Читать книгу "Гаджет. Зона доступа"

Припять – вот как назывался этот город. Город мертвых, если верить слухам и жутким легендам. Теперь не оставалось сомнений, куда привела эта короткая дорожка, ведшая прямо из «гостиной» Буки.

В Зону. Ту самую, с большой буквы.

Прохор спиной ощутил пробежавшие по ней мурашки. Он слышал, как в этой самой Зоне исчезают люди, как лезут в нее отчаянные безумцы в поисках каких-то странных, омерзительных сокровищ. И мрут как мухи – все ради каких-то запретных предметов, которые тащат оттуда через армейские патрули и «колючую проволоку» в большой мир.

Вот, значит, куда он попал.

Во рту появился неприятный железистый привкус, и Прохор вдруг подумал: не зря, наверное, эти ребята носят здесь противогазы. Да и под дождь в этих местах лучше не попадать.

Надо убираться отсюда подобру-поздорову.

Взгляд его снова поднялся к небу, где птицы кружили все быстрее, словно их носило ураганом, хотя вокруг ветра особо не ощущалось. Что-то в этом кружении было неестественное, настораживающее. Это была большая стая ворон, что двигалась по подозрительно правильному кругу, центр которого медленно приближался к Прохору. Он вдруг заметил, как прямо под каркающей стаей начинает колыхаться и вжиматься в почву сухая трава.

Черт побери – сухая, несмотря на вовсю хлещущий дождь!

Траву приминало неведомой силой. Казалось, невидимый гигант бесшумно приближается к непрошеному в этом мире гостю.

Прохор остро ощутил угрозу. Это было новое чувство: он опасался не человека, не обстоятельств, даже не смерти как таковой. Это был страх неизвестности. Ужасной, безжалостной неизвестности.

Когда невидимая «волна» под кружащей вороньей стаей почти уже достигла его, Прохор не выдержал и сделал шаг назад.

Прямиком в убежище Буки.

Уже стоя в безопасном пространстве бетонно-кирпичной коробки, он таращился в марево перед собой и пытался восстановить участившееся дыхание. Поглядел на собственные ладони: пальцы дрожали. И что-то внутри, что всегда знает больше, чем разум, тихо шептало:

– Ты чудом избежал смерти.

Глава восьмая. Провидец

Всю дорогу на базу он не мог отделаться от тревожного чувства. Пора было уже привыкнуть к тому, что знакомый мир рушится, как карточный домик, что у него не осталось почти ничего, что наполняло этот мир смыслом. Но, видимо, привыкнуть к такому нельзя.

Но новое чувство не было связано с разрушением иллюзий. Это была вполне конкретная тревога по простому, ощутимому поводу. Сообразить получилось не сразу – слишком сильный стресс он пережил в последние часы, и голова работала туго. Но вдруг в мозгу словно лампочка зажглась: он понял.

Бука! Точнее, его отсутствие – вот что его беспокоило. Конечно, трудно предположить, куда мог деться этот странный человек. В конце концов, он не обязан круглосуточно сидеть в своем мрачном убежище. Да и выбор, куда отправиться, у него широкий: помимо начинавшейся прямо за стенкой Москвы имелась потайная дверца на «задний двор».

В Зону.

Смущало другое – то, как свободно разгуливают по логову Буки неизвестные с оружием. Не мог ли хозяин «лофта» стать их вольной или невольной жертвой?

Прохор поймал себя на странном сочувствии этому малознакомому и, честно сказать, страшноватому человеку, к тому же едва не убившему его. Впрочем, последнее обстоятельство было взаимным. Дело, скорее всего, в том новом, что странным образом сроднило его с Букой.

Странная способность, вышвырнувшая его за пределы человеческих возможностей. В каком-то роде он, Прохор, и сам отчасти перестал быть человеком, став при этом ближе к мрачному выходцу из Зоны. Пока еще не стало окончательно ясно, что это – благословение или проклятье. Но некая тонкая связь с Букой очевидно возникла – и теперь зудела в душе, вызывая навязчивую тревогу.

До базы домчались без приключений.

Убежище группировки «Вирус» напоминало потревоженный улей. В тесные помещения секретного укрытия набилось больше сотни человек народу. И это были по большей части не убежденные борцы с системой, а перепуганные люди, еще вчера понятия не имевшие, в каком мире они живут. Часть из них сидела у стены в компьютерном зале, где вовсю колдовал Маньяк – прямо на полу, на сумках и рюкзаках, отчего зал стал напоминать терминал провинциального аэропорта.

Привезенных ребят тоже направили к стене – ждать распределения в незамысловатое жилье из контейнеров. Благо, такого «строительного материала» на гигантском складе было предостаточно. Подростки послушно сгрудились у стены, с любопытством осматривая обстановку. Они ничуть не выглядели растерянными или испуганными. Скорее всего, и происходящее воспринимали как некое приключение со стрельбой и погонями. Собственно, на этом и играли «мусорщики» со своей нейрофонной реальностью: человек сам шел к ним в рабство – сознательно, играючи, с удовольствием.

Нет никого страшнее инициативного дурака. Никто другой не сможет уничтожить свой собственный мир с такой скоростью и с таким усердием. Глядя на этих людей, Прохор с тревогой думал: неужели все настолько плохо? Неужели свободных людей в этом мире осталось так мало?

– Параллельно с нами действуют другие группы, – проследив взгляд Прохора, пояснил Клещ. – Работают по неохваченным одновременно – так выше шансы, что «мусорщики» не успеют среагировать на всех сразу.

– Что-то никто не говорил мне про другие группы, – разглядывая новичков, сказал Прохор.

– Не обижайся, но пока ты проходишь у нас испытательный срок. Никто не станет выкладывать тебе сразу все карты.

– Это я понимаю.

В зал как раз заходила Лола, конвоируя растерянную пару с ребенком. Мальчишка лет семи, в отличие от родителей, ничуть не был растерян или смущен. Он дернул Лолу за камуфлированную штанину и что-то спросил. Лола показала куда-то в сторону. Мальчишка засеменил туда с озабоченным видом. Война войной, но хорошо, когда у тебя на базе оборудованный туалет, а не какой-нибудь вонючий закуток или живописная пропасть с хлипкой веткой вместо поручня.

Лола притормозила возле них, и Клещ сгреб девушку в объятья татуированными ручищами.

– Всего троих привела? – спросил Клещ. – Теряешь форму!

– Я уже второй заход сделала, – усмехнулась Лола. – Расслабьтесь, мальчики, у меня сегодня личный рекорд, Пятнадцать «пустышек», не считая этих.

– Пустышек? – повторил Прохор.

– Ну, «неохваченных», которые не в сопротивлении и вообще не в курсе происходящего, – лениво пояснила Лола. – Ладно, мальчики. Пойду, устрою новеньких.

Она небрежно махнула рукой и направилась к растерянной парочке.

Тяжелая рука Клеща упала на плечо Прохора:

– Видал? Нас сделали. Ну, а раз так – пойдем, расслабимся. Мы хорошо поработали, а значит, заслужили по глотку хорошего вискаря. Главное, проскочить мимо босса.

Проскочить не удалось. Принц появился из боковой двери и мгновенно выхватил их цепким взглядом. Поманил недвусмысленным жестом руки над головой.

– Ну и чутье у него, – недовольно, но с уважением произнес Клещ. – Как пес, нас учуял.

Они протолкнулись сквозь группу «беженцев», как Прохор про себя окрестил доставленных сюда «неохваченных». Принц выглядел крайне недовольным.

– Где вас носило столько времени? – спросил он с нажимом. – Почему не выходили на связь?

– Уходили долго. Пришлось следы запутывать, – не моргнув глазом, солгал Клещ.

– А мне сдается, вы заезжали по неоговоренным адресам, – глядя в глаза Клещу, жестко сказал Принц. – Ты же в курсе, что это запрещено правилами?

– Правила мы на ходу выдумываем, – спокойно отвечая взглядом на взгляд, возразил Клещ. – Мы ж не военная организация, мы вообще, как бы, банда. Только благородная, как бы. Вроде Зорро или кто там еще в этом роде. Скажи, Провидец.

Он ткнул Прохора локтем. Тот пожал плечами: он думал о Тине.

– Ладно, Клещ, потом поговорим, – сказал Принц, с явным усилием смягчая тон. – Но ты должен понимать…

– Да все я понимаю, босс, – Клещ примирительно развел руками. – Конспирация и все такое. Мы следы запутывали по полной. И задание вроде как выполнили.

Принц кивнул, перевел взгляд на Прохора, который продолжал разглядывать новичков. Спросил:

– А ты чего молчишь?

Прохор собрался, поглядел на Принца. Кивнул в сторону «спасенных».

– А что с ними со всеми будет? Нельзя же бесконечно прятаться по всяким пыльным углам. Рано или поздно «мусорщики» найдут и их, и нас.

– Сейчас мы собираем максимальное число «неохваченных» – всех, до кого успеем дотянуться, – терпеливо пояснил Принц. – Вроде как в накопителе, – он хохотнул. – После чего всех вместе переправим в безопасное место.

– А остались еще такие?

– Конечно, остались. Есть даже территории, где обычный мобильник не берет, не говоря уж о нейрофоне. Только не задавай вопросов, на которые не получишь ответа.

– Это потому что я на испытательном сроке?

– Не только. Мы вынуждены соблюдать максимальную скрытность. Поэтому всей полнотой информации в группировке не владеет никто. Даже я. Так лучше для общей безопасности. Надеюсь, ты меня понимаешь.

– Понимаю, – отозвался Прохор. Хотя ответ Принца не удовлетворил его полностью. Было за этой недосказанностью нечто, продолжавшее его беспокоить.

– Ладно, отдыхайте, – сказал Принц. – Еще рейд-другой, и будем эвакуировать спасенных.

Уже в комнате, когда Клещ грохнулся в одежде на койку и принялся, посвистывая, потягиваться и шарить где-то внизу в поисках очередной бутылки, Прохор спросил:

– Слушай, а куда их всех потом?

– Кого?

– Да спасенных наших. Принц не говорит, но ты-то наверняка знаешь.

– С чего ты взял? Понятия не имею. Если честно, мне это даже неинтересно. Сам я никуда бежать не собираюсь. Для меня, считай, звездный час настал. Когда бы я еще свободно по городу с «пушкой» ходить смог? А сейчас – поди разберись, кто в «Мир убийц» играет, а кто свои вопросы решает.

Прохор машинально нащупал пистолеты в карманах куртки: на это раз он решил забрать их с собой. Поинтересовался:

– Я вот спросить хотел: как это получается, что виртуальное оружие из игры превращается в настоящее?

– Хороший вопрос, – Клещ пожал плечами. – Тут есть разные версии. Кто-то считает, что оружие штампуют некие компактные 3D-принтеры, разбросанные по всему городу. Ты просто, сам того не понимая, подходишь к ближайшему – и забираешь «заказ». Но лично я считаю, что оружие тебе просто телепортируют. Видел, как там, у интерната, появился «мусорщик»? Словно ниоткуда вышел. Вот так и эти «игровые» стволы.

Клещ помолчал, задумавшись, и добавил:

– А про наших спасенных я вот что скажу: у Принца здесь логистический центр, если ты заметил. Он может людей хоть в Мексику контейнерами нелегально отправлять. То есть в Штаты, конечно, через Мексику. В Мексике-то делать нечего, если ты не турист, конечно…

– Погоди, при чем тут Мексика… То есть дальнейшая судьба спасенных неизвестна?

– Я знаю одно: от «мусорщиков» мы их спасли. Что дальше – не наша забота. Обо всем думать – голова лопнет. О, смотри-ка, ром! Я и не знал, что такая приятная вещица под койку закатилась. А ну, стаканы на стол!

Прохор стащил с полки металлические кружки, которые Клещ почему-то упорно именовал стаканами.

Мыслями при этом Прохор был по-прежнему далеко отсюда. Вроде бы спасенный «Вирусом» от неминуемой смерти, помогая таким же, как и он, оболваненным людям, он должен радоваться. Только не получалось. Что-то во всем происходящем казалось каким-то недосказанным, искусственным, что ли… Создавалось ощущение, что его используют «втемную». Прохор это не любил. Особенно после череды предательств последнего времени. Пусть даже эта недосказанность – в благородных целях.

Пригубив с Клещом немного рома, он отодвинул кружку. Пить не хотелось совершенно.

Нужно было вызволять Тину. Но как? Бука помочь ему не мог – просто потому, что его местонахождение неизвестно. Разве что попросить помощи у Маньяка, чувствовавшего себя в нейросетях если не как рыба в воде, то по крайней мере как опытный рыболов…

Он перебрался на койку, привалился спиной к стене. И сам не заметил, как заснул. Сказалась навалившаяся усталость, глоток же рома прибил окончательно.

Сон был беспокойный Ему снилось: он не избавился от нейрофона. Оставшиеся ядовитые споры электронного паразита проросли в нем и стали пронизывать тонкой «грибницей» все тело. Он снова провалился в виртуальный мир, но на этот раз уже не смог выбраться – исчезло само тело, рассыпавшееся на нули и единицы. В страхе он носился по игровым комнатам, пытаясь спастись от кровожадных геймеров, и понимал: убежать невозможно. Все коридоры бесконечного лабиринта заканчивались тупиками. И когда враги уже вовсю ломали за его спиной последнюю дверь, перед ним возник Бука. Он положил ледяные ладони беглецу на виски и сказал: «Бежать некуда. Ты – это я». Вглядевшись в лицо Буки, Прохор с ужасом понял: он смотрит в свое собственное отражение.

Со слабым вскриком Прохор открыл глаза. И вздрогнул: перед ним и наяву был Бука…

Нет, все-таки не он.

Бледная худенькая девочка лет двенадцати, с парой тонких косичек. Незнакомая.

– Это же вы – Провидец?

– Ну… – он сухо откашлялся. – Допустим.

– Помогите моей маме, – дрожащим голосом проговорила девочка. – Она стала такая…

Девочка запнулась. Прохор подождал немного и спросил неровным со сна голосом:

– Какая – «такая»?

– Как будто это не она. Ее словно подменили.

– А почему ты решила, что я могу тебе помочь?

– А разве не можете? – девочка забеспокоилась, беспомощно поглядела назад. – Мне ребята сказали…

Проследив ее взгляд, Прохор мрачно хмыкнул: там, в дверях маячил знакомый уже парнишка. Между собой подростки называли его… Ромзес, кажется.

– У твоей матери нейрофон? – устало спросил Прохор.

– Да… И она ведет себя как… – В глазах девочки задрожали слезы.

– Как кукла, – довольно безжалостно закончил за нее Прохор.

Не выдержав, девочка разрыдалась. Болезненно скривившись, парень неловко похлопал ее по плечу:

– Не надо… Слышишь? Я попробую помочь. Она здесь – твоя мама?

– Нет, – всхлипнула девочка. – Она дома. Мне сказали, спасают только «неохваченных»…

– Все верно. Избавить человека от нейрофона не так просто. Это такая дрянь…

– Но вы-то можете?!

Глядя в глаза этой девчонке, Прохор вдруг понял, что отказать ей – выше его сил. Даже несмотря на то, что любой выход с замаскированной базы группировки «Вирус» – смертельно опасен для него. Не говоря уж об опасности для самой базы.

– А где сейчас твоя мама?

– Мы на Ленинском проспекте живем, – оживилась девочка. – Я покажу дорогу!

– Это само собой. Только туда еще добраться надо. Как тебя звать-то?

– Мара.

– Ладно, Мара. Сейчас решим, как поступить.

Он скосился на Клеща. Тот сладко посапывал на своей койке, и, похоже, страшные сны его совершенно не мучили. Трясти его не имело смысла. Да и не хотелось подставлять напарника перед Принцем. Мало ли какие еще дела предстоят…

Маньяк. Вот кто реально может ему помочь.

Осторожно выглянув из двери, Прохор убедился: Принца поблизости нет. Это было немного странно – избегать встречи с главой сопротивления, но сейчас приходилось идти вопреки принятым здесь правилам. Наверное, он действительно был неправ, и в каком-нибудь партизанском отряде просто поставили бы к стенке за неподчинение приказу. Но слишком ярки были ощущения расставания с нейрофоном, слишком жуток вид людей, превращенных в живых кукол. Так что хотя бы еще одному человеку он поможет.

Только одному. А потом – полное подчинение.

Стоп. А как же Тина?

– Так чего ты хотел?

Прохор вздрогнул. До него дошло, что он навис над Маньяком, тупо пялясь на него невидящим стеклянным взглядом. Он и сам не заметил, как пересек этот зал, добравшись до рабочего места здешнего «компьютерного гения». Черт, то ли устал, то ли действительно какие-то провалы в памяти после удаления нейрофона. Не хватало только стать сомнамбулой и натворить каких-нибудь бед в бессознательном состоянии.

– Ты слышишь меня, Провидец? – терпеливо произнес Маньяк.

– Да, извини, – пробормотал Прохор. – Слушай, мне нужна твоя помощь.

– Принц в курсе? – мгновенно отозвался Маньяк.

– Н-нет. И я хотел бы, чтобы это осталось между нами.

– Вот как? – Маньяк немного занервничал. – А почему?

– Это личное, – Прохор лихорадочно подбирал в уме аргументы. – У меня девушка пропала. Самому мне ее не найти. А ты в нейросетях настоящий ас, как говорится.

– Прям уж – ас, – смущенно хмыкнул Маньяк. – А эта твоя барышня – она охваченная?

– Да.

– Плохо дело, – Маньяк покрутился в своем кресле из стороны в сторону. – Принц не разрешает искать охваченных. Есть угроза, что через их нейрофоны «мусорщики» могут выйти на нашу базу.

– Но ты же как-то «серфишь» в нейросетях на своих раритетах?

Прохор кивнул в сторону пожелтевших от времени мониторов. Маньяк поправил на носу очки, нехотя кивнул:

– Да, но то в интересах дела…

– А какие могут быть интересы, кроме спасения человека?

Маньяк затравленно поглядел на Прохора. Похоже, он что-то хотел сказать, но не мог решиться. Отвел взгляд в сторону, задумался, сказал:

– Окей, попробую тебе помочь.

– Спасибо! Я тебе этого не забуду.

– Но услуга за услугу.

– Все, что в моих силах.

– Добудь мне дисковый телефон. Понимаешь, о чем я? Это здоровенный такой аппарат с кругляшком таким по центру. В нем дырки для пальцев с номерами. И трубка на витом проводе…

– Маньяк, я помню, что такое дисковый телефон. У отца такой до сих пор дома стоит.

Прохор осекся. Разумеется, ни отца, ни дома, ни этого старинного телефона не существовало в реальности. Одна лишь фикция, игра воображения. Он даже не знал, были это подлинные воспоминания или все это впихнул ему в голову нейрофон, надергав из чужих мозгов и кинофильмов.

– Зачем тебе такая рухлядь? – спросил он, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей.

– Дополнительная страховка, – сказал Маньяк. – Вроде примитивного «антивируса». В некоторых ситуациях аналоговая техника незаменима.

– Хорошо. Я постараюсь добыть тебе такую штуку. Надеюсь, этот аппарат не «сдохнет» в моих руках, как какой-нибудь смартфон.

– Там в принципе нечему ломаться, – усмехнулся Маньяк. – Если я правильно понимаю, в твоих руках «горит» более тонкая аппаратура.

– Ну да. Типа человеческих мозгов.

Маньяк хихикнул. Хотя, по ходу дела, шутки он не понял. Зато спросил:

– Значит, тебе нужно разыскать подругу?

– Да. А еще – сопроводить в одно место. И подстраховать меня. Чтобы я не притащил на хвосте ненужную компанию.

– Постой, мы так не договаривались! – Маньяк беспомощно захлопал глазами за толстыми линзами. – Принц меня убьет, если узнает!

– Но ведь мы не скажем ему. Верно?

Техническая поддержка в лице Маньяка – это полдела. Воспользоваться ей в одиночку он все равно не мог: любой прибор связи в его руках мгновенно превращался в рухлядь. Да и без транспорта, опять же, не обойтись.

Все решилось мгновенно. Заметив сидевшую на краешке стола Лолу, он поманил пальцем Мару, растерянно ждавшую у него за спиной. Вместе они подошли к «боевой блондинке», скептически разглядывавшей свои ногти, покрытые черным, как нефть, лаком.

– Лола, нужна твоя помощь.

– Да?

– Нужно кое-куда смотаться. По-тихому, чтобы не узнал никто.

Скосившись на бледную девочку, Лола, не раздумывая, ответила:

– Поехали!

Легко спрыгнув со стола, она направилась к дверям. Ошарашенный такой решительностью Прохор подтолкнул вперед Мару и поспешил следом.

Лола не переставала удивлять своим характером. Видимо, она, как и ее приятель Клещ, в новой обстановке чувствовала себя как рыба в воде. Ее не пугали сомнительные предприятия – напротив, словно насыщали жизнь смыслом, пропитывая ее адреналином.

Есть же такие люди, ничем не примечательные, особо не выделяющиеся и как будто не имеющие цели в жизни. Пока вдруг, вопреки планам правительств, Всемирного банка и самого папы римского не наступит апокалипсис – пусть даже в красивой обертке, со «смайликами» нейрофонов, скрывающей зловещую реальность и подлинных демонов – вроде тех же «мусорщиков».

В такие моменты даже в милой блондинке неожиданно просыпается воин. И ты сам так живешь, не имея понятия, на что способен, – пока жизнь не отвесит увесистую оплеуху.

Ведь никому не дано знать, какие роли припасены для нас у Бога.

Бронированный пикап быстро донес их до безликого дома на Ленинском проспекте. Маньяк не подвел: он сопровождал их всю дорогу, прокладывая наиболее безопасный путь и помогая избежать неприятной встречи с «мусорщиками» и их «куклами».

Машина медленно вползла во двор и замерла под деревьями. Тут же ее облепила детвора, с любопытством ощупывая и норовя забраться в кузов. Глядя на этих живых, любопытных мальчишек и девчонок, еще не успевших стать рабами нейросети, Прохор растерянно подумал: как же так? Неужели все они обречены? Казалось, чего проще: набить полный кузов «неохваченной» детворой и увезти на базу…

Но всех не спасешь. Да и выход ли это? Кто знает, что для этих детей хуже: самим со временем стать «зомби» или лишиться родителей прямо сейчас. Не все ведь понимают происходящее так, как Мара. Да и не все обладатели нейрофонов – безусловные куклы «мусорщиков».

Все это было слишком сложно для понимания. А он прибыл сюда, чтобы спасти одного-единственного человека. Нельзя забывать страшное правило, пришедшее с тонущего «Титаника»: пытаясь спасти всех и сразу, не спасешь никого.

Кому-то придется уступить свое место в шлюпке.

Тихо поднялись на третий этаж.

– Я останусь здесь, – сказала Лола, опираясь спиной на стену посреди лестничного пролета. – Буду прикрывать, если что.

– Думаешь, понадобится? – проговорил Прохор.

– Если она тебя увидит – тебя увидят и «мусорщики». Тогда, возможно, придется отстреливаться.

Прохор скосился на короткий ствол пистолета-пулемета «скорпион», чуть выглядывавший из-за молнии ее короткой расстегнутой «косухи». Вспомнилась единственная встреча с «мусорщиком», и стало немного не по себе. Он погладил себя по карманам, в которых по-прежнему лежали не раз уже спасшие его пистолеты. Теперь они были больше талисманами, чем оружием: в каждом оставалось всего по паре патронов. Он так и не успел перезарядить магазины. Так что вся надежда на то, что до стрельбы не дойдет.

Он тихонько подтолкнул вперед Мару:

– Давай!

Та легко и тихо взбежала по ступеням на лестничную площадку, достала ключ. Тихонько открыла дверь и поглядела на Прохора. Тот поднялся следом, сделал девочке знак: «Оставайся здесь!» И так же тихо скользнул в дверь.

Внутри царило запустение. В темной прихожей не горел свет, всюду были беспорядок и пыль. Такое можно увидеть в квартирах, надолго оставленных хозяевами. Поначалу он так и подумал: зря приехали. Матери Мары здесь нет. Для очистки совести заглянул на кухню, в крохотную спальню. Пусто.

Гостиная, темная из-за плотных занавесок на окнах, также показалась пустой. Он вошел в комнату, покрутил головой. И лишь вглядевшись в полумрак, вздрогнул от неожиданности. По спине побежали мурашки.

В углу сверкнули глаза. Как у кошки, выглядывающей из подвала. Только смотрела на него не кошка – а худая, бледная женщина, неподвижно сидевшая в кресле. Бегло скользнув взглядом по креслу, он даже не определил ее поначалу как что-то живое. А теперь и вовсе она показалась застывшей мумией. И этот взгляд, направленный на него, от этого стал еще страшнее.

Сделав над собой усилие, осторожно обернулся. За спиной на стене висела панель телевизора. Похоже, женщина смотрела туда. От этого логичного объяснения не стало легче: телевизор был мертв – как и все в этом доме. Оставалось убедиться, что мертва и мать Мары. Сообщить об этом девочке будет непросто. Но что делать…

Снова обернувшись в сторону кресла, он едва не заорал.

Женщина стояла прямо перед ним. И таращилась неподвижным стеклянным взглядом. Но не на него – а словно бы сквозь.

Он понял: нейрофон. Его крохотный диск виднелся в правом ухе женщины. Сейчас она могла видеть незваного гостя, а могла быть где-то далеко отсюда, в своем воображаемом мире, любезно подсунутом ей всемогущим устройством.

Говорят, где-то в Японии коров выращивают под классическую музыку, регулярно делая им массаж. Только делается это вовсе не для услаждения копытных. Считается, что их «мраморное» мясо от этого становится нежнее. Вот и мы стали такими же безмозглыми жвачными, которых услаждает коварное устройство. И еще неизвестно, что именно от нас нужно тварям из чужого мира – может, только наш труд, наши мозги. Но нельзя исключать и самого банального: нас готовят на убой.

Ничего не скажешь – достигли вершин прогресса.

Стараясь резким движением не пробудить «спящую наяву», он медленно поднял руку. Все, что нужно, – просто положить ладонь ей на голову.

Женщина чуть приоткрыла рот и издала протяжный хрип. Зрачки сузились, и взгляд сфокусировался на госте.

– Ты кто? – выдохнула она.

– Я с вашей дочкой пришел, – зачем-то сказал Прохор – будто была необходимость оправдываться. – Она ждет вас. Она…

Договорить он не успел: ледяные пальцы впились ему в горло. Он пытался оторвать от себя руки этой ведьмы, но она оказалась на редкость сильной. И что хуже всего: он никак не мог дотянуться до ее головы, чтобы выбить из нее всю эту нейрофонную дурь. С трудом преодолевая желание треснуть женщину головой об стену, он продолжал судорожные попытки освободиться. Неизвестно, чем бы закончилось дело, если бы со стороны двери в гостиную не раздался полный боли детский вскрик:

– Мама!

Руки женщины опали плетьми. Она повернула голову в сторону дверного проема, где, вся в слезах, стояла Мара. Женщина болезненно хмурилась, как будто пытаясь вспомнить – кто стоит перед ней, и не могла подобрать слова для ответа.

Не испытывая особого интереса к этой сцене, Прохор схватил, наконец, ее голову с давно не чесанными волосами со стремительностью голкипера, отбивающего пенальти. Зажмурился, пытаясь вспомнить ощущение, сопутствующее уничтожению чужого нейрофона. И лишь когда падающее тело потащило голову за собой вниз, разжал руки.

– Мамочка! – снова закричала Мара, бросаясь к упавшей. – Что с тобой?! Прости, прости меня! Я хотела как лучше, я хотела…

– Думаю, с ней все хорошо, – потирая истерзанную шею, проворчал Прохор. Присел рядом, снова положил ладонь на затылок упавшей, теперь уже настраиваясь на «излечение». Другой рукой поднял с ковра выпавший из уха женщины обуглившийся нейрофон, вложил в дружащую потную ладошку девочки. – Так со всеми, у кого нейрофон сгорел. Нужно время, чтобы она пришла в себя.

Его слова прозвучали в пустоту: Мара рыдала над матерью, пока та, наконец, не пришла в себя. И это окончательно вымотало Прохора.

Так что возвращения на базу он уже толком не помнил. Спасибо Лоле – та помогла добраться до пикапа не только спасенной, но и ему самому. Все, чего хотелось, – забыться мертвецким сном.

Как бы не так.

Еще на входе, в огромном гараже, где стоял автобус Клеща, пикап Лолы и еще несколько тягачей, микроавтобусов и джипов, его уже ждал разъяренный Принц.

При всем понимании щекотливой ситуации со спасенной матерью Мары на такую встречу Прохор никак не рассчитывал. Он был убежден, что спасение каждого человека из лап вездесущей нейросети ценно само по себе. Принц, видимо, считал иначе.

– Какого дьявола?! – тряся кулаками, завизжал он. – Что ты творишь, Провидец?! Что ты о себе возомнил?

Уже выбравшись из кабины, Прохор шел навстречу хозяину базы, а за ним, взявшись за руки, прятались Мара с матерью. Уж они-то точно не могли ничего понять. Да им и не требовалось – и без того обе вытащили свои счастливые билеты.

– А что такое? – сухо поинтересовался Прохор. – И на всякий случай: я не привык, чтобы на меня орали.

Принц на миг запнулся, сверля Прохора взглядом. Возможно, соотносил свои претензии со своими возможностями. Возможности у него, видимо, были: за спиной маячили двое крепких парней с пистолетами-пулеметами «узи». Раньше этих ребят не было видно. Если бы не дикая усталость, можно было бы удивиться.

Сейчас же оставалось одно равнодушие, смешанное с отвращением.

– Ты здесь недавно и уже позволяешь себе такие вольности, – с трудом сдерживаясь, продолжил Принц. Кивнул в сторону матери Мары. – Кто это?

– Мать этой девочки, – устало сказал Прохор. – Мара просила помочь – я помог.

– Эта женщина – «неохваченная»?

– Теперь – да.

– Что значит – «теперь»? – Принц стиснул зубы, играя желваками.

– Это значит, она избавилась от нейрофона.

– Это невозможно, – процедил Принц. – Она была бы мертва.

– Убедись сам.

Принц подошел к перепуганной женщине, брезгливо оглядел ее. Мара молча протянула ему подернутый копотью нейрофон. Принц взял гаджет, изумленно вытаращился на него. Скосился на Прохора:

– Как ты это сделал?

– С трудом, – отозвался Прохор.

И ведь почти не соврал.

– Ты знаешь, что подверг риску всю группировку? – сухо спросил Принц.

– Я так не думаю, – сказал Прохор. – Если бы я почувствовал угрозу, я бы не стал возвращаться…

Принц разразился дребезжащим смехом:

– Он бы почувствовал! Ты знаешь, какая у них сила, какие возможности?! Ты поставил под угрозу нас всех. Ты обманул наше доверие. А это – предательство!

– Принц, отстань от парня, – вмешалась Лола. – Ничего плохого он не сделал. Я была рядом, даю слово…

– С тобой будет отдельный разговор, – отрезал Принц. – Иди к себе!

– Но я…

– Тебя заносит, Лола. Это может плохо для тебя кончиться. Ты меня понимаешь? Иди!

– А с этими что? – упрямо спросила Лола, кивнув в сторону Мары и ее бледной как смерть матери.

– Отведи их в накопитель, раз они уже здесь, – буркнул Принц.

Презрительно пожав плечами, в сопровождении Мары и ее спасенной родительницы Лола удалилась. Как говорится, с достоинством.

Дело дошло до Прохора. К нему приблизился один из вооруженных парней, сопровождавших Принца. Сказал негромко:

– Оружие сдай.

Прохору было уже все равно, и он едва не протянул этому типу пару ТТ, что продолжали лежать в карманах куртки. Здравый смысл оказался сильнее усталости. И он вытащил из подмышечной кобуры пистолет, полученный им от Клеща, протянул подошедшему. Тип сгреб оружие и спокойно вернулся за спину Принца. Про «игровые» ТТ эти ребята явно не знали, а обыскивать не стали – сразу видно непрофессионалов.

Ну, что же, пусть будут. На всякий случай.

– Посидишь пока под арестом, – вроде бы смягчившись, сказал Принц. – Нужно убедиться, что ты действительно не «наследил».

– Нормально, – с прищуром спросил Прохор. – А если наследил, то что? Убьете?

– Надеюсь, до этого дело не дойдет, – серьезно сказал Принц. – У нас тут много ни в чем не повинных людей. Может, последняя надежда человечества. И рисковать мы не имеем права.

– Странное у вас представление о спасении человечества, – заметил Прохор. – Ну, да ладно. Вам я обязан жизнью, так что мне и под замком посидеть не грех. Заодно и высплюсь, наконец.