Текст книги "Десять Слов о Промысле"
![](/books_files/covers/thumbs_240/desyat-slov-o-promysle-93540.jpg)
Автор книги: Блаженный Кирский
Жанр: Религиозные тексты, Религия
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Слово второе
![](i_005.jpg)
Доказательство, [выводимое из рассмотрения] воздуха, земли, моря, рек и источников
![](i_003.jpg)
Не верующие, что есть бразды Промысла, и крайне безрассудно утверждающие, что мир сей – небо и земля – с такою стройностью и в таком порядке движется без Браздодержца, мне кажется, подобны человеку, который сидит на корабле, переплывает море, видит, как кормчий, взявшись за руль, поворачивает его, куда нужно, то наклоняя вправо, то поворачивая влево, направляет судно к пристани, и тем не менее, утверждая явную ложь и открыто споря против истины, отрицает, что на корме стоит кормчий, что у корабля есть руль и что направляется он движением руля, а не сам по себе несется, преодолевая стремление волн, борясь с ветрами, не имея нужды ни в помощи мореходов, ни в кормчем, который бы для общей всех пользы отдавал приказы гребцам22. Ибо и они23 ясно и со всей очевидностью видят, что Владыка всяческих правит созданною Им тварью, все ведет и движет чинно и в порядке, видят надлежащую стройность во всем, что совершается, вместе красоту и пользу в каждом создании и совокупное проявление той и другой в каждой части создания, но, взирая на это, по собственной воле слепотствуют, лучше же сказать – предаются бесстыдству, приемля дары Промысла и издеваясь над тем, что приемлют и чем пользуются, за то самое восстают против Попечителя. Поэтому если бы они пожелали с признательностью выслушать и вчера сказанное нами24 о небе, солнце, луне и прочих светилах, то и сего было бы достаточно, чтобы убедить их уцеломудриться и прославить Благодетеля. Но чтобы кто-нибудь из полагающих пределом Промысла луну, утверждающих, что до нее только простирается Промысл, и представляющих его весьма малозначительным25, краткость слова не обратил в повод для хулы, снова низведем тебя, любезный, с неба по воздуху на землю и, как в предыдущий день, водя тебя опять шаг за шагом, покажем, что и в малейших частях твари для желающих быть внимательными и виден, и открыт сей Промысл и, одним словом, все, получившие в удел естество рожденное, и вообще и в частности, всегда о нем свидетельствуют.
Посему, идя по порядку, исследуем естество воздуха – насколько он тонок и неуловим, как легко разбегается и имеет нужду в чем-либо сдерживающем. [Col. 577] Вот почему Творец всяческих, создав небо и землю, разлил воздух в середине между ними и сими двумя телами соорудил для него незыблемую стену, а его сделал содейственником жизни для тел одушевленных, пребывающих между небом и землею. Ибо и мы, люди, живем, им дыша, и из животных бессловесных птицы, пресмыкающиеся, земноводные его имеют содейственником жизни. А приводимый в движение воздух доставляет нам веяние ветров, сгущаемый же посылает земле из облаков орошение. И свет, употребляя его вместо колесницы, услаждает взоры смотрящих. Воздух, как посредник между солнцем и землею, умеряет сильное действие солнечного луча и наслаждение светом делает для нас безболезненным, своею влажностью и холодностью ослабляя его сухость и знойность. Но чтобы не посчитать тебе воздух виновником этих благ, познай, что и его безмерность укрощается теплотой солнца. Ибо никто не вынес бы холодности воздуха, не будь она умеряема сей теплотой, и доказательство тому – зима: в это время года солнце, удаляясь к южному полюсу и оставляя северные и срединные страны, позволяет воздуху невозбранно приводить в действие силу своего естества26. Он не рассеивается уже более солнечною теплотою, но, сгущаясь, доходит до преизбыточества, выделяет из себя проливной дождь, а его, вспенив сильными порывами ветров, сгущает в снег и град, из чистого же неба каплющую росу (ср. Втор. 33:13–15), сгустив легким веянием, своим холодом превращает в иней и повергает на землю; и сие он производит, хотя издали, но все же согреваемый солнцем. Но и из сего можно в точности познать Божию попечительность. Поскольку много великой пользы от стихий и, сверх пользы, велика их красота и изящество их несказанно, то Всепремудрый устроил так, что от них же бывает и представляющееся нам скорбным – во уверение наше, что они не боги, но создания Божии, направляемые и путеводимые так, как сие угодно Богу. По сей-то причине воздух, этот содейственник нашей жизни, вдыхая который все мы живем, это общее сокровище бедных и надмевающихся богатством, слуг и господ, простолюдинов и царей, которого украшающиеся багряницею вдыхают не больше, чем бедные, и который в равной мере, сообразно с потребностью в нем, уделен всему естеству человеческому27, – этот воздух не только увеселяет нас вдыханием его, дуновением ветра и подаянием дождя, но и беспокоит стужею28, научая тем нас, что недостаточно его одного для оживотворения существ живых и служения им. Так и солнце не только веселит нас лучами и учит различать видимые тела, их величину и цвет, но и беспокоит зноем от тех же лучей. [Col. 580] И если бы Держатель браздов вселенной не посылал нам прохладные веяния, приводя в движение воздух, это солнце, которому поклонялись несмысленные, совершенно спалило бы все и отняло бы жизнь у поклоняющихся. Поэтому ни одна из стихий сама по себе не дает жизни, да и все они, срастворенные вместе, без управляющей ими силы не бывают причиною какого-либо блага29. И случалось видеть, что иногда воздух был благорастворенным, вовремя ниспосылались земле дожди, солнце не беспокоило своими лучами, не нарушали порядка дуновения ветров, земледельцы тщательно обрабатывали землю, по обычаю засеивая ее семенами, но и земля не приносила с признательностью плодов, и род человеческий не пребывал без болезней. Делает же это Правитель всяческих, убеждая нас не возлагать упования на тварь и не ее почитать причиною благ, но веровать в Создателя. Итак, поскольку видел ты, что воздух по попечительности Божией в продолжение стольких тысяч лет остается достаточным, не истощается дышащими живыми существами и не растекается вне объемлющих его собою тел, поведем теперь тебя на землю – сию общую кормилицу, матерь и могилу30, на землю, из которой твое тело глиняное (Быт. 2:7) и уста, по видению Даниилову, на Творца глаголюща великая (Дан. 7:8).
Посему прежде всего прочего рассмотри ее положение и разнообразную поверхность. Не везде на ней пологость и крутизна, но делится она на горы, холмы и долины. Иной видит среди великих долин нагроможденные холмы и между горами места наклонные и ровные, подобные каким-то морским заливам. И самые горы Творец расставил сообразно с потребностями человека: отделив одну от другой глубокими пропастями, открыл проход зимним водам и людям устроил удобные пути в местах по видимости не проходимых. И как горы доставляют материал строительному искусству, так долины воздают за сие жителям гор обилием хлеба. Разнообразие положения не только питает людей, но и услаждает их взоры. Ибо однообразное обыкновенно скоро приводит к пресыщению. Скажи же мне, кто украсил так все это? Кто во все это вложил такую силу, что во столько годовых круговращений сокровище не истощилось?31 Кто все существующее сохраняет незыблемым?
Кто ускоряет течение рек? Кто побуждает источники к порождению вод? Смотри, как бьют они ключом на вершинах гор и изливают потоки свои сверху вниз, а там у подошвы гор являются, [Col. 581] но черпают люди воду из глубоких колодцев. А чтобы не подумал ты, будто бы водное естество само собою стремится вверх, Творец научает тебя самою действительностью, что вода, покорная Божию слову и удобно занимающая вершины гор, когда понуждает ее твое искусство, не восходит и на поверхность долин; напротив того, роешь и углубляешь ты колодцы и пользуешься водою, почерпнутою в глубине, потому что ты такой же, как и стихии, Божий раб, а не творец их. Но Творцу удобно поднять водное естество не только на верх горы, но и в воздушное пространство. Ему удобно воду горькую сделать сладкой, разрешенную связать, связанную разрешить, непрерывно льющуюся разделить, текущую остановить, обычно стремящуюся вниз заставить течь вверх и холодную согреть без огня. И делает Он это для тебя, неблагодарного, чтобы ты мог пользоваться этими нерукотворными теплыми водами и врачевать ими телесные недуги32. И это опять разнообразил Он для тебя, приспособив источники к противоположным потребностям, потому что одни воды ослабляют напряженные жилы, а другие стягивают и укрепляют расслабленные, одни противодействуют мокротности, другие – черной желчи33, иные же иссушают нарывы. Столько пользы предлагает тебе в термальных водах Пекущийся о тебе [Бог]. А тебя ничто не убеждает удержаться от хулы; напротив того, остаешься ты неблагодарным, злословишь, страждешь одним недугом с манихеем, который, вкушая пищу и питие, злословит, укоряет доставляющих ему это – и жнецов, и хлебопекарей, проклинает разрезывающих хлеб пополам, не соглашается резать сам, но ест разрезанное34. Так и ты, наслаждаясь столькими тысячами благ, которые Создатель каждый день предлагает тебе в твари, не благодаришь Предлагающего, злословишь, хулишь, утверждая, что не промышляет Он о существах, Им сотворенных.
Смотри же, в какой несправедливости обвиняешь Его, возводя такую клевету. Для чего и сотворил Он, если не хочет иметь попечения о сотворенном? Да и почему не имеет попечения? Потому ли, что, хотя может, но не хочет? Или потому, что, хотя и хочет, но не может?35 Но о том, что может, свидетельствует все сотворенное. Ибо как произвел бы это величие, эту красоту и гармонию видимого, не имея силы, соразмерной изволению? Как привел бы в общение и взаимный союз вещи, отстоящие [друг от друга по природе]: воду и огонь, день и ночь – и из всего сделал единую гармонию и согласие, если бы не мог промышлять? Ибо привести в бытие из ничего гораздо важнее, нежели промышлять о существующем. Но свидетель того, что может Он, – тварь; а что хочет – о том она же опять свидетельствует. Ибо не принуждаемый кем-либо приступил к созиданию и не потому, что имел нужду в твари, произвел ее (ср. Деян. 17:25). Но будучи благим, поскольку благость Его [Col. 584] превосходит всякую меру, восхотел даровать бытие и несуществующим.
Оказавший же столько благости к несуществующему вознерадит ли о сотворенном? Ибо невозможно сказать, чтобы позавидовал Он сотворенному, потому что естество Его свободно и от зависти, и от всякой страсти36. Но чтобы еще в большей мере обнаружить бессилие сего нечестия, предложим им несколько вопросов.
Скажите, по какой причине позавидовал бы Он твари, от Него получившей бытие? По причине ли величия [твари]? Но Сам Он не создан, беспределен, не имеет начала и никогда не будет иметь конца, все Собою объмлет и ничем не описуем. В руце Его концы земли (Пс. 94:4), и Он измерил горстию воду и небо пядию и всю землю горстию (Ис. 40:12). Или позавидовал по причине красоты [твари]? Но Им Самим произведена красота сия. И ни один человек даже из самых завистливых людей, построив благолепный и величественный дом, никогда не завидует ему, но гордится, величается им и сам восхищается и показывает невидавшим. А насколько красота твари ниже мысленного Света Самого Сотворившего, измерит ли это какое-либо слово?! Посему видите, до чего простерлось нечестие? Если и самые порочные люди не только не завидуют построенным ими домам, но и крайне ими превозносятся, есть ли еще большее нечестие, нежели утверждение, что источник благости, не возмущаемый никакою страстью, предается зависти? Итак, если и может управлять кормилом твари, и хочет, чтобы тварь наслаждалась всеми благами, то очевидно, что и печется о ней, и бодрствует, и, приняв бразды, правит всяким сотворенным естеством и ничего не оставляет в небрежении.
А уверившись в этом, перейди еще к морю, рассмотри его глубины, его обширность, разделение на моря меньшие, берега, пристани, лежащие среди моря острова, живущие в нем роды рыб, виды их, телесный склад, разнообразие, дружбу моря с твердою землею, плескание волн и наложенную на них узду Промысла, который не дает им возможности затопить сушу и делает так, что волны, устремившись на песчаный берег, устрашаются сих пределов, усматривая там начертанный Божий закон (ср. Иов 38:11; Иер. 5:22)37, подобно тому горделивому коню, который, удерживаемый уздою всадника, изгибает шею и отступает назад, и они как бы раскаиваются, что вступили в борьбу с песком. Можно также видеть, что море приводит в дружеское общение отдельные и далеко одна от другой лежащие части суши, потому что Творец, желая самою природою вложить в людей [Col. 585] единомыслие, связал их между собою разными потребностями. По морю совершаем дальние путешествия, у других собираем потребное нам и отдаем им за это необходимое для них. Промыслитель не дозволил каждому уделу земли производить все, потребное людям, чтобы довольство во всем не повредило дружбе, потому что пресыщение высокомерно и отец беспорядка. Поэтому-то середину обитаемой земли покрывает море.
Разделенное на тысячи заливов, оно, подобно рынку в большом городе, предлагает нам всякое обилие необходимого, здесь множество продавцов и покупателей, которых оно посылает от одного места в другое и оттуда – опять в то же место. Поскольку совершать путешествия по твердой земле трудно, а сверх трудности даже и невозможно посредством оных удовлетворить всякой нужде, то простирает свою поверхность море, приемлет на него и малые, и большие корабли и относит, кому нужно, большой и необходимый груз38. Ибо видим, что один корабль переносит на себе груз многих тысяч вьючных животных. Но чтобы совершающие путь свой морем не огорчались продолжительностью, Творец, как некие гостиницы, поставил на нем острова, к которым путники пристают, в которых они отдыхают, закупают потребное для себя и снова отправляются, куда намереваются. Итак, усрамися, [Сидоне,] множества благодеяний, рече море (Ис. 23:4). Тебе более, нежели Сидону, приличны сии пророческие слова, потому что Сидон, не зная Творца, на многих богов делил Божество и, дробя на части единое поклонение, воздавал оное [богам] несуществующим, не отрицая Промысла, но приписывая его тем, [которых нет.] [Сидон] не стал бы приносить жертв именуемым у него богами, если бы не был вполне уверен, что они и пользу приносят, и вред отвращают. А ты, освободившись от прелести многобожия, признавая, что все видимые существа суть Божии твари и поклоняясь Творцу их, гонишь Его от сотворенного Им, помещаешь где-то вдали от твари и утверждаешь, что необъятный этот мир [никем] не управляется и, подобно неоснащенной ладье, несется неизвестно как и куда.
Посему усрамися благодеяний, оказываемых тебе морем, землею, воздухом, солнцем, усрамися этого простертого над тобою крова – неба; усрамися дани, какую берешь с твари, потому что все, теперь перечисленное, приносит тебе дань и как некую подать платит тем, что тебе потребно: солнце светит, греет, приводя в зрелость земные плоды; луна служит для тебя светильником ночью; звезды, когда ты на суше, показывают тебе ночное время и предозначают перемены годовых времен, а когда ты на море, делаются путеводителями к суше39; воздух, когда вдыхаешь его, прохлаждает врожденную тебе теплоту, а когда дает из себя дождь, питает плоды земледелия; когда производит стужу, прекращает произрастание растений и семян, [Col. 588] растительную силу отсылает в корни и стужею, как неким бичом, гонит вниз стремящееся вверх, убивает пресмыкающихся, вредных растениям и семенам, снабжает тебя породами домашних птиц. Что же должно сказать о плодах, доставляемых землею, источниками, реками, морями? Пользуясь ими, неужели не приводишь себе на память Давшего? Собирая, что приносит тварь, неистовствуешь, безумствуешь, буйствуешь против Творца, не чувствуешь даров, имея их у себя в руках, но страдаешь прекословием.
Знаю твои возражения, но не помещу их и не дам на них решения в этом слове. Употребив себе в помощь другое слово, намерен я рассмотрением сих возражений доказать оспариваемый тобою Промысл. Поэтому, оставляя тебя здесь, посоветовав насладиться рассмотрением сказанного и отсюда извлечь пользу, воспою Правителя вселенной. Ему подобает слава во веки веков! Аминь.
![](i_004.jpg)
Слово третье
![](i_006.jpg)
Доказательство [Промысла], выводимое из устройства человеческого тела
![](i_003.jpg)
У кого в добром состоянии тело, тем не нужны услуги врачей, потому что неповрежденное здоровье не имеет нужды в помощи лекарств. Одолеваемые же болезнью имеют обыкновение призывать на помощь врачей и, оружие их искусства употребляя против недугов, стараются болезни, как врагов, изгонять из тела, потому что врачебное искусство телу подает помощь и действует против болезней. Так и тот, у кого душа не изнемогает, но отличается здравием благочестия, не нуждается в наставнических лекарствах. Одержимые же лукавыми предубеждениями, принявшие в себя недуг мерзких учений и худое расположение долговременностью обратившие для себя в навык, имеют нужду во многих очистительных средствах, которые могли бы выгнать вон это вредное вещество и души сделать чистыми, а также нуждаются во многих лекарствах, которые бы надежно заграждали порождающие [заболевания] проходы снаружи и прекращали бы эти дурные болезни.
А так как недуг желающих лишить тварь Промысла есть самый трудный и упорный, то уже два лекарства предложили мы им, срастворив их из всех частей твари, но, чтобы с корнем истребить болезнь сию и совершенно освободить их от этой тяжкой немощи, попытаемся приготовить и подать им и третье лекарство. Входящее же в состав сего лекарства будем заимствовать не на небе, земле и море, не у солнца, луны и прочих светил, не у воздуха, облаков и ветров, не у рек, [Col. 589] источников и колодцев, но у самих предпринимающих хулу. Ибо получив от Сотворившего уста, чтобы за блага, которыми пользуются, возносить песнопение Подателю, не только не хотят прославить Его, но еще даже оскверняют язык свой хулами и бесчестят словесный свой орган. А и сего одного телесного члена достаточно для того, чтобы доказать не только премудрость, но и безмерное человеколюбие Создателя, потому что орудие сие подобно органу, который составлен из медных труб, надувается мехами, приводится в движение перстами музыканта и издает стройные звуки40. Впрочем, не природа у искусства, а искусство у природы научилось, как производить приятные сии звуки, потому что образец для искусства – природа, а искусство – снимок с природы.
Посему ты, который принял дар слова, но бесчестишь Почтившего тебя сею честью, рассмотри, как расположены легкие – наподобие мехов, но поднимают же не ноги человека, а мышцы, окружающие легкие в груди: они их сжимают и разжимают. Они-то через дыхательное горло изгоняют выдыхаемый воздух, который, будучи сжат, отверзает язычок и через гортань устремляется к устам. Слово же, как правою рукою, действует языком: как к медным трубам в органе, прикладывает его к зубам и легко, с большим удобством заставляет двигаться и скользить вверх и вниз. Сему удобному движению языка содействует лежащая под ним железа, которая, подобно какому-то источнику, выделяет влагу. Напряженное движение сушит язык, поэтому-то и нужна для него влага, которая бы увлажняла и смягчала его и движение делала легким. Так, когда слово посредством языка приходит в столкновение с зубами, выдыхаемый воздух, по сказанному, стремится вон, губы сжимаются, воздух снаружи струей выдыхаемого воздуха приводится в стройное сотрясение41, тогда образуется членораздельный звук и выдыхаемый изнутри воздух, уже омраченный42, который природа гонит вон, как излишний, делается колесницею слова. Создатель сделал сердце источником прирожденной теплоты, так что из этой части заимствует теплоту все тело, но, заключая в себе много теплоты, сердце имеет нужду в некоем малом прохлаждении, поэтому Творец естества устроил, что оно охлаждается посредством легких. Легкие через дыхательное горло совне вдыхают в себя чистый воздух и посредством дыхательных путей передают левому желудочку сердца, потому что, как говорят в точности описавшие это, там берет она свое начало43. Передав чистый воздух, легкие берут взамен сделавшийся омраченным и его, как излишний, через дыхательное горло гонят опять вон. И это излишнее и совершенно бесполезное44 по воле ума, приводящего язык в ритмичное и гармоничное движение, [Col. 592] делается колесницею слова, и что выносится из сердца как вредное и изгоняется легкими, то содействует образованию членораздельного звука. Подлинно, о, глубина богатства и премудрости и разума Божия (Рим. 11:33)! Подлинно, кто возглаголет силы Господни, слышаны сотворит вся хвалы Его? (Пс. 105:2). Подлинно, возвеличишася дела Твоя, Господи: вся премудростию сотворил еси (Пс. 103:24)! Какое слово достаточно для песнословия Создателя? Какое слово удовлетворительно изобразит создание нас самих? Какое слово в состоянии объяснить орудия слова? Кто достиг такой меры в мудрости, чтобы в точности увидеть премудрость Создателя? А ты, видя это и пользуясь тем, не хочешь прославить Того, Кто Виновник всего этого, но обвиняешь еще в нерадении Прилагающего всякое попечение о созданном Им.
Конечно, и сего одного члена достаточно, чтобы доказать попечительность Творца о сем живом существе, потому что, сделав его словесным, сотворил и орудия, необходимые для слова. Подражая сему отчасти, искусство устроило свирели, составило лиры и гусли. Вместо зубов натянуло струны, вместо губ употребило медь, а плектр делается языком для струн. Переход руки от струны, издающей звук высокий, к струне, издающей звук низкий, подражает слову, которое заставляет язык перебегать вверх и вниз. Однако же при всей точности, видимой в искусстве, слушающие, хотя удивляются соразмерности и стройности в игре, но не слышат членораздельных слов, потому что искусство – подражание природе45, а природа одна образует членораздельный звук, так как она есть творение Бога, Создателя всяческих. Как искусство подражает живому существу и преобразует медь или камень в вид человека: придает сему образу глаза, нос, уста, уши, шею, руки, грудь, чрево, бедра, голени и ноги, но не в силах дать ему чувства, рассудка, произвольного движения, так и лира, гусли и орган с медными трубами при надувании и ударениях издают ритмичный и гармоничный звук, но членораздельный звук [голоса] издает только орган-первообраз. Ибо орган сей есть творение Самого Создателя, а все те орудия – произведения Создателева образа. Человек же, как образ Творца, силится уподобиться Творцу, но произведения его подобны теням, состязающимся с действительностью46: имеют образ, но лишены способности действовать. Посему перестань обвинять Создателя в нерадении, видя столько Промысла в орудиях, устроенных Им. А чтобы из устройства и других членов познать тебе попечительность о нас Создателя, поведем еще тебя к самому сердцу. [Col. 593] Поскольку оно – существеннейшая часть тела, ему вверено владычество над всем телом, то Бог, как некоего царя, оградил его со всех сторон и обложил крепкою стеною – грудью, чтобы ничто, приражающееся снаружи, не могло легко вредить ему. А поскольку оно в непрестанном движении, как источник артерий, то снизу подостлал под него, словно мягкую постель, губчатое, ноздреватое, из жил сотканное тело легких, а сверху, сделав его конусообразную вершину твердой, наложил перепончатую непроницаемую твердую оболочку. Питательное вещество доставляет ему не вдыхаемый только воздух, но и кровь. А кровь, как бы водопроводом каким-то, привлекается в сердце из частей печени кровеносною трубчатою веной. Печень же черпает вещество сие в чреве. И чрево посредством желудка привлекает в себя пищу, изрезанную зубами, истонченную и умягченную губами; а привлекши в себя, прежде всего удерживает, превращает в сок, видоизменяет, преобразует, переделывает в нечто, подобное себе самому; потом, хорошо переваренную и видоизмененную, правильно отделяет и то, что окажется чистым, уступает печени, процеживает и привлекает в себя, а излишнее отвергает и передает кишкам, приводя в действие силу самоочищения. Печень, приняв в себя то, что оказалось в пище чистым, не довольствуется произведенным уже очищением и отделением, но, как бы сквозь какие-то фильтры, снова отделяет и очищает, и осадок, и притом самый густой, по особым каким-то причинам привлекая в себя, селезенка собирает и обращает это в пищу себе. И то, что через меру переварено, приняло в себя желчное свойство и превратилось в желтоватый состав, принимает в себя желчеприемный сосуд, а жидкое, крайне истонченное, не заключающее в себе питательности, поступает в приемник влажных излишеств47. Так, приняв в себя оную пищу, сделавшуюся совершенно чистою, уподобившуюся печени и превратившуюся в естество крови, кровеносная жила доставляет потребное сердцу, сама же идет вверх и, разделясь на многие кровеносные жилы, питает грудь, питает плечи и руки, доходит до самых ногтей, огибает шею, объемлет голову, нисходит в нижние задние части тела, в бедра, колена, голени, ноги и, одним словом, обходит всякую часть тела, и ни один из живых членов не лишен ее орошения, потому что кровеносные жилы подобны каким-то трубам и водопроводам и к тому предназначены, чтобы орошать тело, почему имеют тонкую прозрачную оболочку, чтобы прилежащие части удобно получали от них пищу; а дыхательные пути имеют оболочки не только плотные, но двойные, потому что служат приемниками не крови, но дыхания, дыхание же тонко и истекает удобно. Посему и здесь усматривай промыслительность Творца. Кровеносные жилы, как доставляющие кровь всем частям тела, устроил Он из оболочек тонких и на самое отверстие их наложил как бы решетчатые какие-то покровы, [Col. 596] потому что кровь густа и для отделения своего имеет нужду в проходах больших. А потому, чтобы не вся изливалась, а только доставляла некоторую влажность прилежащим частям, устроил для нее сосуды такого качества. Дыхательные же пути, разливающие повсюду дыхание (так как оно удобно рассеивается и легко истекает через самые малые части), Создатель соткал иным образом и устроил их не из одной только оболочки, но из двух плотных. Сблизил же дыхательные пути с кровеносными, чтобы кровь, побуждаемая теплым дыханием, повсюду пробегала. Ибо знал, что застой ее производит охлаждение. Посему-то в некоторых частях те и другие жилы соединил между собою малыми отверстиями, чтобы и кровь в малой мере принимала в себя дыхание, которое бы невольно сообщало ей толчок и понуждало быть в движении, а также и дыхание пользовалось мокротою крови, которая бы орошала, увлажняла его и не дозволяла приходить в совершенную сухость. Какой богач, любящий великолепие, устрояя себе дом, столько заботился когда-либо о водопроводах, придумывал такое множество труб, устраивал для увеселения столько источников и водоемов, как Создатель всяческих, созидая сей словесный дом, оснастил его таким множеством разных сосудов, доставляющих все потребное? Какой архитектор, ухитряясь сделать, чтобы дома освежались веянием зефира, расширяет так входы для воздуха, как наилучший художник Бог устроил, чтобы омраченный и смрадный воздух выходил из тела вон, а чистый втекал и проходил по всем дыхательным путям? Какой садовник так проводит воду и орошает корни растений, как Насадивший сие живое растение и Создавший всю тварь через кровеносные сосуды орошает все члены тела?
В отношении питания и мы, люди, ничем не отличаемся от неодушевленных деревьев, потому что, подобно деревьям, и мы имеем в нем нужду. Непитаемое дерево вянет и засыхает, и человек, томимый голодом, также теряет всю силу и предается смерти. Посему как деревья, приемля или дождь из облаков, или потоки из рек и источников, посредством корней всасывают влагу, и она питает ветви, кору, сердцевину, рождает листья, производит цвет, а затем созревают плоды, так и сие живое существо принимает устами пищу, и уста делаются источником, а пищевод, обыкновенно называемый желудком, уподобляется водопроводу. Чрево же, подобно какому-то корню, приняв сию пищу, передает ее печени, как некоей подставке ветвей. Печень же не сама только пользуется для своей потребности, но по всем членам тела [Col. 597] разносит сие орошение посредством кровеносных сосудов. Так питаемое тело в младенцах растет, удлиняется, расширяется и мало-помалу принимает надлежащий объем, а как скоро придет в определенную меру, перестает расти, но только питается. Так Творец всяческих печется о нашем естестве, и не только созидает, но не перестает и питать, и не только питает, но прилагает о нас всякое иное попечение.
Подлинно недоумеваю, как восхвалить мне Творца! Разнообразие Промысла Его о нас препобеждает мой ум; всякое слово уступает победу премудрости создания, никто не в состоянии познать устройство тел. И этого одного достаточно тебе для песнословия Создателя! Не в землю ты смотришь, подобно бессловесным, не к чреву приникаешь взором наподобие свиней. Возведи только взор и усматривай Промысл. Тебя одного из всех животных создал Бог ходящим в прямом положении48 – на двух ногах, и каждую из них не из одного члена устроил, но составил из трех и связал тремя сочленениями; и одно примкнул к бедру, другим связал в коленах и еще другое вверил пятам. И сочленения стянул крепкими жилами, в мышцы вложил произвольные движения и связи сделал не слишком слабыми, а также не совершенно натянутыми. В последнем случае вовсе было бы отнято всякое движение, а в первом сомкнутые члены стали бы расходиться и скользить один по другому. По сему-то промышлению о тебе Божию и ходишь, и бегаешь, когда хочешь, и имеешь возможность и стать и сесть. Смотри же, и еще новая попечительность о тебе! Чтобы не было тебе неудобно и не чувствовать боли, когда сидишь на земле и камне, дана тебе как бы природная подушка. А ты все так же неблагодарен, не чувствуешь даров, с неистовством и безумием восстаешь против Премудрости, столько о тебе промышляющей!
И пес знает того, кто его кормит: не отойдет прочь от него, когда он присутствует, ищет его, когда он отсутствует, и как скоро возвращается, выказывает удовольствие, опуская уши, вертя хвостом, выражая покорность, сознавая рабство, благодаря за благодеяния. И все это делает, будучи порабощен бессловесности, лишен всякого разума, только временем, привычкой и частыми благодеяниями научаемый различать знакомого и незнакомого, друга и тайного недруга. А ты – причастник дара слова; тебе дан вождь – ум, который окрылен и быстротечнее всего видимого. Солнце в один день пробегает двойное поприще вселенной, а он в одно мгновение проходит вселенную и представлением касается небес и их превосходит, по мере сил, как в зеркале видит Бога, созерцает неисчислимые мириады Ангелов и тысячи Архангелов, [Col. 600] любознательно доведывается о том, что под землею, усиливается простереться далее всего этого, но не может, потому что пределом представлению ума служит то, что познано им. И его-то имея вождем, правителем, браздодержцем, не чувствуешь ты Божиих даров, не исчисляешь множества благодеяний, но остаешься неблагодарным. И когда столько у тебя учителей, не желаешь изучить начатков Промысла. Смотри, чтобы не остаться тебе без всякого о тебе попечения и опытом не познать, какая разница между Промыслом, попечительностью и лишением этого. Теперь, любезный, поведем тебя к другой части человеческого тела.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?