Текст книги "Элла покинула здание!"

Глава 24

На деле оказалось, что рейяна Раскель проживает не в самом городе, а в одном из коттеджных поселков, полдюжины которых было разбросано по маленьким долинам среди гор. Путь туда занял целых два часа по живописной дороге, и к концу и я, и шеф пожалели, что затеяли этот визит сразу по приезде.

– Здесь тихо, – прошептала я, когда водитель самохода заглушил мотор. – И тоскливо.

Долина, где жила Марианна Раскель, походила на пасторальный пейзаж, запечатленный живописцем: маленькие белые домики среди густых садов, возделанные клочки земли там, где это было возможно; пасущиеся на пригорках козы. Если бы не ветреная погода и хмурое небо, я бы даже смогла насладиться подобным видом, навсегда запечатлев его в своей памяти.

– Да уж, – согласился старший следователь.

Мать Василя жила в одном из белых домиков на краю долины. Было видно, что она приезжая, не из местных и не из тех, кто живет в данном регионе, – двери и наличники она выкрасила в ярко-голубой цвет, отчего ее домик стал напоминать традиционные дома южного региона королевства, где такое встречалось сплошь и рядом и мило смотрелось в сочетании с бескрайними зелеными полями.

– Здравствуйте? – удивленно приветствовала нас высокая и статная немолодая женщина, сохранившая былую красоту.

Несмотря на довольно потрепанное платье, выглядела она величаво, словно была разорившейся знатной дамой. В густых кудрях женщины пробивалась седина, но она этого явно не стеснялась.

– Рейяна Раскель? – доброжелательно осведомилась я.

– Да, Марианна Раскель, – ответила женщина. – А вы кто?

– Старший следователь Центрального управления магконтроля Гаруча Белянский и мой секретарь Бонс, – представил нас начальник, и я едва не поморщилась. Ни капли такта у человека! Зачем же пугать людей еще до того, как мы вошли в дом? – Мы хотели бы поговорить с вами по поводу…

– Василь? Что с ним? – перебила рейяна и схватилась за сердце. – Что случилось?

– Рейяна Раскель, не волнуйтесь! – воскликнула я, кинувшись к начавшей оседать женщине. – Мы просто хотели с вами поговорить. Давайте зайдем в дом. Вам нужно выпить воды. Вы побледнели.

– Но что с моим сыном? – не унималась женщина, позволив мне усадить ее в кресло в небольшой комнатке, где мы оказались, – судя по всему, ее дом состоял лишь из гостиной, кухни, спальни и ванной комнаты. – Где Василь?

Я наполнила три стакана водой и вернулась в гостиную.

– Мы бы сами хотели знать, где ваш сын, – не учитывая чувства собеседницы, сказал Белянский. – Нам сказали, что он должен быть в Гаруче, но мы его так и не встретили.

– Что? – опешила Марианна Раскель. – Как же так?

– Расскажите нам, пожалуйста, как ваш сын узнал об отце и что происходило с тех пор, – попросила я, предложив воду и мягко улыбнувшись. – И не волнуйтесь, умоляю вас.

– Я… – пробормотала женщина и глубоко вздохнула. – Я знала, что что-то может произойти. Так и знала.

– Что вы знали? – уточнил старший следователь, а я извлекла блокнот.

– Я знала, что Василь захочет разобраться, – сказала рейяна. – Он почти ничего не унаследовал от отца. Даже не похож на него внешне. Но он не любит тайны и загадки. Я знала, что Василь не оставит эту историю в прошлом. Но… – Она заплакала. – Я не могла не рассказать ему, когда он понял…

– Начните с начала, пожалуйста, – попросила я.

Женщина поднялась, сходила в комнату и вернулась с платком. Сжимая его в руках и кусая губы, она начала свой рассказ:

– Когда Димитрия убили… Знаете, это было ужасно! Я не видела его. Не смогла. Но мне рассказали, как все произошло… как он выглядел. Я не смогла оставаться в той квартире. Профессор помог мне переехать в гостиницу, оплатил счета. Я была так благодарна. Он даже помог мне продать квартиру! – Рейяна Марианна вытерла глаза. – Я переезжала несколько раз. Все надеялась, что смогу забыть. И радовалась, что Василь рос другим. Это было благословением небес! Если б я знала заранее! Если бы знала!

– О чем? – спросила я.

– О том, что Димитрий окажется таким, – глядя мне в глаза, ответила рейяна Раскель. – Я была слишком юна тогда. Совсем девочка. Мои родители продали все, что имели, и переехали в столицу. Я была провинциальной глупышкой, которую легко увлекало все необычное. А он… он был необычен! Говорил о магии – столько странных и непонятных слов. Его глаза горели! – Женщина на миг улыбнулась. – И я влюбилась. Так глупо… Тогда мне казалось, что он гений. Я ведь ничего не понимала.

– Так вы не считали вашего мужа даже талантливым? – спросил Белянский.

– Нет, вполне возможно, что у него была искра таланта, но он… – рейяна помялась, подыскивая подходящие слова, – не дал огню разгореться.

– Почему вы не ушли от него?

– Я уже была беременна и еще на что-то надеялась, – призналась Марианна. – Все ведь случилось очень быстро. Мы поженились без разрешения моих родителей всего через пару месяцев, а потом я узнала, что жду ребенка. Я провела рядом с Димитрием меньше двух лет…

Она вздохнула и прижала платочек к лицу.

– Продолжайте, – попросил старший следователь.

– После я поняла, что этот брак ничего мне не принесет, – прошептала женщина. – Я даже пыталась поговорить с родными, но они согласились принять меня лишь в том случае, если оставлю ребенка с Димитрием. Но разве я могла? Тем более в тех условиях, в каких мы жили. А потом муж пообещал, что добудет денег…

– Как именно? Он был на пороге открытия? – воспрянула я духом.

– Нет. Не знаю, – произнесла Марианна задумчиво. – Он повторял, что деньги скоро будут. И все уходил и уходил из дома… Ругался с друзьями…

– Значит, вы не знаете, откуда у него могли появиться деньги? – спросил Белянский.

– Нет, – отрицательно покачала головой рейяна. – Но он где-то добыл немного и зачем-то отослал нас с сыном из города. Я даже стала надеяться на лучшее, – призналась она.

– Но потом вашего мужа убили, – сказал старший следователь, подавшись вперед. – Вы не думали о том, кто это мог сделать и почему?

– Нет. Я до сих пор не понимаю, кому понадобилось убивать Димитрия. Да еще так!

– А его тетрадь? Что вы о ней знаете?

– Я ее ненавидела. Замусоленная старая папка, желтые листы! – с раздражением произнесла женщина. – И он все время вшивал новый блок, чтобы потом писать в тетради огрызком карандаша. Все записывал и обо всех! Все время! Мне всегда хотелось спалить эту храксову тетрадку. Так от нее было бы гораздо больше проку. Тетрадь, тетрадь… Он только о ней и думал! А из нее даже листы выпадали.

– И все это вы рассказали сыну? – уточнил рейян.

– Нет, конечно, – возмутилась женщина. – Я рассказала ему более пристойную версию, даже хотела опустить убийство, но… Видите ли, я перебирала вещи, которые оставила себе. Зря! Нужно было все выкинуть! Там были не только документы, но и несколько газетных вырезок. Несколько листочков из тетрадки мужа. Там не было ничего интересного, поэтому следователь позволил оставить их себе. Василь увидел все это.

– Ясно. И он решил выяснить правду?

– Да, он стал наводить справки о тех, кого я помнила. И оказалось, что Болотонский живет поблизости. К нему сын и наведался первым делом, – сказала женщина.

– А после уехал в столицу, – пробормотал шеф. – Он звонил или писал вам после этого?

– Писал, – ответила Марианна. – Подождите.

Она встала и скрылась в комнате, вернулась с измятым конвертом. Письмо внутри оказалось кратким, и шеф негромко прочел его вслух:

– «Матушка, здравствуй! Уверен, ты, как всегда, весела и полна сил, хотя небо над нашими горами слишком часто затягивают тучи. Сообщаю, что я прибыл в столицу и остановился в меблированных комнатах «Бартика» на улице Беркасского, куда можешь слать письма на мое имя. Как и собирался, разыскал некоторых знакомых отца. Больше всего интересует, сама понимаешь, гном Д. Угг. За годы работы я неплохо изучил этот народ, и у меня будет логичное объяснение, почему я к нему обратился и выбрал в качестве преподавателя. Надеюсь, что смогу немного позже расспросить его об отце. Еще узнал, где найти Тадеуша Каранского. С ним также хочу поговорить в первую очередь. Я буду писать тебе раз в неделю и сообщать новости. Не думаю, что дело займет много времени, так что можешь передать старику, чтобы не смел вычеркивать мое имя – я вернусь и продолжу работу».

На миг повисла тяжелая пауза.

– И больше писем не было? – уточнил Белянский.

– Нет, – вновь расплакалась Марианна Раскель. – Ни единой строчки!

Мы с шефом переглянулись, и он спросил женщину:

– Ваш сын решил узнать больше о смерти отца лишь потому, что увидел статьи об этом и не мог оставить дело без ответа?

– Он сразу же решил, что Димитрия убил один из его знакомых, – сказала рейяна. – Но не знаю, почему он пришел к такому выводу. Он ведь даже набросился на Болотонского, но потом переговорил с ним и надумал ехать в столицу.

– Видимо, вы что-то ему сказали, – предположила я.

– Да ничего особенного, – покачала головой женщина.

– Постарайтесь вспомнить, что именно вы рассказали сыну об отце, чего не сказали нам, – велел старший следователь.

– Да ничего такого. Лишь то, что Димитрий был мнительным, опасался, что кто-то украдет его записи, что поругался из-за этого с парой знакомых, но потом сам признался, что листы пропали в те дни, когда он слег с температурой и не выходил из дома, – стала перечислять Марианна Раскель. – О том, что его отец не умолкал, возвращаясь домой. Вечно болтал о других. Бесконечные сплетни! Я так от этого уставала… А в последние недели стал еще и газеты притаскивать. Шли дожди, газеты были мокрыми и ужасно воняли типографской краской! – Рейяна поморщилась, словно до сих пор ощущала этот запах. – А он ими тряс передо мной, рассказывая об украденных деньгах и каких-то умерших магах. Рассказала, что к нам наведывался Каранский. Удивительный человек! Я так ему обязана! Не представляете, как стыдно мне было. Такой гость, а я даже чаю не могла подать. Димитрий и профессор запирались и спорили о чем-то… Ученые! Их волновала лишь артефактика!

– Они спорили об этом? – задал вопрос Белянский.

– Я не прислушивалась, но о чем еще они могли разговаривать? – пожала плечами Марианна Раскель.

– Ясно, – пробормотал старший следователь. – И еще кое-что. Профессор Болотонский сказал, что ваш сын совершенно не похож на отца. Это так?

– Да, Василь совсем другой, – печально улыбнулась женщина и прижала платочек к лицу. – Совсем…

Она поднялась и вновь скрылась в комнате, а вернулась с фотокарточками, с которых на нас смотрел высокий и мощный молодой мужчина со светлыми волосами и пронзительными светлыми глазами.

– Мы можем взять один снимок? – спросил Белянский.

– Да, конечно, – кивнула рейяна, утирая слезы.

– У него есть какие-то особые приметы?

Женщина на миг с ужасом воззрилась на старшего следователя, но тот быстро объяснил:

– Если мы затеем поиски, то жандармы должны иметь как можно больше сведений. Это всегда полезно.

Я вздохнула и ободряюще улыбнулась рейяне.

– Нет, ничего особенного, – после минутного раздумья ответила она. – Разве что шрамы…

– Поясните, пожалуйста, – попросила я.

– После одного случая на работе у него осталось множество мелких шрамов на шее, спине и груди, но их почти не видно под одеждой.

– Ясно, – прошептала я, но пометку в блокноте все равно сделала.

– Что ж, рейяна Раскель, мы узнали все, что хотели, – сказал Белянский.

– Вы узнаете, что с Василем? – с надеждой спросила женщина.

– Конечно, – уверенно ответил мой шеф. – И сообщим вам новости. Но не мог ваш сын просто забыть вам написать?

– Не думаю, – прошептала рейяна. – Он куда ответственнее, чем был его отец.

– Ясно, спасибо за беседу, – сказал Белянский и поднялся.

Мы с шефом молча покинули дом Марианны Раскель и сели в наемный самоход.

– Уже совсем стемнело, – прошептала я. – И, похоже, будет дождь.

Стоило мне произнести эти слова, по крыше самохода забарабанили крупные капли.

– Обычное дело в этих местах, – сообщил нам водитель. – Будем надеяться, обойдется без ливня.

– И долго мы будем здесь сидеть? – хмуро спросил Эрдиан, отряхивая с колен мелкие цветочки кудрявой южной сирени, про себя в сотый раз негодуя, что Алеся Белянская выбрала лавочку в парке как раз возле пышных цветущих кустов.

– А чем вам не нравится? – удивилась девушка, обернувшись к молодому человеку.

Барсавский с недоумением воззрился на Алесю. Сама она, придерживая лист плотной белой бумаги на мольберте, с задумчивым видом что-то рисовала, глядя куда-то вдаль.

– Ветер поднялся, – сказал стажер, хотя девушка должна была и сама это заметить. – И небо… Вот-вот начнется дождь!

Огромное лохматое пыльно-черное чудище, мало похожее на собаку, подняло голову и недовольно заворчало, глядя вверх.

– Нет, – уверенно сообщила сестра старшего следователя, продолжая бездумно водить кистью по бумаге. – Дождь пройдет стороной.

Эрдиан недоверчиво фыркнул и подвинулся, чтобы увидеть то, что рисовала девушка.

– Что это за серые пятна? – спросил он.

– Горы, – коротко ответила Алеся.

– А розовая клякса?

– Помощница моего брата, – ответила Алеся.

– А зеленый треугольник? – задал еще один вопрос молодой человек, пытаясь понять, что же именно нарисовано на листе.

– Разве не понятно? – опешила девушка. – Это мой брат.

Эрдиан склонил голову и бросил недоверчивый взгляд на рисунок, пытаясь узнать в зеленом пятне начальство, но пятно было совершенно нелепым и безобидным – ничего общего с крокодилом, заседавшим на третьем этаже Центрального управления магконтроля.

– Совершенно не похоже, – фыркнул молодой человек. – Зачем вы рисуете, если не умеете?

Алеся с возмущением обернулась и с прищуром глянула на Эрдиана, став еще больше похожей на Марьяна Белянского.

– Я умею рисовать, – тихо сказала она, сделав шаг к стажеру и ткнув в его сторону кисточкой. – И я могу предсказывать будущее. Да, это стихийно, и я не всегда понимаю то, что показывает мне дар. Но у меня хотя бы есть дар! А ты!.. Ты просто самовлюбленный маленький эгоист, который ничего собой не представляет без имени знаменитого деда!

– Далеко еще? – крикнул шеф, даже не пытаясь разглядеть что-либо за стеклом.

Дождь падал с неба отвесной стеной, с грохотом обрушиваясь на самоход. Ветер швырял в стекла обломанные сосновые ветки, иглы, грязь и траву. Водитель светил фарами вперед, но это едва помогало приметить белые столбики по краям дороги и не скатиться в овраг.

– Далеко, уважаемый рейян, – признался водитель. – Мы на перевале между горами. Город там, впереди где-то. Но я опасаюсь двигаться дальше – дорога неровная. Лучше переждать дождь здесь.

– Переждать? – переспросил Белянский. – Как долго может продолжаться такой ливень?

– Всю ночь, – с тоской отозвался водитель.

– Провести ночь здесь? В самоходе? В такую погоду? – возмутился старший следователь.

В механизмы транспортного средства попала вода, так что печка не работала, а фары то и дело мигали. В салоне отчетливо попахивало мокрой кожей и грязью, давая знать, что к утру, если ливень не прекратится, мы пропитаемся влагой, как и все кругом.

– Иного пути нет, – отозвался водитель, растирая заледеневшие руки. – У меня есть пара одеял под задним сиденьем, если угодно.

– Нет, не стоит, – чуть подумав, решил старший следователь и полез в карман пиджака за бумажником. – Бонс, вы переживете пару минут снаружи, пока я буду строить портал?

Я моргнула, глянула в громыхавшую за стеклом тьму и обреченно кивнула. Не самый приятный выход из ситуации, но уж лучше сейчас промокнуть до нитки и оказаться в гостинице, чем пережидать ночь в холоде и тесноте.

– Отлично, – не слишком радостно кивнул рейян и уточнил у водителя: – А вы?

– Я останусь, – ответил тот. – Не в первый раз. Я уже ночевал в таких условиях.

Белянский кивнул, вздохнул и решительно распахнул дверь. Я со стоном сделала то же самое и осторожно выбралась наружу, стараясь не шмякнуться на землю. Ветер решительно наскочил сбоку, стремясь меня сбить, но я ему этого не позволила, быстро захлопнула дверь, чтобы не напустить в салон воды, и глянула туда, где должен был стоять старший следователь.

– Вперед, Бонс, – прокричал он мне. – Обойдите самоход.

Держась рукой за бок таксомотора, я быстрыми шагами направилась к начальнику и, не увидев его из-за потоков дождя, впечаталась Белянскому в грудь.

– Мать вашу, Бонс! – рявкнул старший следователь, когда мы свалились на землю, а я, приземлившись на начальника, ткнула его куда-то коленом. – Что вы творите?!

– Простите, шеф! – крикнула я, барахтаясь. – Я не специально!

– Словно бревном сшибло, – недовольно прошипел рейян. – Вы собираетесь с меня слезть?

– Сейчас, сейчас, – простонала я и кое-как сползла с начальника.

Держась за бок самохода, мы оба поднялись и поглядели друг на друга сквозь дождь.

– Туда, – скомандовал Белянский. – Вперед, перед самоходом.

Сцепившись, как крабы, мы проковыляли в сторону от транспортного средства, стараясь не потеряться в гневной стихии. Когда шеф отошел на пару метров, чтобы сотворить портал, я запаниковала, поняв, что не смогу его разыскать в такую погоду, если у него ничего не выйдет. Но стоило мне об этом подумать, как впереди засветилась красная рамка, и сквозь шум раздался окрик Белянского:

– Бонс, вперед! Я за вами!

Контролируя каждое движение и стараясь не касаться алого свечения, я ступила в портал и с облегчением увидела впереди, метрах в ста, здание отеля и зажженные фонари у входа. Похоже, в этой части долины ливень уже начал стихать, что не могло не радовать.

– Шеф! – окликнула я и повернулась. – Где вы…

Договорить я не успела, лишь увидела падающего на землю Белянского и ощутила резкую боль в затылке.

Глава 25

Что может быть хуже, чем проснуться с жуткой головной болью? Только проснуться с жуткой головной болью под дождем в грязной канаве!

Я лежала на земле среди каких-то кустов, но не чувствовала ничего. Ни холода, ни капель дождя, барабанивших по лицу, лишь дичайшую боль в затылке. Вздохнув, кое-как перевернулась на бок и потрогала голову. Но пальцы закоченели, и я не смогла ничего понять. Глухо выругавшись, я села и осмотрелась. Рядом с ногой валялась моя сумка и, судя по вывернутой подкладке, ее выпотрошили, пока я была без сознания. Вяло потянув на себя разбухший от воды кожаный мешочек, я заправила подкладку внутрь и заглянула в сумку, но ни блокнот, ни карандаш, ни ключ от номера там не материализовались.

– Хракс, – хрипло прошептала я и поднялась на четвереньки.

Я оказалась на каком-то склоне, вокруг шумел затихающий дождь, шлепая каплями по крупным листьям кустарника.

– Шеф! – позвала я и, повесив сумку на шею, наугад поползла вперед. – Шеф! Старший следователь! Вы где?

Белянского я обнаружила чуть ниже по склону. Отдуваясь и отплевываясь от прилипших к лицу волос, я перевернула рейяна на спину, с тревогой пощупала пульс и облегченно вздохнула – старший следователь был жив. Я легонько похлопала его по щекам, но Белянский никак не отреагировал. Тогда я пару раз ущипнула его за ухо и громко позвала по имени, но результат был тот же. Дрожа от холода, я плюнула на конспирацию и строго приказала:

– Марьян Белянский, очнись! Я не желаю тащить тебя в отель. Брошу здесь! Это совершенно невежливо с твоей стороны. Я женщина, а ты вынуждаешь меня тут мерзнуть!

Это тоже не возымело действия.

Немного повздыхав, я поднялась и осмотрелась. Кто бы ни напал, далеко он нас не оттащил – за кустами была та самая дорога, на которую мы вышли из портала. Преступник не протащил нас и пяти метров, бросив рядом с местом нападения. Судя по моей одежде и волосам, нас не переносили, а просто перекатывали или тащили прямо по земле.

Еще раз вздохнув и наконец решившись, я подхватила старшего следователя на руки и полезла сквозь кусты.

– Бонс, положи, где взяла, – вдруг хрипло велел начальник, и я от неожиданности вытянула руки по швам.

– Бонс! Какого хракса? – взвыл снизу Белянский. – Я не просил меня ронять!

– Извините, шеф, – неуверенно проблеяла я, дрожащей рукой заправляя мокрую и грязную прядь за ухо.

– Хракс знает что! – возопил начальник, садясь и глядя на меня. – Что случилось?

– На нас напали, – ответила я, пытаясь заглянуть Белянскому в глаза. – Вы как, шеф?

– Очень хочется кого-нибудь порвать на запчасти, – зло ответил старший следователь, со стоном потирая голову. – Напали?..

– У меня украли все, что было в сумке, – сказала я.

– Да? – Шеф кое-как встал, зашипел, вытащил из-под пиджака ветку и с проклятиями зашвырнул ее в кусты. – Что у вас там было? Было что-то ценное?

– Нет, лишь блокнот с записями и ключ от номера. Они и пропали.

– Не могли просто выпасть?

– У меня хороший замок на сумке, – обиделась я. – Сумка не могла просто расстегнуться.

– У меня не вынули даже кошелек, – поделился Белянский, ощупав карманы. – И ключ от номера на месте. Хм… Только кристалл пропал. Это не нападение ради денег.

– Правда? – перепугалась я. – Но кто… И тем более здесь?

– Я ожидал чего-то подобного, – ответил начальник, выбираясь из кустов на дорогу.

– Ожидали, шеф? – опешила я.

– Да, – кивнул старший следователь.

– Но почему?

– Потому что я уже знаю, кто совершил убийства, – огорошил меня рейян Белянский.

– Знаете? И кто же?

– Нет, Бонс, – отмахнулся мужчина. – Еще не время отвечать на этот вопрос. Но знайте, этим нападением убийца себя подставил.

– Но… Но… – промычала я. – Как? Как?

– Вы можете догадаться, если подумаете, Бонс, – ответил шеф. – Ответ лежит на поверхности. Нужно лишь сравнить факты – то, что было сказано одними, и чего не сказали другие. Кто-то мог просто не заметить, но маленькие, совершенно незначительные детали все объясняют. Осталось лишь найти улики. А с ними все гораздо сложнее.

Я вздохнула, смахнула капли воды с лица и поплелась за шефом к гостинице.

– Так вы мне не скажете?

– Это будет неинтересно, Бонс.

Администратор при виде нас едва не поднял шум, но потом всмотрелся в наши лица и нервно проблеял:

– Добрый вечер.

– Добрый ли? – хмуро спросил Белянский. – Мы потеряли ключ от номера рейны Бонс. Вы найдете запасной?

Администратор бросил на нас испуганный взгляд и признался, что запасных ключей у них нет.

– Тогда можно получить другой номер, пока решается вопрос с доступом в номер рейны? – сверля администратора взглядом, спросил старший следователь.

– Прямо сейчас у нас нет свободных номеров, – признался несчастный.

– Когда вы сможете решить вопрос с ключом?

– Утром, – едва не плача ответил администратор. – В такую погоду слесарь не придет. Только после дождя.

Белянский заскрипел зубами и хмуро ответил:

– Ясно. Бонс, идемте.

В номере Белянский тут же начал стаскивать одежду, не заботясь о моих чувствах. Правда, под свитером старший следователь оказался настолько покрыт грязью, что я едва не застонала от разочарования.

– Бонс, не стойте столбом, – командным тоном велел шеф. – Нам обоим нужно смыть грязь и согреться. Так что придется на время забыть о субординации. Вам ванна, мне душ. Я установлю магическую непрозрачную стенку. Возражения?

– Ни одного, – с облегчением сказала я и скинула на пол промокшие туфли.

От остальной одежды я избавилась уже в ванной комнате, когда шеф поднял заслон и предупредил, что закончит первым и закажет ужин и горячий чай.

Несколько минут я прислушивалась к звукам за магической перегородкой, но потом увлеклась, согрелась под струями горячей воды и стала ожесточенно оттирать грязь с кожи и выполаскивать листья и траву из волос. На дне ванны очень быстро скопилась целая горка песка и мусора, но я на этом не успокоилась и потратила еще полчаса на то, чтобы пару раз намылить голову.

Шеф оставил для меня два полотенца и пушистый халат, в который я тщательно закуталась, перед тем как взглянуть на себя в зеркало.

– Нос красный, щеки пылают, – прошептала я, разглядывая лицо. – Срочно нужно чаю. И поменьше думать обо всем, что произошло. Иначе к утру я обзаведусь простудой.

Выходить из ванной комнаты совершенно не хотелось. И смущала меня вовсе не вынужденная необходимость разделить номер с начальником, а то, что произошло в кустах.

– Небеса, пусть старший следователь забудет об этом, а? – попросила я, глянув в потолок и против воли понадеявшись на помощь невидимых сил. Да уж, когда спастись самой не выходит, остается уповать на стороннюю помощь!

– Вы вовремя, – сказал Марьян, когда секретарша появилась из ванной комнаты. – Как раз принесли еду. И чай. Горячий.

Сказав это, рейян взглянул на девицу и против воли хмыкнул, отметив, что без своих строгих жакетов и юбок, без романтичных блузок и высоких каблуков Элла Бонс кажется совсем юной и трогательно беззащитной.

– У вас красный нос, – сказал следователь, когда секретарша прошлепала к столику и со вздохом устроилась на стуле. – Вы не простыли?

– Пока неясно, – отозвалась девушка. – Затылок побаливает.

– Да? Дайте посмотреть.

Марьян встал и обошел стол. Он ожидал, что Элла Бонс сожмется на своем стуле, как трепетная лань, но она без вопросов повернула голову так, чтобы рейяну была лучше видна шишка и довольно внушительная ссадина.

– Шишка, – сообщил Марьян. – И кожа сильно содрана. Но крови нет. Сильно болит?

– Нет, – отмахнулась Элла Бонс. – Терпимо.

– Утром стоит разыскать какого-нибудь виталиста или хотя бы врача, чтобы вас осмотрели, – решил следователь. – А пока… – Он ухватил девушку за подбородок и вынудил помощницу посмотреть себе в глаза. – Зрачки нормальные. Вряд ли у вас сотрясение.

– Хорошо, – кивнула Бонс.

Марьян вернулся за стол и снял крышку с жаркого.

– Мы опоздали на ужин, так что придется обойтись тем, что есть, – пояснил он. – Жаркое, поджаренный хлеб, фасоль, зелень. Чай и печенье. Еще коньяк. Вам налить?

– Было бы неплохо, – согласилась Элла Бонс. – Этот дождь…

– Нужно будет внимательно осмотреть то место утром, – предупредил Марьян.

– Думаете, найдем блокнот? – с надеждой спросила секретарь.

– Возможно, но вряд ли, – покачал головой старший следователь, накладывая себе еды. – Я почти уверен, что напавший не ставил себе целью выкрасть ваши записи, но он обязательно от них избавится.

– Ясно, – вздохнула девица. – Но я смогу восстановить содержимое.

– Будет неплохо, – кивнул Марьян. – Это многое упростит. Запишите потом, что помните.

– Хорошо, шеф.

– А теперь, Бонс, расскажите мне, что это было? – отпив из бокала, велел Белянский.

– Вы о чем? – невинно захлопала глазками Элла.

– Вы поняли, – с прищуром глядя на девушку, ответил старший следователь.

– Вовсе нет, – уперлась помощница. – О чем вы?

Марьян не стал объяснять. Вместо этого он предупреждающе взглянул на свою секретаршу. Обычно после такого взгляда окружающие мигом все понимали и начинали каяться во всех грехах в алфавитном порядке. Но девица с невозмутимым видом отзеркалила его взгляд и преспокойно продолжала есть.

– Бонс, вы – зло! Не тяните, – через минуту нарушил тишину шеф. – Мне же любопытно.

– То зло, то чудо, – проворчала девица. – Вы уж определитесь.

– Непременно, – отозвался Белянский, продолжая сверлить секретаршу взглядом. – Так что? Вы собираетесь объясниться или предпочитаете молчать?

– А у меня есть выбор? – с тоской спросила Бонс.

– Нет.

Девушка вздохнула и с хмурым видом наколола на вилку стручок зеленой фасоли.

– Шеф…

– Бонс, колись уже, – усмехнулся Марьян.

Она недовольно глянула на старшего следователя, пыхтя, как злой ежик, и зверски раскромсала пополам кусочек картофеля.

– Шеф, хочу отметить, что вам стоит определиться, – спокойным и совершенно не вяжущимся с внешним состоянием голосом сказала помощница. – Вы мне то тыкаете, то выкаете.

– Не меняй тему, – строго велел Марьян, за неимением привычного карандаша нацелив на секретаршу столовый нож.

Элла Бонс недовольно разрезала еще одну картофелину и потянулась к бокалу с коньяком.

– У меня весьма необычные родители, – тихо сказала девушка и глотнула янтарной жидкости. – Мама не метаморф, но с ее стороны в семье их довольно много. У меня семь тетушек… Число своих кузенов и кузин я точно даже не знаю. Тем более что тетушки у меня любят чудить, и чудят с огоньком. Две как-то много лет назад разругались и до сих пор не разговаривают, хотя волосы, которые они друг другу выдрали, уже давным-давно отросли. А в семье отца редко, через несколько поколений, но передается необъяснимая сверхсила. Но обычно ею владели представители мужского пола Бонсов. Кто же знал, что гены метаморфов и силачей соединятся… таким вот образом.

Договорив, девушка залпом допила коньяк и с вызовом глянула на Белянского, ожидая его реакции. А Марьян поймал себя на том, что его волнует всего один вопрос. Волнует так, что нет сил злиться на Эллу Бонс за скрытность.

– И насколько вы сильная? – не удержался и спросил он с искренним любопытством.

Секретарша странно на него глянула и ничего не ответила.

– Бонс, как вы умудрились наклюкаться? – хмуро спросил Марьян, вскакивая со стула, чтобы не дать девице свалиться на пол. – Хотя путешествие, травма, холод, алкоголь на почти пустой желудок…

Старший следователь придержал Эллу, а потом и вовсе подхватил на руки и перенес на кровать. Ужин уже остыл, но Марьян доел свою порцию и с сожалением глянул на остатки на тарелке секретарши – сморило ее раньше, чем она нормально поела. Покосившись на спящую девушку, рейян задумался над тем, что сегодня услышал. Открывшаяся тайна Эллы Бонс немного отвлекла Белянского от дела, но он заставил себя вернуться к расследованию и оставил мысли о странных особенностях помощницы на потом.

– В конце концов, это необычно, но в этом нет ничего такого, что стоило бы прятать, – подумал он вслух. – Интересно, что заставило ее делать из этого тайну?

Мне снился большой бежевый кролик, которого мне подарила мама на какой-то праздник. Игрушечный зверь был с меня ростом, если не больше. И этот кролик долгое время оставался единственной вещью, которая неизменно переезжала со мной из одного дома в другой. Но потом кролика пришлось выбросить. Он не только истрепался, но и порвался в нескольких местах, хотя я очень старалась не сжимать его слишком сильно с тех пор, как поняла, что от этого ломаются вещи.

Но сегодня кролик навестил меня во сне. И почему-то все равно оказался огромным, больше меня… Забросив на кролика ногу и обхватив его руками, я крепко обняла игрушку, не желая никому ее отдавать.

– Бонс, пусти, – внезапно проник в мой сон голос старшего следователя. – Ты на самом деле сильная… Бонс! Если меня поломать, чиниться я буду очень долго!

Я нахмурилась, попыталась понять, откуда взялся Белянский, и проснулась. Секунду я лежала неподвижно, с закрытыми глазами, очень надеясь, что мне происходящее снится, но телодвижения рядом явно доказывали обратное.

– Бонс! – хмуро и предупреждающе выдохнул шеф, и я поспешно убрала закинутую на начальника ногу. Потом медленно разжала объятия и вообще постаралась отползти подальше.