Текст книги "Развод и другие радости"

Под снегом. Ольга

Влад расшаркался с мамой, галантно поцеловал ручку, что-то такое проворковал – она и расплылась. С женщинами он обращаться умел.

В этом и проблема.

– Пойдем проветримся, воздухом подышим, – сказала я. Стены квартиры давили со всех сторон, казалось – потолок сейчас начнет опускаться и раздавит нас в лепешку. Избавившись от зависимости от Юрки, я приобрела куда более опасную.

Но… Я кое-что сегодня узнала о Владе.

Злой ветер кинул горсть ледяной крупы в лицо. Влад, вышедший без шапки, втянул носом воздух и развернулся к подъезду:

– Все, я уже надышался.

– Стоять! – скомандовала я.

Влад заржал и подошел поближе.

– Теперь я замерзну насмерть. Все ради твоего удовольствия, богиня, – сообщил он.

– Господи! – прошипела я, стащила свою розовую шапочку и напялила на Влада. Ему, кстати, розовый очень шел. А сама накинула капюшон пуховика.

Зато пока я возилась, подворачивая ее, чтобы она лучше на нем смотрелась, он успел поймать меня и потереться носом о висок.

– Вкусная, – сообщил Влад. – Я соскучился.

– Погоди, мы еще не поговорили! – принялась возражать я, но все равно не устояла перед одним маленьким, но сладким поцелуем. Всего одним!

– Теперь говори, – довольно выдохнул он мне в губы. Теплые темные глаза смотрели весело и хитро. Он был чертовски доволен собой.

– Знаешь, – сказала я, – я тебя не убила за такой спектакль только по одной причине.

– По какой? – с искренним интересом спросил он, улыбаясь.

– Сегодня я встречалась с будущим начальством и коллегами и оказалось, что им знакомо имя Владимира Гришина.

– Вот как… – Он нахмурился. – Что же они тебе сказали?

– О-о-о-о-о… что они мне сказали… – настала моя очередь издеваться.

– Оль! – Руки Влада сильнее сжались на моей талии. – Перестань!

– Это тебе за то, что не предупредил меня о том, что собираешься делать! – серьезно сказала я.

– У тебя был натурально шокированный вид, все как надо, все по плану, – заверил Влад. – Чем резче шок, тем меньше вероятности, что твой бывший нам еще встретится на пути. Ладно, не томи, что тебе рассказали? Имей в виду, половина – вранье!

– Мне рассказали, как ты на первом переходе в лесу до лагеря волонтеров пер тройную норму веса и не выступал, например, – сжалилась я. – А когда выяснилось, что по ошибке тебе загрузили все консервы, то только смеялся.

– Оу… – Он хмыкнул. – Ну, я думал, что там все такие… мощные. А я слабак. Не мог же я сдаться?

– Еще рассказали, как ты лазил на сосну, чтобы ловить интернет, и тащил оттуда лайфхаки канадских лесорубов. Многие классные штуки благодаря тебе внедрили.

– Это кто вообще так лихо меня сдал?

– Да так, – отмахнулась я. – Знакомый один твой. Которого ты из реки выловил.

– Славка! – хмыкнул Влад.

Вот теперь я поверила в ту невероятную историю, что Славик, мой бывший однокурсник, рассказал про свое лето в лагере волонтеров. Главное было – что Влад спас ему жизнь, когда тот умудрился свалиться с обрыва в ледяную реку. Просто прыгнул следом, почти не думая. Красиво, говорят, прыгнул, видать, занимался плаванием. Там было гораздо больше подробностей – и про крутые пороги, и даже маленький водопад, и то, как их полтора дня пытались найти, идя по берегу.

Эта байка настолько была не похожа на то, что мог бы сделать избалованный мажор Влад Гришин, что я долго сверяла приметы. Вдруг однофамилец? Но нет.

Я уже поняла, что нет, когда он отмутузил Юрку и устроил это шоу с поддельным тестом ДНК. А теперь он подтвердил.

И стоял сейчас, отводя глаза. Смущаясь. По-настоящему смущаясь!

– Вот это да… – протянула я. – Ты же… герой, да?

– Забудь вообще, – мотнул он головой. – Лучше вот что скажи. Будущее начальство – это уже точно? Ты остаешься здесь работать?

Теперь настала моя очередь отводить взгляд. Но его пальцы жестко поймали меня за подбородок и заставили задрать голову и посмотреть в сощуренные темные глаза.

– Да. Остаюсь, – сказала я. – Марк и Денис еще не знают, я закончу все, что требуется, и… все. Не мое место – Москва.

Влад смотрел на меня несколько секунд молча. От его взгляда вдруг стало холодно – настолько в нем было много отчаяния.

– Я тебя люблю, – сказал он.

Просто. Вот так.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть этого отчаяния. И почувствовала прикосновение теплых губ к губам.

– Лея… – сказал Влад и снова замолчал.

Лея. Да.

Я переживу. А Лея?

– Новосибирск очень далеко от Москвы, – сказала я.

– Очень.

– Не налетаешься. К… дочери.

– Ну да.

Влад как будто не собирался мне помогать распутываться.

Ну, строго говоря, на что я рассчитывала? На очередного мужчину, который может проявить себя героем. Но может ли он проявить себя надежным человеком, на которого можно опереться? Ой, вряд ли.

– Ты же знаешь, какой я ненадежный, – вдруг эхом моих мыслей задумчиво сказал Влад.

– Знаю, – настороженно сказала я. – К чему ты это?

– Опять вот бросил очередной бизнес. Мать будет в ярости.

– Бросил свою фирму?

– Ага.

– Жаль… – уронила я. Выходит, зря он свои связи напрягал? Только Снегову помог, ну и ребятам. Я все равно увольняюсь, он все бросает…

– Наверное, – пожал Влад плечами. – Репутация уже… туда-сюда. Но я еще подумаю, чем заняться новеньким.

– У тебя хорошо получалось с рекламой, – заметила я грустно.

– Я тоже так думаю! Да и начинать новое всегда тяжело.

– Видимо, не тебе… – пробормотала я, отвернувшись.

Дурацкий разговор.

Ветер стих, и с черного неба потихоньку сыпался крупными хлопьями снег.

Я подставила ладонь под снежинки.

– Почему? Мне тоже тяжело. Без родительских денег особенно. И без знакомств – сама говорила, в Москве меня кто угодно поддержит.

– Без денег? – удивилась я. – А как же доход от проекта?

– Не будем об этом… – Влад задрал голову к черному небу. – И кредит мне больше не дадут. Впрочем, всегда можно продать машину. Хоть не с нуля начинать в новом городе.

– В новом?..

Сердце трепыхнулось в нелепой надежде.

– В новом… – Он широко улыбнулся и посмотрел мне в глаза. – В ново-ново-новом Новосибирске.

Я ахнула.

Влад сделал ко мне шаг, притянул меня к себе вплотную.

Снег падал все гуще и гуще, окутывая нас пологом тишины.

Я не понимала. Не понимала. Не могла никак понять.

– Открою здесь новое рекламное агентство. Настю уломаю еще разок покреативить. Она мне больше ничего не должна, но была так довольна нашей работой, что не удержится. Народ наберу… – Он говорил шепотом, и в густой снежной тишине каждое слово было слышно отчетливо, как в микрофон. – Нет, я не предлагаю тебе место проект-менеджера. Слишком уж у меня ненадежная репутация, а у тебя роскошный оффер, я пробил по своим каналам. Обязательно соглашайся. Просто через пару лет тебе придет очень, очень щедрое предложение. Тогда и подумаешь.

– Подумаю? – тоже шепотом спросила я.

– Надеюсь. Хотя… тебе ведь и так будет принадлежать половина той рекламной компании, что его пришлет…

– Почему это? – удивилась я.

– Потому что выходи за меня замуж, грозная валькирия, – сказал Влад, и я поняла, что сияло в его глазах, сменив то самое отчаяние. Озорство. Радость. Счастье. – Выходи. Нехорошо это, когда папа с мамой не вместе, спроси хоть у Леи.

Что-то неслось вскачь – то ли мысли, то ли сердце. Билось безумной рыбкой где-то внутри. Влад протянул руку и положил пальцы на середину моей груди, накрыв сердце теплом.

– Согласна?

– Не знаю…

– Тебе нужно подумать?

– Да…

– Думай сколько хочешь. Не буду тебя торопить в этот раз, – шепнул он, наклоняясь и касаясь лбом моего лба.

– Шантажировать нечем? – усмехнулась я.

– Ну что ты… всегда есть… чем, – успокоил меня он. – Но я хочу, чтобы ты однажды влюбилась в меня. А силой любовь нельзя добыть. Я подожду, пока ты влюбишься сама. А пока буду рядом. С тобой. И с Леей.

– Пока…

– Пока ты не влюбишься.

Я помолчала, а потом спросила чуть виновато:

– А если я уже?..

Влад смотрел на меня, и широкая улыбка постепенно расползалась по красивому, но жесткому лицу, делая его мягким и счастливым.

Он ведь и так стал частью моей жизни.

Частью жизни Леи. Сам все решив, отвоевав это место в бою.

Он прошел весь путь ко мне в три тысячи километров. Чтобы быть рядом.

Мне остался один шаг. И я его сделала.

Встала на цыпочки и поцеловала будущего мужа в розовой шапочке, припорошенной снежинками. А Влад прижал меня к себе и не отпускал долго-долго, пока нас обоих засыпал густой-густой снег, валящий с неба так, словно хотел спрятать нас от всего мира.

Первая ночь вместе. Влад

На потолке номера были три длинные трещины и одно непонятное пятно. Еще на него ложилась тень от ночника, а от проезжающих за окном машин пробегали голубоватые огоньки фар.

Влад лежал на спине, смотрел вверх и держал возле уха телефон.

Вот уже пять минут в телефоне, не прерываясь и не отдыхая, его мать рассказывала, как сильно он ее разочаровал. Начиналось все привычно – с заверения, что она любит его больше всего на свете. С точки зрения матери, это было необходимой прелюдией, тонкой корочкой поверх начинки пирога, состоящей из обвинений, упреков, придирок, укоров, слез, ярости, перечисления всех его грехов с пятилетнего возраста и всех ее подвигов, о которых он не просил.

Если послушать еще минут пять-семь, она устанет и закончит еще одной тонкой подгорелой корочкой из жалобного: «Ты же не расстроишь меня больше, Владик?»

Но слушать ему уже надоело.

– Неужели ты не мог остаться тем чудесным мальчиком, что всегда, всегда отдавал мне половину конфеты, когда его угощали? – патетически воскликнула она, и тут Влад нашел зазор, куда вставить свой клинок «Убийца матери».

– Ты бы хотела, чтобы я навсегда остался беспомощным ребенком? – уточнил он.

– Моим маленьким сыночком… – всхлипнула мать.

– В тридцать два года? – еще раз уточнил Влад. – И никогда не научился бы решать свои проблемы самостоятельно?

– Да разве ты умеешь их решать! Если что-то случается, то ты сразу: «Мама, спаси!»

– Мама, не надо меня спасать.

– Что, новую мамку нашел, старая уже не нужна? – неожиданно зло выпалила мать. – Ты учти, я никогда, никогда не приму эту твою… с прицепом. Даже не приходи ко мне, пока ты с ней!

– Мама, Оля с Леей теперь моя семья.

– Я твоя семья!

– Значит, они тоже твоя семья, – терпеливо продолжал объяснять Влад. Он и сам удивлялся, откуда в нем столько спокойствия и уверенности. Раньше он бы уже швырнул трубку, и пусть мать сама думает, как налаживать отношения. Но теперь что-то изменилось. Круто изменилось – а он и не знал, что в нем есть такие глубокие колодцы, полные терпения.

Что ж, у него теперь есть не самая спокойная в мире дочь – пригодятся!

– Никогда! Как ты смеешь отказываться от матери ради какой-то… какой-то…

– Я от тебя не отказываюсь, мам, – сказал Влад. Яркие отсветы фар пробежали по потолку. За дверью ванной шумела вода. – Это ты отказываешься.

– Ты! Стал как твой отец! Полностью его порода!

– Хорошо бы… – задумчиво заметил Влад.

– Ах ты!.. – И мать бросила трубку.

Он поморщился: все же надеялся на более конструктивный разговор. Но не все сразу. Он и сам-то к себе еще не привык, где уж матери.

Но тут шум воды затих, дверь ванной открылась, в проеме появилась Хель, и мысли Влада мгновенно закрутились в совершенно ином направлении.

На ней была его рубашка. Белая тонкая рубашка, совсем как та, которую она облила когда-то коктейлем. Она доходила ей до середины бедра и обрисовывала идеальную фигуру в форме песочных часов, делая и без того манящую и привлекательную Хель совершенно неотразимой.

Много, слишком много женщин в его жизни надевали его рубашки после ночи любви. Но никому из них этот наряд не шел так, как этой. Самой красивой, самой лучшей, самой любимой.

Той, что согласилась быть его женой. Той, что родила девочку, ставшую его дочерью.

Влад никогда не любил детей и был равнодушен к радостям родительства. Признаки того, что женщина выносила в своем теле ребенка, казались ему немного стыдными и не очень привлекательными.

Но в Хель – в ней все было прекрасно. И то, что она прекрасная – его! – женщина. И то, что она самая нежная в мире мать. И то, что однажды станет матерью и его родных детей тоже.

Это заводило даже похлеще, чем крутые бедра и тонкая талия. Похлеще, чем мягкая грудь, очертания которой под рубашкой так манят его. Коснуться ее губами… Поймать первый вздох, первый стон…

– Если ты немедленно не придешь в постель, я поймаю тебя прямо там, где ты стоишь, и ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю… – пообещал он неожиданно хриплым голосом, и ответный тихий смех Хель прокатился по позвоночнику цепью трескучих молний.

Их настоящая первая ночь вместе.

Пока Лея с бабушкой – ей сегодня рассказали целых три сказки на ночь.

Можно не сдерживать криков и стонов. Можно не придвигать табуретку к двери. Можно опрокидывать русоволосую богиню в облака одеял и любить ее до звезд перед глазами, до позднего зимнего рассвета, до первых прорвавшихся сквозь режим молчания на телефоне звонков.

Хель шагнула к кровати и как-то сразу оказалась в его руках, он и сам не заметил… как. А где еще-то ей быть?

А его губам место на ее губах, за ее ушком и еще вот тут, где соблазнительная впадинка…

– Погоди… – прошептала она. – Влад, погоди. Я все-таки волнуюсь.

Он сразу остановился и поймал тревожный взгляд искристых серых глаз.

– Что такое, моя суровая богиня? Кто посмел нарисовать эту морщинку у тебя между бровей? Давай я его убью?

Влад провел пальцем по этой морщинке, но она не разгладилась.

– А если Юрка переделает тест где-нибудь в другом месте? Ты думал об этом? – спросила Хель.

– Думал. В этом городе он везде получит один и тот же результат, – улыбнулся Влад, довольный собой.

– А если в другом? В другом городе? В другой стране? Влад, ты не можешь купить или запугать весь мир!

– Почему? – лихо улыбнулся он. – Ты же сама когда-то называла меня мошенником и аферистом. Проверну еще парочку афер. Все будет хорошо, Оль. Поверь мне.

– А если не будет?

Влад вздохнул. Упрямая. Умная. Но все равно делает вот это любимое женское: докажи, дорогой, что у тебя все под контролем, пока я придумываю тысячи причин… почему нет.

– У меня отец – самый лучший юрист в мире. Он докажет что угодно: что Лея от меня или что Лея от тайного потомка семьи Романовых. Или от Путина. На выбор.

– А если…

– В крайнем случае грохнем твоего бывшего мужа, – с самым серьезным видом пообещал Влад. – Я дедушку попрошу. К нему вся корейская мафия на поклон ходит.

– Ты серьезно? – испуганно распахнула она глаза.

– Что ты, конечно, нет! – поднял Влад руки, сдаваясь. – Корейской мафии не существует. Про русскую все слышали, про мексиканскую тоже, а корейская – что? Где?

И глаза у него были такие демонстративно невинные, что Хель сразу успокоилась.

Ну, пусть грохнут, если надо.

– Хорошая у тебя семья… – проговорила она шепотом, опрокидывая Влада на спину и нависая сверху так, чтобы кончики волос щекотали его грудь. Он зажмурился от удовольствия, не представляя, что может быть приятнее этого. Но уже предвкушая.

– И ты теперь ее часть, – напомнил он. – Кстати, грозная богиня, какие у тебя планы на Новый год?

– Я собиралась…

Он накрыл ее губы своими.

– Уже не собираешься. Прежде чем ты начнешь меня убивать, – поспешил добавить он, уловив вспышку ярости в серых глазах, – хочу уточнить, что твоя мать и твоя дочь уже сдали позиции. Одна за сосны и русскую баню, другая за белок и оленей.

– Влад…

– Отец попросил об этом, когда помогал в моей афере, – серьезно сказал он, убирая пряди ее волос с лица и ловя ускользающий взгляд. – Нет, если ты категорически против…

– Я не против, – вздохнула Хель. – Но у меня должны быть билеты обратно с открытой датой. И кстати, моя дочь теперь и твоя тоже!

– Твоя дочь, но пока не ее мать, – отозвался Влад. – Понимаю твои страхи, но, честное слово, мой отец тебе понравится. А ты ему.

Новый год. Ольга

Влад оказался прав.

Мы приехали в затерянный в лесу дом рано утром, и Юлиан Владимирович сразу отправил Лею с бабушкой к соснам и белочкам. Обе были счастливы.

Зато нас пригласил к себе в кабинет.

Добротный, какой-то очень надежный и уютный дом походил на его хозяина – такого же большого и надежного мужика пятидесяти лет. Моего, кхм, будущего свекра.

Говорят, хочешь узнать женщину – смотри на ее мать. И хочешь узнать мужчину – смотри на отца. Отец Влада был очень на него похож. Только более матерый, с непростым взглядом и абсолютно уверенный в себе. Вероятно, в эту харизматичную уверенность и перейдет когда-нибудь Владова наглость.

Если повезет.

– Ну, что скажешь? – Юлиан Владимирович указал нам на широкий диван и сам сел рядом на резной стул с подлокотниками, не стал давить авторитетом и устраиваться за огромным письменным столом.

Влад протянул ему толстую черную папку.

Отец и сын переглянулись, словно она была каким-то паролем.

– Это все сведения о счетах в офшорах, документы на них и полный доступ для тебя. Все, что я успел вывести и спрятать.

Так вот куда он мотался в обстановке строгой секретности на несколько дней!

Очень интересно. Я с любопытством покосилась на Юлиана Владимировича.

Тот качнул папку на вытянутой руке и протянул ее обратно Владу.

– А если я тебе ничего в наследство не оставлю? Ты же сам отказался? – сощурившись, спросил он непутевого сыночка.

Тот пожал плечами:

– Заработаю. Мозги ты мне в наследство все-таки оставил.

Но все равно нащупал мою руку и сжал в своей. Еще утром мне пришлось целовать его и заверять, что даже если он будет всего лишь исполнительным директором в чужой компании, то я его все равно буду любить. Очень сложно было ржать и целоваться одновременно. Все-таки такой еще мальчишка глупый, а…

Я прижалась к его плечу и украдкой кинула взгляд на свекра.

Юлиан Владимирович поймал мой взгляд, ухмыльнулся и протянул папку обратно Владу.

– Забирай. Будем считать, что это тебе подарок на рождение моей первой внучки.

Влад тупил секунд пять. Пришлось ткнуть его в бок.

– Леи?! – наконец дошло до него.

Я засмеялась, а он поднялся и бросился обнимать вставшего навстречу отца.

– Иди извинись перед Соней за свое поведение, и будем считать это дело закрытым, – сказал Юлиан Владимирович.

Влад застыл.

– Раньше я это вообще не посчитал бы наказанием, – сказал он. – А теперь думаю, что это похуже ссылки. Или тюрьмы.

– Вот и иди.

Влад посмотрел ему в лицо – тот был серьезен.

Развернулся и вышел.

На меня не посмотрел, и я была этому рада. Кое-что ему придется нести самому, без поддержки.

Мы с Юлианом Владимировичем остались вдвоем. Но тишина не была давящей. Разговор все равно должен был начаться рано или поздно, мы оба это понимали и никуда не торопились. Он прошелся по кабинету, покосился на тяжелую дверь. Вот не знаю, кого ему хотелось спасти больше – жену или сына. Я бы не рискнула делать ставки.

– Он очень сильно изменился, – наконец сказал он. – Был злым и капризным мальчишкой, а стал настоящим мужчиной. Как ты это сделала, Оль?

Как-то стремительно мы перешли на «ты», я не ожидала. Но потом почувствовала: все правильно. С этим человеком либо напрямую, либо никак.

– Я ничего не делала, – демонстративно пожала плечами. – Может, ему просто надоело быть мальчишкой?

– Или ты показала ему, какие женщины достаются настоящим мужчинам?

– Вот уж чего не собиралась, так это кому-то что-то показывать! – фыркнула я.

– Хорошо, что не собиралась. – Юлиан Владимирович снова сел на стул. – Видимо, Влад устал от того, что ему все достается даром. С тобой пришлось изрядно потрудиться, а спускать в унитаз такие усилия кому угодно будет жаль.

– Это вы его заставили измениться, – возразила я. – Своей ссылкой и жестоким уроком.

– Я надеялся, что это поможет. Но не был уверен, что результат закрепится. Без тебя это бы не сработало.

Я опустила голову. Что ж. На это мне сказать нечего. Наша встреча с Владом тому доказательство. Он уже был тем, кем является сейчас, но еще не видел в себе этого и пытался жить по-старому. Могло и получиться.

Если бы не Лея.

Не я его изменила. Моя дочь.

Юлиан Владимирович протянул мне огромную ладонь и, когда я вложила свою руку, пожал ее – осторожно и уважительно.

– Я рад, что ты теперь в нашей семье, Оль.

– Хель, – сказала я. – Вы можете называть меня Хель. Это для близких.

– Добро пожаловать, Хель, – сказал он, улыбаясь. – Тебя тут очень не хватало.

В семье. Ольга

Я не была в этом уверена, особенно когда к середине дня в дом стали стекаться незнакомые мне люди. С детьми – увы, помладше Леи, так что ей пока оставались для игр только белки. Меня представляли всем по очереди, я старательно запоминала имена, но была уверена, что наши визиты в загородный дом отца Влада будут крайне нечастыми.

Присматриваясь к тому, как ведут себя друзья семьи Гришиных, все больше проникалась атмосферой.

Смешливая Ася долго рассказывала о достоинствах своих новых десертов. «Ну тут краешек потек, я просто еще не отработала технологию».

Уютная Соня бросилась защищать причудливо выглядящий торт с удивительными украшениями.

Полная достоинства Карина тут же попросила попробовать кусочек.

Они все были очень разными, но дополняли друг друга.

Их мужчины тоже гармонично вписывались в общий круг.

Влад все больше общался с Максом, мужем Аси. Удивительно, что после всего произошедшего они вдруг нашли общий язык. Мне показалось, они оба друг другу завидовали по разным причинам и только сейчас обнаружили, что уже получили то, чего не хватало. Выяснилось, что они очень похожи.

Юлиан как будто спиной видел, что Соне в чем-то нужна помощь. Пыталась ли она открыть банку с оливками или подхватывала тяжелое блюдо со стола – он мгновенно оказывался рядом и делал все, что нужно. Не то что без просьбы, даже без взгляда.

Альберт держался в стороне, но на жену смотрел с такой любовью и восхищением, что я не выдержала и нашла Влада, который о чем-то деловом спорил с Максом, и прижалась к нему. Не отвлекаясь от разговора, он поцеловал меня в висок и притиснул к себе крепче, сплетая наши пальцы.

Один мгновенный и острый как укол взгляд Юлиана на нас рассказал мне о его отношении больше, чем все сказанные до этого слова. В нем были гордость, тепло и радость за непутевого сына. Впрочем, теперь-то он путевый, да? Меньше, чем за месяц, да еще перед Новым годом, Влад не только умудрился полностью перевести весь свой бизнес из Москвы в Новосибирск, продать машину, закрыть кредит, взять новый, но и набрать сотрудников и получить заказы. Несмотря на то что параллельно он занимался процессом удочерения Леи, практически полностью меня от него отстранив, чтобы я не встречалась с Юркой.

– Как ты думаешь, нам пожениться до того, как она станет моей дочерью, или после? Как нынче у приличных людей принято? – догадался он спросить у меня.

Договорились, что свадьба будет весной, а станет Лея до этого момента Владимировной или нет – пусть судьба решает.

– Мама! Там был олень! И заяц! И лиса пробегала! – Лея ворвалась в приличное общество как всегда – всей собой. И, не снимая варежек, принялась с сияющими глазами описывать и оленя, и зайца, и лису.

– А белки, белки-то были? – обеспокоенно спросила я.

– Конечно, были, – заверила меня мама. – Они и съели все наши орехи, зайцам не досталось.

– Бабушка сказала, что зайцы орехи не едят! – сообщила мне Лея.

Я затруднилась с ответом. А вдруг едят?

– Ладно, идите переодевайтесь, скоро начнется праздничный ужин!

Мама увела Лею в отданные нам гостевые комнаты, а я смущенно оглянулась по сторонам. Моя шумная дочь нравилась не всем, некоторые считали, что воспитанные дети должны говорить шепотом, а лучше вообще молчать в присутствии взрослых. Но встретила лишь улыбки. А Соня помахала мне рукой, приглашая присоединяться к ним с Асей на широкой кушетке у окна, выходящего на зимний лес.

– Это ведь ваш пони в конюшне? – заговорщицким шепотом спросила она. – Со звездочкой во лбу? Для Леи?

– Тут есть конюшня?.. – вежливо удивилась я. А потом мой мозг догнал заданный вопрос. – НАШ ПОНИ?!

– Ой, это, наверное, сюрприз! – засмеялась Соня. – Надо было Юла спросить.

– Какой пони… – Я оглядывалась по сторонам в поисках Влада, но он успел куда-то деться.

– Всем маленьким девочкам необходим собственный пони, – авторитетно заявила блондинистая Ася, которая пила какой-то сложный смузи из высокого бокала.

– Лея хотела пони, но такого, чтобы в квартиру помещался. Игрушечного! – в панике объяснила я.

– Ну… – Ася хмыкнула. – Не сложилось с игрушечным. Привыкай. У мужчин в этой компании размах грандиозный. Скажи спасибо, что пони только один.

– Господи, надеюсь, мы не повезем его в Новосибирск… – схватилась я за голову.

Судя по выражению Асиного лица, могло быть все, что угодно, даже пони в багажном отделении самолета.

Огонь в большом камине пылал все ярче, разговоры становились громче, на стол уже было накрыто, но запах запеченного новогоднего гуся еще дразнил с кухни, гости то и дело перехватывали то бутерброд, то ломтик сыра, стараясь делать это тайком от хозяйки дома. Под огромной елкой, занявшей половину гостиной, громоздились вавилоны подарков в яркой упаковке, но открывать их решили только утром, когда проснется Лея, которую отправят спать куда раньше полуночи.

Ася и Соня увлеченно делились достижениями своих детей – их не стали мучить взрослым собранием и оставили с няней в детской на верхнем этаже. Карина слушала их с улыбкой, а я сама не заметила, как стала вставлять словечко-другое – там, где могла помочь советом.

Я тут была самой опытной мамой.

Вот так и вписалась, поняв это, только когда увидела одобрительный взгляд Юлиана. Он кивнул мне на вход в комнату.

Там Влад сидел на корточках перед Леей, одетой в праздничное платье – зеленое! – и держал два огромных яблока на палочке. Одно в карамели, другое в шоколаде. Вероятно, предлагал ей выбрать.

Я усмехнулась, когда моя дочь схватила оба и принялась деловито обгрызать их по очереди. Влад так смеялся, что плюхнулся задом на пол и остался в таком положении перед Леей, глядя на нее с восхищением. А ведь впереди еще знакомство с пони! Представляю, сколько будет визга.

Отвернулась, чтобы тайком смахнуть пару слезинок, пока тушь не поплыла. Даже если Влад не сделает счастливой меня, то он обязательно сделает счастливой мою – уже свою! – дочь. Уже сделал. Только за это я могла бы влюбиться в него. Только за это.

Но это лишь малая часть из того, за что я его люблю.