Текст книги "Убита светом, рождена тьмой"

Дара Мир
Убита светом, рождена тьмой

Пролог

Настоящее

Смотря на сгоревшие остатки того, что пару лет назад называла домом, чувствую только запах горя и потери.

У меня была возможность убрать всё это, стереть с лица земли окончательно, но я приняла решение оставить всё как есть. Это напоминает мне о том, почему я вернулась в Чикаго, и что должна сделать. Напоминает, что значит терять и не ценить.

Каждый чёртов день я скучаю по прошлой жизни, но какой в этом толк, если ничего больше не вернуть? Мне пришлось приспосабливаться к новой реальности, не имея другого выбора. Я могла бы спиться или покончить с собой, но решила бороться. Ради них, ради справедливости.

Прошло достаточно времени, чтобы смириться и, наконец, принять их смерть, но я не могу. Не в силах сделать это, сколько бы ни прошло времени. Говорят, время лечит, но это не так. Высыхают слезы, но шрам остаётся до конца твоих дней, напоминая о пережитой боли. Ты просто учишься жить с бременем грёз, желанием повернуть время вспять и чувством вины. Моя жизнь была сказкой, но, как я познала на горьком опыте, не каждой сказке суждено обрести счастливый конец.

Оставляя букет алых роз на обломках семейного дома, обращаю внимание на траву и цветы, которые расцвели на сожжённой дотла земле. Два белых тюльпана распустились посередине, будто родители восстали из пепла. Словно они всё ещё рядом со мной и никуда не уходили.

Не знаю, совпадение это или нет, но в подобных знаках я черпаю силу жить дальше в этом мире без них.

Отвожу взгляд от распустившихся тюльпанов, сверкающих под солнцем, словно маяки света, и тяжело сглатываю. Мне нужно уйти отсюда, прежде чем позволю мыслям поглотить сознание. Я всегда глушу эти голоса в голове, они только отвлекают от цели и причиняют боль. Поэтому всегда стараюсь контролировать себя, задаваясь вопросом: «Как же хорошо, наверное, ничего не чувствовать?». Но, к сожалению, узнать это наверняка я не в силах. Ведь меня окружает слишком много чувств, эмоций, и я теряюсь в них, утопая глубоко в себе.

Бросив последний взгляд на место, которое уничтожило старую меня окончательно и бесповоротно, возвращаюсь к чёрному внедорожнику, ожидающему на окраине улицы. Ускоряю шаг, пытаясь убежать от воспоминаний, которые безжалостно набрасываются на меня.

Но мне не удаётся, и отрывки того дня засасывают меня в глубину тьмы, живущей в сознании после той ночи.

Глава 1

Skyfall – Adele

Это конец.

Задержи дыхание и досчитай до десяти.

Почувствуй вращение Земли,

А затем услышь, как моё сердце взрывается вновь

Три года назад

Звуки вокруг удушающие для моего сознания, музыка, разговоры и табачный дым давят на меня, вызывая желание уйти подальше от гадкого места. Грязные, липкие столы от разлитого алкоголя, развратное пьяное поведение людей в тёмных углах бара, где видны только их силуэты, но если сложить два и два, то станет ясно, чем они заняты.

Рок играет слишком громко, действуя мне на нервы. Но я благодарна отвлекающим звукам, которые не позволяют уйти на дно опасной ямы. Я никогда не любила бары, клубы и подобные заведения, предпочитая уединённые места, наполненные спокойствием, но всё изменилось. Шум и гам голосов стали убежищем для моего израненного сознания. Когда я нахожусь в местах, наполненных людьми, у меня не случается панических атак, я могу контролировать себя, как бы ни было противно от всей обстановки.

Допивая Маргариту, обращаю внимание на танцпол, наблюдая за людьми с лёгкой завистью. Хотя кому я вру, зависть наполняет каждый атом моего тела.

Почему люди вокруг так счастливы, когда мир – это худшее зло на планете? Мир, который позволяет жить на земле бесчувственным монстрам. Я злюсь. Я так сильно злюсь на всех, но это даже не имеет никакого смысла. Другие люди невиновны. Хоть я и осознаю это, чувства никуда не уходят.

Не в силах больше смотреть и завидовать счастью других, когда моё собственное больше не будет сиять так же ярко, оплачиваю счёт и покидаю клуб. Импульсы побега всё ещё гудят в крови, когда открываю дверь на улицу, встречая прохладный воздух.

Бар находится в трущобах Нью-Йорка, прохладный воздух смешивается с запахом гниющего мусора в баках, который никто не удосужился убрать. Фонари горят тускло, плохо освещая дорогу, ведущую к квартире, которую я сняла в пяти минутах ходьбы от этого места. Квартира соответствует подобным местам, если бы родители знали, где я живу, то в сию же секунду прилетели бы из Чикаго, чтобы привести меня в чувство. На секунду ловлю соблазн рассказать им всё, но нет, родители не должны погружаться во тьму, которая окружает меня после той ночи.

В углу двое мужчин, с трудом стоящие на ногах, закуривают одну сигарету на двоих, не замечая меня. Они не вызывают беспокойства, подобные места давно не пугают, ведь я была и в худших. Поэтому плевать, пускай делают всё, что пожелают. Внутри меня после той ночи не осталось ничего, что можно было бы сломать. Там пусто и тихо, я выжила тогда, но только телом. Внутри полный мрак, горечь потери и пустота, которую никто не сможет заполнить. Как бы ни пытались родители, они не вернут мне Эмили. Никто не вернёт. А значит, пустота будет вечной, пока бьётся моё сердце.

Грызущее чувство чего-то плохого преследует меня по дороге домой. Осматриваясь, не вижу ничего, что могло бы спровоцировать мою интуицию. Прислушиваясь к звукам, слышу только крыс, грызущих мусор в поисках еды, гул машин и байков, шелест листвы. Ускоряю шаг, желая поскорее оказаться в квартире, подальше от места, которое вызывает это чувство. Темнота вокруг приветствует мои шаги, окутывая тело, вызывая мурашки. Большую часть времени нахожусь в тусклых помещениях, подальше от солнца, там, где мои демоны шепчут слова, возрождая во мне то, чего не должна желать девушка, которая недавно была воплощением невинности. Тьма стала родным местом. Местом, где выползает наружу то, что расстроит родителей. То, что создали монстры.

Звонок телефона отрывает меня от разглядывания местности. Свободной рукой, не держащей сумку, лезу в задний карман чёрных облегающих джинс за телефоном и вижу незнакомый номер на панели.

Грызущее чувство внутри усиливается, впиваясь острыми когтями.

Останавливаюсь на месте, окутанная кромешной тьмой, уставившись в телефон.

Кто может звонить мне в столь поздний час?

Переводя дыхание, поднимаю трубку, решая покончить с тревожным, сводящим с ума чувством внутри.

Шум и треск горящего дерева на заднем плане привлекают моё внимание, пока не раздаётся мужской серьёзный голос:

– Ребекка Картер? – говорит мужчина, слегка кашляя.

Острые ногти впиваются в мою плоть, подготавливая к чему-то ужасному. Страх, как в ту ночь, приближается к горлу, перекрывая дыхание. Крик рвётся наружу, но я сдерживаюсь, не время поддаваться панике.

– Да, – мой ответ растворяется вместе со звуками на заднем фоне, я слышу лишь крики и командные возгласы людей.

– Джеймс и Лорен Картер погибли во время пожара в их доме. Помощь подоспела слишком поздно, нам не удалось их спасти. Требуется ваше присутствие, как единственной дочери. Когда вы сможете приехать?

Мир вокруг валится в пропасть, я чувствую, как едва живое сердце, которое билось только ради семьи, проваливается в ту же пропасть. Колени подгибаются, я падаю, сжимая свою грудь.

Нет, нет, нет.

Это не может быть правдой, только не мама и папа.

Я отключаюсь от разговора, не в силах поверить в услышанное, это ведь не может быть правдой. Мой мозг отказывается принимать эту информацию. Это не правда, они живы, и всё хорошо. Набираю номер мамы, но меня встречает только оповещение о том, что телефон выключен. Я не сдаюсь, набирая ещё несколько раз.

Ну же, мамочка, возьми трубку, дай мне услышать твой голос, пожалуйста.

Закусывая губу до крови, сдерживаю крик, набирая папу. Фраза: «абонент недоступен» разрывает меня на куски.

Почему вы не берёте трубку?

Мама звонила вечером, перед моим походом в бар, а я не подняла телефон, не желая разговаривать, когда мои демоны стали слишком громкими. Не услышала их голоса в последний раз, их смех, грусть, злость. Чувство вины обрушивается на меня лавиной. Я должна была быть рядом, это должна была быть я.

Почему? Почему вы забрали единственный смысл жизни, который у меня остался?

Я плачу, бью себя руками, ломаюсь на холодном асфальте, когда ко мне приходит осознание происходящего. Это слишком больно, так больно, что я готова умереть от переизбытка боли. Думала, что во мне не осталось ничего, но чувствую, как рушится внутри всё то, что пыталась игнорировать. Доказывая себе, что стала сильнее, что у меня нет слабостей, что я не сломлена. Но сейчас вся моя ложь рушится, как карточный домик, убивая и ломая ту последнюю частичку жизни, что осталась внутри. Скручивая органы, сжимая их в сильный кулак. Меня рвёт на асфальт всем тем, что выпила сегодня. Я практически не ем нормальную еду, так и не научившись заботиться о себе самостоятельно. Это всегда было делом мамы, она заботилась о моем питании и благополучии, обо всём, что я не в силах сделать сама. Осознание, что этого больше не будет, взрывается в голове, принося лишь боль.

Мам, пап, простите меня. Я должна была быть рядом с вами, а не бежать от страха, которое вызывает родное место.

Крик вырывается из груди, я кричу, пока голос не садится, пока вера в реальность не обрушивается на меня с доказательствами.

Это всё может быть просто очередным кошмаром, иллюзией. Стоит мне проснуться, и всё встанет на свои места. Мама поднимет трубку утром, радуя подробностями их с папой жизни без моего присутствия. Радуя своей любовью и заботой. Папа будет давать советы, настояния, которые я никогда не прошу у него, но они всегда важны. Всё будет, как раньше.

Ведь так?

Настоящее

Звонок, крик, пожарные машины, белая простынь. Это всё как кинолента прокручивается в голове, заставляя сердце сжиматься. Иногда кажется, что я не смогу выдержать, но уже как третий год держусь.

Надолго ли меня хватит?

– Твой кофе и круассан, – тёплая рука и голос касаются голого участка кожи, приводя в себя.

Лиам, мой помощник и друг, которого я, по счастливой случайности, встретила в нужное время. Он, как и я, пережил полный ад в своей жизни и, как и я, собирается вершить правосудие.

После произошедшего в мой выпускной и гибели Эмили вера в дружбу для меня была утеряна. Я оставила Джонатана позади, чтобы ему не грозила опасность.

Люди погибают, находясь рядом со мной, не знаю, проклятие ли это или просто жестокость судьбы, но это моя реальность. Лиам… Он не должен был становиться кем-то большим, чем просто помощником. Но стал. Он так дорог мне, что страх потерять его съедает живьём в моменты грозящей нам опасности.

Я только киваю на его заботу, без сил на разговоры. Лиам помнит, что успокаивает меня. Кофе и шоколад. Привычка старой Ребекки, которая осталась со мной. Хоть какая-то часть прежней меня жива и не была уничтожена.

У меня вырывается стон, когда делаю глоток кофе. Сладкая карамель – самое то во время стресса. Я без понятия, как ещё не заработала сахарный диабет и не умерла от него, что было бы прекрасно.

– Нам нужно заехать в офис, – спокойно говорит Лиам, словно он сейчас не рушит мои планы на встречу с мягкой кроватью.

– У нас всё готово, какой смысл ехать в офис?

Завтра начинается игра, к которой мы готовились в течение трёх лет без передышки и мыслей всё закончить. С завтрашнего дня монстры начнут платить за свои преступления и сломанные жизни.

– Тебе пришло письмо, – аккуратно говорит Лиам, пытаясь не вывести меня из уравновешенного состояния.

Каждый год, в две даты, которые разрушили мою жизнь, приходит письмо с извинениями. Я не имею никаких предположений, кто может быть отправителем, и это выводит меня из себя. Этот человек как-то связан со всем, и он прячется, не желая получить по заслугам. Я всё время пытаюсь выследить его, но всегда попадаю на ложный след.

– Как ему удаётся определять моё местоположение? – сдавленно говорю, нервно цепляясь руками за волосы.

Наша миссия должна быть секретна, но этот тайный посланник знает о ней и постоянно даёт подсказки, которые ещё ни разу не подводили.

Кто же ты? За что просишь прощения? И почему помогаешь? – этими вопросами я задаюсь каждый день, перечитывая письма. Я скоро сойду с ума от всех вопросов, что вертятся в голове и не имеют ответов.

– Я без понятия. Я действительно не знаю.

Лиам нервничает не хуже меня, у него есть ответы на любые вопросы, в его силах разгадать любую тайну. Но не эту, только не её.

Сжимаю руку напарника, пытаясь успокоить. Хоть Лиам не такой вспыльчивый, как я, но за его спокойствием скрывается зверь. Дай повод, и он выскочит наружу, разрушая всё на своём пути. Я не люблю быть свидетелем его срывов, в такие моменты у меня не выходит успокоить прыть друга и помочь. В спокойном состоянии Лиам напоминает ходячую энциклопедию, бывают моменты, когда рядом с ним я чувствую себя слишком глупой. Но вместе мы идеальное сочетание агентов ФБР под прикрытием.

Если я – жестокость, то Лиам – разум.

– Мы разберёмся в этом вместе, – говорит он, отвечая на моё прикосновение.

– Вместе, только так, – с лёгкой улыбкой подтверждаю, зная, что конец будет совсем другим.

Спустя пару минут молчания, полного гармонии, приближаемся к офису, и мои нервы начинают кипеть в жилах с каждым шагом, когда покидаем машину, направляясь к неприметному зданию на окраине города.

Что на этот раз меня ждёт в письме?

Несмотря на злость на тайного посланника, его помощь всегда будет нужна. Часть меня понимает, что без него нам не справиться.

Конверт ожидает на письменном столе, как грозовая туча среди всех проблем, которые придётся решить. Мои пальцы дрожат, когда рука тянется к письму. Все тот же почерк, преследующий меня на протяжении трёх лет. Он кажется таким близким и знакомым, но я всё равно не могу узнать адресанта как бы ни пыталась копаться в своём сознании…

«Здравствуй, Ребекка.

Я каждый день молю о том, чтобы ты простила меня, когда узнаешь, кто я такой на самом деле. Но я знаю, что ты убьёшь меня. На твоём месте я бы поступил именно так, но прошу, дай мне обнять тебя в последний раз и вдохнуть твой запах. Я любил тебя всю свою жизнь, тайно, со стороны, всегда и навечно. Знаю, что ты ищешь меня, советую перестать. Не теряй времени зря, у меня нет желания навредить тебе. Я желаю помочь, а когда мы дойдём до финала, все карты раскроются. Терпение, Ребекка.

Посети закрытый бал, забери самое ценное, и он погонится вслед. Это даст тебе шанс его уничтожить. Есть только одна попытка, не облажайся.

Удачи, моя луна, звезды и солнце».

Сердце бешено колотится от последней строки, лист дрожит вместе с моими пальцами.

Почему слова кажутся знакомыми? Этот человек был частью моей жизни, он любит меня всю свою жизнь. Тогда почему я не могу узнать его? Я действительно была настолько слепа? Как он вообще может быть замешан во всём этом?

Мозг кипит от вопросов, подозрений, которые ни к чему не приводят. Он всё равно остаётся в тени.

Единственный выход – играть по его правилам до финала. До смерти.

Глава 2

Angel by the Wings – Sia

Твои раны, они видны.

Я знаю, ты никогда не чувствовал себя таким одиноким,

Но держись, подними голову, будь сильным

Знаете, что я вижу, когда смотрю на себя в зеркало? Пустую, красивую и лживую оболочку. Голубые глаза смотрят в отражение с безразличием и отстранённостью. Но стоит мне натянуть на лицо кокетливую улыбку, показать белоснежные зубы, выделяющиеся ещё больше на фоне красной помады, всё меняется. Я сама ловлюсь на удочку своего обмана.

Этот мир полон лживых людей, масок, пустых слов и обещаний. Я стала его частью. Притворство, ложь, пустота стали привычной рутиной. Жизнь научила заставлять гореть глаза интересом, когда это нужно, независимо от внутренних желаний. Я выточила настолько искреннюю улыбку, что люди бы никогда не догадались, что она просто подделка, как и всё в этом мире.

Надевая свою маску, я всегда проверяю все детали в своём выражении лица. Я ни в коем случае не могу попасться. Румянец должен гореть на щеках, ослепляя окружающих, поэтому наношу ещё больше румян. Голубые глаза подчёркиваю подводкой, привлекая к ним внимание.

А если они вспомнят мои глаза? – мелькает вопрос в голове.

Нет, это невозможно.

Моё лицо сейчас похоже на более молодую версию моей покойной матери. Только это были её истинные эмоции, мне же приходится притворяться. Хотя больше всего на свете хочу оказаться рядом с ней. Почувствовать её прикосновения, запах, объятия.

Одинокая слеза стекает вниз, падая на быстро вздымающуюся грудь. Смахиваю её рукой, продолжая наносить макияж. Я не могу позволить себе слабость. Ни сейчас. Ни когда-либо ещё.

Это всего лишь ещё одно испытание, Ребекка. Ради родителей, Эмили, ты выдержишь. Ради них ты сможешь.

Но смогу ли вновь столкнуться с демонами, преследующими меня в кошмарах по сей день? Смогу ли удержаться от желания убить их на месте?

Как всегда много вопросов, на которые нет ответов.

После этой встречи мне должны будут вручить Оскар, как самой лучшей актрисе. Я не только должна выдержать один его вид, но и запах, прикосновения, разговор и воспоминания.

Отталкивая все мысли, смотрю в сторону окна и вижу, что на улице стемнело, а это значит, что скоро приедет Лиам, и мы отправимся на бал.

Тьма ночью такая притягательная, но когда я увижу свет?

Мой лучший друг сказал мне однажды: «Если ты хочешь увидеть свет, то придётся бросить вызов тьме».

Возможно, после достижения своей цели, я, наконец, увижу яркий лучик света, почувствую тёплое прикосновение и спокойствие.

Неуверенность закрадывается в сознание, но я прогоняю её прочь, не позволяя сломить дух. Не для этого готовилась три года, чтобы при первом же задании сдаться. Папа был бы разочарован.

Где, чёрт возьми, моя былая уверенность в себе?

Я не просто женщина в их истории.

Я – Богиня, которая будет вершить судьбу злодеев.

Я больше не буду мученицей. Я стану их страданием и болью. Буду легендой в их биографии. Концом жизни.

Мне с детства прививали упорство, целеустремлённость, силу и веру в свои желания. Папа всегда говорил, что все дела нужно доводить до конца. Твердил это каждый раз, когда я бралась за новые увлечения. Но ирония в том, что свои цели они так и не завершил. Папа был человеком чести и справедливости, всегда боролся за невинных людей, в итоге расплатившись своей жизнью, так и не дойдя до цели.

До цели, которую придётся завершить мне.

После произошедшего меня всегда пугало желание мести внутри, как и гнев, бурлящий в крови, постоянно пытающийся выбраться наружу и разнести всё вокруг.

Почему не получается быть нормальной девушкой и жить дальше после всего?

Но когда мелькают эти мысли в голове, перед глазами появляется окровавленное тело подруги, сгоревшие тела родителей, и всё исчезает.

Я должна это сделать. Ради них.

Мне всё равно больше не стать нормальной.

– Прекрасно выглядишь, Ребекка.

Мои глаза сталкиваются с тёмно-карими в зеркале, которые расширены от удивления. Весь период нашего знакомства Лиам видел меня только в спортивной одежде, вечно потной от тренировок и с красными глазами от недостатка сна. Поэтому его удивление не обижает.

На комплимент отвечаю лёгким кивком, докрашивая губы помадой, напоминающей кровь, как и моё платье. Тонкий намёк, который они не поймут. Я вернулась, чтобы пролить кровь, и уйду только тогда, когда она зальёт всё, что их окружает.

– Сколько у нас осталось времени? – мой голос звучит не так уверенно, как выгляжу я внешне.

Это то, что мне стоит довести до идеала перед встречей. Ничего не должно меня выдать. Мой голос не должен напоминать блеяние пугливого ягнёнка, я больше не намерена выглядеть так в глазах мужчин, которым доставляет удовольствие унижение женщин.

В их глазах мы всегда будем слабыми, глупыми и никчёмными. Но они даже не подозревают, на что способна умная женщина под маской бесхребетности.

– У нас есть двадцать минут до приезда машины, поэтому поторопись.

Лиам оставляет меня одну, за что я безмерно благодарна. Он знает, что мне нужно продумать каждый шаг, действие, слово, вдох и выдох. Я искренне не понимаю, как этот парень может быть так спокоен. Его бесстрашие и безразличие пугают и поражают в одно время. Нам предстоит тяжёлая и смертоносная миссия, поэтому я не могу подвести Лиама.

Если не выиграем – умрём.

Меня не беспокоит моя участь, но Лиам…

Он – всё, что у меня осталось, и я не могу потерять этого человека. Это не только помощник и лучший программист, в первую очередь Лиам мой друг, моя семья.

Отвлекаясь от мыслей, полностью погружаюсь в себя, мысленно произнося весь диалог, который придётся вести на балу. После проговариваю всё вслух, отрабатывая звучание голоса и эмоции в нём, не забывая оставлять лицо пустым с кокетливой улыбкой.

Воздух в лёгкие начинает поступать только тогда, когда заканчиваю издевательства над собой. Делая глоток воды, взгляд цепляется за серьги на мочках. Серьги мамы, которые папа подарил ей в честь моего дня рождения. Это всё, что осталось у меня от родителей, не считая воспоминаний.

Не знаю, было ли предчувствие у мамы, но в последнюю нашу встречу она вложила серьги мне в ладонь, поцеловав на прощание, перед моим отъездом в Нью-Йорк. Поэтому это единственная реликвия, оставшаяся у меня. Остальное сгорело, превратившись в горстку пепла.

Смотрю на своё отражение и вижу не только пустую оболочку, но и их, своих родителей. Отдавших жизнь за справедливость, за меня.

Я копия мамы, кроме глаз, они достались мне от отца. Никакой наряд и макияж не скроют эту схожесть. Лица родителей всегда светились счастьем, жизнью, и я никогда не видела их подавленными.

Родители многое отдали ради меня. Я никогда не подвергалась оскорблениям, манипуляциям, насилию, получая только самое лучшее. В нашей семье царила гармония, любовь и безграничное счастье. Иногда идеальность нашей семьи казалась чем-то сверхъестественным, невозможным. Мы всегда дорожили тем, что имели, но, видимо, недостаточно, если всё это осталось лишь воспоминанием.

Мой наряд напоминает мамин, когда у неё был выпускной вечер в школе. В детстве я каждый день листала альбомы, мечтая, что вырасту и буду сиять её красотой. Я выросла, так и произошло, но моя красота не была предназначена для света. Её оскверняли самым жестоким образом.

«Слишком красивая для смерти», – так они говорили обо мне. Но красота не спасла меня. Я всё равно мертва и не знаю, смогу ли вновь оживить своё сердце или мне суждено погрязнуть в этой тьме.

Платье облегает верх, держась только на груди, открывая плечи и ключицы. Тёмно-красный идеально сочетается с моей бледной кожей, привлекая к себе внимание, не сливаясь ни с чем. Я уверена, что подол пышной юбки будет мешать весь вечер, но это стоит того, без него платье будет отдавать скукой.

Поправив низкий пучок и закрученные локоны впереди, надеваю последний элемент наряда: красную маску с узорами. Она скрывает большую часть лица и не позволит ему узнать меня.

Бросая последний взгляд в зеркало, наконец удовлетворённая внешним видом, покидаю комнату, пока неуверенность не вцепилась в меня когтями.

Выйдя на улицу, я сталкиваюсь с небом, полностью усеянным яркими звёздами. Останавливаюсь на месте, чтобы хоть секунду своей жизни уделить прекрасному. Их так много, что это завораживает.

В детстве мы с папой по ночам лежали в саду, наблюдая за ночным небом. Он рассказывал о созвездиях, планетах и звёздах, а я с упоением могла слушать, пока веки сами не слипались от желания уснуть. Это был особенный способ папы уложить меня.

Я была любопытным ребёнком, постоянно задавала глупые и нелогичные вопросы отцу, а он с терпением святого слушал мой бред, объясняя каждую мелочь, интересующую детское сознание.

Я всегда задавалась вопросом: «Почему так много на небе звёзд?», а папа отвечал: «Это люди, которые ушли на небеса – они освещают нам путь, помогая жить дальше».

Теперь и они стали частью этих звёзд.

– Нам пора ехать, – аккуратный и тихий голос звучит рядом, заставляя голову опуститься.

Я и не обратила внимания на внешний вид Лиама, когда он заходил в комнату, но сейчас у меня перехватило дыхание. Костюм глубокого чёрного цвета сидит на нём идеально, словно был предназначен ему всю жизнь.

– Тебе стоит переодеться, я не буду всю ночь отгонять от тебя женщин.

За всё время нашего знакомства Лиам ни разу не состоял в отношениях, даже не обращал внимания на женский пол, полностью игнорируя его существование. Это та тёмная часть, которой он со мной не делится и, возможно, никогда не сделает этого.

Мои слова вызывают у Лиама улыбку, искреннюю и чистую, которую я так редко вижу. Во мне просыпается желание сфотографировать его, но я завязала с этим. Фотоаппарат, подаренный родителями, превратился в пепел, как и вся моя жизнь. Его руки тянутся к моим волосам, но я вовремя успеваю их оттолкнуть, пока Лиам не испортил мою причёску.

– Я делала эту причёску целый час! В следующий раз я сломаю тебе руку, если надумаешь прикоснуться к моим волосам!

Я возненавидела прикосновения к волосам после той ночи. Это уязвимая часть моей сломленной души, которая скрыта от окружающих. Прикосновения к голове вызывают в памяти эпизоды, которые я не желаю поднимать на поверхность.

Лиам поднимает руки в жесте капитуляции, приглашая в машину, где нас уже заждался водитель. Он открывает дверь, помогая залезть внутрь, придерживая шлейф платья. Лиам всегда внимателен и заботлив, его будущая девушка будет, несомненно, счастлива, имея рядом такого мужчину, если он когда-нибудь сможет побороть своих демонов и начнёт обращать внимание на женский пол.

Машина отправляется в путь, и меня снова охватывает паника, которая никак не поддаётся контролю. Единственное, что у меня не получается приглушить в себе и спрятать.

Приступы панических атак не помогли вылечить даже антидепрессанты, всё стало только хуже. В день у меня случается около пятидесяти приступов, от мелких до сильнейших, не давая дышать полной грудью. Я привыкла держать всё под своим контролем, но видимо это то, с чем не в силах справиться мой разум. Эти панические атаки просто существуют в каждом дне моей жизни, и я успела привыкнуть.

– Не стоит паниковать, у нас всё получится, – успокаивающий тембр голоса Лиама ласкает слух, но это не спасает.

Никто меня не спасёт, кроме меня самой. Надо перестать надеяться, что другой человек в силах это остановить.

Сохраняю молчание, делая медленные вдохи и выдохи, но Лиам не унимается. Иногда его забота переходит границы, но я не говорю напарнику об этом, чтобы не ранить.

Я ценю его попытки помочь, даже если это не имеет смысла. Лиам всегда рядом и протянет мне руку.

– У тебя всё получится, у нас получится. Ты не одна в этом, – карие глаза смотрят на меня с напором, умоляя снять маску, но я не могу.

Мне кажется, что, если сейчас расслаблюсь, то потом не смогу удержать все эмоции, которые пытаются вырваться на поверхность. Но слова Лиама всё равно согревают охладевшее нутро, он всегда верил в меня больше, чем я сама.

Хоть я и держу рот на замке, а эмоции взаперти, мои глаза открыты и все слова, которые не произношу вслух, можно прочитать в них.

Научившись за время, проведённое рядом со мной, читать всё по глазам, Лиам понимающе кивает, сжимая мою руку. Этот жест у нас означает: «я рядом», когда слова застревают глубоко в горле, не в силах вырваться наружу.

В этом касании всегда было столько тепла, океана нежности, заботы и поддержки. Лиам успокаивает меня таким образом во время кошмаров, если становится их свидетелем, а это довольно неприятное зрелище. Но когда он рядом, я понимаю, что смогу выдержать все трудности на пути к нашей мести.

Лиам – маленький огонёк, указывающий путь.

Хоть и конец у нашей дружбы будет иным, я всегда останусь ему благодарна. С ним рядом я не сдамся и закончу начатое. Даже когда наши дороги разойдутся, Лиам всё равно будет рядом, хоть и не наяву.

Мы подъезжаем к величественному замку, держась за руки. В свете луны он выглядит устрашающе, как в фильмах ужасов. Построенный из тёмного камня, горгулья на склоне замка заметно сверкает под звёздами, окутанная тьмой, и возникает ощущение, что она следит за каждым твоим движением. Мороз бежит по коже, когда вижу весь замок целиком. Факелы освещают путь и тропинку, вокруг только густой лес. Это закрытое мероприятие, но благодаря чуду и умелости Лиама нам удалось сюда попасть.

Место страха и ужаса, соответствующее хозяину. Теперь пришла его пора ощутить укус лезвия на своей коже, все издевательства и боль. Нам предстоит наказать шестерых человек, но я не думаю, что они имеют право называться людьми. Каждого монстра ждёт участь в собственной игре. Главного я оставлю на десерт. Он последний в моем списке.

Ворота открываются, пропуская автомобиль. Как только водитель проезжает чёрный туннель, нам открывается картина празднования. Я подозревала, что всё пройдёт в саду, ведь он и близко никого не подпустит к своим секретам. Охрана окружает каждый периметр, делая выполнение миссии сложнее, но я знаю, что нет ничего невозможного, всегда можно найти выход, если захотеть. Но мои нервы до такой степени натянуты, что я готова развернуть машину и умчаться прочь от проблем, как делала это всегда.

В голове всплывают слова отца, которые он сказал мне, когда я засомневалась в решении о переезде в Нью-Йорк:

«Ребекка, это не станет концом света, если ничего не получится. Рискни и попробуй, моя девочка».

Каждая мысль в нашем сознании мелькает не просто так, всё всегда имеет смысл. Поэтому я решаю последовать совету и рискнуть.

Пришла пора монстрам заплатить, и я не отступлю. Пройду через страх и неуверенность. Пройду, несмотря на все риски, и не сдамся. Ни сейчас, ни когда-либо позже.

Но чего будет стоить этот риск?

Глава 3

Enemy – Tommee Profitt, Beacon Light, Sam Tinnesz

Твоё тёмное сердце сведёт тебя в могилу

Тук-тук-тук.

Сердце громко стучит в груди, когда нога ступает на территорию хищника. На территорию монстра, оставившего шрамы на наших с Эмили телах. Монстра, причастного к смерти семьи и разрушению моей жизни.

Взгляды окружающих скользят по каждому миллиметру моего тела, изучающие и грязные. На балу собрались самые опасные охотники Чикаго. Их лица спрятаны за масками, но гниль душ ощущается за милю.

Алые губы изгибаются в улыбке, даря её каждому встречному. Пришла пора оставить позади панику и вжиться в роль. Отпустить зверя, которого создали монстры.

Грацией дикой кошки веду Лиама, останавливаясь возле свободного стола с фруктами и алкоголем. Кожа липнет от пристального внимания и нервов, бурлящих в крови, но стараюсь не подавать вида и благодарю тусклое освещение за невозможность чётко видеть очертания моего лица. Люди, собравшиеся здесь, настоящие хищники, убийцы и грязные бизнесмены, которые сразу учуют страх. Бросятся в погоню и уничтожат тебя ради своего же удовольствия.