Читать книгу "Затерянный мир / The Lost World"

– Думаю, сэр, что не нуждаюсь в таком памятнике, – сурово сказал Челленджер.

– Решение за вами, мой друг Мелоун, как назвать озеро, – сказал лорд Джон. – Вы первый его увидели, и если вам захочется нанести на карту «Озеро Мелоуна», никто не будет против.

– Конечно. Пусть наш юный друг назовет его, – сказал Челленджер.

– Тогда, – сказал я, покраснев, – пусть оно называется озером Глэдис.

– А вы не думаете, что название Центральное озеро подошло бы больше? – заметил Саммерли.

– Я бы предпочел озеро Глэдис.

Челленджер посмотрел на меня и с укоризной покачал своей большой головой.

– Мальчики останутся мальчиками, – сказал он. – Пусть будет озеро Глэдис.

Глава 12
В лесу было страшно

Я уже говорил, что сиял от гордости, когда трое таких людей, как мои спутники, благодарили меня за то, что я спас наше положение. Как самый молодой член экспедиции, я с самого начала оставался в тени. И вот наступил мой час. Небольшой жар самодовольства, который добавил мне уверенности в себе, привел меня в ту же ночь к самому ужасному и шокирующему испытанию в моей жизни; когда подумаю об этом, это терзает мое сердце.

Вот что случилось. Я был очень взбудоражен приключениями на дереве и не мог уснуть. Саммерли был часовым, он сидел, сгорбившись, у нашего костерка, и дремал. Полная луна ярко светила, воздух был холодным. Какая ночь для прогулки! И затем внезапно пришла мысль: «Почему бы и нет?» Что, если я найду дорогу к центральному озеру, что, если вернусь к завтраку с описанием тех мест… Я подумал о Глэдис, о ее «нас окружают герои». Казалось, я слышу ее голос, произносящий эти слова. Я подумал также и о Макардле. Какая статья для газеты! Какой старт для карьеры! Я взял винтовку, мои карманы были полны патронов, и быстро выскользнул наружу.

Не прошел я и ста ярдов, как глубоко пожалел о своей порывистости. Я уже говорил, что я не особо храбрый человек, но я боюсь, что меня сочтут трусом. Это и толкало меня вперед. Я просто не мог возвратиться ни с чем.

В лесу было страшно. Деревья росли так плотно, а их листва была такой густой, что я ничего не видел. Я подумал об ужасном крике игуанодона… этот кошмарный крик эхом прокатился по лесам. Я также подумал о той жуткой твари. Теперь я находился в ее охотничьих угодьях. Я остановился, и когда коснулся ружья, мое сердце екнуло. Я взял не винтовку, а дробовик!

Это, конечно, была прекрасная причина для возвращения… Но снова моя глупая гордость поборола эту мысль. В конце концов, моя винтовка, вероятно, была бы столь же бесполезна, как и дробовик, против опасностей, с которыми я мог встретиться. После небольшого колебания я собрал всё свое мужество и продолжил свой путь с бесполезным дробовиком под мышкой. Вскоре я снова обнаружил ручей, который стал моим проводником. Это был веселый товарищ, который бежал, булькая и хихикая. Если идти вниз по течению, я должен выйти к озеру, а если идти вверх, я вернусь к лагерю.

Лес становился реже, и место деревьев заняли кусты. Поэтому я мог быстро двигаться вперед и обозревать окрестности, сам оставаясь незамеченным. Я миновал болото птеродактилей, и когда я шел мимо него, одна из этих громадных тварей взмыла в воздух совсем рядом со мной. В лунном свете она была похожа на летящий скелет. Я залег в кустах, так как знал по прошлому опыту, что одним своим криком это существо может созвать сотню своих собратьев. Прежде чем я смог продолжить свое путешествие, прошло некоторое время.

Ночь была на редкость тихая, но когда я пошел вперед, то услышал где-то впереди низкий звук. Скоро я наткнулся на источник этого звука: в центре маленькой полянки я обнаружил озеро, или, скорее, лужу, ее поверхность была черной, как деготь, она непрестанно вздымалась пузырями, которые лопались, выделяя газ. Воздух над лужей дрожал от жара. Было ясно, что мощный вулканический взрыв, который поднял это странное плато очень много лет назад, еще не до конца утратил свою силу. Эта асфальтовая лужа в джунглях была первым признаком непрекращающейся активности древнего кратера. У меня не было времени исследовать всё это, поскольку я должен был спешить, если собирался утром вернуться в лагерь.

В джунглях я продвигался вперед, останавливаясь с бьющимся сердцем всякий раз, когда слышал – а это происходило часто – звук ломающихся ветвей: это проходило мимо какое-то дикое животное. Время от времени внезапно возникали и пропадали большие тени…

Наконец (мои часы показывали, что был час ночи) я увидел блеск воды, и через десять минут оказался среди тростника на берегу центрального озера. Я очень хотел пить, поэтому лег и попил из озера, вода была свежей и холодной. Там была широкая тропа, испещренная, как я увидел, многочисленными следами, – очевидно, звери приходили сюда на водопой. У самой воды поднимался огромный кусок застывшей лавы. Я забрался на него, и, лежа на вершине, получил прекрасный обзор во всех направлениях.

Первое же, что я увидел, повергло меня в изумление. Когда я описывал вид с вершины большого дерева, я говорил, что на дальнем утесе мог видеть многочисленные темные пещеры. Теперь, когда я посмотрел на те же самые скалы, я увидел там везде свет. На мгновение я подумал, что это был отблеск лавы; но этого быть не могло. Невероятно, но эти световые пятна, должно быть, отблески костров в этих пещерах… костров, которые могли разжечь только человеческие руки. На плато были люди! Вот это действительно новость, с которой мы могли вернуться в Лондон!

Долгое время я лежал и наблюдал за этими красными огнями. Сейчас об этом не было и речи, но, конечно, мы не могли покинуть плато, пока мы не узнаем правду.

Озеро Глэдис – мое собственное озеро – сверкало, в нем отражалась луна, которая ярко сияла в центре. Озеро было не очень глубоким. Повсюду на гладкой поверхности я мог видеть признаки жизни: иногда простые кольца и рябь на воде, иногда блеск огромной рыбы с серебряной чешуей, иногда черную спину какого-то чудища. Я видел, как два существа спустились к водопою. Потом пришел огромный ветвисторогий олень с самкой и двумя оленятами, они стали пить воду рядом с первыми двумя существами. Через минуту олень предупреждающе фыркнул – и вместе с семейством исчез в тростниках. Появилось новое страшилище, которое стало спускаться по тропинке.

На мгновение я задался вопросом, где я мог видеть его, эту круглую спину, усаженную треугольными зубцами, эту странную птичью головку, опущенную до земли. Это был стегозавр… то самое существо, которое Мэйпл-Уайт зарисовал в своем альбоме и которое первым приковало внимание Челленджера! Вот он собственной персоной… Под его огромным весом содрогалась земля. Пять минут он стоял так близко к моей скале, что если бы я протянул руку, то мог бы коснуться его спины. Потом стегозавр ушел и скрылся среди деревьев.

Посмотрев на часы, я увидел, что уже половина третьего и пора возвращаться обратно. С определением направления не возникало никаких трудностей, поскольку слева от меня бежал ручеек. Итак, я отправился в путь в приподнятом настроении, я чувствовал, что проделал хорошую работу и принесу своим товарищам кучу новостей. В первую очередь, конечно, это вид пещер и уверенность в том, что их населяют представители человеческой расы. Но, кроме этого, я мог рассказать им и о центральном озере. Оно было полно странных существ, я видел несколько форм первобытной жизни, с которыми мы прежде не сталкивались.

Пока я всё это обдумывал, мое внимание привлек странный шум позади. Это было нечто среднее между храпом и рычанием, звук был низким и грозным. Рядом со мной, по-видимому, находилось какое-то странное существо, но ничего нельзя было рассмотреть, поэтому я пошел быстрее. Примерно через милю звук неожиданно повторился, он был всё еще позади меня, но уже слышался громче. Мое сердце замерло: независимо от того, что это было, эта тварь, конечно, преследовала МЕНЯ. При этой мысли моя кожа похолодела, а волосы встали дыбом. Я стоял с трясущимися коленями и оглядывал залитую лунным светом тропинку. Всё было тихо, пейзаж просто райский. И тогда из тишины снова раздалось это низкое гортанное рычание, еще громче, еще ближе. Сомнений больше не оставалось. Нечто шло по моему следу и с каждой минутой приближалось.

Я стоял, как парализованный. Потом я внезапно увидел его. Это животное двигалось как кенгуру, подпрыгивая на мощных задних ногах, в то время как его передние были прижаты. Оно было огромного размера и колоссальной силы, как вставший на дыбы слон. На мгновение я понадеялся, что это был безобидный игуанодон, но вскоре я увидел, что это совершенно иное существо. У этого животного была широкая, жабоподобная морда, которая так напугала нас в лагере. Это был, конечно, один из огромных плотоядных динозавров, самых ужасных тварей, которые когда-либо существовали на этой земле. Он вынюхивал мои следы.

Что мне было делать? Я с отчаянием оглянулся по сторонам в поисках какой-нибудь скалы или дерева, но я находился в густых джунглях. Я знал, что существо позади меня может вырвать с корнем обычное дерево так, как если бы это был тростник. Мой единственный шанс на спасение – это побег. Я заметил хорошо утоптанную тропинку пересекавшую мой путь, и пробежал полмили с такой скоростью, с какой никогда больше не бегал – ни до, ни после. Мои члены болели, грудь вздымалась, я чувствовал, что горло разорвется из-за отсутствия воздуха, и всё же, подгоняемый ужасом у себя за спиной, я продолжал бежать. Наконец я остановился, не в силах больше двигаться. На мгновение я подумал, что чудище потеряло мой след. И затем внезапно я снова услышал его. Оно наступало мне на пятки. Я пропал.

С криком ужаса я развернулся и опрометью бросился вперед. Тяжелое, прерывающееся дыхание твари слышалось всё громче и громче. А затем – треск… я лечу в бездну, и передо мной тьма.

Когда я пришел в себя, то почувствовал ужаснейшую вонь. Я пошарил во тьме рукой – и нащупал что-то вроде огромного куска мяса и большой кости. Надо мной было звездное небо, следовательно, я лежал на дне глубокой ямы. Я в страхе посмотрел наверх, ожидая увидеть на фоне неба очертания кошмарной головы. Признаков чудища не было. Я стал медленно обходить дно ямы, шаря руками во все стороны, чтобы понять, что это за странное место, в которое я так вовремя свалился.

Это была, как я уже сказал, яма. Зловоние в ней было ядовитым и жутким. Внезапно я наткнулся на что-то твердое и обнаружил, что это вертикальный кол, который был крепко вбит посередине дна. Он был такой высокий, что я не мог дотянуться рукой до верхушки, к тому же, он был покрыт каким-то жиром.

В тот момент я вспомнил, что у меня с собой в кармане коробок спичек. Зажигая спичку, я осмотрелся. Сомнений быть не могло – это была западня… сделанная рукой человека. Кол в центре был заострен сверху и почернел от крови существ, которые на него напарывались. Я вспомнил, что Челленджер провозгласил, что на плато человек существовать не может, но теперь было волне ясно, что может. В своих узких пещерах аборигены были в безопасности, в пещеры не могли проникнуть плотоядные животные. Развитый мозг позволял им сооружать подобные ловушки, прикрытые ветвями, в которых погибали доисторические чудовища, несмотря на всю свою силу и мощь. Человек и здесь был хозяином.

Я долез до края ямы и осмотрелся. Звезды погасли, небо бледнело, и холодный утренний ветер приятно дул в лицо. Я не видел и не слышал своего врага. Я медленно выбрался и некоторое время посидел на земле, готовый при малейшей опасности прыгнуть назад в свое убежище. Затем, успокоенный полной тишиной и рассветом, я собрался с духом и пошел, крадучись, по тропинке, по которой сюда добрался. Через какое-то время я подобрал свое ружье и вскоре после этого вышел к ручью, который был моим проводником. Так я и пошел домой, озираясь и бросая по сторонам испуганные взгляды.

И вдруг нечто напомнило мне о моих товарищах. В ясном, спокойном утреннем воздухе послышался резкий далекий звук оружейного выстрела. Я остановился и прислушался, но больше ничего слышно не было. На какой-то миг меня поразила мысль, что они могли подвергнуться внезапной опасности. Но затем мне на ум пришло более естественное объяснение. Уже совсем рассвело. Несомненно, мое отсутствие заметили. Они решили, что я заблудился в лесах, и сделали этот выстрел, чтобы вывести меня обратно. Правда, стрельба у нас была запрещена, но если бы им показалось, что я в опасности, то они бы не колебались. Это был сигнал вернуться поскорее и успокоить их.

Я очень устал, но наконец добрался до знакомой местности. Слева от меня было болото птеродактилей, передо мной – прогалина игуанодонов. Теперь оставалась только последняя полоса деревьев, отделявшая меня от Форта Челленджера. Мое сердце сжалось, стояла зловещая тишина. Передо мной показался лагерь, но ворота были распахнуты. Я ворвался внутрь. В холодном утреннем свете моим глазам предстало страшное зрелище. Наши вещи были разбросаны по земле в диком беспорядке; мои спутники исчезли, а возле пепелища трава была запятнана кровью.

Я был настолько ошеломлен этим внезапным зрелищем, что на какое-то время почти утратил способность соображать. Я лишь смутно припоминаю – как человек, помнящий дурной сон, – метания по лесу вокруг опустевшего лагеря, отчаянные крики, обращенные к моим товарищам. Из молчаливой тени не донеслось никаких откликов. Ужасная мысль, что я никогда больше их не увижу, доводила меня до отчаяния. Только теперь я осознал, как опирался на своих товарищей, на самоуверенность Челленджера, на властное, насмешливое хладнокровие лорда Рокстона. Без них я походил на ребенка в темноте, беспомощного и слабого. Я не знал, куда податься или что надо делать сначала.

Некоторое время я сидел в замешательстве, но потом попытался обдумать, какая неожиданная беда постигла моих спутников. Разгром в лагере свидетельствовал о нападении, а выстрел из винтовки, без сомнения, указывал на время, когда это произошло. Так как выстрел был только один, значит, всё случилось мгновенно. Винтовки всё еще лежали на земле. Судя по одеялам Челленджера и Саммерли, лежавшим у костра, они в то время спали. Ящики с боеприпасами и продовольствием были разбросаны в диком беспорядке, так же, как и наши несчастные фотографические аппараты и коробки с пластинами, но ничего не пропало. С другой стороны, все вынутые запасы еды – а я помнил, что их было значительное количество, – пропали. Следовательно, напали животные, а не аборигены, поскольку последние, конечно, ничего бы не оставили.

Но если дело в животных или в каком-нибудь одном ужасном животном, то что случилось с моими товарищами? Правда, лужа крови говорила о насилии. Чем больше я пытался обдумать всё это своим пришедшим в смятение, утомленным мозгом, тем меньше я мог подобрать какое-нибудь вероятное объяснение. Я поискал в лесу, но не обнаружил никаких следов, которые помогли бы мне сделать вывод.

Внезапно меня поразила одна мысль: я был не совсем один в этом мире. Внизу, у подножия скал, ждал преданный Самбо, который услышит мой голос. Я подошел к краю плато и присмотрелся. Ну конечно: вот он сидит на корточках на одеялах около костра в своем небольшом лагере. Но, к моему изумлению, перед ним сидел кто-то еще. Это был индеец. Я громко крикнул и помахал носовым платком. Самбо взглянул наверх, замахал рукой и стал взбираться на скалу. В скором времени он уже стоял на краю утеса и слушал мой рассказ.

– Дьявол унес их, масса Мелоун, – сказал он. – Вы пришли в страну дьявола, и он всех вас возьмет к себе. Вот вам совет, масса Мелоун: поскорее спускайтесь, пока он еще и вас не унес.

– Как же мне спуститься, Самбо?

– Рубите лианы с деревьев, масса Мелоун. Бросьте их здесь. Я привяжу их к этому пню, и получится мост.

– Мы думали об этом. Нет тут таких лиан, которые могли бы нас выдержать.

– Пошлите за веревками, масса Мелоун.

– Кого я могу послать и куда?

– Пошлите в индейские деревни. Многие индейцы прячут веревки в деревнях. Вот один индеец внизу; пошлите его.

– Кто он?

– Один из наших индейцев. Он вернулся к нам. Готов теперь взять письмо.

Взять письмо! Почему бы и нет? Он мог бы привести и помощь; но, в любом случае, он бы гарантировал то, что наши жизни не были потрачены напрасно и что новости обо всём, чем мы обогатили науку, доберутся до наших друзей. У меня было два готовых письма, они уже ждали отправки. Поэтому я велел Самбо прийти сюда снова вечером, а сам провел свой унылый и одинокий день в описании своих ночных приключений. Я также написал записку для какого-нибудь белого торговца или капитана судна, которых мог бы найти индеец, спрашивая у них веревки, поскольку от этого зависит наша жизнь. Вечером я перебросил эти документы Самбо вместе с кошельком, в котором было три английских соверена. Их нужно было дать индейцу, и ему было обещано вдвое больше, если он вернется с веревками.

Теперь вы поймете, мой дорогой мистер Макардл, каким образом эти письма дошли до вас, и вы также узнаете правду, в случае, если никогда больше не услышите о своем неудачливом корреспонденте. Сегодня вечером я слишком устал и слишком подавлен, чтобы строить планы. Завтра я поищу в округе какие-нибудь следы моих несчастных друзей.

Глава 13
Зрелище, которое мне никогда не забыть

Было уже довольно темно, когда я, наконец, повернул к нашему лагерю, и последнее, что я видел, был красный огонек костра Самбо, единственный луч света из огромного мира внизу. И все же я чувствовал себя счастливее, поскольку было приятно думать, что мир узнает, что мы сделали.

Наконец я закрыл дверь нашего убежища, зажег три отдельных костра и, съев сытный ужин, заснул. Ранним утром, когда еще только рассветало, чья-то рука коснулась моей; я вскочил, весь дрожа от нервного напряжения, нащупал винтовку – и издал крик радости, когда в холодном сером свете увидел лорда Рокстона.

Это был он… и не он в то же время. Он был бледен, глаза его дико блуждали. Его изможденное лицо было исцарапано и кровоточило, его одежда висела лохмотьями, шляпы не было. Я изумленно посмотрел на него, но он не дал мне и рта раскрыть, чтобы задать вопросы. Всё время, пока он говорил со мной, он собирал наши вещи.

– Быстрее, мой друг! Быстрее! – выкрикивал он. – Каждая минут на счету. Возьмите винтовки, обе. У меня остальные две. Теперь все патроны, которые можете собрать. Наполните ими свои карманы. Теперь еда. Полдюжины банок хватит. Вот так! Не рассуждайте и ни о чем не думайте. Бежим – или мы погибнем!

Еще не проснувшись как следует и не соображая, что все это могло значить, я дико помчался за ним через лес, с винтовками под мышками и грудой различных вещей в руках. Наконец он бросился в густые заросли.

– Вот! – задыхался он. – Думаю, что здесь мы в безопасности. Они нагрянут за нами в лагерь. Это будет их первой мыслью. Но они просчитаются.

– Что это всё значит? – спросил я. – Где профессора? И кто это за нами нагрянет?

– Человекообезьяны! – воскликнул он. – Боже мой, что это за дикари! Не говорите громко, у них отличный слух… и острое зрение, но плохое обоняние, насколько я мог судить, поэтому не думаю, что они нас учуют. Где вы были, мой друг? Вам повезло, что вас там не оказалось.

В нескольких предложениях я рассказал о том, что делал.

– Ничего хорошего, – сказал он, когда услышал о динозавре и яме. – Это не то место, где можно подлечиться и отдохнуть, не так ли? Но я и понятия не имел, что это за места, пока те дьяволы не напали на нас. Я побывал однажды у людоедов-папуасов, но они милейшие люди по сравнению с этой толпой.

– Как это произошло? – спросил я.

– Это было рано утром. Наши ученые друзья даже не успели начать спор. Внезапно появились обезьяны. Я предполагаю, что они скрывались в темноте. Я выстрелил одной в живот, но прежде чем мы поняли, что происходит, нас уже уложили на лопатки. Я называю их обезьянами, но они держали в руках палки и камни и разговаривали друг с другом, а в довершение всего связали нам руки лианами. По развитию они стоят выше всех животных, которых я видел в своих странствиях. Человекообезьяны… вот кто они такие… Недостающее звено, и хотелось бы мне, чтобы они таким и остались. Они подхватили своего раненного товарища. Это были большие особи, размером с человека, но намного крепче. Челленджер совсем не трус, но даже ему стало не по себе. Он вскочил на ноги, завопил и проклинал их, как сумасшедший.

– Ну, а что они делали? – спросил я.

– Я думал, что нам пришел конец, но произошло вот что. Внезапно одна из них вышла вперед и встала около Челленджера. Вы улыбнетесь, мой друг, но эта старая обезьяна – их предводитель – была своего рода рыжим Челленджером. Короткое тело, большие плечи, круглая грудь, полное отсутствие шеи, большая борода и вид, говорящий: «Чего вам надо, пойдите к чёрту!» Когда эта обезьяна встала рядом с Челленджером и положила ему лапу на плечо, эффект получился потрясающий. Саммерли смеялся до слёз. Человекообезьяны потащили нас через лес. Они не тронули оружие и вещи, думаю, сочли их опасными, но унесли всю нашу еду. Они пренебрежительно отнеслись ко мне и Саммерли, но с Челленджером всё было в порядке. Четверо несли его на своих плечах, словно римского императора.

Вдалеке раздалось странное пощелкивание.

– Это они! – сказал мой спутник. – Мой друг, живьем они нас не возьмут! Они так верещат, когда возбуждены. О боже! Вы их слышите?

– Очень далеко.

– Я думаю, что их поисковые группы рассеяны по всему лесу. Так, я рассказывал вам свою историю. Они вскоре притащили нас в свой город… около тысячи хижин из ветвей и листьев на краю утеса. Это в трех или четырех милях отсюда. Эти животные связали нас, и мы лежали под деревом, в то время как здоровенная тварь сторожила нас с большой дубиной в руке. Когда я говорю «мы», я подразумеваю Саммерли и себя. Старина Челленджер ел ананасы и отлично проводил время. Должен сказать, что ему удалось принести немного фруктов и нам, и он своими руками ослабил наши путы. Если бы вы видели, как он там сидит со своим братом-близнецом и распевает раскатистым басом песни, потому что любая музыка, казалось, приводила их в хорошее настроение, вы бы улыбнулись. Но нам было не до смеха, как вы понимаете.

Что ж, теперь, юноша, я скажу вам нечто, что вас удивит. Вы утверждаете, что видели признаки людей: костры, ловушки и тому подобное. А мы видели самих аборигенов! Это несчастные, жалкие люди, и это не удивительно. Видимо, между ними и обезьянами все время идет кровавая война. Так, вчера человекообезьяны поймали дюжину людей и привели их как заключенных. Это были маленькие краснокожие человечки, их так покусали и исцарапали, что они едва могли идти. Человекообезьяны убили двух из них… невероятно зверски. Саммерли упал в обморок, и даже Челленджер едва выдержал. Ну, вроде они ушли?

Мы внимательно прислушались, но ничто не нарушало глубокую тишину леса, кроме щебетания птиц. Лорд Рокстон продолжил свой рассказ.

– Думаю, что вы просто спасли свою жизнь, мой друг, вам повезло, что вас не поймали. А с нами потом случилось кое-что неприятное. Мой Бог! Какой это кошмар! Вы помните место, где мы нашли скелет американца? Так вот, оно находится прямо под городом обезьян, они оттуда сбрасывают своих пленников. На вершине они совершают своего рода церемонию. Бедные существа должны по очереди прыгать, и все развлечение в том, разобьются ли они в лепешку или напорются на острый бамбук. Они вытащили нас посмотреть, всё племя выстроилось на краю в шеренгу. Четверо индейцев прыгнули – и тростник пронзил их, как вязальные спицы проходят сквозь масло. Неудивительно, что мы нашли скелет бедного янки с тростником, растущим между его ребрами. Это было ужасно… Мы думали, что будем следующими.

Однако этого не случилось. Их язык большей частью состоит из знаков, и понять его было нетрудно. И вот я решил, что пора действовать. Я сделал пару наблюдений, которые оказались полезными. Первое заключалось в том, что эти твари не могут бегать на открытой местности с такой же скоростью, как человек. У них короткие ноги и тяжелые тела. Другое состояло в том, что они ничего не знают об оружии. Не думаю, что они поняли, каким образом поранили их товарища, в которого я стрелял. Если бы мы могли добраться до винтовок, то все решено. Поэтому сегодня рано утром я пнул нашего часового и помчался в лагерь. Там я обнаружил вас и оружие, и вот мы здесь.

– Но как же наши профессора! – воскликнул я.

– Что ж, мы должны вернуться и спасти их. Я не мог взять их с собой. Челленджер был на дереве, а у Саммерли не хватило бы сил. Единственный шанс на спасение состоял в том, чтобы раздобыть оружие и попробовать вызволить их из плена. Не думаю, что они тронут Челленджера, но я не поручусь за Саммерли. Поэтому нам нужно вернуться и вытащить их или встретить свой конец вместе с ними.

Лорд Рокстон был прирожденным вожаком. Его любовь к опасности, его наслаждение драматичностью, свойственной приключениям, жестокая игра с Судьбой делали его в такие минуты замечательным товарищем. Если бы не опасения за судьбу наших спутников, я испытывал бы только радость, идя за таким человеком на опасное дело. Мы уже поднимались из своего укрытия в кустах, когда он внезапно схватил мою руку.

– Боже! – прошептал он, – вот они!

Мимо шел отряд человекообезьян. Они шли гуськом, их руки то и дело касались земли, они озирались по сторонам – влево и вправо. Многие из них держали палки, и со стороны они были похожи на шеренгу очень волосатых уродливых людей. Затем они исчезли среди кустарников.

– Не сейчас, – сказал лорд Джон. – Нам лучше затаиться, пока они не прекратят поиски. Тогда мы увидим, можно ли вернуться в их город и нанести удар, застав их врасплох. Дадим им час и тогда пойдем.

Мы решили позавтракать. Лорд Рокстон с утра не ел ничего, кроме нескольких плодов, и с жадностью набросился на еду. Потом мы с карманами, полными патронов, держа в каждой руке по винтовке, начали свой спасательный поход. Лорд Джон посвятил меня в свои планы.

– Пока мы среди деревьев, преимущество на их стороне, – сказал он. – Они могут нас видеть, а мы их нет. Но на открытой местности всё обстоит иначе. Там мы можем двигаться быстрее них. Поэтому нам следует, по возможности, держаться открытых пространств. У края плато меньше больших деревьев, чем в глубине. Это будет наша линия наступления. Идите не спеша, смотрите в оба, держите свою винтовку наготове. Быстрее! Надеюсь, что мы не опоздаем!

Я дрожал от нервного волнения, лежа рядом с ним и глядя из-за кустов на открывающуюся перед нами поляну.

Это было зрелище, которое я никогда не забуду до самой смерти: столь фантастическое, столь невероятное. Знаю, что это покажется диким кошмаром. Но оно всё еще свежо в моей памяти.

На открытом месте, около края утеса, собралась толпа из нескольких сотен рыжеволосых существ, многие из которых были просто огромными, и все они были слишком жуткими, чтобы на них смотреть. Среди них наблюдалась определенная дисциплина. Впереди стояла небольшая группка индейцев… маленьких, краснокожих, чья кожа отливала бронзой на ярком солнечном свете. Около них стоял высокий, худой белый человек, его голова склонилась, руки были сложены на груди. Сомнений не было: это профессор Саммерли.

Несколько человекообезьян зорко наблюдали за пленниками, чтобы предотвратить побег. Далее, у края обрыва находились две фигуры, столь странные и, при иных обстоятельствах, столь забавные, что они привлекли мое внимание. Один из них был наш друг, профессор Челленджер. Лохмотья куртки всё еще висели на его плечах, но рубашка была полностью изодрана. Он потерял свою шляпу, и его волосы разлетались в диком беспорядке. Около него стоял его владыка – царь человекообезьян. Он был во всём, как говорил лорд Джон, похож на нашего профессора, кроме того факта, что он был рыжий, а не темный. Та же низкорослая, широкая фигура, те же массивные плечи, та же борода на волосатой груди. Только форма их черепов различалась. Во всём остальном царь был нелепой пародией на профессора.

Две человекообезьяны схватили одного из индейцев и выволокли к обрыву. Царь взмахнул рукой – это был сигнал. Человека схватили за руки и за ноги и, не церемонясь, качнули три раза. Потом они швырнули несчастного в пропасть. Когда он исчез из виду, все собравшиеся – кроме охранников – бросились вперед к краю обрыва. Последовало долгое молчание, потом его прервали безумные ликующие вопли. Человекообезьяны прыгали, размахивали своими длинными, волосатыми руками и выли от радости. Потом они отступили от края в ожидании следующей жертвы.

На сей раз пришел черед Саммерли. Двое охранников схватили его за запястья и грубо потащили вперед. Челленджер повернулся к царю и принялся отчаянно жестикулировать. Он просил и умолял пощадить своего товарища. Обезьяна оттолкнула его и покачала головой. В этот момент винтовка лорда Джона выстрелила – и царь рухнул на землю.

– Стреляй в толпу! Стреляй, сынок, стреляй! – закричал мой спутник.

В душе самого обычного человека кроются неведомые ему бездны. Я всегда по своему характеру был мягкосердечен. Но теперь меня обуяла жажда крови. Я вскочил на ноги, опустошил один магазин патронов, за ним другой, щелкая затворами, чтобы перезаряжать винтовки, хватаясь за них снова и снова, крича и вопя с какой-то свирепостью и радуясь чинимой мною резне. Стреляя из четырех винтовок, мы устроили ужасный беспорядок. Оба охранника, державшие Саммерли, были убиты, а сам он был настолько поражен, что не осознавал своей свободы. Человекообезьяны в замешательстве разбегались. Они махали руками, жестикулировали и кричали. Потом, поддавшись внезапному импульсу, бросились ревущей толпой искать убежища среди деревьев. Пленников бросили, и они остались стоять.

Быстрый ум Челленджера сразу оценил ситуацию. Он схватил изумленного Саммерли за руку – и они оба побежали к нам. Двое охранников метнулись за ними, но упали, сраженные один за другим лордом Джоном. Мы выбежали вперед, чтобы встретить своих друзей, и сунули каждому из них в руки по заряженной винтовке. Но Саммерли уже покидали силы. Он едва мог двигаться. Тем временем человекообезьяны приходили в себя от охватившей их паники. Они рассыпались среди кустов и угрожали перерезать нам путь. Челленджер и я подхватили под локти Саммерли, в то время как лорд Джон прикрывал наше отступление, стреляя снова и снова, когда обезьяньи головы появлялись из кустов. Мили две или даже больше эти твари преследовали нас. Потом они, очевидно, убедились в нашем превосходстве – и прекратили погоню. Когда мы, наконец, достигли лагеря, то оглянулись назад: мы были одни.