Текст книги "Повесть и житие Данилы Терентьевича Зайцева"
![](/books_files/covers/thumbs_240/povest-i-zhitie-danily-terentevicha-zayceva-90095.jpg)
Автор книги: Данила Зайцев
Жанр: Религия: прочее, Религия
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 59 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
10
И вот мы с Марфой стали за ручкю ходить, веселиться, друг об друге тосковать. Наш срок в Уругвае подходил к консу, а мне было неохота вёртываться, и я решил офисияльно посватать. Ето было на вечёрках, после вечёрок я проводил Марфу домой, у ворот остановил и давай сватать. Она выслушала мою речь и ответила:
– Да, я пойду за тебя взамуж, мне окрóме тебя больше никого не надо, приходи сватай.
Я её крепко поцеловал, и она, бедняжка, чуть не упала: за всю свою молодую жизнь первый раз её поцеловали.
Пришло воскресенье, пошли праздновать, я Марфу за ручкю, отстали, давай разны речи вести, она мне говорит:
– Мне неудобно, посватал не посватал, а я уже согласилась.
– Марфа, ето са́мо правильно, должно быть завсяко-просто. Да и у мня срок кончается, надо уезжать, а я не хочу.
Она:
– Но ладно, хорошо.
Етот день мы провели с ней, не чаяли души от радости. Вечером я попросил деда Садофа, чтобы он поговорил с Фёдором Савельевичем Килиным, что мы хочем идти сватать Марфу, дочь ихну. Он сказал:
– Дайте нам посоветоваться с дядяй Федосом Тимофеевичем на неделе, а в то воскресенье приходите.
Дядя Федос жил пять килóметров от деревни. Когда Фёдор Савельевич пришёл к дяде Федосу за советом, тот выслушал и сказал:
– Парень молодой, молодого всегда можно приучить к добру. Отса его я знаю: спокойный мужик, хотя и выпивает. Но у вас семеро девчонок, и, за кого будешь отдавать, постарайся, чтобы парень остался в Уругвае, и отдавай. Слухи идут, что парень старательный, а ето хороший знак.
На следующая воскресенье вечером я попросил добрых людей: Ивону Максимовича, Агафью Садофовну, деда Садофа, Сергея Садофовича, Мавру Анисимовну и Евдокею-сестру, – пошли сватать. Пришли к Килиным, постукали в двери, сотворили молитву, нам ответили «аминь», мы зашли, помолились-поздоровались. Нас посадили как дорогих гостей, дядя Садоф завёл речь о женихе и невесте, Фёдор Савельевич объяснил, что был у дяди Федоса и что он посоветовал.
– Мы не против, но вопрос такой: Данила Терентьевич, где ты собираешься жить?
Я отвечаю:
– Здесь, в Уругвае, как Господь повелит.
– Хорошо. Ты Марфу воляй берёшь?
– Да, воляй.
– Марфа, иди суда. – Тишина. – Марфа, иди суда. – Тишина. Я иду в комнату, беру Марфу за ручкю, вывожу на круг.
Отец спрашивает:
– Марфа, ты воляй идёшь?
Еле слышно:
– Воляй.
– Говори громше.
– Воляй.
– Но раз пара собирается воляй, мы против ничего не имеем.
Мать в слёзы, послали за наставником. Я сбегал к наставнику к Ивану Даниловичу, поклонился в землю, попросил:
– Ради Бога, мы высватали невесту, помоги заручиться, благослови.
Он пошёл. Когда стали нача́л лóжить[42]42
Читать начальные молитвы обряда.
[Закрыть], сестра Евдокея возразила:
– Данила, зачем торопишься, пе́рво надо бы дождать родителей, тогда и начинать браться за свадьбу. Где ты деняг возмёшь начинать свадьбу играть?
Я отвечаю:
– Евдокея, срок миграсионной карты кончается, нам необходимо сыграть свадьбу до сроку, я надеюсь на Бога и на добрых людей. А завтра же утром буду писать тяте писмо с просьбой, чтобы приехали и помогли свадьбу сыграть.
Добры люди поддоржали мою идею, а будущай тесть подсказал, что дядя Федос сказал, что «каку́ помощь надо парню, пускай приходит, я помогу». Я почувствовал силу и стал настаивать, стали решать, когда играть свадьбу, будущай тесть говорит:
– Невеста не готова, так как женихов не было, мы приданых не готовили. И она у нас, как старшая дочь, она работала как за сына и за дочь, вся работа стояла на ней, и даже ей не было время готовить для себя вышивков, а что готовила, ето всё посылала в США и опять же помогала в дом.
Я возразил:
– Мне ейных приданых не надо, мне её надо.
Будущай тесть возражает:
– Но всё-таки надо готовить.
И решили за месяц приготовить. Значит, четыре недели девишник, и тогда свадьба.
У нас девишник обозначает: все девчонки помогают невесте вышивать, кроить, шить, ткать, плести. Что готовют: постель, подушки, одеяльи, покрывалы, иконные занавески, полотенсы, картины, половики, сарафаньи, рубахи, пояски и так далея. Невеста, как толькя заручится, выбирает себе подружку, и проживают до самой свадьбы неразлучимо, и невеста без жениха уже не празднует.
Нача́л полóжили, нас благословили, заручили, обменялись подарками: я ей подарил колечко, а она мне поясок. Нам наказали: теперь вы жених и невеста, после заручения с другими девчонками не играть, также невесте с другими парнями не играть, и до свадьбе жить чисто и непорочно, Богу молиться и правила нести. Чтобы всё прошло благополучно, выпили по три чарки бражки, я поклонился всем до земли, поблагодарил, и разошлись все по домам.
Приходим домой, Евдокея говорит:
– Что ты настроил, Данила! Тятя не приедет, так как ты жил беззаконно, тятя сказал: «Как хочет, пускай женится, я ему помогать не буду».
Я не знал, и ето меня обожгло.
– Но Евдокея, сама же слыхала: добры люди во всём помогут. Ну что, придётся отрабатывать. Евдокея, посмотришь, что тятя приедет.
Она отвечает:
– Я не думаю, сам знашь, какой строгий он у нас.
Я ничего не ответил, и утром рано сял писмо писать. Я знал, что тятя не так уж и строгий, как уж кажется. Когда я рос, он меня любил боле всех, потому что угождал даже в минимах деталях, и сердце чувствовало: он меня не покинет в таким сурьёзным намерении, он знает, что он обязан так поступить. И вот сажусь писмо писать.
Тятя, мама, здорово живёте!
Пишет вам ваш многогрешный сын Данила. Простите мня, многогрешнаго, сами знаете: жил не по закону, обижал вас, причинил вам боль в сердыце. Знаю, что не спали, переживали обо мне. Что сказать, нет никакого оправдание мне, во всем признаюсь, толькя я виноват. Простите меня Бога ради, недостойнаго, и помогите ради Бога обвенчаться с выбранной невесткой, Марфой Фёдоровной Килиной. Девушка порядошна и религиозна, я об ей души не чаю.
Вчера начал положили и заручились, свадьба доложна быть 2 октября старого стиля. Тятя, мама, всё зависит от вас, ради Бога не откажите, приезжайте обои и благословите. Надеюсь, что обрадываете и приедете. Передавайте земной поклон бабе Евдокее Савельевне, знаю, что больная, и сердыце предчувствовает, что больше не свидимся, и сердцу больно, как мне её жалко. Тятя, мама, обещаюсь жить по закону и вам не приносить боли, а только радости и веселье, и желаю вам долгой жизни, увидеть внучат и правнучат.
Тятя, мама, ишо раз прошу, приезжайте, не оставьте без внимание.
Простите мня, Бога ради, и благословите, многогрешнаго, а вас Бог простит и благословит.
Писал аз многогрешный, дорожащей вас и любящей вас Данила Зайцев.
На самом деле, когда я собрался с Аргентине ехать в Уругвай, баба Евдокея Савельевна жила у нас, она мне наказывала:
– Данила, я больная, не знаю, Господь приведёт, свидимся или нет, едешь в чужие и незнакомые люди, слухи всякия идут, но знай одно: ежлив верят во Святую Троицу, символ веры, крестят во Святую Троицу в три погружение, соблюдают четыре поста, бракосочетание, покаяние, смотри догматы церьковные, – ежлив всё правильно, переходи к ним, доржись и молись с ними.
Мы с ней простились, она меня благословила со слезами и сказала:
– Сынок, доржись.
Ето расставание для меня было очень трогательно, я бабу очень любил. Так и получилось: после нашей свадьбе, через два месяца, баба умерла, оставила толькя добрую память.
Евдокея меня упрекала: что поторопился; родители не приедут; будуща тёща проблематична, люди говорят, она много фокусов настроила в деревне; что я ошибаюсь в своим выбором и ишо не поздно, можно отказаться и взять другую.
– Евдокея, во-первых, родители приедут; невесту я выбрал не для того, чтобы отказываться, я её люблю; будуща тёща така́-сяка́ – мне с ней не жить.
11
Девишник шёл как по маслу. Каждый вечер, как приходил на девишник, невеста встречала, кланялась мне в землю и целовала трижды – такой обычай был. Я приносил девчонкам шоколадок, конфет, пряников, семечак, оне мне пели деви́шны песни, я им платил и невесту целовал. Было весело. В воскресенье и в праздники ходили в лес, играли в хороводы. Девишник прошёл благополучно.
На третьяй неделе в пятницу получил от тяти телеграмму, сообчает: немедленно явиться в Буенос-Айрес. Я обрадовался:
– Ну что, Евдокея, хто прав?
Она смеётся:
– Но, Данилка, настойчивой же ты!
– А как ты хошь? Под лежащай камень вода не подтечёт.
В понедельник отправляюсь в Буенос-Айрес, стречаемся с тятей у Беликовых[43]43
Светлана Ивановна и Владимир Дмитриевич Беликовы – живущие в Буэнос-Айресе русские эмигранты, много помогали старообрядцам и поддерживают с ними дружеские отношения.
[Закрыть]. Какая была радость! Тятя ласковый, вежливый.
– Но, Дашка, молодец! – и заплакал. И я заплакал. – Ну, что покупать на свадьбу? Давай пойдём.
Пошли по магазинам и давай покупать что надо, всё набрали за два дня, тятя мне и невесте купил по дорогим часам, а я невесте купил бисеры[44]44
Бусы.
[Закрыть] и сапожки.
Приезжаем в пятницу вечером, после ужина идём на девишник, невеста нас стречает по обычаю, будущему свёкру кланяется в ноги, целует. Идём знакомиться с будущими сватовьями – встреча-радость, разны вопросы-ответы, улыбки-смешки. У нас на свадьбу всё готово, у невесте тоже всё готово. В субботу в 3 часа п. м. несу невесте веник, чтобы подружки невесту попарили в баньке, девчонкам подарки, сажу девчонок за стол, угошаю и благодарю, что невесте помогли справиться с приданым.
Вечером после вечерни попросил наставника, чтобы нас свенчал завтра. Наставник сказал:
– Будьте готовы к 8 часам а. м.[45]45
Переданное русскими буквами обозначение a. m. (лат. ante meridiem – до полудня), принятое в 12-часовом формате обозначения времени.
[Закрыть], после службы будем венчать. У вас всё готово?
– Да.
– Ну и хорошо.
В ты́сячки[46]46
Ты́сячка – главный распорядитель на свадьбе.
[Закрыть] попросил Ивону Максимовича, а в дру́жки[47]47
Дру́жка – товарищ жениха, сопровождающий его во время свадьбы.
[Закрыть] Сергея Садофовича, свахой с нашей стороны поставили Агафью Садофовну, а с невестиной стороны Вассу Фёдоровну.
Утром в 3 часа а. м. добры люди идут молиться, мы готовимся на свадьбу, в 5 а. м. идём выкупать невесту у девчонок – тысячкя, дружка, сваха и жених. Подходим к воротам – вороты заломлены[48]48
Закрыты.
[Закрыть], парни не пускают, тысячкя с дружкой торгуются с ними. Вырядили с нас восемь литров бражки, десять килограмм мяса на шашлык и семь килограмм пельменяв – пропустили нас к девчонкам, те тоже рядились и вырядили за сто долларов. Ето всё игра, для потехи. Потом привели невесту – разнаряженну в стеклянной[49]49
Блестящий.
[Закрыть] сарафан, стеклянная шаль, белыя туфли, всё перельянóя[50]50
Переливчатое.
[Закрыть] да красиво. К восьми часам пошли в моленну. Тятя и тесть подготовили свидетеляв, мы зашли в моленну, помолились нача́л. Когда отмолились, мы вышли, поклонились наставнику и братии и попросили, чтобы нас свенчали. Наставник затеплил свечи, разжёг кадило, помолились нача́л, наставник повернулся лицом к нам, спросил:
– Свидетели все здесь?
Ответ:
– Все здесь.
– Жених, невеста, отвечайте громше. Данила Терентьевич, Марфу Фёдоровну берёшь воляй?
– Да, воляй.
– Марфа Фёдоровна, идёшь за Данила Терентьевича воляй?
– Да, воляй.
Вопрос был трижды.
– Свидетели, слыхали?
– Да, слыхали.
Наставник разогрел кадило, наложил фимиану, покадил наши кольцы и женский чин, что называется шашму́ра[51]51
Головной убор замужней женщины.
[Закрыть]. Невеста благословилась, взяла чин, свахи увели невесту, расплели ей косу, заплели ей две косы, надели шашмуру, сверху платок, привели ко мне. Невеста поклонилась до земли жениху, поцеловала трижды и стала рядом. Наставник раздал кольцы и сказал:
– Говорите вслух следующа. Жених: «Аз ти посягаю жену мою Марфу Фёдоровну». Невеста: «Аз в тя посягаю мужа моего Данила Терентьевича».
Ето повторяется трижды. Потом родительи жениха берут икону крестообразно[52]52
Правой рукой за левый нижний угол иконы, левой рукой – за правый нижний угол.
[Закрыть], котору хотят благословить сыну, и говорят:
– Благословляю вас, чадо мое, ликом Господним на честный брак, телу на здравия, душам на спасение.
Ето повторяется трижды, на последним благословении добавляет:
– И буди моё благословение отныне и до века.
Так же и с невестиной стороны: берут невестину икону её родители и так же благословляют трижды.
Тогда наставник замолитоват, читают Большой нача́л, поют «Бог Господь», потом «Елице» и Евангелие, потом Апостол, потом «Поучение новобрачным» и «Достойно есть», отпу́ст, потом молются за здравия, и нача́л. Новобрачны кланяются наставнику и братии и благодарят всех и приглашают на духовный стол.
А там уже всё готово, поджидают с моленны и ставют на стол. Приходит наставник, новобрачны, ты́сячкя, свахи и гости, родительи приглашают за стол. Наставник замолитоват, все отвечают «Аминь!», читают «Отче наш», садимся за стол. Наставник благословляет, все кушают. Начинает подача бражки.
Наставник благословляет и проздравляет новобрачных:
– Данила Терентьевич, Марфа Фёдоровна, проздравляю вас с законным браком.
И там идут наилучшие пожелания, и вопрос:
– А за что мы здесь трёмся? Объясните!
– Данила Терентьевич женится, берёт Марфу Фёдоровну, за ето пьём и гулям и вас на свадьбу приглашам!
– На одно ухо слышно!
Невеста так же говорит, как и жених, проздравляют все по очереди. Подают по три чарки бражки, не боле. Накушались, наставник даёт молитву, все благодарят. Выходим из-за столов, молимся «Достойно есть», жених с невестой благодарят гостей и снова приглашают на свадьбу: начинают с наставника, потом родителей, ближняя рóдство, а тогда всех остальных.
Тут привозют с невестиной стороны все её приданы, свахи снаряжают свадьбу[53]53
Украшают дом вышивками и прочим из приданого невесты.
[Закрыть], мы передеёмся[54]54
Переодеваемся.
[Закрыть]. Ставют на столы на обед, садимся обедать. Идёт угошение, все проздравляют, кричат:
– Горькя! Приходится подслашивать!
После обеду начинаются поклоны. Ето обозначает: садют гостей на почётноя место, тысячкя, молодыя и свахи стоят напротив, тысячкя говорит гостям:
– Резвы ноженьки с подходом, молодыя наши с поклоном.
Мы кланяемся, тысячкя:
– По стакашку примите, добрым словом научите, тарелочкю позолотите и на поклоны молодым нашим надарите или посулите.
Начинают приглашать на поклоны. Пе́рво наставника с супругой. Оне садятся на поклоны, проздравляют с законным браком, наказывают, как жить, чего остерегаться, с кого пример брать, в моленну ходить. Но мне запомнились слова: «Где любовь – там и Бог, где совет – там и свет, без совету, без любви – там и стены-то пусты». Наставник подарили нас, мы поклонились, и оне вышли. Потом пригласили тятю с Евдокеяй. Тятя у нас был не речистой, наказал как мог, подарили вместе с Евдокеяй и вышли. Приглашают тестя с тёщай, садятся на поклоны – радуются, особенно тёща, проздравляют. Тесть говорит:
– Да, Марфа Фёдоровна, теперь ты взамужем. Вся работа стояла на тебе, и ты во всём нам помогла, без тебя было бы нам трудно, сама знашь, – и заплакали. – Отдаём вам корову, что сама завела, бурёнку, и отдаём тёлку-красулькю, полгектара земли, одного петуха и десять кур.
Наказали, как жить, мня попросили, чтобы я их называл «тятенькя» и «мамонькя», пожелали наилучшая нам и вышли.
Когда родители с обоих сторон и рóдство выходют с поклонов, обязательно их подкидывают.
Потом пригласили дядю Федоса с тёткой Главдеяй. Вот и дядя Федос стал родственником, такой легендарный стал дядяй. Сяли на поклоны, проздравили. И вот что интересно: как-то он пал мягко на душу, какая у него душа – не рассказать, старается вести себя низко и быть незаметным, каждоя слово, что скажет, – ети слова ласковы, вежливы и приветливы. Когда стали выходить из-за поклонов, сказал:
– Деньги, что я помог на свадьбу, ето будет вам подарок, и когда кака́ нужда, без сумненье приходите, ваш дядя всегда поможет. И не забывайте: я потомок донских казаков.
Вышел с поклонов, притопнул по-казацки, и все: ура, ура, ура!
Сэлый день провели поклоны, к вечеру кончили, передали нам кассу. Весь день гости гуляли, вечером поставили ужин, поужнали, гости стали расходиться по домам. Родители с обоих сторон и мы, жених с невестой, помолились нача́л, родители благословили нас на ночлег и ушли. Ты́сячкя и свахи приготовили постель, ты́сячкя вывел меня в сторону, наказал закону Божию – что можно, что нельзя. Свахи так же невесту увели, наказали, переодели в спальну одёжу и привели. И оставили нас в покое.
Как провели ночь – не расскажу, толькя одно: Марфа стыдилась, а я старался ублажить. Когда мы уснули, не помню.
Но разбудили нас тысячкя со свахами, мы искупались, оделись, свахи постель убрали. И мы пошли гостей приглашать, уже без тысячки и без свах, на похмельные столы, всех обошли, всех пригласили. А там дружка с поварами наготовили всего. Пришли гости, сяли за стол, стали угощать. Свахи доложили родителям, что невеста досталась жениху чи́ста и непорочна. Ето тестю и тёще большая честь со стороны сватовьёв, что сохранили дочь в чистоте.
После обеду тесть пригласил в гости жениха с невестой и всех гостей и стал угощать. Потом пригласил наставник, также всех, и угостил, так же по очереди все приглашали и угощали. Так провели сэлый день. На третяй день нас послали снова приглашать, мы всех обошли, пригласили, но на третяй день пришли толькя половина да сватовья. Етот день тоже провели благополучно.
Вот вся и свадьба.
12
После свадьбе мы с Марфой устроились временно жить. Возле моленны была избушка пустая наставника, и он нам занял, чтобы мы в ней пожили. Мы избушку подчистили, выбелили и стали начинать жить. Обещались друг другу любить, не изменять, угождать, посторонних не слушать – обчим, наобещали друг другу, только знай исполняй.
Первы дни мы с Марфой помогали тестю убирать сахарну свёклу. Свёкла угодила хорóша, бывало, даже некотора до семи килограмм. Ето надо её брать и кидать на борт грузовой машини, и получается ето очень чижало. Вечером приходим домой, спрашиваю свою милую:
– Ну как, Машенька, устала?
– Да, устала.
– И с каких лет бросаешь свёклу на борт?
Она мне говорит:
– С десяти лет.
– Ог-го-го! А надсаду чувствуешь?
Она:
– Да, чувствую, поетому никакого аппетиту нету.
– В больницу ездила на проверку?
– Какой там, не на чё, сам видишь, как живём.
Да, правды, живут беднó, семь сестёр, один брат и мать беременная, тесть слабый, весь изнадсажённый.
– Ну и как, Машенькя, думаешь, всю жизнь будем коробку гнуть[55]55
Спину гнуть, фразеологизм.
[Закрыть] за восемь – десять долларов в день?
– Тебе видне́, как поступить.
– Слушай, ты вышивать любишь?
– Да, люблю.
– Ну вот слухи идут, ты самая быстрая в деревне.
– Да, не буду хвастать, ето правды.
– Дак вот послушай. Мне пришлось в жизни научиться ткать пояски. Хотя это работа женская, но сама знашь: пока у нас лучше выбора нету, а всё-таки сбыт на наш труд будет в США.
Она говорит:
– Да, мамино рóдство все в США, и оне нам хорошо продают. Ето мои двоюродны сёстры, в Орегоне сестра Агрипена, в Аляске сестра Евфимья, в Канаде сестра Агафья.
– Давай напишем писмо, будут ли нам продавать?
– Ну, давай напишем.
Написали писмо и в пятницу поехали в город вместе. В пятницу все старообрядцы с деревни выезжают в город – везут масло, сметану, творог, сыр, яички и всё, что производют дома. Выезжать до автобуса пять килóметров, а город сорок пять километров Пайсанду, в которым население семьдесят тысяч.
– Машенькя, мы с тобой на поклонав получили шестьсот долларов. Писмо писмом, а давай наберём продукту в дом хотя бы на два месяца, а на остальные деньги наберём матерьи, ниток и гарусу на пояски.
– Ладно, хорошо.
Тятя с Евдокеяй собрались домой, поехали вместе в город, мы их там проводили. Набрали продукту, матерьялу на вышивки и пояски, вечером вернулись домой.
На другой день Марфа нарисовала себе вышивку, я сделал себе станок, в понедельник основал себе поясок и сял ткать, Марфа вышивать. Перво время терпление не хватало, но потом привык и каждый день по пояску вытыкал. Но ето надо очень ударно проработать, а то вообче надо два дня, а Марфа как машинка, за две недели – и занавеска готова. Каждый месяц мы посылали посылку то в Орегон, то в Аляску или в Канаду, и каждый месяц получали чек на тысяча сто, на тысяча двести долларов. Доллар был в цене, нам хватало, на двести долларов мы набирали на месяц всего, что нам надо было. Дело пошло хорошо, мы трудились да песенки пели. В деревне мужики смеялись: «Данила бабой стал, взялся за бабью работу». Я молчал и улыбался: пускай смеются, вы на солнце жарьтесь, а я в прохладным месте денежки зарабатываю. Правды, утром стаём, Марфа управлятся, я корову подою, сепаратор пропушу, вместе обед сварим и вместе за работу садимся. Жить было весело.
После свадьбе через две недели приходит тесть вечером к нам, разговорились, и он спрашивает:
– Данила, ты сколь-то по-славянски учился?
Я:
– Сколь там, толькя коя-как азбучкю прошёл.
Он:
– Ты уже грамотный. А гражданску учился?
– Всего четыре класса прошёл.
– Ну вот у нас дело пойдёт. Давай я тебе покажу, что твердить, и будешь читать в моленне.
– Где там! Ничего с меня не будет.
– А давай попробуем.
Открывает Часослов и говорит:
– Вот Па́вечерниса, она корóтка, давай вытверди. Как вытвердишь, заставлю читать. Знаю, у тебя получится, я чувствую.
И я взялся твердить каждый вечер. Где был в сумленье, бежал к тестю и спрашивал:
– Тятенькя, ето как? А ето как?
Ему ето нравилось, и он старался приласкать и объяснить и всегда чего-нибудь дóбро научить.
Читать я любил с малых лет, читал русские сказки, испанские. Бывало, полиёшь помидоры и читашь сказки, тятя с прутом подойдёт да как урежет по спине:
– Дашка, опять залил помидоры!
За три недели вытвердил Па́вечерницу и сообчил тестю. В субботу вечером он меня заставил читать. Когда я читал, весь трёсся: боялся ошибиться, да и стыдно было, что так плохо читаю. Когда отмолились, тесть заходит к нам, и пе́рво, что я слышу:
– Ну, молодес! Моё чувство не подвело мне, вижу, что далёко пойдёшь. Давай теперь тверди первый час.
Я почувствовал такой дух! Да неужели я научусь читать так, как наш наставник? Он правды читал отлично. Тесть сумел мня убедить и поднять такой дух во мне, что я взялся и взаправды учиться. За неделю первый час вытвердил, потом взялся за третяй, шестой, девятый часы, и ето прошёл. Потом тесть говорит:
– Ну вот отлично, теперь берись за воскресные каноны. Вообче-то пе́рво учутся Пцалтырь, но Пцалтырь есть кому читать, а каноны некому. Тверди каноны, а Пцалтырь постепенно научишься.
Подходит Великий пост. Тесть собрал молодёжь и говорит:
– Ребятёшки, у нас подходют праздники, и надо подучиться петь. Давайте приходите вечерами, и будем петь.
Начали вечерами собираться у него и стали учиться к пению, самогласному и крюковому. К самогласному шло всё хорошо, но к крюковому шло медленно, но получалось. Тесть оказался хорошим учителем, хорóша выдоржка, терпление, внимание, объяснение. Он не толькя учил, но и писал Октай, Обиход, ирмосы. Мы за Великий пост выучили пение Благовещению, Светоносию, в Великую субботу и Пасхе. Мне пришлось и выучить воскресные каноны.
Тесть часто нас приглашал в гости кушать пельмени, у них часто их стряпали. У старообрядцев под пельмени – укради, да угости бражкой. Тесть хороший рассказшик, умел хорошо рассказывать истории – про Ермака, Александра Невского, Димитрия Донского, Евпатия Коловрата, Чингиз-хана, Бату-хана, Мамая-хана, Рюрика, Владимира крестившу Русь, Ольгу, русских князей и царей. У тестя была хорóша память, рассказывал медленно, но красиво.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?