Читать книгу "Гаджет. Зона доступа"

Его заперли в одном из многочисленных контейнеров, штабелями расставленных на широкой площадке перед складом. Лютовать слишком не стали: внутри оказался толстый пружинный матрас и плед. Так что шанс отдохнуть представился реальный. Не очень приятно было слышать скрежет запираемого засова снаружи. Но размышления о собственной участи лучше было оставить на утро.

Долго не давали покоя мысли о Тине и Буке, так не вовремя исчезнувших. Картины лезли в голову самые неприятные.

Тина являлась ему висящей на цепях в сыром подвале, терзаемая нелюдями. Она кричала и звала на помощь – а он валялся на мягком матрасе, не в силах выйти из оцепенения.

Немым укором смотрел на него Бука. Ему не нужно было слов – он словно видел человека насквозь. Во взгляде этого существа, скрывавшегося под человеческой личиной, была тоска поистине вселенского масштаба.

И Прохор всем своим существом ощущал бессилие хоть что-либо изменить в этом жестоком ходе вещей. Такое чувство бывает только во сне.

Открыв глаза, он понял: это действительно был сон, наполненный кошмарами. Но, как ни странно, этот же сон принес избавление от усталости. Судя по всему, была глубокая ночь, но Прохор ощущал себя отдохнувшим и свежим.

Правда, проснулся он не сам.

Кто-то скребся снаружи в его железный карцер. Дверь с тихим скрежетом приоткрылась, в свете уличного фонаря в контейнер потянулась зловещая тень. Прохор невольно полез рукой под матрас, где лежал один из сохраненных ТТ. Не хотелось верить, что эти «спасители человечества» решили его кокнуть по-тихому, чтобы не мешал делать добрые дела. В таком случае придется проредить стройные ряды защитников добра…

– Эй! Провидец! Вы здесь?

Голосок был тонкий, робкий. Знакомый.

– Мара, это ты, что ли? – осторожно отозвался Прохор.

– Я!

Страшная тень быстро превратилась в знакомую тонкую фигурку. Мара – а это действительно была она – на цыпочках вошла в темное пространство контейнера и остановилась в нерешительности, пытаясь разглядеть его обитателя в темноте.

– Там выключатель слева, – проворчал Прохор, садясь на своем матрасе. – Только я его сжег, кажется. Щелкнул по привычке – забыл, что у меня в руках все горит. Есть такая поговорка, слышала?

Девочка кивнула, хотя, похоже, не поняла, о чем говорит пленник контейнера. Освоившись в полумраке, чуть подсвеченном снаружи, засеменила к нему, опустилась рядом на колени, протянула объемистый сверток.

– Я принесла вам поесть! – радостно сообщила Мара. – Мама сама очень хотела прийти к вам, поблагодарить за спасение. Говорит, ей было так страшно… А теперь – хорошо и спокойно. Но этот, который здесь главный, – он очень злой почему-то. Я решила – пусть мама не показывается ему на глаза…

– Это ты правильно решила, – принимая сверток, сказал Прохор. – Я и сам не понимаю, что здесь происходит. А за еду спасибо – голоден, как собака. Что там у тебя?

– А то же, что нам на складе выдали: хлеб сэндвичный – он не портится, плавленый сыр, консервы. Еще газировка и пива пара банок. Вы же пьете пиво?

– Ничего себе сервис! – восхитился Прохор. – И отдохнул, и наемся сейчас. Да еще и пивком побалуюсь… Составишь компанию?

– Не, мне пиво нельзя, – Мара помотала головой. – И мама алкоголь не пьет. Это вредно.

– Правильно, – с характерным «пшиком» откупоривая банку, сказал Прохор. – Незачем тебе эта гадость. Ты молодая, красивая, у тебя вся жизнь впереди.

– Если такая, как теперь, – я не хочу такой жизни, – тихонько, потупив голову, сказала Мара.

Прохор застыл на секунду с банкой в руке. Кивнул и сделал глоток. Прохладное пенное пробежало по горлу, как живительный нектар. Сама собой на лицо полезла довольная улыбка. Это у него с армейской службы способность: ловить приятные моменты даже там, где их, казалось, и быть не может. Очень полезное качество в нашей безумной жизни.

– Балуешь ты меня, – вскрывая ножом банку тушенки, сказал Прохор. – Я, конечно, помог тебе, но ведь ты сейчас рискуешь. Вдруг Принцу опять что-то не понравится и вас с матерью выставят с базы?

– Может, еще что-нибудь нужно? Я постараюсь найти! Вам еще силы понадобятся, – непонятно сказала девочка.

– Это ты о чем? – запихивая в рот кусок хлеба с тушенкой, спросил Прохор.

– Сейчас поймешь, – произнес новый голос.

«Узник» чуть не подпрыгнул о неожиданности: из темноты рядом тихо возникло толстое лицо с неприятно сверкавшими квадратными глазами. Тут же дошло: это сверкают стекла очков. Знакомое пыхтение с отфыркиванием тут же лишило атмосферу налета тайны.

– Маньяк? Ты, что ль?

– А то кто же? – компьютерный гений, отдуваясь, опустился на пол рядом с Марой. – Кто, думаешь, охрану отвел? Это, брат, я опять ради тебя подставляюсь.

– Спасибо, конечно… Но я все равно не понимаю, что происходит.

– Немного терпения, приятель. Сначала то, что я обещал, – Маньяк протер платочком потный лоб, затем им же – линзы очков, продолжая подслеповато щуриться на Прохора. Снова напялил очки, придав лицу значительности. – Я долго искал твою подругу – по тем данным, что ты мне дал. Если у нее, как ты утверждаешь, был нейрофон, то по номеру я бы легко отследил ее местоположение. Однако нейрофона с данным номером в сети не обнаружено.

– И что это, по-твоему, означает? – холодея, спросил Прохор.

– Может, ничего особенного. Твоя Тина может находиться в экранированном помещении. Или у тех, кто ее, как ты говоришь, похитил, есть способ отключить ее гаджет. Хотя я до сих пор сам не понял, как это сделать.

– Или… – Прохор пронзительно взглянул в глаза Маньяка.

Тот отвел взгляд.

– Или она мертва… – сказал Прохор.

Маньяк протестующе всплеснул руками:

– Но зачем сразу о худшем? Ты же научился избавлять людей от нейрофонов – может, и ее избавили…

Он осекся, наткнувшись на взгляд Прохора. Последний был уверен: никто не стал бы отключать нейрофон у девушки, которой предназначено быть куклой. Стало быть, надо надеяться на лучшее, но и худшее исключать уже нельзя.

– Кстати, насчет твоих способностей, – Маньяк кивнул в сторону массивных створок контейнера. – Слухи разлетаются быстро. На твоем месте я бы подкрепился как следует – пока есть возможность.

Недоуменно хмыкнув, Прохор последовал совету и продолжил ночную трапезу в компании Мары и Маньяка.

Закончив перекус и выйдя из своего «арестантского» контейнера со второй банкой пива в руке, Прохор оторопел. И, наконец, понял, что имеет в виду Маньяк.

В свете фонарей, освещавших грузовую площадку, стояли люди. Не меньше двух десятков, и некоторых он сразу узнал. Это были спасенные группировкой «Вирус» «неохваченные». Заметив удивленно застывшего Прохора, все они разом двинулись в его сторону – тихо, но неуклонно, напоминая зомби. С трудом сдержавшись, чтобы не попятиться и не запереться, от греха подальше, в контейнере, Прохор ждал, чем дело кончится.

Он уже начал понимать, чего от него хотят эти тянущие к нему руки люди. И не ошибся.

– Помогите нам…

– Верните мне сына…

– Спасите моего брата…

– Только вы мне можете помочь.

– Избавьте наших близких от этого зла!

– Пусть они станут такими, как прежде! Сожгите к чертям эти проклятые гаджеты!

– Вы ведь можете нам помочь! Вы можете…

– Только вы! Провидец! Только вы…

Нервно хлебнув из банки, Прохор глотнул и уставился на этих людей, ловя их полные тоски и мольбы взгляды. Помог, значит, одной маленькой девочке. Как говорится, не делай людям добра – не будет неприятных последствий. Вот как им поможешь – всем и сразу? А когда вслед за ними придут новые и новые люди? Насколько хватит его сомнительного дара – да и его самого? Да и мало ли у него собственных проблем? Он должен разыскать Тину. Что бы с ней ни случилось – он не имеет права бросить ее в беде. И прекратит поиски, только убедившись – пусть даже в самом худшем…

Все это были правильные, вполне логичные рассуждения. Но он уже знал, как ответит. Потому что другого ответа быть попросту не могло:

– Ну, да, конечно. Я сделаю, что смогу. Что в моих силах. Я попробую вам помочь.

Каким-то образом Маньяку удалось снова его прикрыть – и Принца какое-то время удавалось водить за нос. Он понятия не имел, что происходит с «находящимся под стражей» Провидцем. Иначе… Шут его знает, что бы сделал Принц, если бы узнал: у группировки «Вирус», занимавшейся спасением «неохваченных», сам собой появился «филиал», занимавшийся избавлением людей от власти нейросети.

Слава Провидца расползалась с бешеной скоростью. У многих неохваченных в «большом мире» оставались друзья и близкие, успевшие погрузиться в нейрофонный мир грез. И все они успели испытать ужас от того, что коварный гаджет сделал с этими людьми. Потому неудивительно, что они цеплялись за «могущественного» Провидца, как утопающий за хлипкую соломинку.

Конечно, вытащить всех страждущих сюда, на базу «Вируса», было невозможно. Как невозможно было ему мотаться по дворам и домам, подкрадываясь к оболваненным куклам «мусорщиков». Тем, кому требовалась его помощь, приходилось организовывать «целительную встречу» самим и на нейтральной территории. Довольно быстро организовалась инициативная группа, основу которой составили те самые подростки из интерната для одаренных детей. Модерировать процессы вызвалась Грымза при поддержке физкультурника из того же заведения. Видать, память о днях, проведенных в роли безмозглых роботов, не давала им права оставаться в стороне. Подростки же легко приняли это формальное руководство. Для них происходящее было все той же игрой – продолжением пресловутой WoK.

Помогать транспортом ни Лола, ни Клещ уже не могли – они просто не были в курсе происходящего. Выручил физкультурник, тайком пригнавший из города огромный потрепанный «универсал».

Это было похоже на «сопротивление» внутри «сопротивления», на заговор против заговорщиков. Так у Провидца появилась своя тайна.

Оставалось удивляться – как быстро развивались события. Так, видимо, и происходит, когда людьми двигает жизненная необходимость. Прохор и глазом не успел моргнуть, как эти ребята устроили встречу с первым «клиентом».

Все прошло на удивление быстро и гладко. «Универсал» тихо подкатил к скверу. Прохор вышел, прошел пару десятков метров вслед за Шанель – она выполняла роль «наводчицы». Контролером был Ромзес – он следил за «целью» из-за дерева неподалеку. Кто-то еще стоял «на стреме» – но это было уже вне поля зрения Прохора.

Шанель сделала знак: два сложенных пальца за спиной в направлении «цели». Прохор подошел со спины к сидевшему на скамейке мужчине. И просто возложил руки на его седовласую голову. Тело изогнулось дугой, как от удара током, – и безвольно обмякло.

Через несколько минут освобожденного от пут нейросети, чуть пошатывающегося мужчину уже вели к машине. В условленном месте спасенного ждал «заказчик» – его сын из «неохваченных», выбравшийся с базы «Вируса».

Обретших заново статус «неохваченных» на базу «Вируса» не везли. Во-первых, это действительно грозило нарушением конспирации. Во-вторых, Принц явно не одобрил бы таких действий. Ведь он был уверен, что Провидец, он же Прохор, тихо сидит у себя «на губе» под охраной вооруженных громил. Как Маньяку удалось сохранять его отлучки в тайне – оставалось загадкой.

Куда больше удивляло другое. Близкие людей, избавленных Провидцем от нейрофонов, смотрели на него как на святого. И это не фигура речи: Прохор физически ощущал, как вокруг него складывается некое подобие культа. Эти люди держались на почтительном расстоянии, глядя на него с благоговением, и старались предугадать любые его желания, которых, впрочем, было немного. Но его контейнер быстро превратился в некое подобие гостиничного номера люкс, разве что без телевизора (все были уже в курсе о неладах своего кумира с электроникой). Зато вокруг появилось множество книг, журналов, газет, что само по себе удивляло: Прохор был уверен, что с наступлением эры нейрофонов газеты сами собой уйдут в небытие. А вот и нет – примитивный «Твиттер», отпечатанный на целлюлозе, и вырубленные в бумаге новостные ленты стали для него забытой альтернативой интерактивному экрану.

С освещением, правда, были проблемы – каждое прикосновение к выключателю сжигало контакты или лампу под потолком. Альтернативой стали свечи: их тоже приволокли в изобилии. Правда, почему-то по большей части ароматические. И теперь в «штрафном контейнере» стоял устойчивый аромат, как в каком-нибудь азиатском святилище. Что еще больше подчеркивало его особый, почти божественный образ в глазах почитателей.

В общем, самым удивительным образом сетевое прозвище стало наполняться реальным смыслом. Провидец – тот, кто видит больше, дальше простых смертных. Тот, кто наделен уникальной силой и действительно достоин поклонения. Это было бы даже приятно, если бы не сопровождалось побочными эффектами, что перечеркивали все плюсы. Даже банальная неспособность пользоваться бытовой электроникой, выключателями, розетками делала его изгоем в современном мире.

Забавно: еще сто лет назад подобные свойства организма остались бы незамеченными в принципе. Просто по причине отсутствия в мире полупроводниковых приборов. Теперь же это было сродни специфической инвалидности двадцать первого века. Отсюда, кстати, следовал еще один интересный вопрос: а нет ли в человеке других заложенных свойств, способностей или, напротив, неспособности к чему-то, еще не появившемуся в этом мире и даже не имеющему пока названия?

В общем, было о чем поразмышлять на досуге. Только вот самого досуга практически не было. Зато у происходящего имелся другой тревожный момент: слухи о человеке, способном избавить от нейрофона, расползались быстрее, чем этого хотелось самому Провидцу. И, видимо, далеко за пределы базы. А желание многих и многих людей выйти из-под новомодной зависимости оказалось куда сильнее его возможностей.

Через неделю своей «спасательной активности», на пике своего почти мистического авторитета у несчастных затравленных людей, Прохор понял: больше так продолжаться не может. Со всей очевидностью становилось ясно: рано или поздно «мусорщики» пронюхают о местонахождении Провидца. И скорее рано, чем поздно: слухи имеют свойство расползаться в геометрической прогрессии. Это была та самая история, когда благие намерения ведут прямиком в ад.

Можно не сомневаться: «мусорщики» его вычислят, и охота за ним возобновится. И теперь могут уже не посылать на него толпы безмозглых геймеров, а заявятся самолично со всей мощью своего инопланетного оружия. И тут уж не стоит рассчитывать на поддержку группировки «Вирус», в чьи планы он вмешался со своей неуместной отзывчивостью. Ведь он приведет «мусорщиков» прямиком на базу, подставив и бойцов сопротивления, и тех, кого они защищают.

В такой ситуации выход представлялся только один: уйти самому. Тем более что с Принцем отношения не сложились и, похоже, не сложатся. Жаль расставаться с новым напарником. Да и Лола – свой парень, с такой девкой хоть в огонь, хоть в воду.

Уходить решил ночью. Пешком – так меньше шансов попасться на глаза обладателю нейрофона, чей взгляд равнозначен бездушному взору наблюдателя «мусорщиков». Главное – уйти подальше от городской черты и вообще – держаться в стороне от больших городов.

А там… Там видно будет.

Он мрачно усмехнулся: может, «мусорщикам» только того и надо – чтобы он просто сбежал? Чтобы не мешался под ногами, препятствуя осуществлению их нечеловеческих планов?

Сидя на походной раскладушке в своем контейнере типа люкс, при бледном свете свечей, Прохор прикидывал, что взять с собой из небогатого набора вещей. У него был рюкзак – где-то раздобыла Мара. Был приличный набор продуктов, нож, аптечка. Телефона не было по известной причине. И это к лучшему: так врагу будет труднее выйти на его след.

Оружие. С этим хуже. У него целая пара ТТ, но всего четыре патрона, если он ничего не путает.

Достав стволы, вдавил кнопку на рукоятке первого, выбрасывая магазин. Так и есть: в этом – два патрона. Теперь второй…

– Это еще что такое?

Из рукоятки второго ТТ вместе с магазином выпал плотно сложенный клочок бумаги. Что-то он такого не помнил, меняя магазин до того, как оставил пистолеты в обиталище Буки.

Значит, бумажку вложил кто-то другой.

Сердце пропустило удар. Он осторожно поднял бумажку, оглядел со всех сторон. Неровно сложенная, смятая – ее явно запихивали в рукоятку в спешке. И единственным, кто мог оставить записку в таком странном месте, да еще положив пистолеты обратно, туда, где их оставил прежний хозяин, – мог быть только один человек.

– Бука…

Медленно выдохнув, Прохор развернул записку. Еще оставалась вероятность того, что бумажку в рукоять запихнул он сам, второпях подхватив где-то в кармане. Какой-нибудь случайно забытый чек из магазина – да мало ли что?

Только он не помнил, чтобы выводил на бумажке какую-то непонятную схему карандашом. Или чем-то похожим на грифель либо кусочек угля – первым, что попалось под руку рисовавшему.

Нахмурившись, Прохор вглядывался в рисунок, пытаясь понять, что на нем изображено. Получилось не сразу. Он вращал бумажку, пытаясь определить, где у рисунка верх, где низ, пока скупые линии не совместились в мозгу с другой картинкой, которую он где-то уже видел.

Несколько небрежно набросанных прямоугольников, круг на переднем плане… Что-то он видел похожее. Притом – совсем недавно.

Его вдруг как ошпарило: картинка в голове проступила, как на фотобумаге, погруженной в проявитель.

Он вспомнил.

В Зоне.

Вот где он видел эти бледные контуры. Всего пара минут, проведенных в стране радиоактивного ужаса, – но запомнил он их надолго. Кособокие прямоугольники – это дома. Круг – колесо обозрения. Если на бумажке действительно схема – лучшего ориентира, чем этот зловещий аттракцион, не придумать. Контраст веселой карусели и скрытой в его металле радиоактивной смерти вызывал в памяти клоуна-убийцу, порожденного фантазией Стивена Кинга.

Но что ему делать с этой схемой? Никаких подписей, стрелок, крестов. Если схему ему адресовал Бука – а больше некому, – он должен был оставить намек. Взгляд упал на одну из многочисленных толстых свечей, расставленных по полу. Подняв свечку, Прохор поглядел сквозь бумажку на свет. Что он там хотел увидеть – водяные знаки? Разумеется, ничего похожего не было. Зато вспомнился старый, как мир, прием конспираторов, писавших на бумаге молоком или невидимыми чернилами. При нагреве такие надписи темнели, проступая на бумаге, и давали возможность прочесть невидимое. Не особенно надеясь на успех, Прохор осторожно поводил бумажкой над свечкой.

От неожиданности рука дрогнула, и край бумажки, попав в трепетавший огонек, загорелся. Торопливо загасив разгоравшийся огонь, он снова впился глазами в бумажку.

На белой поверхности проступило лицо. Но не нарисованное контурами или штрихами – а вполне реальное, словно на выцветшей фотографии.

Тина.

Хоть убей – он не мог понять, как можно было перенести на бумагу это бледное изображение. Но зная Буку, Прохор уже не удивлялся. Важно другое. Если и могло быть какое-то более конкретное послание к нему, то Прохор не смог бы себе его представить. И воспринял он его однозначно: как крик о помощи. Оставалось неизвестным, какая связь между хозяином заброшенного «лофта» и его подругой. Но было главное: руководство к действию.

Парень вдруг испытал огромное облегчение. Как будто свалился с плеч тяжелый, ненужный груз. Теперь не придется тайно уходить из города, прятаться по лесам и горам. Появилось четкое понимание цели, что иногда даже важнее, чем сама возможность ее достичь.

Но главное – вернулась надежда. Ведь если бы Тины не было в живых – к чему бы тогда это послание?

Даже дышать стало легче.

Планы стремительно менялись. И теперь ему были нужны союзники. Ведь он хотел спасти девушку, а не гробануться через несколько шагов, вляпавшись в какую-нибудь ловушку. Он слышал – таких полным-полно в Зоне отчуждения. Так что спутник ему не помешает.

Охранник у его «штрафного» контейнера не был проблемой – он приходил проверить, на месте ли арестант, – и уходил по своим делам. Все-таки база «Вирус» больше напоминала пиратскую гавань, нежели военный лагерь, и все здесь было если не демократично, то уж точно – довольно разгильдяйски. Но о том, чтобы пробраться в комнату, где обитал Клещ, не могло быть и речи: охрана в сердце группировки была круглосуточной. Поэтому единственным вариантом было подкараулить бывшего напарника у его автобуса, в гараже. Рано утром, когда Клещ отправится на очередное задание, можно будет перехватить его.

Пробравшись в гараж и приблизившись к бронированному чудовищу, с трудом маскировавшемуся под школьный автобус, Прохор заметил какую-то происходящую в нем возню. Внутри машины то ли боролись, то ли душили кого-то.

«На Клеща напали?!» – растерянно мелькнуло в голове.

Выдернув из кармана пистолет, парень тихо вскочил на подножку, заглянул внутрь тесного салона. Понять, что происходит в темной глубине салона, было трудно, и он неуверенно позвал:

– Клещ, помощь нужна?

Ответом был испуганный женский вскрик. И недовольное рычание:

– Кому это там не спится, мать вашу?!

– Ты что, дверь не закрыл?!

Прохор узнал: женский голос принадлежал Лоле, мужской, соответственно, Клещу. Даже в темноте Прохор ощутил, как заливается краской.

Похоже, здесь попросту занимались любовью, и он влез в самый разгар процесса. Как ребенок в спальню к родителям.

Вот стыдища-то…

Торопливо соскочил с подножки, спрятал пистолет, бросил в сторону двери:

– Уф… Простите, ребята. Я думал, тебя, Клещ, кто-то душит.

– Не кто-то, а любимая женщина, – по пояс голый, разгоряченный напарник выглянул из салона. Он довольно скалился, любуясь растерянностью парня. – Ей и не такое можно. Скажи лучше, куда ты пропал? Сколько дней тебя не видел?

– Я? – Прохор растерянно пожал плечами. – Да никуда…

– Принц сказал, что отправил тебя на задание, в город, – это уже Лола. Растрепанная, в легком халатике, она выглянула из-за темного от татуировок плеча приятеля. – Ты что, вернулся?

– Вот как… – Прохор растерянно поглядел на друзей. Внезапное смущение сменилось растерянностью. – Значит, он врал вам.

– Врал? Принц? Зачем? – удивился Клещ.

– Хотел бы я знать – зачем, – парень нервно отмахнулся. – Хотя плевать. Клещ, мне нужна твоя помощь.

Сидя в салоне под тусклым плафоном, они попивали кофе, который Лола разливала из термоса по пластиковым стаканчикам. Выглядела она сейчас совершенно по-домашнему, как какая-нибудь заботливая мать семейства. Ничто в ней не выдавало безжалостную амазонку, какой ее впервые увидел Прохор.

Сам же он не мог отделаться от игривого чувства, сменившего неловкость. Надо же было так обломать кайф ребятам.

– Нет. Одного я тебя не пущу, – жестко сказала Лола, закуривая тонкую сигарету. Она стояла, прижавшись бедром к развалившемуся на пассажирском сиденье Клещу. – Даже не думай.

– Ты чего, женщина, совсем берега потеряла? Я буду делать то, что считаю нужным. Хочу пойду, хочу не пойду, – прижимая к себе подругу, лениво отозвался Клещ. Вдруг осекся, скосился на Лолу. – В смысле – «одного»?

– В том смысле, что я пойду с вами, – высвобождаясь из цепких лап, заявила Лола.

Села рядом с Прохором напротив Клеща и вызывающе положила ногу на ногу. Ноги, что выглядывали из вызывающе короткого халатика, были выше всех и всяческих похвал.

«Но у Тины лучше», – на всякий случай напомнил себе Прохор. Не хватало только, чтобы Клещ свернул ему шею из ревности.

– Что значит – с нами? – нахмурился Клещ. Перевел взгляд с покачивавшейся голой ноги Лолы на ее лицо. – Ты понимаешь, куда собрался Провидец?

– В Зону, – спокойно сказал Лола. – Я знаю, что это такое. У меня там брат сгинул. Вообразил себя суперменом, хабар тягал. Думал по-быстрому состояние сколотить. Сколотил – гроб себе.

Говорила она спокойно, буднично. Но от этого спокойного голоса веяло глубоко скрытой болью. Клещ поежился, глянул на Прохора, снова посмотрел в дерзкие глаза подруги. Откашлялся, произнес:

– И после всего этого…

– После этого я не отпущу тебя в Зону, – оборвала его Лола. – Если ты собрался туда без меня.

– Ну, допустим… – протянул Клещ. – А если с тобой вместе…

– Когда выдвигаемся? – так же хлестко отозвалась Лола.

Мужчины переглянулись.

– Да хоть сейчас, – пробормотал Прохор. – Только на халатик накинь что-нибудь – там радиация и все такое…

– Снаряга и оружие у меня под рукой, – Клещ кивнул в сторону плотных тюков, лежавших в корме автобуса. – Полевая форма, оружие, амуниция. Специально держу – на случай, если драпать придется. Выбор невелик, но на троих хватит. Но вот машину подготовить надо. Путь неблизкий. Да и с погранцами договориться надо. Украина, как-никак.

– Это только полдела, – заметила Лола. – Самое сложное – пробраться через Периметр. Вот где жара будет.

– Вы не поняли, – Прохор помотал головой. – Ни с кем договариваться не надо. Машина тоже нужна, только чтоб до города доехать. А Периметр вообще не проблема.

– Не проблема? – скептически скривилась Лола. – И как же мы проберемся в Зону?

– Как бы сказать попроще… – Прохор криво улыбнулся. – Мы срежем путь.