Электронная библиотека » Чарльз Уильямс » » онлайн чтение - страница 7

Текст книги "Война в небесах"


  • Текст добавлен: 4 октября 2013, 00:42


Автор книги: Чарльз Уильямс


Жанр: Ужасы и Мистика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Глава 9
Герцога вынуждают бежать

В понедельник около полудня герцог остановил машину у ворот приходского дома. Там уже стояла другая машина, за рулем сидел рослый полисмен.

– Привет, Патенхем, – поздоровался герцог. – Неужто начальство пожаловало?

Констебль отдал честь.

– Они в доме, ваша светлость, – сообщил он. – Приехали разбираться.

Герцог с досадой посмотрел в сторону дома. Он недолюбливал начальника полиции. Трудно любить человека, который превратил защиту своих подопечных сначала в хобби, а потом – в манию, так что покоя не стало никому. Так, по крайней мере, казалось герцогу. Он вспомнил, как неделю назад начальник полиции у него в замке за обедом долго жаловался на то, что никто не рвется помочь полиции. В пример он приводил архидиакона Фардля, не сообщившего, во-первых, о святотатстве в приходской церкви, а во-вторых, о бандитском нападении на него самого. Кто-то резонно заметил, что бедный архидиакон лежит в постели, и вот, узнав о том, что тот вернулся к исполнению своих обязанностей, начальник полиции, видимо, решил расследовать оба прискорбных случая по собственной инициативе. Герцогу не хотелось встречаться с ним, но он тут же подумал о спасении Морнингтона и направился к двери. Его проводили в кабинет. Там он застал весьма сердитого начальника полиции, раздраженного до крайности Морнингтона и архидиакона, не изменившего своему обычному спокойствию.

– Герцогу – наше почтение! – оживился полицейский. – Вас-то нам и не хватало. Нет, какую чушь говорят!

Вот полюбуйтесь, у отца архидиакона пропал потир, а он не хочет помочь нам, властям.

– Если вы имеете в виду полицию, – мягко произнес архидиакон, – я действительно не хочу, чтобы они обыскивали мой храм. Вы спросили, что искали грабители в храме, и я ответил вам: старый потир. Вы спросили, верно ли, что потир пропал, и я ответил: да, верно. Но я не просил вас искать его.

Герцог подумал, что среди англиканских священников тоже попадаются приятные люди. В трезвом уме и твердой памяти едва ли нашелся бы человек, рискнувший подвигнуть начальника полиции на какие бы то ни было розыски. Однако грабеж есть грабеж, и хотя англиканского священника и священником-то не назовешь, и служба у них не правильная, но потир остается потиром, искать его все равно надо, а тогда почему бы и не поискать? Впрочем, герцог ничего не сказал, просто кивнул и посмотрел на Морнингтона.

– Вы хотите, чтобы мы его нашли? – утомленно сказал начальник полиции.

– Нет, не хочу, – отвечал архидиакон. – Простите, но вы меня вынудили это сказать. Так вот, я не хочу, чтобы полиция нашла его. Во-первых, я не считаю, что церковь вправе пользоваться силой; во-вторых, я предпочел бы избежать огласки; в-третьих, я знаю, где потир; наконец, в-четвертых, этого нельзя доказать.

– Раз у нас нет доказательств, – резко сказал Кеннет, – какое же мы имеем право обвинять других?

– Вот уж в чем я совершенно неповинен, – откликнулся архидиакон, – я и не думал никого обвинять. Я только сказал, что знаю, где потир.

– И где же он? – нетерпеливо спросил начальник полиции. – А откуда вам известно, что он там?

– Отвечаю по порядку, – смиренно проговорил архидиакон. – Потир – в Калли, у мистера Персиммонса. Возможно, он стоит на полке, в зале, но я не уверен. Что до второго вопроса, отвечу: установить, где он, мне удалось, сопоставив назидательные беседы о воспитании детей, список книг по черной магии, уничтоженный абзац в гранках некоей книги, попытку надуть меня, место предыдущего хранения Чаши, одну угрозу, автомобиль и еще кое-какие мелочи.

Пока начальник полиции тупо моргал, пытаясь понять, откуда взялся Персиммонс, герцог решил задать вопрос.

– Если у вас столько улик, то чего же вам не хватает для уверенности? Хотя бы внутренней, – добавил он, решив, что владелец усадьбы просто не может бить по голове настоятеля церкви, чтобы завладеть его потиром.

– Я вполне уверен во всем, – ответил архидиакон. А вот полиции недостает мотива, – А у вас он, конечно, есть? – с горькой иронией спросил Кеннет.

– У «нас», как вы говорите, он есть, – твердо ответил архидиакон. – Мы знаем, что это за потир, и еще мы знаем, что религии бывают разные.

– Значит, вы уверены, что он – это он? – спросил Кеннет.

– Нет, – ответил священник, – но я решил поверить.

Очень часто это и есть главное для человека: решить, во что верить.

– Я вас правильно понял, сэр? – спросил начальник полиции. – Вы обвиняете в краже мистера Персиммонса? Но зачем ему красть потир? И даже если предположить, что он украл его, зачем держать краденую вещь на видном месте?

– В «Похищенном письме» так и было, – задумчиво проговорил герцог. – Но даже там никто не прикалывал письмо к доске объявлений. А почему бы нам не поехать и не посмотреть?

– Именно это я и собирался предложить, – сказал начальник полиции и встал. – Я понимаю, вы беспокоитесь за церковное имущество. – При этих словах Кеннет неожиданно хихикнул и поспешно отошел к окну. – Всякий бы беспокоился! Насколько я понимаю, потир – древний и представляет антикварную ценность. Но в отношении мистера Персиммонса вы, по-моему, ошибаетесь. Да, да, я уверен. Надеюсь, если мы осмотрим его потир, вы измените свое мнение и предоставите полиции возможность во всем разобраться. – Он с надеждой посмотрел на священника. – Вы не откажетесь сопровождать нас? Это займет не более получаса.

– Я не сделаю ни шагу, – спокойно ответил архидиакон, – до тех пор, пока мы не достигнем полной ясности. Я не обвиняю мистера Персиммонса ни в одном из юридических значений этого слова. Если хотите, я пойду с вами, не могу же я отказаться, когда в просьбе нет греха и просит сам судья – Начальник полиции расправил плечи. – Поскольку у меня нет оснований щадить чувства мистера Персиммонса… честное слово, нет, – пояснил он Кеннету, уже отвернувшемуся от окна, – я бы хотел посмотреть, что за потир стоит у него на полке. Вот и все.

– Понимаю! – одобрил просиявший начальник полиции. – Герцог, вы с нами? Мистер?.. – он нерешительно посмотрел на Кеннета. Герцог тоже на него посмотрел, и Морнинггон ответил именно ему:

– Наверное, мне надо бы пойти. Не хочу вас задерживать, герцог, но думаю, это ненадолго.

– Прекрасно, – кивнул герцог. – Я могу подбросить вас до ворот, подожду, а прямо оттуда поедем ко мне.

В машине архидиакон и начальник полиции говорили о погоде. В другой машине Морнингтон объяснял герцогу ситуацию.

– А сами вы что думаете? – выслушав, спросил герцог.

Морнингтон скривился.

– Certum quia imposibile, – сказал он. – Если уж выбирать чью-то сторону, я бы выбрал архидиакона. Особенно после вчерашнего, – добавил он, не сумев скрыть обиды. – Хотя, честно признаться, вся эта история – бред какой-то. Версия Персиммонса вполне убедительна – но не убеждает. Судите сами: сначала были и абзац в рукописи, и Чаша в церкви, а теперь нет ни того, ни другого.

– Если понадобится моя помощь, чтобы досадить шефу полиции, дайте мне знать, – серьезно произнес герцог. – Однажды он назвал поэзию «непрактичной штукой».

У ворот Калли обе машины остановились.

– Вы зайдете с нами? – спросил начальник полиции У герцога.

– Нет, – ответил тот, – меня это дело не касается.

Управьтесь там побыстрее с вашими дознаниями, опознаниями и прочими делами.

Проводив взглядом небольшую процессию, герцог достал блокнот и углубился в работу над новой пьесой в греческом стиле о Мировой войне и гибели Германской империи. Он специально выбрал классическую форму, намереваясь выразить все как можно сильнее, изобразив при этом и великое, и малое. Сцена будет представлять ближние немецкие тылы во Франции весной 1918 года; хор – француженки с оккупированных земель, а бог из машины – Сен-Дени, св. Дионисий, покровитель Франции, похожий в данном случае на Феба, то есть на Аполлона. Сейчас герцог набрасывал как раз его монолог в самом начале.


От зеленых нив, что уцелели

В злобном шторме, в огненной метели,

Свыше охранимых…


Он задумался, как лучше «Зевсом» или «Богом»?

Тем временем Грегори Персиммонс с холодной учтивостью принимал незваных гостей. Архидиакон, напротив, так и лучился доброжелательностью.

– Это меня вы должны винить за неожиданное вторжение, – говорил он, представляя хозяину начальника полиции. – Полковник Коннерс разыскивает наш украденный потир, он непременно хотел заглянуть к вам.

– Я в общем-то не собирался, – пробормотал полковник, обнаружив себя в столь неловком положении, – просто архидиакон считает, что его потир мог каким-то образом попасть в Калли, вот я и решил внести ясность в это дело.

– Наверное, это Морнингтон рассказал вам о моем потире? – поинтересовался Грегори.

– Нет, зачем же? – удивился архидиакон. – Я и сам видел его у вас. Совершенно особые условия его хранения заставили меня поверить, что он… очень ценен. Должен сказать, у ваших людей есть чувство юмора, – он покачал головой и вдруг забормотал полушепотом:

– Славьте Бога богов, ибо…

Полковник Коннерс посмотрел сначала на хозяина, потом на священника.

– Что-то я вас не вполне понимаю, – начал он раздраженно.

– ..ибо… это неважно, полковник… ибо вовек милость Его, – заключил архидиакон с сердечной улыбкой.

Казалось, что с каждой минутой пребывания в Калли архидиакона охватывает все большая радость. Он весело поглядывал на полковника, ехидно, а то и задорно – на Персиммонса, а когда его глаза останавливались на Морнингтоне, 6 них легко читалось подлинное расположение, они ведь и впрямь успели подружиться и привязаться друг к другу.

Грегори, напротив, смотрел на священника со все возрастающим беспокойством. Он понимал оскорбительную грубость сэра Джайлса, хотя в душе и презирал его за несдержанность (примерно так же оценивал сэр Джайлс притворную любезность самого Персиммонса), но он совершенно не видел, откуда взяться такой восторженности. Снова подумав, не перестарался ли Леддинг и не тронулся ли священник умом, он перевел взгляд на Морнингтона – ну, с этим все ясно: чувствует власть над собой и знает, что ее можно пустить в ход. Немного успокоившись, он выжидательно взглянул на полковника. С минуту все молчали. Первым не выдержал полицейский.

– Я думаю, – не очень уверенно начал он, обращаясь к Персиммонсу, – если бы вы показали нам этот… злополучный сосуд, архидиакон смог бы убедиться в своей ошибке.

– Охотно, – ответил Грегори и пригласил гостей следовать за собой. Подойдя к полке, он сделал широкий жест;

– Вот мой потир. Если угодно, могу рассказать его историю. Мне он достался… – Дальше последовало повторение легенды, которую Кеннет выслушал днем раньше.

– Что вы на это скажете? – укоризненно обратился полковник к священнику.

Архидиакон смотрел на потир, и лицо его было серьезно. Недавняя беспричинная веселость сменялась радостью всеохватной, танец крохотных молекул счастья ширился и готов был захватить его целиком. И снова расслышал он слабый прекрасный звук, но уже не снаружи, и даже не изнутри, а из внепространственного, вневременного, внеличностного бытия. Если это и была музыка, то музыка самого движения – звучали не вещи, а природа вещей. Чем дальше он смотрел, тем больше ощущал себя рекой, бегущей по узкому руслу, а над водою сверхъестественным светом сиял Грааль.

– Да, – тихо промолвил архидиакон, – да, это Чаша.

Грегори пожал плечами и повернулся к начальнику полиции.

– Я могу дать вам адрес человека, который продал мне эту штуку, – предложил он, – а вы можете его допросить, если сочтете нужным.

Полковник поджал губы и негромко ответил:

– Я извещу вас, если возникнет такая необходимость.

Кажется, наше опознание ничего не дало. Насколько мне известно, архидиакон недавно повредил голову?

– К несчастью, это так, – подтвердил Грегори. – Это я нашел его на дороге и привез домой. Может быть, поэтому он считает, что это я его ограбил, – доверительно добавил он. – Конечно, это очень неудобно. Если пойдут разговоры, мне придется продать имение. Знаете, он-то старожил, а я – пришлый, ему скорее поверят. Я уже подумывал отдать ему этот злосчастный потир, но жалко. Люблю старинные вещи – правда, не настолько, чтобы ради них убивать священников.

Что бы вы мне посоветовали в этой ситуации, полковник?

Полковник задумался. Кеннет деликатно отошел, чтобы не мешать их разговору. Архидиакон, отрешившись от всего, смотрел на потир. Частью сознания он ощущал начало некоего движения, узнавал эти признаки и ждал, светло и безмятежно. За долгую практику архидиакон приучил себя, будь то на людях или в одиночестве, за работой или на отдыхе, в разговоре или в молчании, быстро собирать все силы, чтобы переноситься туда, где творится самое действие. Там, отдавшись Предвечной Причине всего сущего, влившись в поток Божественной воли, он легко плыл среди изменчивых человеческих воль, никогда и нигде не теряя совершенства терпения, мудрости, красоты и радости. Там, в этом состоянии, не было сомнений, не было и тревог, одна лишь ясность, там все обретало новые, истинные очертания. Вот и сейчас краем глаза архидиакон видел, как фигура Персиммонса в нескольких шагах от него вдруг начала разрастаться. Нет, на самом деле он и не думал увеличиваться в размерах, это недавно произнесенные им перед Чашей слова отдавались бессмысленным эхом в мироздании? Только Промысел может бросить вызов Промыслу – все другие попытки высокопарны до глупости. Грегори тщетно рвался к незаконной власти, тщетно – и довольно мерзко, как все высокопарное. В мироздании, как и в Фардле, высокопарность считается неприличной; и Грааль, простодушно содрогнувшись, слегка наклонился вперед. Тот же импульс в ту же секунду пронзил и архидиакона и выразился точно таким же движением. Чаша и человек узнали друг друга, они встретились. И всей душой приняв и признав происшедшее, архидиакон с неожиданной прытью метнулся к выходу.

Остальные пришли в движение несколько мгновений спустя. Полковник, надумав наконец нечто, отошел вместе с Грегори в сторонку и наставлял его. Ни один из них ничего не увидел, лишь Кеннет заметил мимолетное движение, которым архидиакон схватил Чашу. Но они услышали, как он бежит, и кинулись вдогонку. Ближе всех к выходу стоял Кеннет, но и он среагировал только после того, как священник прошмыгнул мимо него. Архидиакон, привыкший преодолевать заборы и живые изгороди, мчался по дорожке. А вот Грегори с полковником на первых же шагах сбили дыхание:

Грегори звал на бегу Леддинга, полковник – священника.

Только молодой и длинноногий Кеннет нагнал беглеца на полпути к воротам. До сих пор он не знал, чью сторону занимает в этой истории, но, поравнявшись с архидиаконом, вдруг с непреложной ясностью понял: прав он или нет, никакие силы на свете не заставят его остановить этого симпатичного человека или помешать ему. Приняв решение, он сразу повеселел, в несколько прыжков достиг ворот, распахнул их, подскочил к машине герцога и открыл дверцу.

Герцог, сидя за рулем, писал стихи. Констебль Патенхем неподалеку просто спал на солнышке. Но герцог, размышляя над очередной рифмой, смотрел в сторону ворот и приготовился встретить гостей еще до того, как вопли полковника ворвались в сны констебля.

Едва архидиакон добежал до машины, Кеннет оказался рядом с водителем, захлопнул дверцу и крикнул:

– Гоните вовсю!

Констебль, пробужденный криками «Патенхем», резко выпрямился и увидел начальника, спешащего изо всех сил к воротам.

– Останови его, Патенхем! – орал тот.

Ошарашенный полицейский завертел головой. Вот машина герцога. На заднем сидении – архидиакон, на переднем, рядом с его светлостью, гость, молодой редактор из Лондона. Машина тронулась. Так кого же останавливать?

Не герцога же! Правда, по дорожке впереди полковника бежал Грегори Персиммонс, он как раз появился из-за поворота. Констебль, не долго думая, бросился ему наперерез и поймал.

– Да не меня, обезьяна чертова! – рявкнул на него Грегори.

– Машину держи, бабуин, машину! – сипел подоспевший полковник. – Задержать архидиакона!

Констебль бросил Грегори и кинулся вдогонку за машиной.

– Стой, черт тебя побери! – взвыл полковник. – Назад, кретин!

Совершенно сбитый с толку констебль вернулся на место. Грегори и полковник, отпихивая друг друга, рвались в машину.

– Гони как черт! – крикнул полковник констеблю. – Может, еще поймаем.

– Герцога, сэр? – переспросил на всякий случай ошалевший констебль.

– Этого проклятого лицемера в рясе, – крикнул полковник так, что за четверть мили архидиакон оглянулся, решительно не согласный с таким определением. – Я его сана лишу! – бесновался полковник. – За решетку упеку!

– Да поезжайте вы наконец! – сказал Грегори, с неудовольствием глядя на констебля, и тот поехал.

По английским дорогам уносился прочь Грааль. Охраняли его герцог, архидиакон и редактор, а гнались за ним владелец поместья, начальник полиции и совершенно выбитый из колеи полицейский. Наверное, это нравилось ангелам на небесах.

Во всяком случае, герцогу это нравилось. Спустя две-три минуты он осведомился у Морнингтона:

– Я полагаю, вы знаете, что мы делаем?

– Мы спасаем Святой Грааль, – ответил Морнингтон. – Ланселот, Пелеас и Пелинор, нет, я перепутал, прошу прощения, Боре, Персифаль и Галахад1414
  Ланселот, Пелеас, Пелинор, Боре, Персифаль и Галахад – рыцари Круглого Стола. Двое последних – рыцари Св. Грааля.


[Закрыть]
. Вот так правильно. Архидиакон, конечно, Галахад вам герцог, вполне подойдет роль Персифаля, вы ведь не женаты? Ну а мне остается сэр Боре. Правда, я тоже не женат, а у Борса, помнится, была семья. Впрочем, это неважно. С вами-то понятно, вы – поэт, и никем, кроме Персифаля, быть не можете. А Боре был простым работягой, вроде меня. Так что вперед, вперед в Саррас! – воскликнул Морнингтон и, повернувшись к преследовавшей машине, еще раз прокричал:

– В Саррас! Встретимся в Карбонеке1515
  Саррас – по Томасу Мэлори – владения короля Пелеаса, властителя Нездешней Страны Иногда отождествляется с аббатством Гластонбери, основателем которого считается Иосиф Аримафейский. Замок Карбонек – замок Св. Грааля.


[Закрыть]
!

– Господи! Да о чем это вы, наконец? – взмолился герцог.

Морнингтон собрался ответить, но его опередил архидиакон. Он наклонился вперед, к плечу герцога, и вполне светским тоном сказал:

– Милорд, мне неловко пользоваться вашим благорасположением, тем более что вам неизвестны все обстоятельства, из-за которых мы спешим. Мне неловко торопить вас…

– Да? – перебил его герцог. – А мне определенно показалось, что мы торопимся. Конечно, я могу ошибаться, но пока не имею ничего против. – Говоря это, он, не снижая скорости, вписался в крутой поворот дороги. – Так вот, мы явно торопимся. Быть может, дело в том, что за нами кто-то едет…

Морнингтон! Да перестаньте вы смеяться! Лучше бы объяснили, куда мне ехать!

– Но право же, – запротестовал архидиакон, – не лучше ли высадить меня где-нибудь здесь?..

– Нет, не надо, – сказал Кеннет, прекратив смеяться. – Все в порядке, герцог, я не шучу. У архидиакона там и правда Грааль.

– Грааль? – повторил герцог, а потом снова повторил недоверчиво:

– Грааль?

– Да, да, именно Грааль, – заверил его Морнингтон. – Мэлори, Теннисон, Кретьен де Тру а, мисс Джесси Вестон. Как это у нее? «От романа к реальности»? Ну вот, так и получилось. Честное слово, это очень серьезно.

Герцог бросил на него короткий внимательный взгляд.

Час, проведенный в разговорах о почти забытом поэте, чудесным образом сблизил двух его страстных поклонников. Морнингтон тихо и ясно изложил герцогу ситуацию, и тот, выслушав, пожал плечами:

– Хорошо. Раз вы так говорите… Но все-таки, куда мы едем?

Кеннет повернулся, хотел что-то спросить у архидиакона, но передумал и спросил герцога:

– А сейчас куда мы едем?

– Насколько я понимаю, в Лондон, – ответил герцог.

– В Лондон? – переспросил Морнингтон. – Наверное, у вас там есть дом?

– Несколько, на выбор, – ответил герцог.

– Что ж, поехали. Там и поговорим спокойно. А не могут они с дороги позвонить в полицию? – осведомился Морнингтон у архидиакона.

– Едва ли, – отвечал священник. – Персиммонс не захочет впутывать власти.

– Арестовать им нас не удастся, пока мы не остановимся, – резонно заметил герцог. – Но я не собираюсь останавливаться.

– Арестованы на дороге герцог Йоркширский и настоятель Фардля! – выкрикнул Морнингтон. – Необычайное происшествие! Святой Грааль – в Англии? Свидетельствует отставной издатель! Покупайте вечерний выпуск! Да нет, не посмеют они нас остановить, – закончил он обычным голосом.

– Ну что ж, в Лондон, так в Лондон, – покоряясь неизбежному, сказал герцог.

Кеннет оглянулся на машину преследователей. «Архидиакон, конечно, потеряет свой приход, – подумал он. – Работу я уже потерял, а герцог вот-вот потеряет репутацию. Зато старый Персиммонс уже потерял Грааль, а сэр Джайлс Тамалти поубавит свою спесь, если только я доберусь до него».

В машине, преследовавшей их, Грегори как раз думал о возможной огласке. Ему пришлось остановить полковника, собравшегося повернуть к станции, чтобы позвонить в полицию. Он попытался объяснить Коннерсу масштаб предстоящего скандала.

– Еще неизвестно, чем кончится суд, – говорил он. – Даже если мне удастся вернуть потир, представляете, сколько народа поверит архидиакону? А клерикалы в парламенте?

Давайте все-таки попробуем догнать герцога и все ему объяснить. Должен же он понять, что доводы рассудка на моей стороне. Разве они друзья с архидиаконом?

– Я вообще не знал, что они знакомы, – раздраженно ответил Коннерс. – Герцог, да и все его семейство, – католики. Он же из Норфолков, его мать – урожденная Ховард.

Поэтому мне совершенно непонятен его каприз. Разве что этот чертов священник заморочил ему голову.

Машины неслись по дороге, Грегори пытался сообразить расклад сил. В стане противников только герцог неизвестная величина; но, в конце концов, и на герцога можно найти управу. Сэр Джайлс вхож в самые неожиданные круги.

Грегори вспомнил, как в субботу они заходили в аптеку и обсудили вместе с ее владельцем более убедительную версию, без всяких ссылок на малахольного Стивена. С такой легендой да с полицией за спиной можно играть смело. Он усмехнулся и, прищурившись, поглядел вслед другому автомобилю. Пока он удирает, как белый небесный олень от стаи гончих. Пока. Но надежды у него мало. Позади уже лязгают зубы, кровь выступает на белой шкуре, собаки почувствовали ее вкус, и теперь их не остановишь. С Морнингтоном разберемся в два счета, это ясно, он у нас попрыгает. Архидиакону тоже не сдобровать – правда, не совсем понятно, что с ним сделать. А Грааль вернется на место, в холодное капище, уготованное ему.

Так они и добрались до Лондона. Расстояние между машинами то сокращалось, то увеличивалось, в целом оставаясь неизменньм. По сторонам замелькали предместья. Герцог гнал машину в сторону Вест-Энда на предельно допустимой скорости и, подъехав к дому на Гровнер-сквер, резко затормозил. Морнингтон выскочил, открыл заднюю дверцу и помог выбраться архидиакону, так и не выпускавшему Чашу из рук.

Все трое бросились к парадной двери. Герцог втащил своих попутчиков в прихожую и, схватив за руки, быстро повел через залу к дальней двери. На ходу он бросил дворецкому:

– Твайс, если будут звонить, меня ни для кого нет дома!

– Хорошо, ваша светлость, – ответил тот и направился к входной двери, в которую уже барабанил полковник.

– Герцог, герцог! – завопил полковник, едва перед ними отворилась дверь. Он хотел было ринуться вперед, но наткнулся на широкую грудь слуги, тогда как герцог и его гости удалялись в неясную мглу.

– Его светлости нет дома, сэр, – сообщил дворецкий.

– Как это нет? Да я его только что видел! – возмутился полковник.

– Сожалею, сэр, но его светлости нет дома, – последовал непреклонный ответ.

– Я начальник хартфордширской полиции! – взъярился полковник. – Я представляю официальные власти!

– Сэр, я весьма сожалею, но его светлости нет дома.

Грегори тронул полковника за рукав.

– Это бесполезно. Нам надо было написать или позвонить предварительно.

– Это черт знает что! – выругался полковник. – Слушай, приятель, – обратился он к дворецкому, – я из полиции и должен видеть твоего хозяина по важному делу.

– Сожалею, сэр, но его светлости нет дома, – сказал тот.

– Идемте, – позвал Грегори. – Раз уж мы здесь, убедимся в моей правоте, а потом подумаем, как ее отстаивать.

– Ну погоди, приятель, – с угрозой проговорил полковник. – Торчишь тут, вкручиваешь мне про его светлость! Передай герцогу, что я жду от него объяснений, и чем скорее, тем лучше. Надо мной еще ни разу в жизни так не издевались!

– Сожалею, сэр, но его светлости…

Полковник отскочил от двери, Твайс захлопнул ее и, заслышав колокольчик, неторопливо проследовал в библиотеку.

– Ушли они? – спросил герцог.

– Да, ваша светлость. Осмелюсь заметить, ваша светлость, один из этих джентльменов был очень огорчен. Он просил вас написать ему.

Трое соучастников переглянулись.

– Хорошо, Твайс, – сказал герцог. – Пока меня нет дома ни для кого, – повторил он. – После завтрака посмотрим. А сейчас приглядите, чтобы нам дали поесть, и желательно побыстрее.

Когда дворецкий вышел, герцог поудобнее устроился в кресле и повернулся к священнику.

– Вот теперь, – сказал он, – расскажите мне о Граале.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации