Читать книгу "99 мир"

Под ироничные комментарии зрителей Финн по мостику через ров выбрался на песок Арены и, оставляя за собой след волочащихся ног, подполз к Маджуро и сел, уставившись на императора. Поглядев на него, обернулся и проорал:

– Его величество настоящий! Такой же… как на картинках!

Отсмеявшись, все снова затихли в ожидании редкостного зрелища. Куница даже привстал, чтобы рассмотреть, что происходит.

Император положил руки Финну на плечи и замер, уставившись в одну точку. Калека обмяк, но завалиться ему не дали. Минута, две, три… Слышно было, как дышит Рамо, который, как ребенок, широко распахнул глаза, разинул рот и ждал чуда. Наконец, император отпрянул, и попрошайка начал было падать, но в последний момент оперся на руку и замер.

– Что там у тебя, Финн? – нетерпеливо стали драть горло с трибун.

Финн тем временем внимательно слушал тихо говорящего императора. Затем кивнул. И вдруг шевельнул стопой, потом второй, вслед за этим подобрал ноги и попробовал подняться, чуть не упал, но снова был подхвачен Маджуро. А после этого случилось еще более неожиданное! Исцеленный обнял императора, опустив голову ему на плечо, и зарыдал! В нарастающем гомоне он, придерживаемый повелителем, поднял голову и вознес руку.

– Чудо! – заорал он, надрывая глотку. – Во имя Пресвятой матери, истинное чудо! Люди! Я чувствую ноги! Я смогу ходить!

Что тут началось! Все пришло в движение: люди заволновались, безумно крича о том, что тоже больны, и жаждут излечения, кто-то попытался прорваться на песок, но стража захлопнула двери, началась давка…

– Дорогу слепому! – орал Уритиму, размахивая клюкой.

Правда, двигался он не в том направлении, а подсказать было некому.

– Я бесплодна! Ваше величество, исцелите меня! – огромной грудью вперед пробивала путь какая-то матрона.

– У меня одно ухо не слышит! – всеобщему ажиотажу поддался и Рамо, но Куница его удержал.

– Народ Империи! – грянул над Ареной громогласный голос императора. – Тихо! Немедленно вернитесь на свои места!

Это привело людей в чувство. Страждущие чудесного исцеления нехотя расселись по местам. Появившегося на трибуне Финна немедленно окружили и завалили расспросами. Ноги его пока не вошли в силу, но, поддерживаемый близкими, стоял он сам.

– Начиная с завтрашнего дня! В императорской бесплатной клинике! Мы начнем запись больных! – рублеными фразами вбивал в головы Маджуро. – Неизлечимо хворыми буду заниматься я лично! А сейчас – то, ради чего вы собрались!

После такого чуда явление Игната было встречено более чем прохладно. Куница подумал, что как минимум калеки теперь точно будут болеть за императора.

Бывший гладиатор, одетый в доспехи с пурпурным плащом чемпиона поверх, поднял руки, приветствуя зрителей. Трибуны загудели, и Куница не понимал, связано это с исцелением Финна или обвинением Игната в контактах с Рецинием.

– Приветствую, достопочтенный народ столицы! – проревел Игнат и вскинул меч. – Спасибо, что пришли поддержать меня в поединке с узурпатором!

Часть зрителей загудела, часть стала скандировать имя босса, но большинство молча наблюдали за тем, что происходит на песке Арены. Император, сложив руки на груди, ждал, когда Игнат войдет в круг, а тот не торопился, наслаждаясь подзабытым вниманием многих тысяч пар глаз.

Ударил гонг. Игнат шагнул в круг и сплюнул. Гонг ударил еще – и Игнат встал в боевую стойку. Только сейчас Куница понял, что Маджуро, как и прошлой ночью, стоит безоружный. На нем даже брони не было, если только Пресвятая мать не одарила избранника невидимой защитой. Кейн уже ни в чем не был уверен.

Гонг, сигнализируя о начале поединка, ударил в третий раз и гудящим эхом пошел по трибунам. Противники направились друг к другу: Игнат, крадучись, выставив перед собой круглый щит и держа меч над головой, Маджуро – тяжелой поступью крупного толстяка. Зрелище было столь необычным, что кто-то истерично хохотнул.

Когда до противника оставалось меньше двух десятков шагов, Игнат бросился вперед, рыча что-то грозное. Добежав до императора, Игнат нанес сокрушительный удар. Маджуро заслонился рукой, но, вопреки ожиданиям, не лишился ее, напротив – перехватил меч и вырвал его из руки бывшего гладиатора, а выпрямленными пальцами врезал из-под щита, пробивая Игната насквозь.

Зрители затаили дыхание, и было слышно, как булькает кровь, вытекающая изо рта Свирепого. Император вытащил руку и поднял ее высоко вверх, сжимая сердце врага. Игнат завалился на песок, содрогнулся и застыл.

В гробовом безмолвии Куница услышал голос Рамо:

– Ой, чо будет-та?..

Подобрав челюсть, Куница сглотнул и ответил:

– Новый босс будет, Рамо. У нас будет новый босс.

Глава 42. Посол Севера

Зал совета был овеян черной славой со дня постройки дворца. После торжественного заезда семьи первого императора именно там под накрытым столом обнаружили голову одного из советников.

Через месяц прямо во время заседания второй советник, чье имя в истории не сохранилось, повздорил с третьим по имени Панчен и, исчерпав почти все аргументы, схватился за последний. Им оказался кинжал, который он и воткнул Панчену в глаз. Безымянного для истории убийцу император четвертовал, а кинжал сохранил, как напоминание об опасности оружия в стенах совета.

Это не особенно помогло. Советники второго императора, Киллоуга Защитника, в полном составе были отравлены, включая четвертого по фамилии Кросс. Поговаривают, что сделано это было супругой Киллоуга, обиженной на недостаточное к ней уважение (кажется, государственные мужи не желали пускать ее на совет).

Со временем подобных случаев стало меньше, но не прекращались они никогда. Памятуя об этом, суеверные Гектор и Хастиг даже предлагали Маджуро найти новое место для заседаний, но тот только посмеялся. Сейчас же император почувствовал себя неуютно. Он не побоялся выйти с голыми руками против непобедимого чемпиона Арены Игната, но наедине с этим хищником с идеально ровными белоснежными зубами ощутил, как поднимаются волосы на загривке.

– Транспорт прибудет первого числа, – зевнув, констатировал Кросс. – Контрибуция должна быть поставлена в полном объеме. Я повторяю, в полном.

– А я повторяю, что при текущем положении дел не могу этого сделать, – сдержанно ответил Маджуро, но, продолжая, невольно повысил голос: – Мы только решили проблему с голодом, на носу гражданская война, а вы требуете поставку руды, драгоценных камней, фруктов, овощей, шерсти и прочего в таком количестве, какое и в мирное время сложно собрать! Юг давно ничего не поставляет! Дайте отсрочку!

– Отсрочки не предусмотрены соглашением. Если ты не в состоянии обеспечить исполнение договора, мы задумаемся о смене императора на кого-то, кто это сделает.

– Рециний…

– Да. Смею заверить, что этот претендент на трон вырежет половину Империи, но поставки осуществит вовремя. Именно такой руководитель Съяром нам и нужен. Ты же развел крайне странную деятельность, Маджуро!

– Странную? – поразился император. – Забота о своем народе – это странная деятельность? Так ты считаешь, Антоний?

– Твоя забота – поставлять нам сырье! – отрезал Кросс. – Это основная задача императора! Твои предшественники хорошо ее понимали, потому и умерли своей смертью. Я бы устроил тебе демонстрацию силы, чтобы освежить память, но не думаю, что это понадобится. У тебя две недели, Маджуро. Если сорвешь поставку контрибуции, тебе конец. И благодари Пресвятую мать, что мы не забираем у вас все.

Маджуро еле сдержался, чтобы не ответить так, как хотелось. Он слишком мало знал об истинной силе ракантов, и все его попытки выяснить чуть больше у Гердинии натыкались на категоричное «нет». Несмотря на всю ее симпатию, если не сказать любовь, к новому Маджуро, обо всем, что касалось большого мира, говорить женщина отказывалась.

– То есть каждые три месяца отбирать у страны половину всего, что она производит, – это благо, требующее благодарности? Вы же не даете нам подняться с колен, искусственно загоняя в средневековье!

– Надо же, Маджуро! – воскликнул Кросс. – Средневековье… Что ты о нем знаешь? Средние века человеческой расы не имеют ничего общего с вами. История общества генетических отщепенцев началась тогда, когда вас сюда переселили! И до средневековья вы только-только доросли! Скажи спасибо за то, что вы еще существуете! А ведь мы еще и оказываем вам поддержку… Да что далеко ходить! Откуда, думаешь, у твоих целителей медицинские инструменты? Благодаря кому сюда попадают блага цивилизации?

Блага… Император горько усмехнулся. Дешевые безделушки, коими приторговывал человек Кросса: одноразовые позолоченные зажигалки, за баснословные суммы покупаемые рейками, охлаждающие рот и меняющие вкус сигареты, музыкальные коробочки и прочее барахло. Переливающиеся на солнце «бриллианты», «рубины», «изумруды», в которых красовались придворные красавицы, метаморфизм идентифицировал как стекло. Стоимость бутылька «божественных благовоний» достигала тысячи золотых. «Омолаживающих» косметических мазей от морщин – нескольких тысяч. Лука не сомневался, что все это – дешевая продукция большого мира. Спасибо наследию Эска и его прошлой жизни, он догадывался о структуре того общества и о том, как там обстоят дела. Но, судя по маркеру, внедренному в Кросса, советник не считал, что лицемерит. Он действительно думал, что приносит им «блага».

Представляя интересы семьи, Антоний Кросс набивал и свой карман, принимая оплату полновесным золотом. На этом император и решил сыграть.

– Я благодарен, – помолчав, ответил Маджуро. – Ваш вклад в Империю неоценим. Советник, я не отказываюсь от выплаты контрибуции, это вековое право семьи Кроссов. Я прошу лишь об отсрочке до решения вопроса с Рецинием. Поверьте, я тоже могу быть… полезным. Я заблуждался, но разговор с вами открыл мне глаза.

Император постарался изобразить мольбу в глазах. Кросс кивнул:

– Продолжай.

– Сто тысяч золотом вам лично, Антоний. Перенесите срок очередной поставки на месяц.

Кросс самодовольно улыбнулся, но его лицо тут же приняло обычное выражение – бесстрастное и надменное. Он выдержал паузу, явно наслаждаясь видом растерянного императора: Лука закусил губу, ссутулился и подобострастно ласкал взглядом могущественного советника. Собственно, этого Кросс и добивался, и он это получил.

– Так тому и быть, Маджуро. У тебя есть отсрочка на месяц. Даже не рассчитывай, что убедишь меня на еще один перенос – семья не поймет. Итого у тебя сорок пять дней на то, чтобы защитить трон и собрать контрибуцию. Можешь идти.

Лука рассыпался в благодарностях, попытался поцеловать советнику аристократическую руку, но тот ее брезгливо отдернул. Поблагодарив еще разок, император поспешил покинуть проклятый зал совета. Кросс окликнул его:

– Мадж, постой-ка!

– Да, Антоний?

– Никак не пойму, чего ради ты дрался с Игнатом? Он же появился на Арене, можно было взять его там же безо всякого риска! А заодно и всю ту шваль, что пришла за него болеть!

– Вы сами сказали, что у нас средневековье. Здесь уважение народа добывается именно так.

– Но… как? Я был на трибуне, я все видел! Ты действительно так хорош в поединках? Или это был какой-то фокус?

– В моих жилах течет кровь воина, господин Кросс. Не забывайте, как мой великий предок объединил страну и взял власть в свои руки.

– Гены, это понятно, – пробормотал Кросс, рассуждая вслух. – А…

– А еще много лет ежедневных тренировок с лучшими наставниками, с того дня как я научился ходить. Хорошего дня, Антоний!

Маджуро ушел, а Кросс вытащил устройство и раз за разом стал пересматривать ход поединка. Что-то было не так.

«Принять меч на руку? – задавался он вопросами. – Если меч затуплен, а наручи прочны, в этом нет ничего удивительного. Пробить грудную клетку голой рукой? Слышал я и о таком мастерстве. Но все это в исполнении разжиревшего тюфяка, алкоголика, наркомана и лентяя Маджа, да еще и против чемпиона Арены? Определенно, что-то здесь не так…»

* * *

Север Империи делился на девять баронств. Исторически северных баронов было пятнадцать, и каждый слыл соратником первого императора Ма Джу Ро, но десятилетия перекроили карту: кто-то не оставил потомства, и территория была поглощена соседом, кто-то объединился в одну семью, насильно или добровольно, а кто-то просто проиграл войну.

Войн только в последнюю четверть века было больше десятка. И почти все воевали друг с другом. Заключались и рушились альянсы, союзники предательски били в спину, вчерашние враги становились союзниками, брались заложники, и предметом торга становились границы, деревеньки и немногочисленные плодородные земли.

Объединялись бароны только перед лицом общей опасности.

Так было, когда император Джахамад Первый, прозванный в народе Безумным, возжелал получать втрое больше налогов, чем бароны могли себе позволить выплатить, а потом отправил на Север огромную армию. К счастью, почти половина войска была родом из этих мест. Едва добравшись до театра военных действий, солдаты массово дезертировали в противоположный лагерь. Мятежные баронства грозили отделиться, а потому Джамахаду пришлось договариваться и вместо тройных налогов неохотно согласиться на десятилетие полного освобождения северных баронств от оных.

Так было, когда орды мутантов набрали силу и мощь, объединились в Проклятую рать и, опустошая земли, пошли на Столицу. Тогда только общими усилиями удалось разгромить дикарей и отбить захваченные земли.

Так было и относительно недавно, когда отец нынешнего императора помог Северу разгромить новую Проклятую рать, не такую кровожадную, как первая, но этим даже страшнее: современные мутанты организовались в подобие общества и даже основали собственную столицу Пустошей – так называемое Убежище, выросшее из небольшого поселения в разветвленных пещерах.

В той войне Рейес, ныне посол северных баронов в столице, был одним из полководцев объединенных сил Севера. Встретившись с армией императора Киранона Первого, отца Маджуро Четвертого, они совместными усилиями загнали мутантов обратно в Пустоши. После памятной войны с Джахамадом Безумным уроки истории всегда предотвращали мысли северных баронов об отделении. Мутанты плодились намного быстрее, чем граждане Империи, и Северу всегда требовалась помощь императора.

Югу было проще. Пираты с островов, совершавшие набеги и грабящие купеческие судна, большой угрозы не представляли, а узкий перешеек между Югом и центральной частью Съяра давал прекрасную возможность малыми силами отбить атаку любой сухопутной армии. На море же Юг царствовал безраздельно.

Но без Империи эта часть страны угаснет. Фермерство, сельское хозяйство, рыболовство – вот чем жил Юг. Даже древесина и корабельные леса поставлялись из центра, не говоря уже о металлах и готовой продукции. Империя не могла без Юга, а Юг без нее. Это всех устраивало, и, в отличие от северных, южные бароны попыток отделиться никогда не предпринимали.

Сейчас же сложилась ситуация, при которой именно Юг, возглавляемый Рецинием, стал главной угрозой целостности Империи, а все надежды на успешное противостояние Маджуро возлагал на Север. И приглашенный на переговоры во дворец посол Севера Рейес был с этим согласен:

– Север поддержит императора, – сказал он. – Я в этом не сомневаюсь, ваше величество.

– Спасибо, Рейес, – ответил Маджуро. – Когда северные бароны смогут собрать войска и прислать их в столицу?

– Здесь есть небольшая сложность, – признался Рейес. – Они давно пришли к соглашению, что внутрисемейные дела императора не требуют нашего вмешательства. Еще три месяца назад Гудмунд…

– Барон Гудмунд Гудмундсон – Голос Севера, – шепотом подсказал Ленц императору.

– …Гудмунд убедил всех, что претензии Рециния на престол не являются угрозой стране, – продолжал Рейес. – Он сказал, что кто бы ни являлся императором, нас это не касается. Север платил и платит налоги императору вне зависимости от того, кто им является.

Генерал Хастиг пожевал губами и откашлялся, привлекая внимание.

– Скажите, Рейес, как соотносится это с вашими словами о том, что Север нам поможет? – спросил он прямо, как обычно и поступают военные, далекие от политесов.

– Позвольте мне закончить, генерал, – ответил Рейес. – Итак, три месяца назад Север избрал позицию невмешательства. Однако! – посол поднял указательный палец. – Все это время я посылал доклады о положении дел в столице, и это вызвало интерес Гудмунда. Согласитесь, то, что происходит в городе, а именно решения и поступки его величества, крайне любопытно. Эти позитивные сдвиги в управлении страной я отражал во всех докладах.

Рейес замолчал, чтобы освежить горло туафским терпким вином. На лицах всех присутствующих – от самого императора и Гердинии до военных советников Гектора и Хастига – отражалось нетерпение. По сути, решалась судьба Маджуро, его приближенных и всей страны. От того, поддержат императора северные бароны или нет, зависело все.

– Гудмунд собрал всех. До этого каждый из девяти баронов так впечатлился происходящим здесь, что отправил в столицу своих людей, чтобы убедиться в правдивости моих рассказов – и это еще до них не дошли вести о вчерашней впечатляющей победе императора над главой преступного мира Игнатом!

– Господин посол, пожалуйста, не тяните! – взмолился Ленц. – Что решили бароны?

– Я заканчиваю, – невозмутимо ответил посол, но в его глазах Маджуро увидел веселье. – Бароны хотят лично встретиться с императором, после чего примут решение.

– Когда ожидать их визита в столицу? – деловито поинтересовалась Гердиния, приготовившись записывать.

Рейес не ответил. Пряча улыбку в усах, он принялся внимательно изучать бокал.

– Не в этот раз, – сказал вместо него император. – Они не приедут. Северные бароны хотят, чтобы я лично их просил. Причем, приехав к ним сам. Так, Рейес?

– Его величество очень мудр, – нейтрально ответил посол. – Такой поступок императора растопит холодные сердца владетелей Севера.

– Отправь гонца владетелям, что я выезжаю завтра, – сказал Маджуро. – Гердиния, сделай то же самое, но уже от моего лица…

– Завтра? Но, повелитель! Я не успею подготовить войска сопровождения! – зарычал генерал. – Вы не можете…

Все заговорили разом, требуя отсрочить поездку и взять их с собой на столь важные переговоры. Посол же откровенно забавлялся, наблюдая за воцарившимся хаосом.

– Тихо!

Усиленные голосовые связки императора позволили перекричать всех, а от его рева задрожали бокалы. Со стены свалилась картина с портретом одного из предков Маджуро. Присутствующие умолкли, а посол наконец-то утратил невозмутимость и застыл с отвисшей челюстью.

– Мы все решим на совете, – объявил император и обратился к послу: – Спасибо, посол Рейес.

Тот поднялся, изобразил полупоклон. После того как двери за ним затворились, все обернулись к Маджуро.

– Мне нужно досье на каждого из баронов, а также полная история взаимоотношений с Севером, – начал он раздавать указания. – Гердиния займется подготовкой поездки. А мне пора в клинику, потому что, боюсь, Ленц, ваши безнадежно больные до моего возвращения не доживут.

– Ваше величество, две тысячи гвардейцев… – начал говорить Хастиг, но император его оборвал.

– Никаких тысяч, генерал! Гектор, отбери дюжину своих гвардейцев в сопровождение. Я поеду один. Это дружественный визит.

Глава 43. Девятка

Роккан Черный, один из бывших капитанов Игната, некоторое время назад с глазу на глаз встречался с императором. Встреча, состоявшаяся в одной из потайных пустот в катакомбах, вышла дьявольски занимательной и любопытной для бывшего пирата, а ныне правой руки главы преступного мира столицы. По крайней мере, император мог судить об этом по поначалу ошарашенному и ошеломленному, а потом и по воодушевленному виду Роккана.

Победа над Игнатом сделала возможным немыслимое. По всем законам преступного сообщества их вожаком стал Маджуро. Но что это такое, если твой правитель самолично правит убийцами и грабителями? Поскольку этого бы не понял ни один добропорядочный гражданин Империи, то решено было сделать так: Роккан как самый авторитетный из оставшихся вожаков возглавляет бандитский мир, при этом неофициально подчиняясь Маджуро. Связь между лидерами возложили на Куницу, ведь лучше него на эту роль не подходил никто. Правда, самому Кейну пришлось для этой цели завязать с прошлой жизнью и пойти в подчинение Гектору, чему тот был безмерно рад.

На той встрече Маджуро попросил Роккана организовать ему встречу с наиболее уважаемыми пиратскими капитанами. У Берегового братства был уговор с Рецинием, о чем доложил человек Ли Венсиро с Юга, но Маджуро решил попробовать. Даже если не удастся задуманное, то, может, хотя бы получится внести в пиратские головы каплю сомнений.

– Не выйдет, – цыкнул зубом Роккан. Он помолчал, но император ждал объяснений, и бандит продолжил: – При всем уважении, ваше величество, они на это не пойдут. Догадываюсь, что вам от них нужно, но не представляю, что вы можете им предложить. У них и без того все будет хорошо: бароны их не трогают, Рециний обещает полное прощение, как только придет к власти, и миллион золотых. И это не считая амнистии всем тем, кто сидит в тюрьмах городов Империи.

– С кем конкретно договорился мой кузен? – спросил император.

Маджуро решил сравнить свои данные с тем, что знал Роккан. То, что докладывал Ли Венсиро, всегда стоило проверять трижды, так как у советника по культуре склонность к преувеличению часто преобладала над здравым смыслом.

– С Девяткой, – пожал плечами Роккан. – Девять капитанов, четыре десятка кораблей.

То, что у Девятки всегда в наличии сорок кораблей, уже своего рода легенда. Магия чисел: капитаны в Девятке меняются, корабли тоже, а количество судов остается неизменным.

– А остальные что?

– У независимых капитанов вдвое меньше кораблей, к тому же и команды пожиже, и оснастка похуже, да и вообще… Против своих, против Берегового братства они не пойдут. А Девятка, по сути, это и есть Береговое братство.

– Что должна сделать Девятка?

– Если в общем, их задача – транспортировка припасов, продовольствия, осадной техники и поддержка армии Рециния огнем во время осады столицы.

– Понятно…

Маджуро задумался. Перебить предложение кузена он мог, но как им это донести? Император принял решение.

– Роккан, я найду, что предложить братству, – сказал он. – Ты сможешь уговорить их на встречу со мной? Только встречу, о большем я не прошу.

– Тоже маловероятно, ваше величество, – покачал головой Роккан. – Пираты – народ тертый, сразу заподозрят ловушку.

– Ты меня знаешь, ловушек не будет.

– Знаю, ваше величество. Но Рециний крепко промыл им мозги. Да и… чего лукавить, прошлые годы правления сделали вам очень плохую репутацию даже среди тех, кто на нее не смотрит.

– Я ценю твои советы, Роккан, – сказал Маджуро. – Но все равно прошу предпринять попытку. Сделаем так. Отправляйся к ним сам. Морем, это не займет много времени. Скажешь, что император предлагает следующее…

Спустя две недели пиратский корабль с черными парусами встал на якорь, не заходя в портовый залив и не тревожа горожан. О Береговом братстве ходили настолько жуткие и противоречивые слухи, что сам факт появления подобного судна в пределах видимости мог привести к волнениям в столице.

Город продолжал жить своей жизнью, день ото дня все больше наполнявшейся смыслом. Больше порядка, меньше хаоса – примерно так охарактеризовал бы изменения последних месяцев любой горожанин. Визит пиратов с Южных островов изменил бы данный расклад, а потому Маджуро удовлетворенно отметил, что шхуна стоит вне зоны видимости.

Зрение императора стало очень острым: на песке Арены он без труда различал лица зрителей на любой из трибун, а сейчас увидел корабль. Помогло еще и то, что самой высокой точкой над уровнем моря была терраса, выходящая из его дворцовых покоев. Именно там он и находился, когда после встречи с послом Севера провел четыре часа в императорской клинике и вернулся во дворец. Выйдя вдохнуть свежего воздуха, он увидел на горизонте пиратский корабль со спущенными парусами.

«Быстро», – подумал Маджуро. Он надеялся, что те согласятся встретиться и прибудут, но не рассчитывал, что так скоро. Впрочем, хорошо, что он решит этот вопрос до отъезда к северным баронам.

Вскоре во дворец заявился Роккан, специально для этого одевшийся, как настоящий аристократ. Это, впрочем, не ввело стражу в заблуждение, и к императору он прибыл в сопровождении Гектора и его людей.

Роккан отвесил поклон и едва заметно кивнул. Император сделал отработанное движение бровью, и покои очистились от лишних людей. По кивку вышел даже Гектор, и Маджуро со своим гостем прошел на террасу.

Он гостеприимно предложил туафского вина, а Роккан не стал отказываться. Отпив из бокала и насладившись вкусом, бандит перешел к делу:

– Ваше величество, Девятка ждет вас на закате.

– Явились все девять капитанов? – удивился император.

– Сначала встречаться не хотел никто. Позже ко мне подошел Черная Борода и сказал, что не против вас выслушать. Это заметили Хромой и Фли, началось разбирательство. Они не верят друг другу, подозревают в предательстве, но в то же время движимы алчностью. Среди Берегового братства поползли слухи, что вы готовы предложить золотые горы. – Роккан ухмыльнулся. – Пара невзначай оброненных в трактире фраз – и вот уже команды требуют от своих капитанов выслушать вас. Потому явилась вся Девятка. Условие – на встрече вы должны быть один.

– Совсем один? – удивился Маджуро. – Мне самому на лодке к ним грести?

– Люди Берегового братства будут ждать в Лягушачьей бухте. Они и доставят вас на судно. К сожалению, меня они видеть не хотят, остерегаются утечки… – Он помялся. – Да и меня теперь считают вашим человеком, ваше величество. Своего рода предателем.

Роккан не кривил душой и говорил искренне, внедренные в него агенты выдали бы капитана, заставив кровь прихлынуть к лицу, соври тот хоть в чем-то.

– Я буду, – кивнул Маджуро.

Остаток дня пролетел в раздаче последних указаний советникам перед отъездом. Лодыгер докладывал о ходе строительства и производства, Гектор с Хастигом спорили, Гердиния призывала их к порядку, Ленц хвалился успехами клиники и резко снизившимся процентом смертельных случаев от инфекционных болезней, Ли Венсиро с выражением декламировал новые поэмы в честь Империи, а Кросс отпускал ядовитые комментарии. Все как обычно.

Солнце начало тонуть в пенящихся водах океана, когда император, одевшись как можно невзрачнее, вышел по проторенному пути через окно в кабинете Гектора к ожидавшей его карете. Он сел за кучером и похлопал того по плечу:

– Друзья Роккана уже здесь, Кейн. Двигай к Лягушачьей бухте.

Не ответив, Куница резко тронулся с места. По его молчанию Маджуро понимал, что парень недоволен. Причиной был отказ императора взять его с собой на Север.

Непонятно по какой причине, но молодой бандит всерьез привязался к императору, считая своим долгом оберегать того и помогать во всем, в чем только можно. Немудрено, что и подобные скрытные выезды в город организовывал он, знающий город как никто другой.

Кроме того, находиться рядом с императором значило быть рядом с Корой. Вот и все объяснение. Недаром Куница прощупывал почву: обходными, как ему казалось, но бесхитростными вопросами пытаясь выяснить отношение императора к новой юной фаворитке. Когда же по прямым ответам Маджуро парень понял, что тот на девочку никаких планов не имеет, возликовал и не сумел скрыть радости.

А пару дней назад, заметив Кейна, общающегося с Корой, Лука вызвал сестренку на разговор и выяснил, что и ей парень пришелся по душе. Правда, не настолько сильно, чтобы отказаться от поездки на Север – родину их отца. Старший Децисиму часто рассказывал детям о том, какие прекрасные там леса, как полноводны безбрежные реки и высоки деревья, стройными мачтами вздымающиеся в прозрачно-голубое безмятежное небо. Так что, услышав, что брат собирается туда, Кора не слезала с него до тех пор, пока тот Лука неохотно не согласился взять ее с собой.

– Что сказал Роккан? – нарушил молчание Кейн.

Он гнал лошадей по оживленным улицам, и люди, узнавая его, расступались. За свою недолгую карьеру вора и бандита Куница заработал достаточный авторитет среди уличных бродяг, чтобы те знали его в лицо.

– Ничего, кроме того, что Береговое братство готово выслушать мое предложение.

– И снова вы сами лезете в пекло, – проворчал парень. – Я понимаю, благословение Пресвятой матери и все такое, но вам нужна подстраховка. В нашем деле никто не пойдет на дело без надежного подельника, а кто пытается – плохо заканчивает. Как правило, с кинжалом в горле или на виселице.

– Думаешь, и мне такое грозит? – весело поинтересовался Маджуро.

– Никак нет, повелитель. Но я должен быть рядом! И прикрою вам спину…

– Нет. Я должен быть один, это их условие.

Куница насупился и некоторое время молча гнал лошадей к северным воротам, откуда открывался путь к Лягушачьей бухте.

– А Север? – нарушил он молчание. – Почему вы не хотите взять меня с собой?

Реплика Кейна нарушила ход мыслей Маджуро, в очередной раз выстраивавшего план разговора с пиратами, и он раздраженно ответил:

– Если я пообещаю взять тебя с собой, ты помолчишь?

– Считайте, что уже проглотил язык! – ухмыльнулся тот.

В сумерках они прибыли на место. Дальнейший путь шел по камням через заросли кустарника, и его следовало пройти пешком. Маджуро вылез из кареты.

– Жди здесь, – приказал император.

По привычке на ходу он касался поверхности скал, подбирал камни и булыжники, подпитывая запас необходимых элементов для боевой формы. Это стало обычной практикой с того дня, как метаморфизм достиг четвертого уровня.

Спустившись с пригорка на узкую песчаную косу, он заметил, как от скалы отделились три силуэта.

– Назовись, – потребовал хриплый мужской голос.

– Император Маджуро.

Одна из фигур взбежала на пригорок и застыла, осматриваясь вокруг. «Девушка», – определил Лука.

– Он один, – подтвердила незнакомка.

– Садись в лодку, император, – приказал тот же хриплый голос.

Маджуро по колено зашел в воду, следуя за одним из пиратов. Другие в это время вытаскивали из кустов лодку.

Солнце уже полностью скрылось за горизонтом, о нем напоминало только багряное зарево там, где оно стояло еще час назад. Задержав на нем взгляд, Маджуро упустил момент, когда кто-то сильно ударил его в нижнюю часть затылка чем-то тяжелым и твердым. Вскрикнув от резкой боли, император завалился, но его подняли и, чертыхаясь, загрузили в лодку. Там связали по рукам и ногам, а в рот запихнули страшно вонючую тряпку. Притворившись, он решил подождать и понять, чего хотят пираты.

– Тяжелый, зараза! – выругался хриплый и проворчал: – Зачем ты его приложила, Оса? Забрался бы сам, там бы и жахнула…