Текст книги "Развод и другие радости"

Невыносимое давление. Влад

– У тебя детского кресла в машине нет! – воспользовалась Хель последним отчаянным аргументом. Всем было ясно, что умоляющая мордашка Леи и острая необходимость снять ролик уже убедили ее отдать дочь в хищные лапы киношников на целых четыре часа, но она еще сопротивлялась. У Никиты был микроавтобус, там детские кресла не нужны.

Но…

– Есть! – торжествующе заявил Влад. – Утром купил. От трех до двенадцати лет. Все ведь верно?

Внимательный и какой-то оценивающий – иначе, чем прежде, – взгляд Хель был ему наградой за этот подвиг. Она больше не возражала.

Лею усадили в кресло на заднем сиденье «Ауди», с ней села помощница режиссера Илона и всю дорогу рассказывала, что предстоит делать.

– Ты сначала вешаешь шарик на елочку…

– Красный шарик?

– Давай красный.

– А можно его разбить? Будет красиво!

– Нет, просто вешаешь.

– Я хочу разбить!

– Сначала повесишь, потом можно разбить.

Да, хорошо, что Хель не слышит эти педагогические заходы.

– Потом ты смотришь на елочку: как она мерцает, как светится в темноте.

– А шоколад когда есть?

– Потом можно съесть конфету.

– Ура! А можно все конфеты? А шоколадный зайчик у вас есть?

– Нет, зайчика нет.

– Хочу зайчика!

– Потом купим тебе зайчика.

– Хочу есть в кино зайчика!

– Это реклама, – вмешался Влад. – В кино можно есть зайчика, а в рекламе едят конфеты.

Илона злобно зыркнула на него. У нее вообще было такое одновременно усталое и злое лицо, что мысль подкатить он задавил в зародыше, хотя она была вполне себе ничего.

– Хорошо! – неожиданно согласилась Лея. – Но зайчика все равно потом купите!

– Потом понадобится немного тебя пофотографировать…

– Не хочу! Я только в кино!

– Лея…

– Не хочу!

Вот поэтому Владу никогда в голову не приходила мысль заводить детей. Со взрослыми людьми всегда можно договориться, а что в голове у этих дьявольских созданий, не знает никто. После ночи с Хель он еще долго шарахался от женщин старше двадцати: не дай бог, у них дома обнаружится такой вот сюрприз. Одного раза ему хватило.

Однако во время съемок в огромном особняке, где кроме зала с камином, в котором быстро установили высоченную елку, были еще картинная галерея и теплый бассейн, истекавший паром, Лея вдруг стала вести себя идеально.

Стояла где сказали, вешала шарики, аккуратно поднимаясь на цыпочки, огромными глазищами смотрела на сияющие огоньки, ела конфеты, не требуя никаких зайчиков, и прекращала по команде «Стоп!».

Вся съемочная группа надышаться на нее не могла – особенно нахваливал девчонку оператор: мол, не каждая профессиональная актриса знает, как так удачно повернуться в кадре, да и камера ее любит.

Больше всего времени уходило на оттирание мордашки от шоколада между дублями. Этим занималась лично Илона, попутно инструктируя Лею насчет следующей сцены.

– Как вы успели так быстро все подготовить? – спросил Влад у подошедшего Никиты, который тоже с умилением смотрел на очередную идеально снятую сцену – на этот раз на фоне зеленого экрана.

– Дом моих знакомых, они на зиму на Майорку махнули, – отозвался тот. – А все остальное – Илона, она прекрасна. Цветочек аленький, подснежники зимой, перо жар-птицы – чем меньше времени, тем круче результат. Эту елку она вообще за час нашла. Уголь становится алмазом только под невыносимым давлением. Да, Илон?

Та как раз поспешно выбежала из кадра. На Никиту она только злобно зыркнула и показала средний палец.

Влад заржал. Хорошо, что из него никто не собирался делать алмазы. Есть плюсы у его вольной жизни, есть…

Чужие дети. Влад

На обратном пути они с Леей были в машине уже только вдвоем: остальная съемочная группа уехала просматривать и монтировать материал. Влад наивно думал, что два часа съемок укатали маленькую бедненькую девочку, но стоило выехать за ворота особняка, как началось:

– Дядя Олень! Дядя Олень! – послышалось с заднего сиденья.

– Ты теперь меня всегда будешь так звать? – скрипнув зубами, поинтересовался Влад.

– А как тебя зовут? – хлопнула глазами Лея.

Он не верил, что она все еще не знала, но представился:

– Влад.

Пауза в десяток секунд позволила ему расслабиться. Зря.

– Дядя Олень… Ой! Влад! Дай мне попить!

Воспитывать чужого ребенка, напоминая, что взрослых называют на «вы», у Влада не было никакого желания. Он молча передал Лее бутылку воды.

– А стаканчик! Я не умею без стаканчика!

– Черт…

Пришлось разыскивать в бардачке складной стаканчик для виски – хорошо, что он там был! Тормозить у обочины, отмывать его, наливать воды и ждать, пока Лея напьется, потому что на ходу она тоже пить не умела.

Через пять минут после того, как снова тронулись в путь, с заднего сиденья потребовали:

– Есть хочу!

Влад молча передал батончик мюсли, не отрываясь от дороги.

– Дядя Ол… Влад, а мы где едем?

– Это МКАД.

– Что такое МКАД?

– Это такая большая дорога.

– А мы сейчас почему повернули?

– Потому что мне надо отдать тебя маме.

– Почему мы поехали на красный? Мама говорит, нельзя на красный.

– Потому что тут можно поворачивать, нам зеленый.

– А почему…

– Можно я тебя убью?.. – закатил глаза Влад.

– Нельзя! – серьезно ответила Лея. – Дядя Олень, а я в туалет хочу!

Боже, дай мне сил, подумал Влад. Или надо просить Санту, раз уж он его олень?

– Десять минут потерпишь? – спросил он, сверяясь с навигатором, и прибавил скорость. Представлять, как он потащит пятилетнюю чужую девочку в туалет на заправке или в «Макдоналдсе», не хотелось. Даже думать об этом не хотелось.

– Не зна-а-а-аю… – протянула Лея, и ему показалось, что мелкое чудовище просто издевается над ним.

К счастью, десять минут она продержалась, но Владу пришлось прикрикнуть на человека, заходящего в лифт, чтобы тот подержал двери. В офисе он вернул Лею маме в целости и сохранности, торжественно передав с рук на руки. Хель так набросилась на дочку и так ее целовала и обнимала, будто вырвала из когтей дракона, а не забрала у взрослого ответственного мужчины тридцати двух лет.

И повела к своему столу, даже не оглянувшись на Влада. Маленькая террористка не поленилась показать ему язык. Ни о каком туалете она уже не вспоминала. Зараза такая!

Нет, теперь оглянулась и Хель. Одними губами сказала «спасибо», и Влад неожиданно для себя испытал какое-то странное теплое чувство в сердце. Оно как будто екнуло, остановилось и дальше забилось уже быстрее. Он даже потер грудь от непривычных ощущений.

Он и на Хель смотрел чуть иначе. Не как раньше – на крутые бедра и тонкую талию, представляя, как будет подминать ее под себя и впиваться в кожу пальцами, зацеловывая тяжелую грудь. А с щемящим желанием обнять и прижать к себе, позволить уткнуться в плечо, пока он гладит ее по пушистым волосам.

Что бы такого еще подарить Лее, чтобы она дала им с мамой хотя бы пару часов уединения?

Нет, все-таки сзади Хель смотрится божественно! Как она бедрами качает, а! Даже в джинсах. Почему она так редко носит узкие юбки, как тогда на корпоративе? Они ей идут гораздо больше. И возбуждают совсем не такие безопасные уютные фантазии, как только что.

Увы, больше делать в студии ему было нечего. Это вообще не его офис, своего у него нет, а в чужом зависать без очевидных причин как-то странно. Разве что выпить кофе на их балконе с роскошным видом на город, надеясь, что Хель придет поболтать?

К тому же возвращаться «домой», к Снежане, чтобы снова участвовать в разборках, хотелось все меньше. Наверное, не стоило занимать ее спальню. Но Владу слишком хотелось побесить бывшую подружку, прогнуть ее под себя и отомстить за то, что из-за нее его давнишний план не удался.

Хотя, вспоминая детскую комнату в офисе «Лагиана», он все сильнее понимал, что план удаться и не мог: видимо, отец созрел в тот момент для совсем других отношений. Что ж, ему тогда было сорок восемь, значит, сам Влад может смело гулять еще лет пятнадцать, не связывая себя семьей.

Ракета. Ольга

– Хорошая моя, ну ты же видела, что ракета ненастоящая! Она из пластика!

– Видела-а-а-а! – заливалась слезами Лея. – Но у нее пульт! Пусть летает!

Честно говоря, я была готова к бессонным ночам, когда заводила ребенка. Готова к младенческим крикам. К сложностям грудного вскармливания, к приучению к горшку и к насильному впихиванию пюре из брокколи. Достаточно была наслышана про неспящих детей, согласна была ходить в мятых футболках с не отстирываемыми пятнами от сока и натягивать на дочь красные колготки с синим платьем, плевать – лишь бы сухое.

Но вот к закидонам типа «треснул леденец, буду рыдать, пока он снова не станет целым», «я хотела кашу, а ты дала яблоко», хотя никто про кашу не заикался даже, я готова не была. Пропустила заставку любимого мультика, не сумела нарисовать грибочек, как на картинке, снег на дороге почистили раньше, чем она успела выйти и попрыгать в нем, – все это повод для рыданий.

И если временами я могла как-то исправить ситуацию: сварить кашу, например, или хотя бы понять логику, как с грибочком, то иногда мир был слишком жесток и не желал чинить леденцы, а я бессильна.

Вот и с ракетой…

– Почему-у-у-у-у она не полетела!

– Понимаешь, моя хорошая… – в сотый раз начала я.

На выходе из детского сада нас караулил Влад.

Уже который день он умудрялся встретить меня утром до работы и вручить стаканчик кофе и несколько раз даже после работы, когда я забирала Лею из детского сада и он провожал нас домой. К счастью, старые проекты мы сдали и можно было не засиживаться в офисе.

Но сегодня он был совсем не в тему!

При виде зрителей Лея совсем зашлась рыданиями, даже остановилась, чтобы как следует сосредоточиться. На лице у Влада появилось легкое брезгливое выражение, и я, как всегда, почувствовала себя отвратительной матерью. Не умею успокоить ребенка, да. Всем мешаю с дочерью, сидела бы дома, раз не в силах воспитать ее как следует!

Я подхватила Лею под локоть и потащила к дороге. Ничего, сейчас до дома доберемся и там уже будем выяснять, отчего вдруг у нас такая трагедия.

Влад догнал нас в несколько шагов и преградил путь.

– Что случилось? – спросил он.

– Все в порядке, – огрызнулась я раздраженно. – Мы домой.

– Не взлетела-а-а-а-а! – заревела Лея еще горше.

Ох, бедный мой котенок, у меня же сердце разрывается. И я разрываюсь между желанием придушить свое творение и взять на ручки и никогда не отпускать.

– Кто не взлетел? – заинтересовался Влад. Уходить он, кажется, не планировал.

– Ракета, – вздохнула я. – В садике была игрушечная ракета с пультом. Если на пульт понажимать, он светился и пищал. И ракета светилась. А если нажать на кнопку «Пуск», то издавала звуки запуска. Но не летела, разумеется: это игрушечная ракета. И теперь у нас трагедия.

– Хм… – Он задумался.

Лея воспользовалась случаем и решила сесть прямо на мокрый тротуар. Я дернула ее за руку, перехватила поперек тела и решила так и донести.

– У вас сейчас какие-то планы? – вдруг спросил Влад.

– Нет, у нас только планы добраться до дома и поужинать, если наша шоколадная принцесса не решит отказаться от еды в знак протеста, – пропыхтела я, пытаясь пристроить брыкающуюся Лею на руках поудобнее.

– Тогда… – Влад шагнул ко мне и подхватил ее на руки. – Поехали.

– Куда?! – Первым порывом было выдрать ребенка из рук похитителя, но он целеустремленно зашагал к машине.

– Садись. – Он открыл заднюю дверцу, а сам отнес Лею к другой и уже усаживал в детское кресло. – Сюрприз будет.

Дочь заинтересованно замолкла.

– Дядя Влад-Олень… – начала она, но он шикнул на нее, обернулся, приложив палец к губам.

– Обещаю, тебе понравится… – таинственным голосом сказал Влад.

Тут уже заинтересовалась и я.

– Нам только к девяти надо вернуться, у нее режим, – предупредила я.

– Помню, – сказал Влад, выруливая из двора. – Мы недолго.

Когда мы выехали за пределы Москвы, я даже начала немножко волноваться. Но Лея прилипла к окну и пялилась на мелькающие огоньки торговых центров, тыкала пальцами в проезжающие мимо машины и вообще уже забыла про чертову ракету. Можно было бы возвращаться, но Влад только загадочно улыбался на мои вопросы и ехал неведомо куда.

Мое терпение уже почти кончилось, когда он вдруг завернул на узкую дорогу и затормозил перед воротами невысокого здания.

– Идем!

Лею он вытащил сам. Я, как курица-наседка, только прыгала вокруг и волновалась.

Это была станция ракетомоделирования! Оказывается, есть такой кружок, где дети делают модели ракет, которые по-настоящему взлетают!

Никого уже в такой час, конечно, не было, но Влад ушел куда-то и вернулся через десять минут с мрачным мужиком. Тот глянул на Лею и стал чуть менее мрачным.

– Я у ребят их модели отбирать не буду! – строго сказал он Владу. – Сколько бы вы там ни заплатили. Но вот сам делал модель, ее дам запустить.

Мы пошли на большой пустырь за зданиями, где мужик долго возился с установкой ракеты, попутно что-то объясняя про топливо, стабилизаторы, центр тяжести, парашюты и разные модели двигателей.

– Запись в кружок только с десяти лет! – сказал он строго, протягивая Лее пульт. – Но я сделаю вид, что кнопку нажала твоя мама.

Разумеется, поблагодарить она забыла. Но глаза ее так сияли, что мужик даже заулыбался.

– Давай! – подбодрил Лею Влад.

Она оглянулась на меня, на мужика, на Влада и нажала кнопку.

Ракета, которая выглядела куда более игрушечной, чем та, что была в детском саду, затрещала искрами, свистнула и… взмыла в небо. Высоко-высоко, что даже потерялась в темноте сумерек, подмигнув только красным огоньком на хвосте.

– Ура-а-а-а! – завопила Лея, подпрыгивая. – Ура-а-а-а!

Слишком близко. Ольга

– Спасибо… – тихо сказала я Владу, когда мы снова загрузились в машину и поехали обратно в Москву. Лея на заднем сиденье шуршала рекламными проспектами и чертежами, которые ей надавал мужик, взявший с нее обещание обязательно прийти в кружок, когда ей исполнится десять.

– Совершенно не за что, – отозвался он с легкой полуулыбкой.

По пути мы по закону подлости попали в пробку и, когда добрались до дома, было уже начало десятого. Я не стала ничего говорить: счастливая Лея, которая не будет выносить мне мозг еще неделю той невзлетевшей ракетой, была важнее, чем вовремя лечь спать. Хотя завтра, конечно, она даст прикурить, когда я буду ее будить.

Мы остановились у дома, Влад включил свет, я обернулась… Лея спала. Удобно устроившись в автокресле, словно кошка, которая может спать в любом положении. Шапочка сползла на один глаз, вокруг валялись рекламные бумажки, но чертеж маленькой ракеты, которую можно построить дома, она держала цепко.

– Пусть поспит, – вполголоса сказал Влад, выключая свет. – Успеете еще поужинать.

Я открыла рот, чтобы возразить, но подумала… и закрыла.

Пусть.

– Ты никуда не торопишься? – спросила я его.

– Совершенно никуда. – Он ткнул кнопку на приборной панели, и легкий блюз, едва слышно шепчущий из колонок, заполнил машину, вдруг сделав все вокруг уютным и спокойным.

Влад отстегнул ремень и повернулся ко мне. В полутьме его темные глаза мерцали таинственно и тепло. Сегодня он был не в своем обычном костюме с неизменно белоснежной рубашкой, а в толстом свитере с высоким горлом, от этого казался безопасным и каким-то надежным. Или моя благодарность за этот вечер делала его таким?

– Еще раз спасибо тебе, – сказала я, тоже отстегивая ремень и сворачиваясь калачиком на сиденье. – Ты так здорово все разрулил.

– Я просто подумал, что бы меня утешило, если бы я был маленьким мальчиком, у которого не взлетела ракета, – улыбнулся он. И снова появились эти морщинки-лучики. Когда он успел их заполучить, если на работе он всегда выглядит серьезным?

– У тебя все так легко… Конфеты, съемки, ракета. А я все время заморачиваюсь, – пожаловалась я.

– Ты отвечаешь за дочь, конечно, ты заморачиваешься, – отозвался он. Длинные пальцы скользнули по моим волосам, коснулись щеки. В разморенном тепле и темноте машины было как-то лень отклоняться. И… не нужно, что ли? – Я бы вообще с ума сошел отвечать за целого маленького человека.

– Ты не хочешь детей? – удивилась я.

– Когда-нибудь… – пожал он плечами. – Почти наверняка. Пока рано об этом думать.

Пальцы погладили меня по щеке, Влад чуть придвинулся, безотрывно глядя в мои глаза.

– Везет мужикам, – пожаловалась я. – Мне с двадцати лет начали на мозг капать, что пора об этом думать.

Тихий смешок щекотнул кожу. Я и не заметила, как близко оказался Влад в полутьме. Его горячее дыхание касалось моей щеки, мужской запах окутывал терпко-свежим облаком. В груди что-то замерло и задрожало, когда его губы коснулись моих. Сначала легко, будто примериваясь. Потом, через паузу, поцелуй стал глубже и жарче. Теплые ладони скользнули под расстегнутую куртку, а я сама не заметила, когда зарылась пальцами в темные густые волосы, лихорадочно отвечая на атаку жадного рта.

Забилось, застучало судорожно сердце, кровь прилила к коже, перестало хватать воздуха. Влад передвинулся, почти ложась на меня сверху, его руки гладили меня, настойчиво задерживаясь на бедрах и груди. Пуговицы рабочей рубашки расстегивались одна за другой, горячие губы скользнули по шее, задержались в ложбинке между ключицами. Я прерывисто выдохнула, не зная, прижать его к себе крепче или оттолкнуть. И…

Оттолкнула.

Быстро оглянулась на заднее сиденье – Лея спала как ни в чем ни бывало.

– Хель?.. – Голос Влада был хриплым. Его дыхание тоже сбилось. Он все еще обнимал меня, пальцы вминались в кожу, но во взгляде был вопрос. – Что не так?

– Не надо… – сказала я с усилием. – Пожалуйста.

– У тебя кто-то есть? – спросил он, а руки на моей талии сжались крепче.

– Нет, – помотала я головой.

– Ну тогда в чем проблема? Мы же просто целуемся. – Он усмехнулся, говоря это «просто». Понятно, что не просто, но… Он же не собирался продолжить прямо здесь? – Тем более у нас с тобой уже все было, можно не беречь девичью честь.

Я отстранилась, кусая губы. В общем, неудивительно, что он подумал обо мне черт знает что.

– Нет, Влад… – вздохнула, упираясь обеими ладонями ему в грудь. Твердую и горячую под колючей шерстью свитера. – Я понимаю, что ты решил, наверное, что я часто так развлекаюсь, но на самом деле девчонки меня в тот Новый год вытащили практически случайно. И мама тоже подтолкнула. Сказала, что я имею право развлечься хотя бы раз в году. И что хоронить себя в тридцать лет не стоит, даже если муж… объелся груш.

Я облизнула пересохшие в тепле машины губы. Темные глаза Влада скользнули на мой рот, и на секунду показалось, что сейчас он просто заткнет меня поцелуем. Может быть, ему и стоило.

– Они меня почти убедили, что молодой женщине нужен секс, что надо встречаться с мужчинами, все такое… Но… когда Лея заявилась к нам, я поняла, что нет. Нет. Такие развлечения не для меня. Прости. В первую очередь я мама, а потом уже женщина.

– Жалеешь о том, что тогда было? – Хрипотца в голосе Влада еще не растворилась, и она будоражила что-то внутри меня. Как и его пальцы, снова скользнувшие подушечками по шее, очертившие ключицу и замершие в ложбинке груди.

А потом он принялся застегивать мою блузку, которая неведомым образом оказалась расстегнутой почти до живота. Ох! Когда мы успели?

– Ма-а-а-ам! – раздался с заднего сиденья сонный голос Леи. – Мы приехали?

Влад почувствовал, что она проснулась, раньше меня?

– Приехали, принцесса! Теперь ужин и спать! – бодрым голосом заявил он, выходя из машины, открывая заднюю дверцу и вытаскивая Лею из кресла.

Я быстро запахнула куртку и тоже выскочила, но мне осталось только догонять Влада, пока он нес мою дочь к лифту, а потом затаскивал в квартиру. Обернулся он, когда она фыркнула: «Сама!» И принялась стягивать сапожки.

Он уже уходил, а я закрывала за ним дверь, когда, сама не знаю почему, я быстро качнулась к нему, коснулась губами губ и полушепотом ответила на повисший в воздухе вопрос:

– Нет, не жалею. Но повторять не хочу.

Снежана. Влад

Киношники снимали последний материал для ролика. Студенты-рекламщики дорабатывали сценарий. Тест-группы отсматривали готовый материал. Студия готовила компьютерную графику. Хель всем рулила. Снегов все контролировал. Настя шипела, что доведет проект до конца, пусть даже это будет стоить ей последних нервных клеток.

Только Владу было совершенно нечего делать.

Он запустил процесс, свел людей вместе, заставил вертеться колесики производства и загрузил всех работой на много дней вперед – и остался не у дел.

Договоры от имени юридического лица он подписал, но офис так и не арендовал – зачем? Все равно его «команда мечты» либо на удаленке, либо в своих студиях. Никому этот офис не был нужен. Кроме него самого.

Он бы вообще с удовольствием проводил время с Денисом и Марком, поближе к Хель, но те почему-то не стремились подружиться и уже ненавязчиво интересовались, не наскучило ли ему тусоваться у них в переговорке.

Приходилось уезжать – после того как с утра он приносил Хель итальянский кофе. И возвращаться только вечером, чтобы встретить ее с работы.

Получалось не всегда: часто она спускалась за Леей в детский сад и забирала ее к себе наверх до вечера. Та махала Владу и кричала: «Привет, дядя Влад-Олень!»

Хоть кто-то ему радовался. Потому что Хель, кажется, совершенно не прониклась ни его ухаживаниями, ни настойчивостью, ни проявленной заботой о ее дочери. Когда он принес огромный букет роз для нее и новомодные – специально консультировался в магазине! – шарики с куклами «LOL» в подарок Лее, то был отчитан как мальчишка.

– Ты вообще представляешь, сколько нормальной еды можно купить на стоимость этого букета? – Хель с трудом обнимала двумя руками охапку густо пахнущих бордовых роз. – Нет, даже не пытайся представить, ты никогда не был одинокой женщиной с ребенком и вряд ли выбирал между мандаринами и осенней обувью дочери!

– Не был, – вынужден был признаться Влад.

Никогда в жизни он не чувствовал себя так неуютно. Хотя всего лишь пытался сделать ей приятное. Надо было мандаринов купить?

– А куклы эти? – Она кивнула на шарик в руках дочери. Глаза у той горели, она вертела его в руках – с трудом удалось отговорить распечатывать сюрприз прямо на улице. Сошлись на том, что после ужина, если доест все до последней ложки.

– С куклами что не так?.. – изумился Влад.

– То, сколько они стоят. И то, что они коллекционные. Значит, Лея захочет следующую! И следующую!

– Ну, подарю еще…

– А когда тебе надоест с нами играться, кто ей еще подарит? – фыркнула Хель.

Букет, впрочем, в лицо швырять не стала, спасибо ей. Он и правда был тяжелый, а с ее экспрессией могла Влада и покалечить.

Однако она совсем не возражала, когда он провожал их до дома. Пешком. Несмотря на то что детское кресло в машине уже было, Хель предпочитала пройтись. Поговорить с Леей, поприветствовать всех окрестных кошек и красивые деревья, уже сбрасывающие листья.

Влад томился и скучал на этих прогулках, к тому же ни разу не получил приглашения подняться и «выпить чаю». Но почему-то упорно продолжал ходить.

Альтернативой на вечер был бы какой-нибудь бар, где он и так проводил слишком много времени. Это оказалось вовсе не так забавно, как во времена его работы в «Лагиане», когда он вырывался в ночной клуб, сбегая от совещаний, договоров, деловых встреч и серьезных людей с уставшими лицами. Развлекаться после долгого рабочего дня и в преддверии следующего, не менее долгого, доставляло куда больше удовольствия, чем развлекаться круглые сутки, не имея никаких обязательств.

Честно сказать, Влад даже соскучился по плотному графику. В Сибири у него тоже было не очень-то много времени на развлечения, да и самих развлечений небогато. Вот так в тридцать два года он обнаружил, что трудоголик. Как следует оттянувшийся за месяцы, прошедшие с возвращения, и потому соскучившийся по работе просто до скрежета зубов.

Знал бы об этом отец, который всегда обвинял его в желании увильнуть от прямых обязанностей!

Возвращаться по вечерам в квартиру к Снежане ему нравилось еще меньше, чем бессмысленно торчать в баре. Вообще-то, отправляясь к ней на постой, он планировал заодно пользоваться красивой женщиной рядом. Просто снять напряжение – у них всегда все было отлично в постели. Но Снежана трепала ему нервы так, словно была надоевшей сварливой женой.

– Влад, твою мать, полотенца можно на пол не бросать? Ты не в гостинице!

– Мою мать лучше не вызывать из глубин ада, тебе не понравится.

– И я тебя просила не ходить в ботинках хотя бы в спальню!

Влад завалился на кровать не раздеваясь. Ему нравилось бесить Снежану. Она раздражала его халатиками, едва прикрывающими задницу, вечной суетой, провокациями и подначками. Вообще раздражала, в целом.

– Ну и что ты мне сделаешь? – спросил он.

Она стояла в дверях спальни и смотрела на него с ненавистью.

Впрочем, пришлось все-таки подняться и отправиться на кухню, чтобы поискать еды. В холодильнике, как всегда, были только ее йогурты и салатики. Обычно он заказывал что-нибудь на дом, но сейчас хотелось жрать немедленно, а заодно еще раз вызверить бывшую сообщницу. Поэтому Влад вытащил из шкафа миску, сделав сознательное усилие, чтобы не закрыть дверцу, вывалил в нее смесь листиков салата и залил одним из йогуртов.

– Я тебе ресторан, что ли? Это моя еда! – предсказуемо перешла Снежана на ультразвук.

– Вся еда общая, – заявил он. – Отцепись.

– Хамло! Дай сюда! – Она дернула к себе миску.

Влад заржал, глядя, как она приплясывает, стараясь вырвать из его рук добычу. Но когда ее коленка нацелилась ему в пах, то стало не смешно.

– Сказал: отцепись! – рыкнул он. – Иначе сама знаешь, что с тобой будет!

– Что? – сощурившись, прошипела Снежана. – Что будет?

Он швырнул миску на стол, шагнул к ней, обхватывая горло и вжимая в стену. Проговорил медленно, глядя прямо в глаза:

– Ты. Знаешь.

Снежана быстро облизнула пухлые губы и подалась к нему, касаясь грудью. Полуобнаженное бедро вжалось в его бедро, а пальчики скользнули к рубашке, расстегивая пуговицы.

– Может быть, именно этого я и хочу… – мурлыкнула она, глядя на него расширившимися зрачками. Она глубоко дышала, а тело ее, прижимающееся к Владу, будто разогревалось с каждой секундой.

Голову повело – от ее покорности, ее желания и доступности. Прошло уже изрядно времени, с тех пор как Влад последний раз кувыркался с девочкой из клуба, и мужская суть требовала немедленно исправить это упущение.

О том, что он собирался «нагуливать аппетит», он уже не помнил. Неизвестно, сколько еще ждать до успеха их проекта. Что ему теперь – хранить целибат ради гордой разведенки?