрами вершины гор. Небо, серое и дряблое, отсюда казалось ближе. Оно отражалось в мелких озерах и сверкавших среди сочной травы ручьях. Этот вид как никакой другой лучше подходил мрачной истории, но я бы с удовольствием перенесла действие сюжета в поезд, чтобы полностью погрузиться в расследование.

Пейрот тем временем одного за другим расспрашивал присутствующих, не обходя вниманием и слуг. Самым странным мне показался дворецкий. Он отвечал коротко и нехотя, словно делал одолжение сыщику.

– Это вполне может быть он, – заметил Белянский, – оторвавшись от своих газет. – Он явно не любил хозяйку, у него была возможность подсыпать яд, и он выбрал вечер, когда в доме было много посторонних. Вряд ли по завещанию ему отходит что-то существенное, а значит, никто не заподозрит его в корысти.

Я согласно хмыкнула, но ничего не сказала. Размеренный стук колес и серое небо действовали усыпляюще, так что я позволила себе прикрыть глаза. И пропустила момент, когда сыщик из жандармерии объявил, что подозревает рейну Кроули. Причиной стало то, что мать и дочь за последние несколько лет не раз ссорились из-за денег – рейяна Кроули убедила своего мужа ограничить дочь в средствах.

«– Это не она, – спокойно сообщил всем Пейрот, стоило жандармам уволочь рыдающую девушку. – Не она отравила рейяну Кроули. Мой добрый друг Гастерс, сколько времени?

– Несколько минут до полуночи, – ответил помощник.

– Ага! – воскликнул сыщик. – Значит, я могу сказать, кто же на самом деле убил рейяну Кроули.

– Кто же? – с насмешкой спросил сыщик жандармерии.

– Все просто, – ответил Пейрот. – Это сделала рейяна Стикс!»

– Что? – выдохнул Белянский, вынырнув из-за газеты. – Кто?

«– Как это возможно? Почему? – возмутился рейян Кроули. – Зачем ей это?

– Дело в том, что она не собиралась убивать вашу мать, – ответил ему Пейрот. – Она собиралась отравить своего мужа, рейяна Стикса!»

– Что? – вновь возмутился мой шеф.

«– Через минуту поверенный Брукс зачитает нам завещание, – сообщил знаменитый сыщик. – И выяснится, что рейян Стикс не воспитанник, а внебрачный и старший сын умершего недавно рейяна Кроули. И по завещанию именно ему достаются все деньги, а не жене или детям.

– Не может быть! – воскликнул сам рейян Стикс.

– Ей нужно было избавиться от вас до того, как вы узнаете правду, иначе вы могли в тот же миг потребовать развод. Вы ведь давно подозревали свою жену в неверности.

– Да, так и есть».

– Что за чушь! – возмутился старший следователь.

«– Но ваши опасения были неверны, – заявил Пейрот. – Ваша жена не изменяла вам. Она уезжала из дома не для встреч с любовником, а чтобы избавиться от тех, кто мог ее выдать. Выдать то, что она знала о содержании завещания!

– Вы говорите… – пробормотал рейян Кроули.

– Я уверен, что поверенный вашего отца не сам упал с лестницы, – отчеканил Пейрот. – Это сложно доказать, но уверен, что рейяна Стикс в тот день ездила к поверенному. Представьте себе: рейян Кроули при смерти. Ваша жена обладает прагматичным складом ума. Она не желает остаться без гроша. Пытаясь выведать содержание завещания, она, возможно случайно, толкает поверенного с лестницы. А после хладнокровно вскрывает документ и узнает все детали. После этого она уже не может думать ни о чем другом, кроме огромной суммы и недвижимости, которые отходят ее мужу. Но если тот узнает…»

– Нет. Это абсурд! – возмущенно воскликнул рейян Белянский, вскакивая и выключая радио. – Автор идиот! Нам не сообщили все факты!

Я усмехнулась и вновь посмотрела в окно. Там, медленно выплывая из-за поворота, показалась долина и пологие горы, сплошь усыпанные серыми домиками с темно-коричневыми черепичными крышами. Поезд наддал, спеша навстречу городу. Вскоре мы увидели и башенки магуниверситета на склоне горы. Темно-серые каменные стены этого старинного учебного заведения почти сливались с пейзажем и лишь остроконечные крыши и шпили ярко сияли, несмотря на пасмурную погоду.

– Мы почти в Старгорье, шеф, – сказала я, глянув на старшего следователя.

Глава 23

На деле город оказался вовсе не таким, каким мы увидели его издали. По мере того как поезд приближался к местному вокзалу, перед нами представал вовсе не уютный, почти карманный городишко с праздничной открытки. Когда поезд замедлялся, неторопливо съезжая с холма вниз, мы увидели всю необъятную долину, ограниченную с трех сторон горами, и десятки тысяч домов, поднимавшихся на высоту четыре, а то и пять этажей.

– Такого не увидишь нигде, – согласился Белянский, услышав мой тихий восторженный возглас. – Производит впечатление. Старгорье – один из самых быстро выросших городов. Все из-за золотодобычи в здешних местах. Кажется, тут более семи тысяч шахт, которые делят между собой две дюжины компаний, дающих работу девяти десятым местных обитателей. И каждый месяц разведка дает результат, объявляя об открытии нового места для разработки.

– А магуниверситет?

– Значительная часть его студентов изучает артефактику и смежные виды деятельности, так что подобное соседство им только на руку. Сотни лет назад здешние места называли Старыми Горами из-за того, что их первыми заселили маги, решившие основать здесь… Тогда, кажется, это была всего лишь школа. Маги сами добывали драгоценные камни и обрабатывали их совместно с гномами. В какой-то момент люди смогли выкупить у гномов две дюжины здешних гор. В дальнейшем никто эту договоренность не оспорил, и маги оказались владельцами поистине драгоценной земли. Они основали магуниверситет и стали продавать свои владения по частям, заключая со всеми желающими довольно простой контракт: магам отходила пятая часть добытых кристаллов и драгоценных металлов. Не так уж и много, но магам доставалось все без труда, что их вполне устраивало. Эта договоренность актуальна и сейчас. Часть своей доли маги забирают деньгами и на эти средства поддерживают деятельность университета, часть используют в обучении, а часть – для изготовления штучных артефактов в одной из здешних мастерских, – пояснил рейян Белянский.

Я улыбнулась в благодарность за столь подробное введение в курс дела. Похоже, шеф тоже интересовался историей городов.

– Я никогда прежде здесь не была, – призналась я старшему следователю.

– А вы много где были, Бонс? – удивился начальник.

– Так уж вышло, – неопределенно отозвалась я, продолжая рассматривать город, хотя мы уже въехали в его пределы и теперь могли видеть лишь крыши домов.

Мне хотелось рассказать старшему следователю о себе, но вряд ли он найдет занимательной историю о девочке, которую родственники перебрасывали друг другу, как горячую картошку из детской игры. Я никогда не считала свое детство несчастным, но не могла не признавать ненормальность того, что к семи годам я успела хотя бы по неделе побывать в четырнадцати разных городах родного королевства – родня родителей оказалась многочисленной, а желание приютить такую девочку, как я, – быстро проходящим.

Болтливый водитель таксомотора без задержки доставил нас в местную гостиницу, выбрав ту, что была максимально близко к магуниверу, но при этом укладывалась в заложенный бюджет. В итоге мы остановились в неуютном сером строении, мало чем отличающемся от домов, стоящих вокруг. Разве что гостиница была окружена со всех сторон чахлым садом, призванным обеспечить посетителям хоть немного уединения во время завтраков, обедов и ужинов в зале-ресторане со стеклянной крышей, сквозь которую просматривались горные сопки.

– Через час в холле, – объявил шеф, получив свой ключ.

Я сделала вид, что меня заинтересовало меню ресторана, так что Белянский ушел наверх первым. Я же дождалась, пока он скроется из виду, удостоверилась, что администратор за конторкой потерял ко мне интерес, и взялась за ручки своего багажа, порадовавшись, что здесь не столь вышколенный персонал и в холле не дежурят мальчишки, готовые нести вещи постояльцев.

Номер был устроен просто, без излишеств, но меня порадовало большое окно, сквозь которое в комнату проникало много света, и ванная, где была установлена не только большая ванна, но и душевая кабина.

Поставив дорожный сундук вертикально, я открыла его и осмотрела вешалки, убеждаясь, что костюмы, обувь и все остальное добралось до гостиницы без происшествий. Стоило сменить наряд, провонявший дымом, на что-то более теплое и практичное.

– И пусть недоумевает шеф, зато у меня с собой есть все на любой случай! – усмехнулась я, вытаскивая чехол с брючным костюмом из плотного клетчатого твида – отличный выбор для местной сырости и холода. Туфли я также сменила на более практичные ботинки с небольшим каблуком – таксист предупредил, что в магуниверситет на машине не доехать, придется проделать значительную часть подъема пешком.

Шеф тоже сменил одежду, обрядившись в темно-зеленый костюм и тонкий темно-серый свитер с высоким горлом.

– Мы доедем до подъема, а дальше я открою портал, – предупредил шеф. – В такую погоду совершенно не тянет передвигаться пешком, а в университете я несколько раз был и с порталом на тысячу шагов вопросов возникнуть не должно.

– А вы могли открыть портал прямо из Гаруча? – спросила я.

– Бонс, вам можно простить подобный вопрос лишь потому, что вы не маг, – недовольно отозвался старший следователь, выходя на крыльцо. – Вы хоть представляете, какое расстояние пришлось бы преодолеть? Это колоссальные энергетические затраты! Если существует маг, способный на такое, его должны держать под стражей, ведь он должен быть одним из самых сильных среди живших прежде и живущих в одно с нами время. Для него не должно быть проблемой не только расстояние, но и защитные чары. Такой человек был бы опасен.

Я прикусила язык и быстро покивала, предоставив Белянскому сделать знак дежурившему у гостиницы наемному самоходу.

Марьян с толикой недовольства осмотрел спустившуюся в холл помощницу. Она не только не опоздала, но и выглядела так, словно не провела большую часть утра и обеденного времени в дороге. Волосы девушки блестели, глаза сияли, а на щеках играл нежный румянец. Хотя брюки до сих пор частью общества воспринимались как неприемлемый для женщины элемент гардероба, в своем строгом костюме свободного кроя Элла Бонс выглядела элегантно и совершенно невызывающе. И в то же самое время – возмутительно раздражающе. Это старший следователь понял еще до того, как они вышли из гостиницы. Тощий тип за стойкой, сменивший предыдущего администратора, во все глаза таращился на девицу, парочка прохожих едва не свернула шеи, глядя на секретаршу, а водитель, везший их наверх, сбавил скорость до минимума и все косился в зеркало.

– Скорее, пожалуйста, – потребовал Марьян, стараясь успокоиться и уговаривая себя, что вовсе не Элла Бонс виновата в том, что на нее так реагируют, а дело не движется вперед.

– Вы связывались с профессором? – спросил старший следователь секретаршу, когда они вышли из наемного самохода.

– Нет, – ответила Элла. – Вы ведь сами предупреждали об этом, шеф.

Белянский поморщился. Этой девице всякий раз удавалось произнести простое слово «шеф», вкладывая в него новый смысл. На этот раз в тоне девушки Марьян отчетливо уловил упрек и недоумение. Все верно. Пока помощница не нарушала его указаний, а если и делала что-то самостоятельно, то в пределах разумного.

– А что не так, рейян Белянский? – покосившись на начальника, спросила секретарша.

– Со мной связался Дубинский, – нехотя ответил Марьян. – Я просил его дать знать, если кто-то попытается найти вас или меня в наше отсутствие в столице.

– И кто-то сделал это так скоро? – удивилась девушка. – И дня не прошло.

– Именно, – согласился старший следователь. – Но Крис… Он не только не узнал, кто пытался вас разыскать, но и сообщил звонившему, что мы отправились в Старгорье!

Элла Бонс недовольно ахнула:

– А как он описал голос звонившего?

– Сказал, что не смог бы назвать возраст этого человека. Но это был мужчина.

– Плохо, – покачала головой девушка. – Это мог быть кто угодно. Даже профессор Каранский – по телефону его голос звучит моложе.

Белянский покивал и сердито взмахнул руками, создавая светящуюся алым рамку портала.

– Давно ждете? – с порога спросил Болотонский, осматривая наш стол. – Вам подали чай, я надеюсь?

– Да, о нас позаботились, – с улыбкой ответила я, отставляя чашку и беря в руки блокнот.

– Прекрасно, – улыбнулся в ответ рейян. – Если бы вы предупредили…

– Так получилось, профессор, – с толикой раскаяния перебила я, косясь на начальника.

В магуниверситете мы первым делом направились в администрацию. Улыбчивая и добродушная секретарь ректора без вопросов связалась с профессором, и уже через четверть часа нас оставили дожидаться Варжека Болотонского в его личной гостиной с полным чайником огненного чая и корзинкой с шоколадными конфетами.

– Что ж, – отмахнулся профессор, подходя и падая в кресло напротив. – Все сложилось на удивление удачно. У меня как раз закончились занятия.

– Мы бы вас подождали, – убедительно заверила я.

– Да, но я сам ужасно не люблю заставлять кого-то ждать, – признался мужчина и, подавшись вперед, заглянул под крышку чайника. – Тем более вы приехали из столицы!

Вздохнув, Болотонский быстрым жестом согрел чайник магией и плеснул себе чаю.

Он выглядел немного измотанным и печальным, но старался не подавать виду. Чуть потертый костюм-тройка из плотной серой шерсти сидел на нем кривовато и явно был маловат в плечах, из-за чего мужчина то и дело неосознанно оттягивал лацкан то слева, то справа. Рубашка под костюмом не выглядела слишком свежей, но в целом занятому и явно одинокому человеку, не имевшему времени на уход за собой, подобное было простительно.

– Мы хотели лично расспросить вас об одном деле тридцатилетней давности, – вступил в разговор Белянский. – Речь идет об убийстве Димитрия Раскеля. Помните такого?

– Конечно, – кивнул Варжек и печально вздохнул. – В моей жизни это было первое и пока последнее подобное происшествие. Я на всю жизнь запомнил все, что тогда случилось.

– Также мы хотели бы поговорить с вами о Василе Раскеле, – предупредил мой шеф. – Вы с ним знакомы?

– Да, – согласился Болотонский. – Доводилось встречаться. Хотя этот молодой человек совершенно не похож на своего отца, скажу я вам. Совершенно! Я бы не поверил, если бы он не показал мне свои документы.

– Вот как? – удивился Белянский. – Что ж, если вы не против, давайте обо всем по порядку.

– Я слышал, что в столице что-то происходит, – пробормотал профессор. – Но…

Шеф глянул на меня, предупреждая взглядом, и спросил:

– Вы хорошо знали Димитрия Раскеля?

– Как и все мы, – с улыбкой ответил Варжек. – Не сказать, что мы с ним сдружились. Он был слишком себе на уме, чтобы с кем-то из нас близко сойтись. Но я и несколько других магов пересекались с ним в доме Тадеуша Каранского.

– Как бы вы его описали? – спросил старший следователь.

– Описал? – задумчиво переспросил профессор. – Ну… он был нервный, очень дерганый человек. Вечно всех подозревал. Мог внезапно наброситься с упреками, мог в один момент успокоиться. Но он, как бы вам сказать, он был увлеченным человеком. Мечтателем. Желал создать что-то по-настоящему великое. Много экспериментировал.

– Он был талантливым?

– Скорее нет, – покачал головой Болотонский, прихлебывая чай и жуя конфету за конфетой. – На самом деле среди тех, кто в одно со мной время наведывался к Каранскому, блистал талантом только Ракковский. Вот он был поистине великим! Гораздо талантливее Каранского.

– Правда? – удивилась я, но тут же смолкла под строгим взором начальника.

– Да, – кивнул Болотонский. – Был даже один случай, когда они рассорились. Кажется, Ракковский считал, что Каранский пытался увести у него из-под носа изобретение. Точнее, Ракковский тогда всех подозревал, но недолго.

– Значит, вы считаете, что Димитрий не мог ничего создать?

– Нет, однажды… – Профессор замялся. – Возможно. Вполне возможно. Я видел его выкладки лишь мельком. И не думаю, что там было что-то ценное. Он записывал. Он просто все записывал. Формулы, меню из ближайшей забегаловки, время встречи с кем-то из нас и даже фрагменты наших разговоров. А идеи… Идеями Раскель фонтанировал. Но был слишком непоседлив, чтобы остановиться и хотя бы обдумать несколько своих идей.

– Были ли еще ссоры из-за подозрений? – спросил Белянский.

– Димитрий довольно часто на всех напускался из-за своей тетради. Я помню, он и Угга и меня минимум два раза подозревал в краже. Даже утверждал, что кто-то выдрал из тетради листы.

– А как было на самом деле?

– Видите ли, он с женой жил в весьма сомнительном доме. Я не был на квартире Раскеля, но его вечный насморк и неопрятная одежда о многом говорили. А тетрадь… Та тетрадь напоминала Раскеля: пухлая, потрепанная, замусоленная, с торчащими во все стороны страницами. Я бы не удивился, если бы листы просто выпали из тетрадки.

– Когда обнаружили тело Димитрия, тетради при нем не было. Вы не думали, куда она могла подеваться? – задал вопрос старший следователь, следя за тем, как я записываю разговор.

– Он всегда держал ее при себе, – тронув пальцами подбородок, ответил Болотонский. – Не расставался. Не знаю, что могло с ней случиться.

Старший следователь кивнул и уточнил:

– Вы не думали о том, кто и за что убил Раскеля?

– Тогда я об этом не думал, признаюсь вам честно. Я был молодым магом без связей и средств. Я опасался, что могу стать козлом отпущения для сыщиков. Я бы не смог ничего сделать. В то время я жил один и у меня не было вменяемого объяснения, что я делал в тот день, когда Димитрия убили. Хотя знаете, я будто заранее знал, что это случится.

– Почему?

– Предчувствие! – пожал плечами профессор. – Я даже ходил к Каранскому, хотел за беседой развеять скуку. Сейчас, кажется, он живет в другом месте, а тогда у него была квартира. Милое место. Очень уютное. Неудивительно, что профессор не любил выходить из дома, я бы сам целыми днями сидел у камина в такой квартире. И только мы к нему бегали. В те дни в прихожей вечно стояли лужи от наших зонтов, плащей и ботинок. Там было настолько сыро, что даже плащ профессора выглядел мокрым, – усмехнулся Болотонский.

– Так вы не думали, кто мог убить Раскеля? – повторил прежний вопрос рейян Белянский.

– Нет, не думаю, что кому-то мог помешать Димитрий. Он был безвредный. Тихий и довольно слабый человек. Кому он мог мешать? Да и почему? Он ничего не успел изобрести, у него не было денег, чтобы обеспечить жену. Даже квартира, где они жили, стоила сущие гроши.

– Перед смертью Димитрий отправил жену вместе с сыном в санаторий и обещал, что у них вот-вот появятся средства, – глянув на меня и блокнот в моих руках, сказал шеф. – Что вы об этом помните?

– Ах да, я помню этот момент. Он обещал ей две недели отдыха, собирался сам приехать. Но потом оказалось, что оплатил лишь одну неделю. – Профессор с сожалением приподнял чайник, поболтал остатки чая в нем и поставил снова на стол. – Но откуда у него взялись деньги даже на эту неделю отдыха? Знаете, у них было так мало средств, что мы все искренне переживали из-за младенца.

– Вот как? – удивился Белянский. – Все было настолько плохо? Семья Марианны никак ей не помогала?

– Нет, что вы! Они с ней рассорились окончательно и бесповоротно, когда она сошлась с Димитрием. Она тогда была излишне романтичной и верила в сказку. Верила, что Раскель вот-вот разбогатеет.

– Мог ли кто-то другой оплатить отдых жене Раскеля? – предположил Белянский.

– Вряд ли, – отрицательно помотал головой Болотонский. – Я не ручаюсь за это, но, кажется, он оставил ей записку, когда предлагал уехать отдохнуть. Она бы поняла, если бы это был чужой почерк.

Шеф кивнул и сменил тему:

– А Василь? Как вы с ним познакомились?

– Это произошло совсем недавно, – усмехнулся Болотонский, но тут же нахмурился: – А что, он что-то сделал?

– Отчего вы так решили? – не удержалась я от вопроса.

– Вы говорили с Марианной?

– Нет, – ответил шеф, строго глянув на меня.

– Она много лет скрывала от сына правду, не хотела, чтобы Василь думал об этом, – пояснил Болотонский. – Когда он здесь учился, мы не пересекались. Молодой Раскель выбрал не мой предмет, а внешне он совершенно не похож на отца. Он явно пошел в мать. В университете Раскель проучился недолго. Ему было неинтересно. Устроился на работу на шахту, а когда по его вине произошел небольшой инцидент, согласился работать за серую зарплату и жить в горном городке – местечке в пяти километрах от Старгорья. Мать навещал редко, а в последний визит он застал ее за разбором вещей Димитрия. И… узнал правду.

– И пришел к вам?

– Да, он хотел разобраться в деле о смерти отца. Кипел от злости на меня, но потом успокоился. Разве вы не встречались с ним в столице? – искренне удивился профессор.

Мы с шефом переглянулись, и Белянский ответил:

– Нет, мы с ним не пересекались.

– Странно, – покачал головой Болотонский. – Я рассказал ему все, что помнил. Конечно, чуть больше про Димитрия, чем поведал вам, но это понятно – он его сын. Предложил расспросить других знакомых отца.

– Нет, мы не встречались с Василем.

– А почему вообще вас заинтересовало это старое дело? – удивился Болотонский. – Я думал, что у вас был младший Раскель и поэтому магконтроль вернулся к расследованию, но если…

– Дело в том, что за последнее время были убиты четыре мага, – безжалостно прервал профессора старший следователь. – И их убили тем же способом, что и Димитрия Раскеля.

Варжек Болотонский замер, недоверчиво на нас таращась, а после весь как-то обмяк в кресле и шепотом переспросил:

– Четверо? Вы сказали – четверо?

– Да, и вы их всех знали, – сообщил Белянский.

– Какой кошмар. Неужели Василь… Нет, нет, не может быть! – простонал Болотонский.

Он был так ошарашен новостью, что мы не смогли больше ничего от него добиться и ушли, сообщив, что вернемся завтра.

– У вас где-нибудь записан адрес Марианны Раскель? – спросил шеф. – Еще не поздно и можно попытаться встретиться и с ней, раз уж женщина тоже живет в этих местах.