Читать книгу "Затерянный мир / The Lost World"

Таким образом, я провел почти всю нашу первую ночь на плато, описывая наши приключения при свете фонаря.

Мы расположились лагерем на самом краю утеса и решили не зажигать огня, а также не производить никаких лишних звуков.

Завтра (или сегодня, потому что я писал до рассвета) мы начнем исследовать эту странную землю. Не знаю, напишу ли я снова… Тем временем, я вижу, что индейцы еще на своих местах, и я уверен, что преданный Самбо будет здесь, чтобы забрать мое письмо.

P. S. Чем больше я думаю, тем более отчаянным кажется мне наше положение. Я не вижу никакой надежды на наше возвращение. Если бы около края плато росло высокое дерево, то мы бы смогли перебросить мост для возвращения назад, но на расстоянии пятидесяти ярдов нет ни одного деревца. Веревка же слишком коротка, чтобы мы могли по ней спуститься. Нет, наше положение безнадежно… безнадежно!

Глава 10
Происходят удивительнейшие вещи

С нами происходили и происходят удивительнейшие вещи. Мои бумажные запасы состоят из пяти старых блокнотов, и у меня только один карандаш. Но пока я могу двигать рукой, я продолжу записывать наши приключения и впечатления, так как мы – единственные свидетели происходящего.

Утром, после того как нас поймал в ловушку на плато Гомес, мы во многом пополнили свой жизненный опыт. Сначала мы переместились на небольшую полянку, плотно окруженную деревьями. Там мы удобно устроились и принялись обсуждать первые планы относительно вторжения в эту новую страну. Не было никаких признаков жизни, за исключением птиц.

Нашей первой заботой было составить список наших запасов, чтобы мы знали, на что рассчитывать. Учитывая вещи, которые Самбо переправил нам по веревке, мы были обеспечены довольно неплохо. У нас были четыре винтовки и дробовик. Что касается провианта, его было достаточно, чтобы продержаться в течение нескольких недель, а также имелся табак и научный инструмент, включая большой телескоп и бинокль. Мы нарезали ножами колючих веток, которые сложили в круг приблизительно пятнадцати ярдов в диаметре. Это должно было быть нашим убежищем против внезапной опасности и складом для наших припасов. Форт Челленджера, так мы его назвали.

– Пока ни человек, ни животное не увидели и не услышали нас, мы в безопасности, – сказал лорд Джон. – С момента, как они узнают, что мы здесь, начнутся неприятности. Однако пока нет никаких признаков, что они об этом пронюхали. Хочется присмотреться к соседям прежде, чем мы начнем обмен визитами.

– Но мы должны двигаться дальше, – сказал я.

– Во что бы то ни стало, мой мальчик! Мы и пойдем дальше. Но со здравым смыслом. Прежде всего, мы не должны – если только дело не касается жизни или смерти, – стрелять из ружей.

– Но ВЫ же вчера стреляли, – сказал Саммерли.

– Ну, мне пришлось. Однако ветер был силен. Маловероятно, что звук мог разнестись далеко вглубь плато. Между прочим, как мы назовем эту страну?

– У нее может быть только одно название, – сказал Челленджер. – В честь человека, открывшего ее. Это Страна Мэйпл-Уайта.

Итак, мы знали, что это место населяют какие-то необычные существа, а зарисовки Мэйпл-Уайта сулили нам еще более ужасных и опасных монстров, которые могли появиться в любую минуту. Наше положение было полно опасностей.

Поэтому мы завалили вход в свое убежище колючими кустами и пошли от лагеря вдоль русла небольшой реки. Не успели мы начать свою вылазку, как столкнулись с признаками ожидающих нас чудес. Мы вышли к месту, где ручей разливался. Внезапно лорд Джон, который шел впереди, остановился.

– Посмотрите на это! – сказал он. – Боже мой! Это, должно быть, след прародителя всех птиц!

Огромный трехпалый след отпечатался в мягкой грязи прямо перед нами. Если это была действительно птица… то ее нога поистине огромна. Лорд Джон нетерпеливо оглянулся.

– След свежий, – сказал он, – существо прошло здесь около десяти минут назад. Мой Бог! А вот след детеныша!

И действительно, параллельно большим следам шли такие же, но маленькие.

– Но что вы скажете об этом? – крикнул профессор Саммерли, указывая на то, что было похоже на огромный отпечаток пятипалой руки среди трехпалых следов.

– Думаю, что знаю! – возбужденно воскликнул Челленджер. – Это существо, которое ходит вертикально на трехпалых лапах и иногда ставит на землю одну из своих пятипалых конечностей. Это не птица, мой дорогой Рокстон… не птица.

– Зверь?

– Нет, это рептилия – динозавр. Ничто другое не могло бы оставить подобный след. Кто во всём мире надеялся увидеть нечто подобное?

Идя по следам, мы пробрались сквозь кусты и заросли деревьев. Дальше находилась прогалина, и на ней было пять самых удивительных существ, которых я когда-либо видел. Две взрослые особи и три молодые. Они были огромного размера. Даже детеныши были как слоны! Все пятеро стояли на задних лапах, опираясь на широкие, мощные хвосты и огромные трехпалые задние ноги, в то время как маленькими пятипалыми передними лапами притягивали к себе ветки. Вряд ли опишу их внешность лучше, если скажу, что они были похожи на чудовищных кенгуру, покрытых черной крокодиловой кожей.

Не знаю, как долго мы стояли и смотрели на это изумительное зрелище. Сильный ветер дул в нашу сторону, и мы хорошо спрятались, поэтому найти нас шансов не было. Родители, казалось, обладали безграничной силой, потому что один из них, у которого не получалось дотянуться до листьев, обхватил передними лапами ствол и вырвал его. Это действие показало, как я подумал, не только огромную силу его мускулов, но также и недоразвитость мозга. Дерево рухнуло ему прямо на голову. Происшествие, очевидно, вынудило его насторожиться, и он медленно побрел в лес, сопровождаемый своей парой и тремя огромными детенышами. Затем они исчезли из виду.

Я посмотрел на своих спутников. Лорд Джон стоял рядом со мной, его охотничий азарт блестел в глазах. Два профессора пребывали в молчаливом экстазе. В своем изумлении они стояли как два маленьких ребенка, взирающих на чудо.

– О боже! – наконец воскликнул Саммерли. – Что скажут об этом в Англии?

– Мой дорогой Саммерли, я с большой уверенностью точно сообщу вам, что скажут в Англии, – сказал Челленджер. – Они скажут, что вы – дьявольский лжец и научный шарлатан, как вы и другие говорили обо мне.

– Но фотографии?

– Подделка, Саммерли! Всего лишь подделка!

– А экземпляры?

– Из Лондона всё выглядит немного иначе, – сказал лорд Джон. – Кто их осудит? Кто это был, вы говорите?

– Игуанодоны, – сказал Саммерли. – Отпечатки их ног найдены на всем протяжении гастингских песчаников, в Кенте и в Сассексе. Юг Англии ими изобиловал, когда там была густая растительность. Условия изменились – и животные погибли. Здесь же вроде условия не изменились, и животные живут до сих пор.

– Если мы когда-нибудь выберемся отсюда живыми, я должен взять с собой такую голову! – сказал лорд Джон.

У меня было ощущение тайны и окружавшей нас опасности. Во мраке деревьев, казалось, таится постоянная угроза. Правда, эти чудовищные существа, которых мы видели, были мирными и вряд ли нанесли бы кому-нибудь вред, но какие еще выжившие животные могли сохраниться в этом мире чудес? Я немного знал о доисторической жизни, но отчетливо помнил одну книгу, в которой говорилось, что динозавры питались львами и тиграми, подобно тому, как кошка питается мышами. Что если такие тоже найдутся в лесах Страны Мэйпл-Уайта!

В то утро нам было суждено убедиться, что опасности подстерегают нас на каждом шагу. Конечно, болото с птеродактилями навсегда останется нашим кошмаром. Позвольте мне рассказать, что именно случилось.

Мы шли по лесу очень медленно. Наши профессора часто издавали возгласы восторга, увидев какой-нибудь цветок или насекомое, доселе им неизвестные. Наконец мы добрались до большой прогалины. За каймой кустарника стояли каменные глыбы: всё плато было усыпано валунами. Мы медленно пошли к этим камням, когда услышали странный свистящий звук. Лорд Джон дал рукой знак остановиться и бросился к камням. Мы увидели, что он осмотрел их и оцепенел в изумлении. Наконец он поманил нас, показывая знаками, что нужно быть осторожными. Я почувствовал, что впереди находится нечто примечательное, но опасное.

Подкравшись к нему, мы заглянули за скалы. Место, в которое мы всматривались, было котловиной, и в прежние дни это, возможно, был один из небольших вулканических кратеров на плато. Он имел форму чаши, и на расстоянии в несколько сотен ярдов от того места, где мы лежали, были лужи зеленой воды. Это было болото птеродактилей. Там их были сотни и сотни! Мы видели детенышей и чудовищных матерей, высиживающих кожистые, желтоватые яйца. От этой рептильной жизни шел отвратительный, заполоняющий окрестности шум, а ужасное зловоние вызывало у нас рвоту. Перед нами в яме копошились большие и маленькие отвратительные существа, их было не меньше тысячи.

Наши профессора остались бы там на целый день, настолько они были поглощены возможностью изучения доисторической жизни. Они показали на рыбу и мертвых птиц, лежащих на камнях, – источник пищи этих существ. Я слышал, как они поздравляли друг друга с тем, что внесут ясность в вопрос, почему кости этого летающего дракона в таких больших количествах встречаются в ряде мест, так как теперь было очевидно, что птеродактили, подобно пингвинам, жили стаями.

В конце концов Челленджер высунул голову из-за камней и чуть не навлек на всех нас неприятности. Ближайший к нам самец издал пронзительный, свистящий крик, взмахнул двадцатифутовыми перепончатыми кожистыми крыльями и поднялся в воздух. Самки с детенышами сбились в кучу около воды, а часовые один за другим взмыли в небо. Это было удивительное зрелище – видеть, по крайней мере, сотню таких огромных существ, но вскоре мы осознали опасность. Они летали всё ниже и ниже, круг сжимался, наконец, они уже свистели со всех сторон.

В тот момент, когда мы попытались отступить, круг над нами сомкнулся, крылья ближайших птеродактилей почти касались наших лиц. Мы били их прикладами винтовок, но удары приходились во что-то мягкое, они стали на нас нападать. Саммерли вскрикнул и закрыл рукой лицо, с которого текла кровь. Внезапно я почувствовал боль в затылке. В тот же миг я услышал выстрел винтовки лорда Джона и увидел, что одно из существ со сломанным крылом бьется на земле, плюясь и булькая с широко открытым клювом и налитыми кровью вытаращенными глаза, словно дьявол на средневековой картине. Его собратья при внезапном звуке взлетели выше и кружились над нашими головами.

– А теперь, – крикнул лорд Джон, – бегите изо всех сил!

Мы помчались к кустарнику, и как только мы добрались до деревьев, гарпии снова нас настигли. Однако там мы были в безопасности, потому что их огромным крыльям негде было развернуться среди ветвей. Мы видели, как они еще долго летали на большой высоте в голубом небе над нашими головами, паря кругами. Наконец, когда мы дошли до более густой чащи, они прекратили преследование, и больше мы их не видели.

– Интереснейшее приключение, – сказал Челленджер, когда мы остановились около ручья, и он омыл распухшее колено. – Мы прекрасно знаем, Саммерли, привычки разъяренных птеродактилей.

Саммерли вытирал кровь из раны на лбу, а я перевязывал глубокую рану на шее. У лорда Джона была разорвана на плече куртка, но зубы птеродактиля лишь задели его плоть.

– Стоит отметить, – продолжал Челленджер, – что наш юный друг получил колотую рану, в то время как куртка лорда Джона была разодрана зубами. Меня же били крыльями по голове. Таким образом, мы наблюдали различные способы их нападения.

– Хорошо, что нам удалось убежать, – серьезно сказал лорд Джон, – сожалею, что пустил в ход винтовку, но выбора не оставалось. Теперь, я думаю… уже достаточно на сегодня острых ощущений, нам нужно вернуться к лагерю за карболкой. Кто знает, какой яд может находиться у этих тварей в челюстях?

Когда мы, наконец, добрались до своего убежища, то думали, что наши приключения закончились. Вход в Форт Челленджера был нетронут, стены целы, и всё же в наше отсутствие там побывало какое-то странное и сильное существо. Никаких следов, выдававших его, не было, но наши вещи были раскиданы по земле, и одна банка с мясом подавлена. Снова нас охватило чувство неясного ужаса, и мы стали пристально вглядываться испуганными глазами в окружавшие нас темные тени. Какое же облегчение мы испытали, когда услышали голос Самбо, и, подойдя к краю плато, увидели, как он сидит, ухмыляясь, на вершине противоположного утеса.

– Всё хорошо, масса Челленджер, всё хорошо! – крикнул он. – Я остаюсь здесь. Не бойтесь. Вы всегда найдете меня, когда захотите.

Его честное черное лицо помогло нам вспомнить, что мы, на самом деле, находимся на Земле в двадцатом веке, а не были перенесены посредством магии на какую-то планету, пребывающую на ранней и дичайшей стадии развития.

С того дня у меня осталось еще одно воспоминание – им я и завершу. Оба профессора начали научные споры. Я отошел в сторону, чтобы избежать их диспутов. Я сидел и покуривал на стволе упавшего дерева, когда ко мне подошел лорд Джон.

– Послушайте, Мелоун, – сказал он, – вы помните то место, где находились животные?

– Прекрасно помню.

– Это своего рода вулканический кратер?

– Точно, – сказал я.

– Вы обратили внимание на почву?

– Скалы.

– Но около воды… где растет тростник?

– Что-то вроде глины.

– Вот именно. Вулканический кратер, полный голубой глины.

– Что из того? – спросил я.

– О, ничего, ничего, – сказал он. И еще раз той ночью я слышал, как он бормотал сам с собой: «Голубая глина… глина в вулканическом кратере!» Это были последние слова, которые я услышал до того, как провалиться в крепкий сон.

Глава 11
На этот раз героем был я

Лорд Рокстон был прав, когда считал, что в укусе ужасных существ, которые напали на нас, могут содержаться ядовитые вещества. Утром после нашего первого приключения на плато и Саммерли, и я тяжело страдали от боли и жара, а колено Челленджера так распухло, что он едва мог ходить. Мы провели в лагере весь день, помогая лорду Джону возводить колючую изгородь, которая была нашей единственной защитой. Я помню, что в течение всего дня меня нередко посещало чувство, что за нами пристально следят…

Это чувство было столь сильным, что я поделился своими опасениями с профессором Челленджером, который сказал, что всё это вызвано моим жаром. Я озирался снова и снова, внутри меня росла уверенность, что рядом какая-то опасность, что за нами следят. Я подумал об индейском суеверии касательно Курупури – ужасного лесного духа – и мог представить, что его жуткое присутствие часто чувствуют те, кто вторгся в его земли.

В ту ночь (нашу третью ночь в Стране Мэйпл-Уайта) случилось одно происшествие, которое произвело на нас очень тяжелое впечатление и заставило поблагодарить лорда Джона, столь усердно поработавшего над безопасностью нашего убежища. Мы спали возле потухающего костра, когда нас разбудили кошмарнейшие крики и визги, полные муки и ужаса. Мое тело покрылось холодным потом, а сердце замерло в груди. И затем вместе с высоким звуком раздался другой – низкий смех, рычание. Этот внушающий страх дуэт продолжался три-четыре минуты. Потом он прекратился так же внезапно, как и начался. Долгое время мы сидели молча, объятые страхом. Потом лорд Джон подбросил несколько ветвей в костер, и яркий красный свет осветил напряженные лица моих товарищей.

– Что это было? – прошептал я.

– Утром узнаем, – сказал лорд Джон. – Это было рядом с нами…

– Мы только что были свидетелями доисторической трагедии, когда большой дракон убил более слабого, – молвил Челленджер с такой торжественностью, которой я от него никогда не слышал.

Саммерли поднял руку.

– Тише! – воскликнул он. – Я что-то слышу…

Из тишины донесся глухой, мерный топот. Какое-то животное осторожно ступало по земле своими тяжелыми лапами. Оно подошло ближе, так что мы могли слышать дыхание этого существа. Только ограда отделяла нас от этого ужаса ночи. Каждый из нас схватил винтовку, и лорд Джон отодвинул маленький куст, чтобы взглянуть на происходящее.

– Боже мой! – прошептал он. – Я его вижу!

Да, я тоже его увидел. В густой тени дерева располагалась еще более густая тень: ростом не выше лошади, но всё свидетельствовало об ее силе. Как только существо шевельнулось, мне показалось, что я увидел два ужасных зеленоватых глаза. Раздался тревожный шорох, как будто тварь медленно поползла вперед.

– Думаю, что оно собирается прыгнуть! – сказал я, беря винтовку.

– Не стреляйте! Не стреляйте! – прошептал лорд Джон. – Звук выстрелов этой тихой ночью будет слышен на многие мили. Приберегите это как последний козырь.

– Если оно перепрыгнет через изгородь, нам конец, – сказал Саммерли.

– Нет, не должно перепрыгнуть, – воскликнул лорд Джон, – но стреляйте только в крайнем случае. Возможно, я с голубчиком и так справлюсь. Попробую.

Это был поистине самый смелый поступок человека, которому я когда-либо был свидетелем. Лорд Джон подошел к костру, взял пылающую ветку и проскользнул через ворота. Тварь продвигалась вперед с ужасными звуками. Лорд Джон не медлил – и ткнул пылающую ветку в морду существа. На секунду я увидел ужасную голову, похожую на гигантскую жабу. Затем наш жуткий посетитель удалился.

– Я подумал, что он боится огня, – сказал, смеясь, Лорд Джон, когда вернулся.

– Вы не должны были так собой рисковать! – воскликнули все мы разом.

– Больше ничего не оставалось делать. Если бы тварь оказалась здесь, то мы бы перестреляли в темноте друг друга. Но что это было?

Наши ученые мужи нерешительно посмотрели друг на друга.

– Я не могу с уверенностью классифицировать данное существо, – сказал Саммерли, прикурив трубку от костра.

– Я тоже, – сказал Челленджер с болльшой снисходительностью. – Завтра новые свидетельства помогут нам идентифицировать его. А пока мы можем лишь возобновить прерванный сон.

– Но не без часового, – сказал лорд Джон. – Мы не можем позволить себе рисковать в такой стране, как эта.

– Тогда я буду первым, чтобы докурить свою трубку, – сказал профессор Саммерли; и с тех пор мы никогда не обходились без сторожа.

Утром мы обнаружили источник крика, который разбудил нас ночью. Прогалина игуанодонов стала сценой ужасной трагедии. На зеленой траве было много крови и везде валялись огромные куски мяса. Бедный игуанодон был буквально разорван на части каким-то другим существом, возможно, не больше его самого, но гораздо свирепее.

Двое наших профессоров тщательно осмотрели кусок за куском, на них виднелись следы безжалостных зубов и огромных когтей.

– Наши выводы будут неточными, – сказал профессор Челленджер, на колене у него лежал огромный кусок беловатого мяса. – Это мог быть саблезубый тигр, их останки еще находят; но то существо, которое мы на самом деле видели, было, несомненно, крупнее и больше похоже на пресмыкающееся. Лично я бы заявил, что это был аллозавр.

– Или мегалозавр, – сказал Саммерли.

– Точно. Подойдет любой большой динозавр. Среди них встречаются самые страшные представители мира животных, которые когда-либо оскверняли землю или украшали музей. – И он рассмеялся своей собственной шутке.

– Тише! Чем меньше шума, тем лучше, – сказал лорд Рокстон. – Мы не знаем, кто или что может находиться рядом с нами. Между прочим, что это за отметина на игуанодоне?

На тусклой коже в районе плеча виднелся черный круг из какого-то вещества, похожего на асфальт. Никто из нас не мог предположить, что это такое, хотя Саммерли считал, что видел нечто подобное на одном из детенышей два дня назад. Челленджер ничего не сказал, но выглядел надутым, поэтому лорд Джон задал вопрос непосредственно ему.

– Если ваша светлость любезно разрешит мне открыть рот, я буду счастлив высказать свое мнение, – саркастически сказал он. – Я склонен согласиться с моим другом и коллегой, профессором Саммерли, что это асфальтовое пятно. Поскольку это плато вулканического происхождения, не сомневаюсь, что асфальт имеется здесь в жидком состоянии, и существа, возможно, соприкоснулись с ним. Намного более важная проблема здесь – это вопрос существования плотоядного монстра, который оставил свои следы на поляне. Я надеюсь, что у нас в будущем появится возможность более пристального исследования плотоядных динозавров.

– А я надеюсь, что не появится, – сказал я.

Профессор лишь поднял свои большие брови.

В то утро мы составили карту малой части плато, мы шли, избегая болота птеродактилей, держа курс на восток от нашей маленькой реки, вместо того чтобы двигаться на запад. В той стороне местность была густо усеяна лесами, что замедляло наше продвижение.

До сих пор я рассказывал только об ужасах Страны Мэйпл-Уайта; но была и другая сторона медали: в течение всего утра мы бродили среди прекрасных цветов – во многих местах земля была полностью ими покрыта. Многие деревья, под которыми мы шли, низко склоняли свои ветви под тяжестью плодов, некоторые из которых были нам знакомы, а другие – нет. Наблюдая за тем, какие именно плоды клевали птицы, мы избежали опасности отравиться и разнообразили свои пищевые запасы. В джунглях виднелись многочисленные тропы, проложенные дикими животными, включая игуанодонов. Когда мы увидели небольшое стадо этих исполинов, лорд Джон, держа бинокль, заметил, что у них также имеются на теле асфальтовые пятна.

После таинственного посещения нашего лагеря мы всегда возвращались, ожидая худшего. Однако на этот раз всё было в порядке.

Тем вечером у нас разгорелся грандиозный спор касательно нашей нынешней ситуации и планов на будущее, который я должен описать довольно подробно, поскольку он побудил нас к новому путешествию, в результате которого мы смогли получить более полное знание о Стране Мэйпл-Уайта, чем это получилось бы за многие недели исследований. Саммерли открыл прения.

– Что мы должны делать сегодня, завтра и всегда, – сказал он, – так это найти выход из ловушки, в которую попали. Вы все ломаете себе голову, как пробраться в эту страну. Я же говорю, что мы должны думать, как выйти из нее.

– Я удивлен, сэр, – загудел Челленджер. – Вы находитесь на земле, которая дает возможность сделать множество открытий, и предлагаете покинуть ее. Я не ожидал от вас этого, профессор Саммерли.

– Должен сказать, – сказал лорд Джон, – что было бы неразумно возвращаться в Лондон, не узнав побольше об этой стране.

– А я не осмелюсь войти в контору своей редакции и показаться перед стариком Макардлом, – сказал я. (Вы простите откровенность этой реплики, не так ли, сэр?) – Он никогда не простил бы мне, что я уехал, оставив непроработанный материал. Кроме того, насколько я могу видеть, не стоит это обсуждать, так как мы не можем спуститься, даже если бы захотели.

– Наш юный друг восполняет очевидные умственные пробелы простейшим здравым смыслом, – заметил Челленджер. – Интересы его презренной профессии для нас несущественны; но, как он говорит, мы в любом случае не можем спуститься, таким образом, толковать об этом – пустая трата сил.

– Позвольте мне напомнить вам, – проворчал Саммерли, не вынимая трубки, – что мы прибыли сюда с совершенно определенной целью. Эта цель состояла в том, чтобы проверить истинность утверждений профессора Челленджера. Признаю, что мы теперь имеем возможность подтвердить упомянутые утверждения. Потому наша работа сделана. Что касается остальных деталей… плато настолько огромно, что только большая экспедиция со специальным снаряжением может надеяться на успех. Если мы попытаемся проделать это сами, то единственный возможный результат будет таким, что мы никогда не вернемся с важным вкладом в науку, который у нас уже имеется.

Признаюсь, это показалось мне очень разумным. Даже Челленджер задумался над доводом, что его враги никогда не будут посрамлены, если подтверждение его правоты не достигнет тех, кто в ней сомневался.

– Проблема спуска кажется неразрешимой, – сказал он, – и всё же я не сомневаюсь, что человеческий разум преодолеет ее. Однако я наотрез отказываюсь уезжать отсюда, пока мы не провели, по крайней мере, поверхностного исследования этой страны и не составили карту.

Профессор Саммерли фыркнул от нетерпения.

– Мы провели в исследованиях два долгих дня, – сказал он, – потребуются месяцы, чтобы проникнуть вглубь и выяснить, как соотносятся разные части друг с другом. Если бы была какая-нибудь возвышенность, то другое дело…

В этот момент на меня снизошло вдохновение. Мой взгляд упал на огромный ствол дерева гингко, простиравшего над нами свои огромные ветви. Конечно, дерево было очень высоким. И почему бы этому могучему дереву не послужить наблюдательной вышкой? Мои спутники могли быть мастерами альпинистского дела, но я знал, что в лазании по деревьям мне нет равных. Мои друзья обрадовались моей идее.

– Наш юный друг, – сказал Челленджер, надувая красные яблоки щек, – способен проделывать акробатические трюки, которые немыслимы для человека с более массивной и более представительной фигурой. Я приветствую его решение.

– О боже, сынок, это гениально! – сказал лорд Джон, хлопая мне по спине. – Не понимаю, как мы не подумали об этом раньше! До захода солнца не больше часа, но если вы возьмете свой блокнот, то сможете набросать приблизительный план местности.

Я начал подниматься вверх с такой скоростью, что скоро потерял из виду землю, подо мной были только листья. Я успешно лез вверх, и теперь звук голоса Челленджера, казалось, уже был где-то далеко внизу. Однако дерево было огромным, и, смотря наверх, я не замечал, чтобы листва над моей головой редела. Потом я увидел на ветке, за которую держался, нечто, похожее на паразитирующее растение. Я вытянул шею, чтобы рассмотреть, что это такое, и чуть не свалился с дерева в удивлении и ужасе от того, что увидел.

На меня смотрело какое-то лицо… на расстоянии фута или двух. Это было человеческое лицо… или, по крайней мере, оно было более человеческое, чем у обезьяны. Длинное, белесое, покрытое прыщами, нос приплюснутый, массивная нижняя челюсть, грубая щетина на подбородке и скулах. Глаза под толстыми тяжелыми бровями были сердитые, и когда существо открыло рот, чтобы издать звук, похожий на проклятие, я заметил, что у него кривые острые зубы. На мгновение я прочитал ненависть и угрозу в этих злобных глазах. Потом, подобно вспышке, промелькнуло выражение беспредельного страха. Раздался треск сломанных ветвей – существо исчезло в зеленой листве. Я мельком увидел рыжее, волосатое, как у свиньи, тело.

– В чем дело? – крикнул снизу Рокстон. – Что-нибудь случилось?

– Вы видели его? – крикнул я, обхватив руками сук.

– Мы слышали шум. Что это было?

Я был так потрясен внезапным и странным появлением этой человекообразной обезьяны, что заколебался, не стоит ли спуститься вниз и рассказать о происшествии друзьям. Но я забрался по огромному дереву так высоко, что возвратиться, не выполнив свою миссию, было бы капитуляцией.

Итак, после длинной паузы – чтобы восстановить дыхание и набраться смелости – я продолжил свой подъем. Постепенно листва вокруг стала редеть, и скоро я достиг вершины. Там я удобно уселся на сук, и, обретя равновесие, посмотрел вниз на изумительную панораму этой странной страны, в которой мы оказались.

Солнце уже было над линией горизонта на западе, вечер был особенно тихим и ясным, поэтому всё плато было отлично видно.

Оно было овальным, приблизительно тридцать миль в длину и двадцать миль в ширину. Прямо в центре располагалось озеро. Оно выглядело в вечернем свете очень зеленым и красивым, по берегам озера рос густой тростник. Желтые песчаные отмели мерцали на солнечном свете золотом. Я мог видеть множество длинных темных предметов, слишком больших для аллигаторов и слишком маленьких для каноэ. Они были определенно живыми, но я не мог догадаться, что это за существа. В лесу я мог видеть поляну игуанодонов и болото птеродактилей. На противоположной стороне плато было иным: множество утесов и пещер. Вдоль красных утесов на некотором расстоянии от земли я мог различить через бинокль многочисленные темные пещеры. У входа в одну из них что-то белело, но я не мог разобрать, что это. Я сидел, нанося на карту страну, до тех пор, пока не село солнце, и не стало настолько темно, что я больше не мог различить детали. Тогда я спустился вниз к своим товарищам, столь нетерпеливо ожидавшим меня так под большим деревом. На этот раз героем экспедиции был я. Я сам это придумал и сам это сделал; и вот она – карта, которая сбережет нам месяц. Каждый из спутников торжественно пожал мне руку.

Но прежде чем они принялись обсуждать детали моей карты, я должен был рассказать им о человекообезьяне среди ветвей.

– Она была там всё время, – сказал я.

– Откуда вы это знаете? – спросил лорд Джон.

– У меня всегда было чувство, что кто-то за нами следит. Я говорил вам об этом, профессор Челленджер.

– Наш юный друг действительно говорил что-то подобное. Скажите мне теперь, – добавил он, – вы случайно не заметили, могло ли это существо прижимать свой большой палец к ладони?

– Нет, не заметил.

– У него был хвост?

– Нет.

– Оно использовало свои ноги как руки?

– Я не думаю, что оно могло бы подниматься по ветвям так быстро, если бы не работало и ногами.

– В Южной Америке насчитывается тридцать шесть разновидностей обезьян, но такая обезьяна неизвестна. Однако очевидно, что она существует в этой стране. Вопрос, который перед нами встает: приближается ли она больше к обезьяне или к человеку. В последнем случае, она может считаться тем, что в просторечии называется «недостающим звеном». Решение этой проблемы – наша прямая обязанность.

– Ничего подобного, – резко сказал Саммерли. – Теперь, когда у нас есть карта, наша единственная обязанность состоит в том, чтобы выбраться живыми и невредимыми из этого ужасного места. Наша задача – записать, что мы видели, и оставить дальнейшее исследование другим. Вы все согласились с этим до того, как мистер Мелоун вручил нам карту.

– Хорошо, – сказал Челленджер, – мне сразу полегчает, когда я буду уверен, что результаты нашей экспедиции дойдут до наших друзей. Но у меня нет ни малейшей идеи, как нам отсюда спуститься. Я никогда не оказывался перед проблемой, которую мой изобретательный ум был бы не способен решить, и я обещаю вам, что завтра я займусь вопросом нашего спуска вниз.

И в тот вечер при свете костра и единственной свечи была тщательно разработана первая карта затерянного мира. Каждая деталь, которую я отметил со своей смотровой башни, была нанесена на соответствующее место.

– Как мы назовем озеро? – спросил Челленджер.

– Почему бы вам не воспользоваться случаем увековечить собственное имя? – с обычной язвительностью спросил Саммерли.