Текст книги "Развод и другие радости"

Знакомство с родителями. Ольга

Так с родителями меня еще не знакомили.

Особенно после тяжелого рабочего дня, когда все мысли только о том, чтобы прийти домой, поужинать и лениво пить чай на кухне, читая книжку, пока Лея занимается своими делами.

Не до торжественной встречи с родственниками своего настырно-случайного любовника.

«Тоже Ольга», невысокая и худенькая женщина неопознаваемого возраста, как все азиаты средних лет, она могла сойти и за тридцатилетнюю, и за шестидесятилетнюю, смерила меня подчеркнуто равнодушным взглядом. С головы до ног. Когда дошла до очень теплых и не слишком модных зимних сапог, привезенных из Новосибирска, лицо ее, не выражающее ни одной эмоции, тем не менее умудрилось изобразить презрение. Мое восхищение: ни единого мускула не дрогнуло, но я отчетливо считала отношение.

Потом она перевела взгляд на Лею.

По итогам сканирования равнодушие на лице сменилось некоторой брезгливостью. Губы скривились, а в глазах мелькнуло что-то недоброе.

Отдельного осмотра удостоилась моя рука на сгибе локтя Влада, накрытая его пальцами.

Туда Ольга смотрела дольше всего, и я даже слышала щелканье механизмов у нее в голове.

– Ольга Игоревна, – наконец соизволила произнести мама Влада. Руки, впрочем, не протянула. – А вы?..

– Ольга Вячеславовна, – в тон ей ответила я. – И Лея Юрьевна. К вашим услугам.

Я с трудом удержалась от реверанса. Только потому, что не смогла выбрать между ним и по-военному коротким кивком.

– Это имя такое – Лея? – брезгливо поинтересовалась Ольга Игоревна.

– Да.

– Что за дурацкая мода… – уронила она в пространство.

Кажется, матери Влада я не очень понравилась. Мягко говоря.

Какое облегчение, что замуж я за него не собралась бы даже в самом страшном сне.

Помню, как когда-то впервые встретилась с Юркиными родителями. Тряслась так, как на госэкзаменах не тряслась. Пришла в скромном элегантном платьице, соглашалась попробовать все блюда, алкоголем просто смачивала губы и постоянно предлагала будущей свекрови то помочь накрыть на стол, то помыть посуду.

Зря боялась, в общем, учитывая, чем все закончилось.

– Что ты хотела, мам? – вмешался Влад.

– Как всегда, – скривилась Ольга Игоревна. – Напомнить тебе об обязательствах. Ты, как водится, забыл, что у нас назначен ужин с твоей невестой. Поэтому я приехала – напомнить и подвезти заодно.

Ого, невеста! Я покосилась на Влада и попыталась убрать руку с его локтя, но пальцы только сжали ее сильнее.

Интересно, это та блондинка из квартиры?

– Мне показалось, мы с тобой пришли к компромиссу. – Голос Влада был совершенно спокоен. Однако напряжение между матерью и сыном просто звенело в воздухе.

– Тебе показалось, – отрезала Ольга Игоревна. – Садись. Поехали. – И уже раздраженно мне: – Девушка, отпустите его, что вы вцепились как клещ? Последний поезд уходит, что ли? Понимаю, что завидный жених, но, увы, не про вашу честь.

– Мама!

– Что «мама»? – фыркнула она. – Влад, не вынуждай меня при чужих людях напоминать тебе о наших договоренностях.

Вот тут мне стало интересно. Договоренности? Обязательства? Чужие люди, которым нельзя услышать… что?

Сбежать я всегда успею.

Лишь покосилась на Лею: только бы она не ляпнула ничего, с нее станется. Например, назовет эту женщину оленихой. Тут-то наше знакомство и закончится…

Но Лея увлеклась листиком, плавающим в луже, я отпустила ее руку, чтобы она как следует его рассмотрела, и на всякий случай отошла подальше.

– Оля мне не чужая, – задрал подбородок Влад.

– Как и десятки других девиц, – скривилась его мать. – Сегодня родная, завтра имя забыл.

– Прекрати скандал. Никакого ресторана не будет. Идем! – Последнее Влад сказал, уже обращаясь ко мне.

– Ну, идем… – усмехнулась я.

Зря он думает, что, уйдя от одного скандала, избежит другого. Мне многое надо ему сказать.

Бедняжка Владимир Юлианович, попал…

– Стоять! – рявкнула его мать. – Влад! Я не потерплю такого неуважения! И ко мне, и к твоей будущей жене.

– Сходи поговори, – предложила я. – Будущая жена – это важно.

На меня снова уставились злые черные глаза. Буравили меня почти с ненавистью. Но голос Ольги Игоревны стал издевательски-сладким:

– Смотрю, у некоторых твоих… девиц мозги есть. Но, девушка, вы не по себе пару выбрали. Владик – мальчик молодой, а вы, видимо, даже постарше него будете. Вот и прицеп где-то подцепили. Сразу видно опытную женщину, которая знает, чего хочет: обеспеченного состоявшегося мужчину, которому можно сесть на шею. Только вы зря нацелились. У него пока ничего своего нет, а если свяжется с вами, то и не будет.

Ух, такая честность даже освежает! Гораздо лучше открытая ненависть, чем подковерные игры. Мне стало намного легче: прямой бой предпочтительнее партизанской войны.

– Не волнуйтесь так… – прошелестела я в том же сладеньком тоне. – Даже в страшном сне мне такая свекровь не нужна. Так что вы пока с сыночком разбирайтесь, а мне «прицеп» кормить пора. Лея!

– Оля! – Это Влад.

– Влад! – Это его мать.

– Мама! – Снова Влад.

– А зря невесту с собой не привезли, было бы нагляднее, – улыбнулась я, протягивая Лее ладонь.

– Она девочка нежная, трепетная, ей все это вредно видеть, – пояснила мне Ольга Игоревна. – Не то что вы. Я мать, лучше знаю, что моему сыну надо. Не нужна ему еще одна мама, неизвестно с кем нагулявшая ребенка. Влад заслуживает невинную и чистую девочку. Так что до свидания. Надеюсь, больше не увидимся.

Так, хватит. С меня довольно.

Я посмотрела Ольге Игоревне прямо в глаза и отчеканила:

– Знаете, вот до этого момента я отношения с Владом всерьез не рассматривала. Потому что все знаю про его девиц. Кстати, милый, ты мне еще ту блондинку не объяснил, – качнула я головой в сторону Влада.

– А ты – Артура, – парировал он, улыбаясь. Кажется, его происходящее начинало забавлять.

– Знаю и про денежные проблемы, – продолжила я. – И про отца. И даже про вас немного. Все это, включая его ссылку и его образ жизни, никак не подходило мне для серьезных отношений.

– Но все-таки ты к нему прицепилась! – прошипела мать Влада.

– Женщине иногда нужен красивый МОЛОДОЙ мужчина, – парировала я. – Для здоровья.

Очень хотелось добавить, что и ей бы не помешало, но я удержалась.

– Но после вашей атаки, знаете, ничего с собой поделать не могу. Чувство противоречия у меня с детства. Поэтому хотела бы уточнить, чтобы не было недопонимания. – Я снова встретила злой взгляд и проговорила четко и громко: – Я буду выбирать… кого хочу. На сколько хочу. И делать с ним буду… что хочу. Ваше мнение меня не интересует. Понятно? Кстати, моя дочь не «прицеп», а самая лучшая девочка в мире. И Влад ее очень любит. Поэтому до свидания, нам уже пора, надо ужин готовить.

Ольга Игоревна стояла, сощурившись, и лицо ее было искажено злобой.

Влад рядом со мной мелко трясся от хохота. Вот зараза такая!

– Да, мам, – проговорил он, всхлипывая. – Это ты папину Соню могла запугать до полусмерти, потому что отец выбирал женщину под себя. Такую, которую надо защищать. А я кого мог выбрать? Только воительницу. Прямо как ты – слышала про Эдипов комплекс?

– Подкаблучником заделаешься? – фыркнула она презрительно.

– Пф-ф-ф! – Влад запрокинул голову, все еще смеясь. – Мам, папа с тобой был подкаблучником?

Его мать смотрела на него молча, кажется, не находя слов.

– Вот-вот, – кивнул Влад. – Вот-вот.

– Нашел на кого равняться! Твой отец меня бросил!

– С прицепом? – не удержалась я.

Влад заржал в голос и обнял меня, прижимая крепче.

– Ма-а-а-ам! – вдруг вмешалась Лея, последние пару минут наблюдавшая наше противостояние. – Давай тете булочек испечем? Помнишь, в «Алисе» было: от сдобы добреют!

– Нет, булочки мы оставим себе, – сказал Влад, протягивая ей руку. – Тетя обойдется. Пойдем, а то замерзнешь.

Барабашка. Влад

– Дядя Влад, а ты с нами в «Барабашку» будешь играть?

– В кого? – обалдел Влад.

Он по-прежнему держал Лею за лапку. За другую – Хель. И они шли вот так втроем, и Хель почему-то так и не собралась обломать эту милую сценку. Несмотря на то что черный «Мерседес», взвизгнув тормозами, унесся по лужам, оставив поле боя за ними.

– Ну в «Барабашку», ты глупый, что ли?! – возмутилась Лея.

– Это такая настольная игра, – давясь смехом, пояснила Хель.

– Меня приглашают? – стрельнул в нее глазами Влад.

Она смерила его скептическим взглядом. Разговора, конечно, избежать не удастся, но Влад надеялся, что Хель отложит его до удобного момента. Не для ушей Леи это все.

– Даже не знаю… – медленно протянула она.

– Я могу еще мороженого принести! – попытался дать взятку Влад.

– Мы лопнем и замерзнем! – возразила Хель.

– Торт?

– Сладкого много вредно.

Влад вздохнул и сделал обманный маневр:

– Лея, что ты любишь из еды?

– Жареный сыр! – ответила та мгновенно.

– Так я за сыром? – спросил он у Хель.

Она думала секунды три и… сдалась.

– Хорошо! Только быстро, мы тебя ждать не будем, сядем ужинать, как будет готово!

Влад остановился, отпустил ладошку Леи, но почему-то никак не мог уйти. Стоял, глядя на Хель, как она сдувает прядь волос, упавшую на лицо, как улыбается дочери, и понимал, что пропадает.

Прямо сейчас.

Окончательно теряется в ее светлых глазах, которые уже смотрят на него с недоумением: что, мол, стоишь, ужинать не будешь? Сходит с ума от ее губ, чуть-чуть обветренных на октябрьском холоде. Любуется тем, как она сводит, хмурясь, соболиные брови над переносицей. Вспоминает ее теплые и мягкие руки – самые нежные в мире.

Рядом с ней лучше всего. Простой ужин в тесной кухне под заливистый смех Леи – самое желанное блюдо. Игра в непонятного «Барабашку» – лучший вариант из всех развлечений на этот вечер. Все остальное заведомо хуже.

И он готов отдать все, что угодно, за возможность поиграть сегодня с ними, за право остаться на ночь у Хель. И проснуться утром рядом с ней. Обнимая ее.

Воительницу, валькирию, богиню.

Его мать хорошо разбирается в людях. Она все увидела в Хель с первого взгляда и возненавидела ее. Мама зря не разозлится. Жену отца она тоже невзлюбила с самого начала.

Значит, он все делает правильно.

Лишь бы только сама Хель тоже так думала.

Он успел купить и сыра, и других вкусностей и вернуться как раз к готовому гуляшу с огненным перцем – в самый раз после такой промозглой погоды. Лично пожарил для Леи сыра, а им с Хель принес хорошего вина и мясных деликатесов к нему.

Но все равно они во время игры воровали кусочки хрустящего сыра у Леи, а та возмущалась: она же их мясо не таскала!

Смеялись как ненормальные, когда сначала Лея учила Влада правилам игры, а потом он ее – жульничать.

Выигрывала все равно Лея. Потому что каждый раз как проигрывала, она отказывалась делиться сыром.

Потом Лея пошла смотреть вечерний мультик, а Влад с Хель на кухню – все-таки попробовать вино. И поговорить.

– Итак… – Хель отпила крохотный глоток, буквально смочила губы. – Начнем с той девушки, у которой я тебя нашла?

– Ее зовут Снежана, и я тебе про нее рассказывал, когда описывал свою авантюру.

– Ты с ней живешь?

– Переехал, когда ты поставила мне условие завершить проект без помощи родителей.

– То есть ты живешь с одной женщиной, спишь с другой, а виновата я? – Ее брови взметнулись вверх, а Влад, хоть и почувствовал позвоночником опасность, почему-то жутко захотел ее поцеловать. Прямо сейчас.

– Хорошо, что ты не считаешь, что с ней я тоже сплю, – сказал он, не отрывая взгляда от ее губ, окрасившихся в винный цвет. – Плохо, что не ревнуешь. Но я выполнил условие так, как смог. Других вариантов не было.

– Совсем с ума мог бы не сходить.

– Ну да, глупость сделал, – согласился он покорно. – Но я с ней не спал. С тех пор как вернулся, – уточнил он.

– Мне все равно, – с показным равнодушием отвернулась Хель, отпивая вино.

Но Влад придвинулся к ней, притянул к себе за талию. И как она ни упрямилась, отворачиваясь, он все же поцеловал ее. И она ответила, тут же зарывшись пальцами в его волосы, с легким, как вздох, стоном. От терпкого вкуса вина на ее губах кружилась голова.

– Нет, не все равно, – довольно сказал Влад. – Так. А что у нас с Артуром?

– Лариса создала в Тиндере анкету с моим фото, и он ее нашел. – Хель вздохнула и укуталась в его объятия, откинувшись на грудь, как на спинку кресла. Вот зачем Влад качал широчайшие мышцы. Все не зря.

– Ты искала мужчину на сайте знакомств? – удивился он.

– Нет, то есть да, нет… – Хель запуталась и махнула рукой. – Короче, она сказала, что Лее нужен отец, я подумала, что неплохо бы, но времени на поиск нет. Ну, не важно. Она взялась искать за меня, начала общаться с Артуром и от моего имени с ним флиртовала.

– А он был уверен, что это ты, я понял, – кивнул Влад, тайком зарываясь в ее пушистые волосы и вдыхая уютный запах.

– Что он тебе сказал? – Хель запрокинула голову, чтобы поймать его взгляд, и Влад воспользовался случаем, чтобы коснуться губами ее губ.

– Что ты такая же, как все бабы, лгунья и динамщица. Только нецензурно.

– Это я переживу, – отмахнулась Хель. – Ты ему больше ничего не сделал?

– Нет, – соврал Влад. Один маленький хук ведь не считается? Так быстрее доходит. – А с Ларисой твоей я разберусь. Все на ушах стоят, а эта курица как будто не при делах. Справедливость – мое второе имя.

– Не надо, ты чего? – испугалась Хель.

– Это отец у меня добрый и мудрый, – оскалился он. – А я вот не удался: злопамятен и мелочен. Так что извини, не обсуждается.

– Сплошные достоинства у тебя, – вздохнула Хель, не делая попыток вырваться, только еще сильнее прижимаясь.

И от этого было так тепло, как никогда в жизни.

– А то, – согласился Влад. – Ты меня еще не знаешь!

– Уже боюсь. Хорошо, а что там за невеста? – В голосе Хель мелькнула ревнивая нотка, и Влад улыбнулся.

– Понятия не имею, – честно сказал он. – Даже не видел. Не бери в голову. Это матери втемяшилось меня женить. Но у нас тут не Средние века. Максимум наследства лишит, и то вряд ли.

– Предлагаешь тебе поверить на слово во всем этом? – Хель изобразила сложную фигуру, помахав рукой в воздухе. Влад поймал ее ладонь и поцеловал пальцы один за другим.

– Ну да, – пожал он плечами. – Почему нет? Я тебе врал когда-нибудь?

Она как следует подумала.

Решила:

– Нет, не врал.

– Вот.

Она сама потянулась за поцелуем, а он не смог бы устоять, даже если бы захотел. И держать ее в руках, чувствуя, как плавится горячее тело, как напряженные мышцы расслабляются под его прикосновениями, было лучше всего на свете.

Но когда из коридора раздался топот Леи, пришлось прерваться.

Растрепанная Хель нервно начала собирать волосы в хвост, одергивать домашнее платье, а Влад только любовался ее румянцем на щеках и чуть припухшими от поцелуев губами.

Самая прекрасная женщина в мире.

– Мам, я досмотрела!

– Тогда иди чистить зубы, – скомандовала Хель.

Лея с подозрением посмотрела на Влада и утопала в ванную. Где теперь в стаканчике стояла и его синяя зубная щетка.

– Вообще-то после всего, что ты наговорила моей маме, ты теперь обязана на мне жениться! – заявил он, наблюдая, как Хель хлопочет на кухне, убирая посуду, стирая со стола крошки и выбрасывая мусор.

– Ой, извини, дорогой, надо было предупредить, что я не такая! – с сарказмом отозвалась она. – Погулять с тобой можно, а замуж выйду за девственника.

– Нет, нет, нет! – засмеялся Влад. – Ты приличная женщина, я приличный мужчина, мама дала нам свое благословение, считай, мы уже помолвлены.

– Шуточки у тебя, – буркнула Хель, бросив на него быстрый взгляд. – Посуду моешь ты… жених.

– Какие уж тут шутки, – отозвался Влад, вставая к раковине. – Когда у меня уже тут обязанности появились.

Но за шумом воды он все равно расслышал ее тихие шаги позади, стремительно обернулся и поймал в объятия, накрывая губами губы.

– Будь со мной, грозная богиня, – прошептал он, щекоча дыханием ее висок. – Прошу тебя. Будь со мной…

Конец октября. Влад

Что бы там мать ни думала о его поведении, но на следующее утро она прислала список партнеров, с которыми работала, и контактов своих маркетологов, готовых сотрудничать с его рекламным агентством. Влад удивился, хмыкнул и… проигнорировал письмо.

К тому же пару первых заказов, совсем маленьких, он нашел в первый же день, когда арендовал офис и пригласил на собеседование новых сотрудников. Половину которых в тот же момент и принял, немедленно поставив боевые задачи.

Как и отец, он считал, что хороший работник показывает себя сразу же, нет нужды долго вводить его в курс дела. Главное – ввязаться в бой, а там увидим. Пока стратегия вполне себя оправдывала.

От квартиры отказываться он не стал, но возвращался туда довольно редко: все нужные вещи как-то незаметно перекочевали к Хель, включая запас рубашек и коллекцию часов. Она попыталась возмутиться, но Влад заверил ее, что с рубашками разберется сам. Действительно, он относил их в химчистку раз в неделю. Причем не в ту сеть, что принадлежала матери, а в конкурирующую. Ну, их точка приема просто была ближе. Хотя немного из вредности тоже.

Днем они с Хель переписывались в мессенджерах, потому что снять офис рядом не получилось, но вечером он приезжал к ней, неизменно встречая их с Леей с каким-нибудь подарком или чем-нибудь вкусным. Потом они шли гулять или просто не торопясь возвращались домой, болтая обо всем на свете.

Ужинали, играли в настольные игры, смотрели кино или мультики. Целовались на кухне, пока Лея играла в комнате. Только когда Лея ложилась спать, позволяли себе больше.

Влад подбивал Хель взять целый выходной, отвести дочь в садик и устроить сексуальный марафон на весь день, но она возражала.

– Ты же помнишь, что Лея для меня всегда будет на первом месте? – спрашивала она.

Он помнил. Это было досадно, но Хель нравилась ему такой, как есть. И ее любовь к дочери была частью того, кем она была. К тому же маленькая зараза начинала ему нравиться и самому. Даже казалось иногда, что он-то в пять лет был существенно глупее.

Так незаметно прошел октябрь, наступил самый мрачный месяц года.

Но он стал радостным для всех – для студии, для Снегова, для киношников и для Влада лично.

Показанный на конкурсе рекламный ролик вошел в шорт-лист и был высоко оценен судьями. К тому же близился Новый год – время для рекламщиков бешеное, как, впрочем, и для производителей шоколада. Так что эта пока еще маленькая победа принесла Снегову и Владу огромное количество заказов. Свеженькое рекламное агентство, не успев толком стартовать, тут же вошло в полосу дедлайнов.

Иногда приходилось уезжать спать в свою квартиру, потому что приезжать к Хель в два часа ночи было как-то неудобно. Но Влад всегда встречал ее утром со стаканчиком ее любимого кофе.

Черт его знает, как он в это втянулся.

Он не привык особенно задумываться о причинах своих поступков. Жил как живется, следуя своим желаниям. Вот и не заметил, как его желания сосредоточились вокруг одной женщины с рыжеватыми волосами и маленькой девочки, которая иногда все еще звала его «дядя Олень».

Только все чаще он ловил на себе очень задумчивые взгляды Хель. Спрашивал ее: «Что? Что ты так смотришь?» Она неизменно отвечала:

– Ничего, все в порядке, просто ушла в мысли.

Но чуйка Влада, которая обычно работала на бизнес, сейчас подсказывала ему, что он что-то упускает. Надо что-то делать. Что-то менять. Принимать какое-то решение.

Только он пока не очень понимал – какое. Не было времени как следует подумать. Да и привычки тоже.

Растущее напряжение не могло сойти на нет само собой. И Влад принял это решение в тот день, когда пришел к Хель в студию, чтобы с Денисом, Марком и всеми остальными посмотреть финал фестиваля, в котором участвовало их творение.

Предложение. Ольга

Денис и Марк потирали руки: когда-то студии удалось раскрутиться и занять свое место среди лучших производителей спецэффектов, просто потому что случайно попался заказ одной малоизвестной европейской кинокомпании. Их фильм сделал ошеломительную кассу, превысив бюджет в десятки раз, и название студии в титрах стало лучшим портфолио.

Сейчас история повторялась. Рекламный ролик шоколадных конфет в шорт-листе фестиваля – это еще одна звездочка на погоны. Заказчики выстраивались в очередь: перед Новым годом всем нужна тематическая реклама. И быстро.

Так что к нашим штатным пожарам добавились еще рекламно-новогодние. В отличие от кино простая и нефестивальная реклама делается быстро – за неделю весь цикл от идеи до выхода ролика. Но для нас это значит, что добавляется работа, которую нельзя отложить.

Много маленьких проектов психологически легче для художников и дизайнеров, но на проект-менеджера ложится тройная нагрузка.

Так что времена работы над снеговской рекламой к середине ноября я вспоминала с некоторой ностальгией. В туалет ходила с телефоном, за сорок секунд в лифте без связи умудрялась пропустить пару звонков, экран пестрел разноцветными пометками, глаза болели уже к обеду. Все ходили нервные – я тоже, но мне приходилось брать себя в руки и быть сотрудникам родной матерью, даже когда хотелось оторвать им голову.

Приходила в себя я только на диванчике в кабинете начальства, которое утешало и подбадривало меня. Иногда там же и дремала.

Кофе не помогал – к тому же Влад убегал так рано, что не успевал заехать за итальянским. Он сам был весь в работе, но наши странные отношения продолжались по вечерам – хоть иногда не было сил даже поговорить.

– Привет, мам! – Я ответила на звонок, параллельно раскидывая шоты по сотрудникам, пытаясь учесть все слабые и сильные места, настроение и даже с какой стороны светит в экран бледное, почти зимнее солнце. Делать пять дел одновременно уже стало нормой за последние пару недель.

– Оленька, я волнуюсь. Ты мне уже неделю не звонила! Что-то случилось? Вам там плохо? Мне прилететь?

– Неделю? – Я искренне удивилась. Залезла в список звонков и долго-долго мотала бесконечную ленту, пока нашла, когда мы говорили в последний раз. Даже дней десять назад. Вот это я уработалась!

– Я знаю, что ты не любишь жаловаться, но я же далеко, как мне узнать, что происходит! – разволновалась мама. – И по Леюшке соскучилась ужасно. Давай сегодня мы по видео с ней поговорим?

– Сегодня… – Я задумалась. Сегодня мы собирались всей студией смотреть финал фестиваля рекламы и болеть за наш ролик. Даже Снегов обещал приехать. Даже Влада ребята пригласили. И Артура. Взяв с обоих обещание не приближаться друг к другу меньше чем на два метра.

Лариса сама отговорилась билетами в театр, так что с нее никаких обещаний брать не пришлось. Я к ней приглядывалась, но пока никаких признаков неприятностей, обещанных Владом, не замечала.

– Вечером ты занята? – огорчилась мама. – Завтра тогда? В субботу?

– В субботу мы идем в цирк, Влад билеты достал, – рассеянно ответила я, пытаясь понять, что не так с готовой работой, которую мне только что прислали. Тайминг на месте, но выглядит все кривовато. Придется самой открывать и доделывать.

– А кто такой Влад? – очень мягко спросила мама, и только тут я поняла, что спалилась.

– Это… э-э-э… наш коллега, ну, то есть партнер… – одновременно отвечать на вопросы заказчика в мессенджере и врать маме по телефону было нелегко. И там и там я боялась ляпнуть лишнего и в итоге только сильнее разогревала подозрения.

– И он с тобой и Леей идет в цирк? Ваш коллега-партнер?

– Мам, ты в гестапо не работала? – фыркнула я, пытаясь увильнуть от допроса.

– Оленька, ну что ты говоришь, я же просто хочу знать, чем вы там живете! Хороший человек хоть?

– Ну, как сказать…

Совсем напрямую врать было совестно. Хороший ли Влад человек?

Тот Влад, что хотел смерти отца, чуть не разорил его, подложил ему свою подружку в постель и соблазнил его невесту?

Или тот Влад, что сажал леса, строил дома и помогал детям и старикам в Сибири?

Тот Влад, что дал в морду Артуру, запугал Ларису и жил с бывшей сообщницей, а может, и спал с ней?

Или тот Влад, что приносил Лее мороженое, встречал меня по вечерам, мыл посуду и делал массаж?

Хороший или плохой?

Для меня или для других?

Как коллега, как любовник или как…

На следующем логическом шаге я мысленно споткнулась, с ужасом подумав, что как-то слишком далеко зашла с этим человеком, практически уже живу с ним вместе, сама не заметив как.

– Конечно, в каждом есть и хорошее, и плохое, – устав ждать моего ответа, сказала мама. – Ты скажи: как он к Лее относится?

– Балует и защищает, – вздохнула я. – Иногда даже от меня. Конфетами кормит.

– А тебя балует?

– И меня балует, уже три килограмма набрала, – проворчала, оттягивая пояс юбки. – Еще немного, и придется идти на шопинг, перестану влезать в платья.

– Что ж, значит, все-таки хороший, – сделала вывод мама.

– Ну да, главное в жизни – хорошо кушать и ходить в теплой шапочке! Очень ты вжилась в роль бабушки!

– А кто ж я еще? – удивилась она. – Кстати, ты ходишь в шапке?

– Ма-а-а-ам!

Она звонко засмеялась, и я улыбнулась в ответ.

– Приедете на Новый год-то? Самое главное!

– Конечно, мам, шутишь? Лея соскучилась по нашей горке во дворе. Представляешь, тут запрещено такое самоуправство! Ледяные горки должны строить только специально обученные люди.

– Ну и правильно, а то свернет шею…

– Твоя внучка может свернуть шею даже в абсолютной пустыне. Но пока держится.

Разговор с мамой зарядил меня энергией до самого вечера. Наши уже постепенно сворачивали работу, оставляли досчитываться сцены и занимали места на полу и диванах перед экраном студийного проектора. Кто-то даже притащил попкорн, кто-то заказал пиццу – атмосфера становилась все более непринужденной. Мы и так уже выиграли этот конкурс, когда закончили все в срок – и безупречно. Но все равно было интересно, какое место займет ролик.

Кто-то подошел сзади и поцеловал меня в макушку. Если бы не знакомый запах терпкого мужского парфюма, дело бы, конечно, закончилось выплеснутым в этого кого-то кофе. Но я только шикнула:

– Т-с-с-с-с! Не мешай! Осталось немножко. И не пались так, нечего всему офису знать про нас.

– Это почему? – удивился Влад, плюхаясь рядом на стул. Он был в новом костюме, я такого еще не видела. Темно-синий, из тонкой шерсти, на вид чудовищно дорогой.

За исключением «Ауди», во всех остальных вопросах Влад никак не проявлял то, что он из очень богатой семьи. Дома у меня ходил в свитере и джинсах, переодеваясь в белые рубашки только утром, когда отправлялся на работу. Разве что его коллекция часов могла бы меня насторожить, но я не знала, сколько они стоили, и могла закрывать на это глаза.

Почему именно сейчас я напряглась на тему разницы в доходах? Хотя его мать вроде бы именно в охоте на богатого мужчину меня и обвиняла?

Я замешкалась с ответом, но тут Влада отвлек Марк, и я с облегчением отвернулась к экрану, чтобы закончить и свою часть работы побыстрее. Церемония уже начиналась.

В студии выключили свет – остался только экран, под мерцание которого я пошла разыскивать свободное местечко на диване. По пути меня перехватили знакомые сильные руки, и Влад усадил меня на свое место, сам устроившись на подлокотнике. Сунул мне отвоеванный у кого-то пакет с попкорном и тайком в темноте обнял за плечи. Я оглянулась по сторонам и поймала только острый взгляд Артура, сидящего на полу под самым экраном.

Ну и черт с ним, пусть думает что угодно.

– Бронзовое солнце получает… реклама мебельной фабрики «Ост» за ролик «Седьмой стул»! – объявили с экрана. Короткие ролики показывали целиком, длинные резали до коммерческой версии. История седьмого стула была очень интересной, но мы все немножко выдохнули с разочарованием. Думалось, что третье-то место мы заслужили!

– Серебряное солнце получает… реклама стоматологической клиники «Дентал-Рок» за ролик «Не бойся!».

Народ напрягся. Я сама ощущала некоторую надежду, что нас оценили по достоинству и дали золотое солнце, но…

– Золотое солнце уходит ювелирному дому «Дракон» за рекламу «Сердце золота»!

– Может, хоть за спецэффекты дадут, – разочарованно пробормотал Денис, сидящий по правую сторону от меня.

Нам-то, конечно, лучше, чтобы за спецэффекты, но рука Влада на моем плече напряглась. Он тоже волновался. Представляю, как там Снегов нервничает, он так и не добрался до офиса, обещал смотреть у себя.

– А за режиссуру? – послышалась слабая надежда в чьем-то голосе.

– Что у нас там режиссировать-то…

– Ш-ш-ш!

И все уставились на экран.

– Гран-при фестиваля «Солнце рекламы» достается…

– Небось этим… с кофе, – фыркнул Денис.

– …достается ролику шоколадной фабрики «Снежная» – «Вечность шоколада»!

Тишина была оглушающей.

Целых три секунды.

А потом все завопили так, что я сразу прикинула, как в понедельник буду оправдываться перед администрацией жилого комплекса. Откуда ж им было знать, что скромная студия спецэффектов, заняв целый этаж дома, однажды станет такой шумной?

В порыве восторга меня обнял и поцеловал в обе щеки Денис, и Влад тут же сцапал меня и перетащил к себе поближе – а дальше уже начинал всех приближающихся обнимать первым.

Так мы пропустили вручение приза за режиссуру нашему ролику!

И за спецэффекты – НАМ! НАМ! НАМ!

Чпок – ш-ш-ш-ш-ш!

Марк открыл бутылку шампанского, пена полилась водопадом. Те, кто сидел на полу, подползли поближе с открытыми ртами, чтобы ни капли не пролилось.

Только я за всем этим шумом услышала, как назвали рекламную фирму, которой принадлежала эта самая «Вечность шоколада».

– Ты что, – ткнула я в бок Влада, – назвал свою компанию «Валькирия»? Ты шутишь?

– А что? Надо было сразу «Хельга»? – невинно поинтересовался он.

– С ума сошел!

– Еще нет, но собираюсь, – ответил он. – У меня к тебе есть предложение, прекрасная валькирия.

– Какое? – подозрительно сощурилась я.

– Переходи ко мне работать. Зарплата в два раза выше, работы меньше раз в пять, в перспективе – станешь совладелицей и гендиректором, если захочешь. Как тебе?

И Влад чокнулся со мной пластиковым стаканчиком с шампанским.