Текст книги "Песня Вуалей"

– Мне все равно кажется, что это была плохая идея, – нахмурилась я, капризно изгибая губы. – Господин следователь…

– Много он понимает, – проворчал, морщась, Хар. – Здесь нам точно никто не помешает, ты даже не представляешь, насколько тут сильные охранные чары.

– Ну, если только, – вздохнула я в ответ, сдаваясь.

Зачем делать маску настолько приметной и яркой? Ведь куда проще спрятаться за заурядной внешностью!

Нет, ерунда. Скорее всего, я просто придумываю всякие глупости, а на самом деле все куда проще. Например, случайное отклонение в генах; все остальное как обычно, а вот в цвете волос стоит прочерк. И тогда он может быть результатом смешения двух людей разных рас. Скажем, халейца и узкоглазой тиянитки.

– Но скоро нас хватятся, так что не будем терять времени. – Улыбка стала удивительно злорадной, и Хар меня поцеловал.

Всерьез.

Целоваться он умел очень хорошо. Впрочем, было бы чему удивляться!

А я продолжала играть. Мы ведь не первый раз целуемся, разве нет?

Очень легко прятаться за инстинктами. Это вообще самая удобная маска, когда можно инстинктивную реакцию немного подстегнуть и вытащить на поверхность. Ее даже маской в полном смысле считать нельзя: инстинкты ведь тоже часть личности, просто все остальные части «я» обычно их подавляют.

Пробуждение оказалось внезапным. Даже несмотря на то, что я ожидала чего-нибудь в этом духе.

– Лежи, – выдохнул мне в губы Хар и резко сел. Во все стороны плеснула волна пламени. Я дернулась, но кровник придержал меня за плечо, не давая подняться.

А я во все глаза таращилась на друга и понимала, что знаю о нем даже меньше, чем думала до сих пор.

Это пламя было настоящим, не иллюзорным, а на такое способны маги только двух направлений – Материалисты и Разрушители, причем скорее – последние.

Бывает ли так, что у одного человека сразу просыпается два дара? Двуталанты? Я слышала сказки о таких, но это были именно сказки. Официальная наука считала, что человек не может вместить сразу два дара. У каждой магии есть своя оборотная сторона, и если управлять двумя силами еще может получиться, то пережить негативное воздействие в таком случае будет невозможно. Крошечная часть силы Разрушителя едва не довела меня до сумасшествия, но я уже была достаточно опытной Иллюзионисткой, когда столкнулась с чужой силой, а мы с самого начала учимся изменять свою личность. А если ребенок, с самого рождения?

Хар – Иллюзионист. Но вот этот огонь…

Не это ли скрывал от всего мира друг? Кто он на самом деле? Уж не результат ли какого-нибудь сложного эксперимента по созданию двуталантов? Или официальная наука попросту лжет?

Хаарам над ухом грязно выругался, и я увидела, как пламя наткнулось на невидимую преграду – и просто исчезло. А в следующий момент нас накрыла мелкая сеть. Тонкая, вроде вуали, она тем не менее пригвоздила нас к земле подобно гранитной плите. Даже дышать под ней получалось с трудом, легкие едва преодолевали давление. Хаарам пытался дернуться, но это явно давалось ему с трудом и отнимало последние силы.

Я точно знала, что сейчас нас будут убивать, но почему-то совсем не было страшно. Я, наверное, просто не могла поверить. Хар, предусмотрительный умница Хар, как он мог так глупо подставиться? Жалко, что я не видела его лица, он бы, может, подал мне какой-то знак. Вдруг все так и должно быть и все идет строго по плану?

Но страх все же скрыл остальные маски. Рваный, черный, будто выползающий на поверхность сквозь тщательно наведенную иллюзию спокойствия и уверенности. Сложно делать вид, что все нормально, когда видишь тень Караванщика, так ведь?

– Глупый молодой Разрушитель, – проговорил незнакомый голос. На нашу поляну кто-то вошел, но из своего нынешнего положения я могла видеть только высокое небо, часть фигуры Хаарама и склонившиеся со всех сторон азалии. – Девчонка-то умнее, она тебя предупреждала. Что с людьми похоть делает… Убрать тут, и чтобы без осечек.

Но волна огня была не единственным сюрпризом из запасов «нашего загадочного». Он вдруг увеличился в объеме, загораживая половину обозримого пространства. Сетка разлетелась клочьями, а кровник исчез из виду. Я, нарушая приказ Хаарама, села, пытаясь понять, что происходит. И, главное, что все-таки случилось с моим другом?

Все было кончено за пару секунд. Четверо, не то пятеро человек лежали вповалку – живы они или нет, я не знала, – а еще одного осторожно, почти нежно держал зубами за горло огромный зверь, похожий на пустынного кота, только ослепительно белый и размером с годовалого жеребенка.

Так мы и застыли на какое-то время: хищник, периодически предупреждающе порыкивающий на замершего под его огромной тушей незнакомца, и я, озадаченно этого самого хищника разглядывающая.

Ошметки одежды на теле зверя не оставляли простора фантазии, и воссоздать события последних секунд было несложно. Воссоздать – да, а вот понять!

Хар, маг-Иллюзионист, применил магию другого направления, а потом превратился в большого хищного зверя. Те чудеса, о которых говорил Тар, которые Иллюзионисты способны творить, нарушая законы магии и природы? Слишком маловероятно, но другого объяснения я тоже не видела. Ведь не может же все это быть по-настоящему, правда?!

Чего мы ждали, стало понятно довольно быстро. По одной из тропинок на поляну стали выходить люди, всего около десятка. Большинство было в типичной рабочей одежде, так любимой ремесленниками всех направлений: светло-коричневые шаровары, кожаные жилетки со множеством удобных карманов и небольшие тюрбаны на головах. Они принялись с деловитой суетой разбирать груду тел, причем на лицах читались безразличная скука повседневности и легкая брезгливость. Оторванные конечности и зияющие раны вызывали столько же эмоций, сколько вызывают у обычных уборщиков брошенные в пыль огрызки и очистки.

А вот еще двое отличались от остальных. Во-первых, написанным на лицах любопытством, а во-вторых, одеждой. Обычные прохожие, один в немарких серых штанах и белой рубахе, второй – в синем, разве что верх и низ отличались оттенком.

– Отличная работа, Кот, – с улыбкой кивнул старший из двоих, «синий», и двинулся ко мне. Поскольку, остановившись рядом, он не предпринял никаких действий, только молча навис и о чем-то задумался, я наблюдала за действиями его товарища. Который тем временем принял из пасти хищника полузадушенную жертву, ловко и быстро скрутил вынутыми из незамеченной мной поначалу сумки веревками. Оттуда же мужчина извлек широкий темно-зеленый плащ (или платок, или вовсе покрывало) и жестом балаганного фокусника накинул на невозмутимо сидящего зверя. Мгновение, и вот уже на ноги поднимается, кутаясь в складки ткани, мой кровник. Выглядел он не лучшим образом; взъерошенный, в пятнах крови. Впрочем, я быстро сообразила, что кровь принадлежала не ему.

– Как ты? – бодро и невозмутимо поинтересовался у кровника сероштанный. В отличие от Хара, внешностью он обладал вполне заурядной: темно-рыжие волосы, загорелое лицо с веснушками. Как, впрочем, и все остальные пришельцы, включая самого старшего. Разве что последний был совершенно лыс, а изрезанное морщинами лицо напоминало подсохшую на солнце виноградину, которая через пару десятков лет обратится в изюм. Годы, они мало к кому благосклонны.

– Терпимо, – хрипло выдохнул Хар.

– Предлагаю проследовать для беседы в более удобное место, – прозвучал над моей головой голос старшего. – Позвольте вашу руку, госпожа.

Догадавшись, что обращаются ко мне (больше ни одной женщины на поляне не было), я подняла на него взгляд и увидела протянутую ладонь. Не пытаясь искать подвох в этом обычном и естественном жесте, приняла предложенную помощь. Рука помощи оказалась такой же, какой казалась на вид: сухой, твердой и сильной, с грубой шершавой кожей, покрытой старыми мозолями.

Мужчина поднял меня на ноги, аккуратно придержал под локоть. Но, видя, что на ногах я держусь уверенно, оставил меня стоять самостоятельно.

Нельзя сказать, что я действительно оставалась невозмутимой, но поддерживать нужную маску было нетрудно. Все-таки наибольшее неудобство мне сейчас доставляли толпящиеся в голове вопросы, а в остальном я сохраняла спокойствие и без щита иллюзий. В конце концов, кем бы ни оказались эти люди, они явно хорошо знали Хара и были настроены ко мне вполне мирно. А Хаараму я доверяла, несмотря на последние события.

Пока я отвлеклась на старшего из компании, кровник под покровом плаща успел натянуть штаны и сбросил покрывало, являя собой ожившее полуобнаженное видение девичьих грез.

Все-таки Хаарам красив, как только может быть красив молодой полный сил мужчина и воин. Сильный, гибкий, опасный – клинок из самой лучшей стали.

– Пойдем, – подойдя ближе, закончивший одевание Хар взял меня за руку и повел за собой куда-то в хитросплетение парковых дорожек.

Долго путь не продлился. Через минуту наша процессия в полной тишине выбралась из парка и очень споро погрузилась в несколько экипажей. Я мельком отметила, что в обозримом пространстве не было ни одного постороннего человека; надо полагать, об этом загадочные организаторы позаботились особо.

– Во-первых, извини, – начал Хаарам, когда мы вчетвером расселись в одном из экипажей. – Мы хотели обойтись без подобных мер, подвергавших твою жизнь опасности, но медлить было опасно, а выманить их другими способами не получалось.

– Я примерно так и подумала, – вздохнула я в ответ. – Но почему нельзя было предупредить меня заранее? Я бы подыграла вполне сознательно. Вдруг не сообразила бы в нужный момент, что именно ты хочешь изобразить!

– Извини, – он обезоруживающе улыбнулся. – Я просто очень спешил, некогда было вдаваться в подробности. А без подробностей…

– Без подробностей все просто: надо иногда отдыхать, чем ты и займешься сегодня вечером. От усталости люди часто совершают ошибки, даже лучшие профессионалы, – возразил ему старший.

Нельзя сказать, что я сердилась на друга. В конце концов, покушение бы наверняка последовало, так пусть лучше подобные вещи происходят под защитой и контролем опытных профессионалов, чем спонтанно. Кто знает, насколько и кому я помешала? Может быть, этот человек со временем в отчаянии мог дойти до нападения на приютивший меня дом. У Берггаренов, конечно, отличная защита, но любая защита имеет бреши, и ее преодоление зависит только от желания и финансовых возможностей организаторов.

Да и на скрытность Хаарама, по-хорошему, глупо было обижаться. Сама этим грешна, а некоторые из моих проблем, в отличие от тайн Хара, как раз должны были быть достоянием моих кровников. В его же случае скрытность – это скорее вопрос государственной необходимости. Я ведь ничего не путаю, и работает эта служба под императорским контролем?

Не удержавшись, я задала последний вопрос вслух. Хар с младшим как-то странно переглянулись, очень похоже усмехнувшись, а вслух вновь высказался старший:

– Надо же, какая верность отечеству, – с легкой необидной насмешкой проговорил он. – Вы интересная особа, Лейла. Думаю, мы еще вернемся к этому разговору. – На этом месте Хаарам вскинулся, бросив удивленный взгляд на старшего, но тот проигнорировал невысказанный вопрос. – Пока же успокою вашу совесть, мы действительно служим императору. Меня можете называть Пень, а это Клякса, – он кивнул на своего младшего товарища. – Но я вас перебил, – и Пень кивнул Хару. Тот выразительно хмыкнул, но никак иначе своего недовольства не выказал.

– Так вот, во-вторых, большое спасибо. Я всегда знал, что ты умница, но сейчас было бы просто свинством с моей стороны это не отметить. Я сплоховал, увлекшись скрытностью, но ты сумела подыграть в нужный момент, спасибо. Ну и, в-третьих, в связи с этим, а еще с чрезмерной общительностью Пня, предостерегаю. – Он усмехнулся. – Поосторожнее с этими наглецами, а то быстро окольцуют по всем правилам.

– Окольцуют? – растерянно уточнила я.

– Это жаргон, не обращай внимания, – ободряюще улыбнулся мне старший. – Тебе в любом случае ничто подобное не грозит, по меньшей мере до окончания нынешнего дела. – Это мнительность или последняя фраза была адресована отнюдь не мне?

– А далеко до него, до окончания? Вы же, кажется, взяли одного из негодяев живьем, – с надеждой поинтересовалась я.

– Боюсь, все только начинается, – нахмурившись, покачал головой Пень и резко, без перехода, сменил тему: – Как вы себя чувствуете? Голова не кружится, не мутит?

И я вдруг с удивлением отметила, что – да, кружится, и чувствуется дезориентация в пространстве, как будто я успела слегка задремать.

– Немного кружится, – ответила честно.

– Это хорошо, – удовлетворенно улыбнулся старший. – Значит, все в порядке. Мы, кстати, уже приехали. – Он качнул головой в сторону двери, и будто в ответ на этот жест экипаж, дернувшись, остановился.

Клякса (за что его, интересно, так прозвали?) распахнул дверцу, легко спрыгнул вниз и обернулся, чтобы помочь спуститься мне. Я не стала пренебрегать помощью, тем более что перед глазами по-прежнему плыло.

– Ты не волнуйся, – улыбнулся мне Клякса, придерживая за локоть. – Сейчас внутрь пройдем, и станет легче. Это реакция на защитные чары, чтобы не было возможности запомнить дорогу и место.

Оглядевшись по сторонам, я поспешно уткнулась взглядом в пол: кроме пестроты расплывчатых цветных пятен вокруг ничего не было. Впрочем, это не помогло – в глазах, дополнением к общей мутной круговерти, еще и зарябило от повторяющегося мелкого рисунка, так что я попробовала зажмуриться. Эта мера оказалась куда более действенной – меня, по крайней мере, перестало укачивать. Зато мысли стали вдруг вялыми и ленивыми, ползающими по кругу, и никак не удавалось ни на чем сосредоточиться.

– Так будет быстрее, – раздался веселый голос Хара, и кровник подхватил меня на руки. Мы куда-то двинулись, но к этому моменту я окончательно «поплыла» и не могла уже сказать, сколько времени и в каком направлении продолжался путь. Хорошая у них тут защита, качественная.

Прояснилось в голове, когда меня поставили на ноги. Оглядываться было страшновато, и я на всякий случай продолжала цепляться за плечо Хаарама. Широкий светлый коридор, посреди которого мы стояли, был совершенно пустым и безликим, но хотя бы не плыл и не кружился перед глазами.

– Все в порядке? – участливо поинтересовался Хар. Я только кивнула, привыкая к нормальному состоянию. – Неприятно, согласен, но пока еще никого даже не стошнило, – хмыкнул он.

– Ты меня утешил, – со вздохом ответила я, отпуская дополнительную опору и пробуя на прочность собственные ноги и вестибулярный аппарат. – А вы всех на руках носите или кто-то доползает самостоятельно?

– Есть специальные кресла на колесах, – рассмеялся Хар. – Но тебя я, после всего что между нами было, могу и на руках поносить!

– Еще скажи, что обязан на мне жениться, – насмешливо фыркнула я.

– Э-нет, хорошая моя, тут ты промахнулась! Не те нынче времена, – и он, дурашливо погрозив пальцем, показал мне язык.

– Ладно, молодежь, пойдемте, – подбодрил нас обнаружившийся тут же Пень. Клякса за время пути успел где-то потеряться. – Дел много, а времени мало.

Мы немного прошли по коридору, миновали несколько одинаковых дверей без опознавательных знаков. Как они вообще тут работают? Все одинаковое, бесцветное, совершенно пустое. Ладно, те, кто привык, но новички-то как ориентируются? Так и суют голову в каждую дверь, пока методом исключения не найдут нужную?!

– Хм, странно, – пробормотал себе под нос Пень, останавливаясь у ничем не примечательной двери, такой же бело-безликой, как и прочие. – Кого могло принести? – сам у себя спросил мужчина, уже шагая внутрь. Следом за ним просочились и мы, в недоумении обходя замершего едва не на пороге хозяина помещения. И тоже замерли от неожиданности. Во всяком случае, я – точно.

За простым письменным столом в кресле сидел хорошо знакомый человек, которого я совершенно не ожидала здесь увидеть. Как, судя по всему, не ожидал и Пень.

– Сахим?[20]20
  Порывистый южный ветер, приносящий песчаные бури.


[Закрыть] – наконец справился с удивлением старший. – Как и зачем ты сюда попал?!

А я, честно говоря, даже не удивилась. Ни тесноте мира, ни знакомству этих загадочных людей, ни грозному прозвищу хмурого Разрушителя.

В пятнадцать лет, прочитав статью в газете, в которой не было практически никакой конкретной информации, только общие рассуждения о мужестве, долге и чести, я совершенно не задумалась, чем именно этот штабс-капитан настолько особенный, что его некролог, да еще с портретом, удостоился публикации на целом газетном листе. Да и потом об этом не думала – сначала ждала его возвращения, а потом уже вовсе сознательно старалась о нем не вспоминать.

Теперь же все известные мне факты об этом человеке начали аккуратно собираться в логичную и ясную картину.

Думаю, не так много подполковников лично знает и очень уважает генерал-лейтенант Оллан Берггарен. Да и Его Величество явно был неплохо осведомлен относительно личности господина следователя. И уж совершенно очевидно, абы кому не доверили бы расследование смерти императорского родственника. А еще, не слишком ли внезапная карьера, от штабс-капитана до подполковника за те несколько лет, что прошли с момента его выздоровления?

Так что встреча здесь, среди всех этих глубоко засекреченных личностей, стала скорее закономерным развитием сюжета, чем шокирующим открытием.

– Мне казалось, я имею право по меньшей мере быть в курсе, когда моего важного свидетеля какие-то посторонние личности втягивают в сомнительные авантюры, – таким уже привычным тихим голосом начал господин следователь, откладывая какую-то папку и поднимаясь из-за стола. Пень неожиданно отступил на шаг назад, напрочь забыв, что это вообще-то его кабинет. Хар удивил меня еще сильнее – скользнул в угол, задвигая меня себе за спину, явно намереваясь от чего-то защищать. Впрочем, понятно, от чего, но… они это всерьез?!

– Сахим, все было под контролем, она ведь не пострадала, – пробормотал, явно с трудом борясь с желанием выскочить за дверь, Пень.

– Почему меня не поставили в известность? – все так же тихо и невыразительно проговорил Разрушитель, упираясь обеими ладонями в стол.

А я, внимательно приглядевшись к сыскарю из-за плеча кровника, почувствовала слабость в коленках и острое желание оказаться где-нибудь подальше. Мне вдруг стала понятна причина опасений присутствующих мужчин.

Господин следователь ИСА, подполковник-Разрушитель Дагор Зирц-ай-Реттер был очень-очень зол. Вернее, не совсем зол – он пребывал в той характерной, беспросветной полубезумной ярости, из-за периодических приступов которой так боялись в народе магов этой специальности. Пообщавшись со сдержанным терпеливым сыскарем, я позабыла об этой особенности Разрушителей, решив для себя, что это очередной миф. Оказывается, не миф… И представив, на что способен данный конкретный маг в подобном припадке, поняла, что сейчас я куда ближе к встрече с Караванщиком, чем была когда-либо в жизни. И, боюсь, я совершенно не преувеличивала, скорее недооценивала следователя из-за недостатка информации.

– Извини, Сахим, я дурак, совсем не подумал, – виновато вздохнул Пень, упираясь лопатками в дверь. Дальше отступать было некуда, и он, кажется, это понял. – Я даже не знал, что это дело ведешь ты, привык, что раз нам поручают заняться, значит, свалилось какому-нибудь бездарю в ИСА.

– И что я должен сделать в связи с этим? – почти прошипел сыскарь.

– Прости, больше не повторится, – покаянно качнул головой Пень.

– Не повторится, – медленно кивнул Разрушитель, не сводя тяжелого взгляда с хозяина кабинета. – Потому что следующего из вашей банды, кого я увижу рядом с фигурантами этого дела, уже никто и никогда не сможет опознать. Я доступно объясняю?

– Да, но как же…

– А с вашим начальством я еще поговорю, – сквозь стиснутые зубы процедил Разрушитель. – Госпожа магистр, следуйте, пожалуйста, за мной, – выпрямившись, он вышел из-за стола. – Нечего вам делать среди этих… людей, – явно выделив голосом последнее слово, добавил он, внимательно и пристально глядя в глаза Хару.

От меня не укрылось, как Хаарам замешкался, готовый вызвать гнев Разрушителя, но не дать меня в обиду. Учитывая, что я каким-то десятым чувством чуяла – целенаправленно мне сыскарь вреда не причинит – решила не провоцировать конфликт и сама шагнула навстречу разъяренному магу.

– Позвольте вашу руку, – подполковник протянул собственную ладонь. Пень тем временем освободил дверной проем и даже сам открыл дверь. – Иначе вас не выпустит защита, – пояснил Разрушитель.

Я неуверенно (все-таки, если верить слухам, разъяренный Разрушитель в своей непредсказуемости способен превзойти Вечного Странника) взяла следователя за протянутую руку. Ожидала чего угодно, от ожога до сильного рывка, но тут же устыдилась. Мужчина держал мою ладонь очень аккуратно, даже бережно, как будто боялся сжать сильнее необходимого. Впрочем, почему – «будто»? Можно подумать, он не знает, на что способен в подобном состоянии. Тем более основная буря явно прошла, и осталось пережить ее отголоски.

Бросив взгляд через плечо, я ободряюще улыбнулась встревоженно хмурящемуся кровнику. В конце концов, не съест же меня господин следователь! Ну, максимум, немного покусает. Фигурально выражаясь, потому что представить угрюмого сыскаря действительно кого-то кусающим я не могла. Вот Хара после всего увиденного – могла и даже представляла, этот кого угодно сожрет. А господин следователь не будет возиться, он сразу распылит.

Но как не вовремя Зирц-ай-Реттер меня увел. Так я и не узнала, что произошло на поляне и как Хаарам это провернул!

Странно, но обратный путь не сопровождался головокружением. Просто небольшой отрезок времени выпал из моей памяти – вот мы идем по коридору, а вот уже медленно едем в небольшом открытом экипаже по какой-то незнакомой улице.

– Простите, что все так получилось, – первым нарушил молчание сыскарь. – Они не имели права подвергать вас такому риску.

– Но ведь все обошлось, – осторожно возразила я, пожимая плечами. Тем более ничего столь уж страшного я в произошедшем не видела. Наверное, действительно из-за отсутствия тяжелых последствий. – На мне ни царапины, а главный в этой шайке схвачен, – пояснила я.

– Схвачен не главный, схвачен один из исполнителей, – скривился следователь. – Вот этим мне и не нравятся их методы. Они не жалеют людей, пока те не докажут свою незаменимость. Да и потом тоже не жалеют.

– Кто – «они»? Или это секретная информация? – Я вздохнула.

Вся эта беготня уже невероятно надоела. Я никогда не стремилась к приключениям, даже путешествовать не тянуло. Сколько себя помню, мне неоригинально хотелось спокойствия и безопасности. Вот только Инина никогда не оставляла меня в покое.

В приюте мы не голодали, не походили на оборванцев, учились основам наук, необходимым для получения дальнейшего образования, но на этом функции воспитателей заканчивались. В остальном это больше походило на стаю. Каждый дрался с каждым за место под солнцем, были вожаки, были понукаемые всеми изгои. И закон царил стайный, простой: выживает сильнейший. Мне в какой-то мере повезло, проявленный дар отделял меня от остальных детей. Я никогда не была на первых ролях, но и не волочилась в хвосте. Рядом со стаей, но вне нее. И все равно порой приходилось показывать зубы – меня не могли не задирать совсем. Из приютского сильнее всего запомнилась (и пригодилась в дальнейшем) необходимость постоянно быть настороже. Это оказалось куда проще, чем каждый раз, вляпавшись по неосторожности, доказывать свое право на жизнь.

Потом, когда в десять лет я попала на обучение в Дом Иллюзий, первое время жилось проще, но там я чувствовала себя ущербной, потому что была ничьей. Не сказать чтобы меня шпыняли все подряд, большинству оказалось безразлично приютское детство, но отдельные личности попадались, особенно среди наследственных, среди элиты Дома.

Но в Школе Иллюзий у меня появились друзья. Сначала Джебс, потом Хар и Фрей. За ними появился добрый и мудрый Пир, лучший наставник из всех возможных. Потом началась совместная практика с магами других направлений, и в мою жизнь вошел чудесный Бьорн, такой забавный – тощий и широкоплечий, с длинной девчачьей косой. Это сейчас он набрал массы и выглядит солидно и внушительно, а в юности казался натуральной вешалкой. А в жизни Джебс появилась Фарха, удивительно красивая и при этом удивительно (на взгляд магов иных направлений) добрая Целительница, с которой я тоже быстро сдружилась.

После знакомства с темной стороной личности еще одного любимого наставника, которого я считала образцом мудрости, благородства и теплоты, Дом Иллюзий стал для меня мешком Караванщика. И я делала все, чтобы вырваться оттуда как можно скорее, как можно меньше пересекаться с Владыками и ни в коем случае не привлекать их внимание.

Потом… Потом была магография в газете. Потом первые кровные узы, как ни странно, с Бьорном; я, наверное, подсознательно тянулась к нему, как к островку спокойствия и олицетворению всего того, чего так не хватало в моей жизни.

После окончания учебы я была почти счастлива. Личная жизнь вот только не складывалась, я попросту боялась подпускать к себе новых людей и незнакомых мужчин, и мой круг общения ограничивался исключительно кровниками. Никого из них я не интересовала как женщина, и меня это полностью устраивало. И легкость, с которой я приняла Тахира, удивляла, а ведь он за единственную встречу стал мне даже ближе, чем Бьорн. Более того, Целитель нравился мне и как мужчина, и, рассматривая его в этом качестве, я не испытывала никакого внутреннего протеста и отторжения. Даже Пир вызывал симпатию ровно до тех пор, пока мысль не доходила до перспективы близости с ним.

Как же сейчас хотелось в родной уютный домик, к любимой работе! Она ведь обычно не сводилась к таким ужасам, на которые обрек меня покойный дор Керц. Самая распространенная работа Иллюзиониста – организация красивого яркого праздника. Чаще для взрослых, иногда – для детей. Несмотря на слова Тахира об истинном предназначении магов, мне нравилась эта работа, нравилось дарить людям радость. А еще попадались заказы на зачарование всяческих амулетов, создание личин, помощь в подборе платья для госпожи, которая не любит ходить по магазинам, посланники вроде моего Черепа, только попроще. И множество других мелких необычных вещиц, каждая из которых была новой увлекательной головоломкой.

Я вряд ли стала бы работать за идею, но свое дело любила не только за то, что оно меня кормило. До недавнего времени.

– Не рекомендованная к разглашению, – поправил меня сыскарь. – Но все, кому надо, в курсе. Это… что-то вроде внутренней разведки.

– Имперские Змеи? – улыбнулась я.

– Частично. – Он пожал плечами. – Змеи – это просто группа убийц. Хороших, профессиональных, но – узкоспециализированных.

– А они в самом деле существуют? – опешила я от такого откровения.

– Можно сказать и так. – Он улыбнулся уголками губ. – Но к вашему кровнику отношения не имеют. Эту организацию чаще называют «Имперской охранкой», а официального названия не знаю даже я. Преступления против императорской власти, преступления против государства, заговоры и измены – это их поле деятельности. Спора нет, дело нужное, и другими методами с ним почти невозможно справиться, но более приятными личностями они от этого не становятся.

– Вы поэтому оттуда ушли? – аккуратно попыталась подловить его я. Нашла с кем играть, конечно; следователь насмешливо покосился на меня, мгновенно раскусив нехитрый маневр.

– А почему вы решили, что я там работал?

– Вы хорошо знаете это здание, знаете тамошних работников, у вас там даже прозвище есть, не сложно предположить что-то подобное. – Я пожала плечами. В конце концов, не захочет отвечать – не ответит, все равно я не смогу настоять.

– Ну, какое-то время было в моей биографии и такое, – усмехнулся сыскарь. – Недолго. Очень недолго и давно.

– Скажите, а почему, если мне опасно появляться на улице, мы сейчас столь демонстративно и неторопливо едем в открытом экипаже? – поспешила я сменить тему. Опасно проявлять любопытство к государственным тайнам. Хорошо, если отмахнутся, но вдруг что-то раскроют? А мне и собственных проблем хватает. – Опять кого-то провоцируем?

– Хм. Скорее демонстрируем всем желающим текущее положение вещей.

– Это какое? – опешила я, озадаченно разглядывая собеседника. Тщетно – по вечно хмурому сосредоточенному лицу было невозможно что-то прочитать.

– Скажем так, мне надоело отгонять от вас убийц и всяческих странных личностей. – Сыскарь вздохнул так тяжело, будто дежурил у моего плеча с саблей наголо уже пару десятков лет, а количество убийц измерялось тысячами. – Ненавязчивая демонстрация того факта, что вы под моей личной защитой. Это остудит горячие головы. Если же, наоборот, спровоцирует кого-то на активные действия против меня – тем более отлично. Значит, мы узнаем реальный уровень ставок в этой игре.

– Почему? – Вопрос вырвался прежде, чем я успела всерьез обдумать сказанное.

– Потому что… – Он запнулся, поморщился и ответил общей фразой, откровенно уходя от ответа. – Покушение на Разрушителя – слишком серьезный шаг.

– Кхм. А куда мы едем? – вновь поспешила я переменить тему, пока мужчина не замкнулся в своих мыслях.

И высказанный вопрос в данный момент заинтересовал меня куда сильнее, чем все остальное. Потому что мой собственный дом находился на другом конце города, а поворот к резиденции Берггаренов мы только что благополучно проскочили.

– Туда, где мне не придется задумываться о вашей безопасности, – невозмутимо откликнулся подполковник.

– Надеюсь, не в тюрьму? – хмуро пошутила я.

– Что вы, госпожа магистр, как можно, – странно, но в спокойном голосе Разрушителя мне почудилось тщательно запрятанное ехидство. – Устранить неугодного человека в тюрьме еще проще, чем на улице: там он сидит и никуда не может деться, и сопротивляться обычно не способен. Хотя, боюсь, у вас скоро могут возникнуть аналогии именно с этим неприятным местом.

– Вы прикуете меня кандалами к стене? – опешила я, вытаращившись на сыскаря, но тот оставался невозмутимым.

Никогда не думала, что такое возможно, но, кажется, меня начинает раздражать чужая способность сохранять маску спокойствия в любой ситуации. Или это не маска? Если у Разрушителей действительно большие проблемы с проявлением эмоций, может быть, сыскарь в самом деле выглядит так, как чувствует? То есть – спокойным безразличным механизмом?

От этой мысли стало не по себе.

– Надеюсь, до этого не дойдет. Но выходить на улицу вы не сможете и, пожалуй, видеться со своими кровниками тоже. Считайте, вы уехали отдыхать в очень далекое от дома и довольно глухое место, – продолжил добивать меня Разрушитель.