Текст книги "Песня Вуалей"

Лейлу при лучшем раскладе он должен был не убить, а просто вывести из дома и передать с рук на руки заказчику, который ждал снаружи. Убийство запланировали на крайний случай, если бы что-то пошло не так, и подобный план… озадачивал. Выходит, госпожа магистр нужна была заказчику живой? Интересно, зачем?

Увы, шансов найти свидетелей присутствия того самого заказчика, если он хороший Иллюзионист, было ничтожно мало.

– Столько лет работаю, никогда такого не видел, – вздохнул Дед Хаким. Последние лет пятьдесят он являлся бессменным штатным палачом ИСА, и фамилии его уже никто толком не помнил, все так и звали – Дед Хаким. Выжатого подследственного к этому моменту унесли в камеру, а я подбивал листы протокола и выписывал на отдельный листок выясненные имена покойников и особые приметы остальных жертв, чтобы занять завтра этим Халима. Пусть проверяет и вычисляет. – Это ж какой мрази ты хвост прищемить пытаешься, Разрушитель?

– Хотел бы я знать, – в задумчивости пожал плечами я. – Ладно, Хаким, распишись вот здесь на каждом листе, да иди, времени уже много. Я закрою.

– Железный ты мужик, Дагор. Отдохнул бы, нельзя так, – проворчал он, ставя в указанных местах свои закорючки.

– Некогда отдыхать, тем более сейчас, сам понимаешь, – отмахнулся я.

– Оно и понятно, да. Полезут ведь сейчас, как жареным запахнет, только успевай ловить. Тогда хотя бы себя побереги, прикончат не ровен час!

– Обязательно, – не стал я спорить со стариком.

В общем, из подвала я выбрался глубоко за полночь с тяжелой от мрачных мыслей головой. По самым скромным прикидкам, через руки этого психа прошли полсотни человек. А один ли он такой был у того, кто давал ему заказы, большой вопрос.

В последний раз заказчик привел с собой другого человека – надо думать, того самого Иллюзиониста, который делал личины и ему самому. Это понятно, иллюзию такого уровня, который нужен был для обмана моей защиты, могут сделать единицы, и тут надо работать с конкретными пропорциями объекта наложения чар, амулету такое не доверишь. То есть, скорее всего, заказчик, если он и маг, то вряд ли из сильных Иллюзионистов.

Был ли этим вторым Амар-ай-Шрус? Или есть кто-то еще? Аккуратные сволочи, нигде никаких следов силы или ауры. Впрочем, оно и понятно, если за столько лет их грязные дела ни разу не всплыли, с маскировкой все должно быть на уровне. Непонятно, почему сейчас они начали играть почти в открытую, так откровенно и грубо. Слишком близка конечная цель? Ради пустяка так рисковать эти люди не стали бы, значит, действительно вот-вот случится самое важное.

Нет, я уже почти уверен, что это – заговор. Искать, кому такое выгодно, можно до бесконечности: слишком многим Бирг Четвертый мешает, слишком многим хочется свалить Флоремтер с занимаемой позиции, особенно укрепившейся после войны.

За этими мыслями я незаметно добрался до кабинета. Временная обитательница его крепко спала, поэтому я, активировав свет-камень в самом слабом режиме, добрался до стола и перешел на местное освещение. И закопался в бумаги.

Чувствовалось, что ответ где-то совсем рядом, на поверхности, а я смотрю в упор и не вижу. Наверное, и правда стоило отдохнуть, но я не мог заставить себя потратить столь ценное время на такие мелочи. Поэтому, обложившись документами, погрузился в задумчивость.

Походило, что смерть Тай-ай-Арселя то ли послужила сигналом, то ли оказалась первым пунктом в плане этого заговора. И что запланировал ее сам дор Керц или кто-то, очень качественно под него замаскированный. Хотя…

Я извлек из одной папки протокол допроса госпожи магистра. Клятва клятвой, но на некоторые важные вопросы она все-таки ответила.

Например, тот факт, что дор Керц сам перенес ее к себе в рабочий кабинет и разговаривал с ней, делал практически несостоятельной версию с маскировкой. Поскольку мысль о том, что Тай-ай-Арсель подготовил для себя очень запоминающееся самоубийство, можно было считать полным бредом, я видел единственный вариант: инсценировка. Качественная, сложная, запутанная, громкая. Дора Керца увлекла за собой Безумная Пляска; этот заголовок прочно врезался в умы обывателей, и объяснить им, что ничего такого не произошло, что это просто убийство, уже не представлялось возможным. То есть люди поймут, но запомнится все равно Пляска и вмешательство богов. Уж не на это ли был расчет? И не собирается ли он воспользоваться этим для воскрешения?

Так, отставить демагогию. Все это интересно, но доказательств инсценировки все-таки нет.

И я в очередной раз уткнулся взглядом в подробное заключение о вскрытии, внимательно вчитываясь в слова и сухие цифры результатов анализов. Кровь, аура, состояние внутренних органов, содержимое желудка…

На этом месте меня прервал какой-то невнятный шелест. Бросив взгляд в сторону источника звука, я обнаружил, что гостья моя сидит на диване и сонно трет глаза.

– Я вас разбудил? – предположил я с некоторой неуверенностью. Вроде бы сейчас я вообще сидел неподвижно и даже бумагами почти не шуршал. – Простите. Отдыхайте, я постараюсь потише.

– Это не вы, я сама проснулась. А вы что, совсем не планируете спать? – уточнила женщина, направляясь в сторону уборной.

– Работы много, – отмахнулся я и вновь сосредоточился на результатах вскрытия. Казалось, и здесь я что-то упускаю, какую-то несущественную мелочь, полную ерунду, которая, однако, может все изменить.

– Вот что… – вдруг вновь отвлек меня строгий голос Иллюзионистки, сбивая с мысли.

Выглядела она при этом почти грозно, но все портила заспанная помятая мордашка и… моя рубашка, которую эта строгая женщина почему-то решила использовать в качестве одежды для сна. Вот такая Лейла, – взъерошенная, босая, сверкающая из-под рубашки голыми коленками, – вызывала множество теплых эмоций, не все из которых я мог распознать.

Но в данный момент мне, честно говоря, было совсем не до нее и не до эмоций. Однако отмахнуться от настроенной на боевой лад магистра Шаль-ай-Грас оказалось не так-то просто. Она решительно отчитывала меня, а вызванное нотациями раздражение во мне мешалось не то с насмешкой, не то вовсе – с умилением.

– …Хватит упрямиться, вы ведете себя как ребенок! – резюмировала свою пылкую речь женщина.

– А вы – как сварливая жена, – наконец сформулировав, что мне напоминает подобное ее поведение, насмешливо высказался я. Это было довольно грубо, но сейчас мне меньше всего хотелось выслушивать, что же я, по версии этой девочки, делаю неправильно. Пусть лучше обидится и спокойно ляжет спать, а не сбивает меня с мыслей своим брюзжанием и, что уж там, внешним видом.

– Ну, знаете ли!..

К моему удивлению, Лейла не обиделась, а рассердилась. Горячо жестикулируя и размахивая книжкой, она на меня почти кричала. И это было странно, я уже и не помнил, когда меня последний раз кто-то столь пылко отчитывал. А еще из всех моих эмоций почему-то пошло на спад именно раздражение, и вскоре я поймал себя на том, что почти не слушаю слов женщины, а в полном смысле любуюсь ею.

А еще через несколько секунд вдруг понял, что лекция мне окончательно и бесповоротно надоела. Точнее, не лекция, а вот это раздражение, кипевшее в госпоже магистре.

Решение нашлось неожиданно, где-то между смутными воспоминаниями и сиюминутными желаниями, а претворить его в жизнь было просто. Я рывком встал, не опираясь на больную ногу, перехватил отшатнувшуюся скандалистку поперек туловища, аккуратно зафиксировал и, игнорируя неуверенное вялое сопротивление, поцеловал.

Тот подвал, забравший у меня солидный кусок жизни, очень резко и категорично разделил ее остатки на «до» и «после». До сих пор я понимал это только разумом; воспоминания о прошлом были, но блеклые и потрепанные, как старая магография. А сейчас, прижимая к себе податливое тело женщины, очень горячо и искренне ответившей на мой странный порыв, я чувствовал, будто очнулся только теперь. Многочисленные удивительно яркие и живые эмоции, как и предсказывал мудрый Тахир, затопили совершенно шокированный и деморализованный, отвыкший от подобного разум. Рассудок будто оцепенел или вовсе сбежал, отказываясь участвовать в происходящем, оставляя меня во власти чувств.

И самым основным из них было удовольствие, близко граничащее с эйфорией. Чем-то все это напоминало ту стадию алкогольного опьянения, когда все вокруг кажется легким и радостным, а проблем и трудностей попросту не существует.

Да их сейчас действительно не существовало. Было доверчиво льнущее и будто окутывающее со всех сторон тепло чужого тела и чужих чувств, так удивительно похожих на мои собственные. Были тесные и очень искренние объятия. Было желание – удивительное, странное желание жить, чувствовать все это вечно, желание пить вкус нежных губ и, наконец, желание раствориться в этих ощущениях полностью, без остатка, смывая ими всю грязь и все разочарования человеческого бытия.

Только боги знают, чем бы это все закончилось, если бы не звонкий уверенный бой часов, «разбудивший», кажется, нас обоих. Навалилось ощущение непонятной обреченной опустошенности, мерзкой вязкой слабости и безразличия. Своего рода похмелье.

Впрочем, надолго эти ощущения не задержались. Стоило Лейле прильнуть ко мне снова, обнять и почти испуганно прижаться, будто пытаясь спрятаться от всего мира, и обреченность сменилась нежностью и непонятным теплом в груди. Кажется, первый прилив эмоций схлынул, как вода сквозь сломанную плотину, а сейчас просто разум и чувства пытались найти равновесие, точку покоя.

Самое странное, я обнаружил, что не могу, да и не хочу сейчас сопротивляться. Ни попыткам Лейлы вывести меня на откровенный разговор, ни собственному желанию не отпускать ее от себя, ни упорному ее желанию уложить меня спать. В итоге пришлось сделать вывод, что девочка права и мне действительно стоит хоть немного отдохнуть.

Несмотря на последние приятные впечатления и ощущения, сон мой никак не был с ними связан. Всю ночь я под крайне навязчивым руководством Деда Хакима, ругающего меня за непрофессионализм, препарировал тело Дайрона Тай-ай-Арселя. Дор Керц еще и глумливо хихикал, наблюдая за моими действиями и порой отпуская едкие бессмысленные комментарии из разряда «ты еще в мочевой пузырь загляни» и «мозг вы мне уже ампутировали, там ничего нет». Наконец во все это безобразие ворвалась госпожа магистр и прогнала меня из морга, строгим голосом вещая: «Голодный мужчина думает желудком, а не головой!».

Я даже проснулся от возмущения и некоторое время задумчиво созерцал потолок, пытаясь понять, с чего вдруг такие яркие сны, да еще далекие от кошмаров прошлого, и почему мозг вылил образы вечера в такую фантасмагорию. Но так ничего не придумал и решительно сел на диване.

Часы на стене показывали десять, и я досадливо поморщился. Надо же было столько проспать! С другой стороны, я действительно чувствовал себя значительно лучше, чем вечером.

Лейла спала, свернувшись забавным калачиком прямо в кресле, свесив с него руку и вытянув одну ногу через подлокотник. Надо же. Я так и в юности сложиться не мог, не то что спать. Выглядела она при этом совершенно довольной и будила во мне все ту же щемящую нежность. И некоторые иные, гораздо более приземленные чувства, которым особенно способствовало оголившееся точеное плечико и стройная ножка, обнаженная задравшейся рубашкой.

Раздраженно отогнав неуместные желания, я от греха подальше первым делом переложил девушку с кресла на диван и укрыл пледом. Она умудрилась даже не проснуться в процессе, только недовольно подергала босой пяткой и что-то неразборчиво проворчала, кажется, назвав меня «мамой».

После чего я отправился умываться и в мыслях составлять план на день. С некоторым удивлением обнаружив в уборной аккуратно развешенную чужую одежду, сообразил, что она, должно быть, принадлежала Лейле, и именно эта стирка послужила причиной столь странного внешнего вида девушки. Да, об этом я не подумал; надо будет принести ее вещи.

Выйдя из уборной, я подошел к столу и принялся перебирать бумаги в поисках адреса старого Иллюзиониста. Взгляд сам собой зацепился за протокол вскрытия тела дора Керца, точнее, за пресловутый желудок, на который ругалась во сне госпожа магистр. И до меня вдруг дошло.

Меньше чем за час до смерти покойник очень плотно поел, и в крови его совсем не было алкоголя. А дор Керц за час до своей смерти был хозяином приема и еще не являлся иллюзией. Его помнили очень многие люди, и по их показаниям, он пил довольно много вина, которое очень любил, и почти ничего не ел. А еще в его крови совсем не было кофеина, хотя перед началом бала он точно пил кофе; впрочем, это уже спорный момент, потому что с разговора с ним Лейлы до смерти прошло почти двенадцать часов, все могло вывестись.

Но это было то самое доказательство, говорившее о подставе. Этот труп не был Тай-ай-Арселем, и я был готов три шкуры содрать с тех, кто его вскрывал, чтобы они все-таки сумели выяснить, как возможна подобная подмена. С этой мыслью я и покинул собственный кабинет, не став будить его временную обитательницу. Но, бросив на нее взгляд, с иронией подумал о необходимости после морга зайти в столовую, дабы избежать очередной вспышки праведного гнева госпожи магистра.

Из морга меня попытались выгнать, но я оказался настойчивей. А когда сумел донести до персонала свою мысль, увидел в глазах всех трех препараторов охотничий азарт.

Из столовой же я прямой наводкой отправился к Аббасу Зунул-ай-Мицу.

Дом старика находился почти на краю Разлома. Этот огромный каньон с местами почти отвесными осыпающимися стенами, проточенный за тысячелетия в мягкой породе великой рекой Амарил, был одной из главных достопримечательностей города. Кое-где его глубина достигала километра, и это был завораживающий пейзаж. Хотя лично мне здесь никогда не нравилось: не люблю высоту. Не то чтобы боюсь, но чувствую себя очень неуверенно.

Магистр Зунул-ай-Миц подобной проблемы явно не имел. От края обрыва его дом отделяли десяток метров и плотная стена колючего кустарника, удерживающего своими корнями породу от осыпания.

Дом был большой и очень старый, с запущенным засохшим садом. От когда-то прекрасного островка отдохновения осталось всего несколько кривых больных деревьев, утопающих в колючем кустарнике. А еще у меня сложилось впечатление, что кустарник этот вырос здесь не просто так. Он навевал мысли о недреманной страже и даже как будто внимательно следил за моими шагами по выложенной крупными тяжелыми булыжниками дорожке. Учитывая, что паранойей я никогда не страдал, это все выглядело дополнительным аргументом, подтверждавшим разумность и осторожность местного обитателя.

Дверь мне открыла странная сухопарая фигура неопределенного пола, возраста и сущности, с ног до головы закутанная в темно-зеленую тяжелую ткань.

– Следуйте за мной, – прошелестело оно таким же неопределенно-безликим голосом и двинулось в глубь дома. Я послушно проследовал за проводником, пытаясь понять, что же передо мной такое. Увы, это оказалось бесполезно, я так и не сообразил, живое оно вообще, является зеркалом или иллюзией вроде специфического привратника магистра Шаль-ай-Грас?

Меня провели по длинному извилистому полутемному коридору в небольшую гостиную в старинном стиле: низкий кофейный столик, низкие диванчики вокруг, на которых полагалось либо возлежать, либо восседать со скрещенными ногами. Я окинул их задумчивым взглядом и остался стоять, обернувшись к проводнику. Стоило вспомнить, в чьем доме я нахожусь, и рассуждения о сущности привратника отпали сами собой.

– Здравствуй, здравствуй, мальчик, – прошамкал откуда-то у меня из-за спины старческий голос.

– Здравствуйте, магистр Зунул-ай-Миц, – спокойно ответил я, продолжая разглядывать дверной проем и стоящий в нем силуэт.

– Ай, все время забываю, что с вами все предосторожности летят кинаку под хвост, – проворчал Владыка Иллюзий и явился передо мной… кажется, в настоящем виде. Ну, или, по крайней мере, в человеческом. Он выглядел очень старым и напоминал волшебника из сказки. Вот только доброго или злого, было непонятно: сморщенное лицо, блестящий лысый череп и длинная белая борода могли принадлежать как тому, так и другому. – Ты смотри, дом мне не порушь! – добавил он, шаркающей походкой пробираясь к диванчику. Если это была иллюзия, то очень качественная. – Садись, чего встал?

Я не стал спорить, с трудом опустился на край низкого дивана, пристраивая ногу сбоку от столика. Иллюзионист наблюдал за моими действиями из-под нахмуренных бровей, а когда я уселся – неодобрительно поджал губы и покачал головой.

– Ну что тебе, враг мой в силе, понадобилось от больного старика? – задиристо начал он.

– Для начала просто познакомиться, – я пожал плечами. – А потом можно и коллег ваших обсудить. Поименно.

– А что, можно и коллег. Вот, помнится, еще до войны был у нас такой случай…

– Магистр Зунул-ай-Миц, я вам не верю, – настал мой черед строить неодобрительные гримасы. – Вас взгляд от двери и появление выдали с головой, – пояснил я. Потому что сейчас на меня смотрел мутными выгоревшими глазами немощный старик, а в первый момент цепкий взгляд умных темных глаз просверлил буквально насквозь. Да и… будучи призрачной фигурой, он перемещался значительно легче и увереннее, чем теперь.

– Тяжело с вами, – вздохнул маг и вновь переменился. Вроде бы ничего не изменилось, но за одно мгновение он скинул лет сорок. Морщины, борода, все осталось, но прямая осанка и все тот же взгляд здорово омолодили Владыку Иллюзий. Теперь я бы скорее поверил, что он – единственный из всех Владык, пребывающий в своем уме.

– А что, остальные верят? Даже коллеги? – поинтересовался я.

– Люди видят то, что хотят видеть, – махнул рукой маг. – Что тебе от меня надо, Разрушитель?

– Ровно то, что я сказал. Ваше мнение о ваших коллегах.

– Молод ты еще такие слова слушать, – желчно усмехнулся старик. – Ну да ладно, работа такая, все понимаю. Сыск, Охранка или какая еще новая организация?

– Следователь ИСА Дагор Зирц-ай-Реттер, с вашего позволения, – невозмутимо представился я.

– Ага. А звание умолчал, вояка, – хитро сощурившись, кивнул он. Похоже, после разоблачения ему не терпелось взять реванш хотя бы в мелочах. Не желая спорить по пустякам, я лишь пожал плечами. – Кто тебе из этого паноптикума нужен? И с какой целью?

– Юнус Амар-ай-Шрус в первую очередь. С целью узнать о нем что-то новое, чего я не знаю. Ну и об остальных. Если есть что.

– Да ты конкретней спрашивай, если все рассказывать, мы тут до утра просидим. Причем даже не завтрашнего, – махнул рукой Иллюзионист.

– Главным образом меня интересует, кто из них может быть активно замешан в заговоре против Венца.

– Любой. В кого ни ткни, угадаешь, – хмыкнул старый маг. – Что касается Юнуса… Редкая, редкая дрянь. Хитрый, умный, осторожный. Но очень боится, что его маленькие тайны станут достоянием общественности.

– Какие именно тайны? – уточнил я.

– Да все больше мелкие и грязные. Но много. На голову и другие места он больной. Девчонок насильничает, кто посимпатичней да побезответней. С женой своей что-то очень нехорошее делает: была девка огонь, смешная такая, палец в рот не клади, а теперь тенью ходит. Дочка его, кажется, до полусмерти боится.

– И почему вы об этом не заявили? – вопросительно вскинул брови я.

– А ты меня глазами не сверли. Кто бы мне поверил? Доказательств нет, осторожный он, сволочь. А слово… старый маразматик на благородного учителя наговаривает. Да и не прожил бы я долго после такого заявления – там те еще змеи.

– Как же вы до старого маразматика докатились? – позволил я себе скупую усмешку.

– Жить уж очень хотелось. А тут варианта было два: или сделать так, чтобы не принимали всерьез, или совсем уйти. Первое безопаснее. Они все на виду, меня не стесняются. Морды свои подлинные порой показывают. А я зато кое-где могу хорошим людям помочь. Чуть-чуть, но и это лучше, чем ничего.

– А Базиле Тамир-ай-Ашес почему не помогли? – спросил в лоб.

Нельзя сказать, что старик с его поисками оправданий своим поступкам был мне особенно противен. Таких людей слишком много, чтобы всерьез на них реагировать. На первый взгляд он казался не таким уж плохим, особенно на фоне прочих: слаб, трусоват, может, ленив.

Но это только на первый взгляд. Потому что у него, в отличие от тех девочек, чью жизнь сломал Амаль-ай-Шрус, имелся беспроигрышный вариант: он мог пойти к Его Величеству. Владыке Иллюзий легко получить аудиенцию. Но он знал, что это будет неприятно, и император в таком случае узнает и его собственные маленькие тайны. Вряд ли эти тайны настолько ужасны, но никто из смертных не идеален. Особенно если этот смертный – Владыка Дома, проживший очень долгую жизнь. И он не стал переступать через себя.

При моих словах лицо Иллюзиониста закаменело, а взгляд вперился в столешницу.

– Базила. Да, – по-старчески скрипуче вздохнул он через несколько секунд. – Бедная девочка. Недоглядел. Видят боги, недоглядел. Не знал я, что так его задело.

– Кого – его? Юнуса?

– Нет, он тогда уже женат был. Маариф. Маариф Идар-ай-Аль. Если ты ищешь заговорщиков, мальчик, то с него надо начинать. Пожалуй, из всех – он самый амбициозный. И страха не ведает. Да. Остальные – кто потрусливей, кто поглупей. А он умный, держится обычно в стороне и смотрит так… Будто все марионетки и нитки к его пальцам бегут. С него начинать надо, определенно. Базила ему отказать посмела. Не думала, что он настолько мстителен. И я не думал. Только он не прощает ничего, и вишь как… если бы в Сион не уехал, сразу бы разобрался. А тут несколько лет за границей провел, а как вернулся – так занялся.

– А чем ему мог император не угодить?

– Да хоть той самой поездкой, например, его же туда сослали за несдержанность. Да много чем. Не терпит он отказа или чужой воли. Зверем делается.

В итоге с Аббасом я проговорил очень долго. Старик оказался кладезем информации, он знал чрезвычайно много обо всех Владыках Иллюзий и подковерных тайнах Дома. И по всему выходило, что самый «перспективный» из них все это время избегал моего внимания.

Маариф Идар-ай-Аль. Потомственный Иллюзионист в девятом поколении. Пятидесяти восьми лет от роду, в молодости был заправским дуэлянтом, и еще одним поленом на погребальный костер бедной Базилы стала именно дуэль Маарифа с ее возлюбленным, тем самым загадочным Рошаном Тай-ай-Ришадом, не побоявшимся вызвать на бой опасного соперника. И по глупости, наивности или лишнему благородству оставившим его в живых. Такого унижения амбициозный Иллюзионист не простил, отомстив страшно и жестоко. Лишнее напоминание о том, что нельзя оставлять врагов в живых.

Странным человеком представал этот Рошан. Чем дальше, тем сильнее мне хотелось узнать о нем побольше. Не для дела, к нему он имел очень небольшое отношение. Для себя. Мне было… любопытно. Человек без прошлого, сумевший в поединке одолеть одного из лучших бретеров столицы, причем играючи. Кто он?

Но в любом случае это терпело. Сначала следовало узнать побольше про магистра Идар-ай-Аля и заскочить с отчетом к Его Величеству.

В приемной в этот раз оказалось людно, внимания императора жаждала масса народу. Я смутно вспомнил, что сегодня – день аудиенций, и радости мне это не добавило. Как, впрочем, и остальным присутствующим: при моем появлении тихое гудение разговоров стихло. Придворные замерли на своих местах, затравленно косясь на Разрушителя. Какая-то дама неубедительно изобразила обморок.

М-да. Давненько я не имел дела с большими скоплениями обычных граждан. Отвык.

Характерная черная униформа была введена в наших рядах совсем недавно, лет шестьдесят назад, по многим причинам. В том числе как одна из мер защиты общества от нашей силы, своеобразное предупреждение не связываться лишний раз. Эффект она возымела прекрасный: люди от нас в большинстве своем начали натурально шарахаться. Но это удивительным образом всех устраивало.

Долго ждать не пришлось. Секретарь, приветственно кивнув, нырнул в кабинет Его Величества и, выглянув через несколько секунд, поманил меня рукой. Наверное, решили не травмировать придворных.

– Ваше Величество, – склонился я в приветствии, обнаружив монарха за письменным столом в окружении каких-то документов.

– Подполковник, ты бы знал, как я рад тебя видеть, – усмехнулся император, с видимым удовольствием откладывая письменные принадлежности и разминая пальцы. – Весь день сплошные бумажки, писанина и просьбы. Присядь и порадуй хоть ты меня страшной сказкой. Как там твои заговорщики?

И я принялся за подробное обстоятельное изложение выясненных фактов. В сухом остатке сказка действительно получалась страшноватая. В Доме Иллюзий – полный бардак, или, как изволил метко выразиться Аббас Зунул-ай-Миц, паноптикум. Дайрон Тай-ай-Арсель с большой долей вероятности жив и инсценировал собственную весьма экзотическую смерть. Вероятность подготовки покушения на Его Величество неуклонно растет. Подозреваемые, фигуранты и просто причастные лица множатся со страшной скоростью. И все это при катастрофической недостаточности улик.

Весть о том, что дор Керц скорее всего не умер, совершенно не удивила Его Величество. Он только недовольно поморщился с явной досадой, как будто нечто подобное и подозревал.

– Да, подполковник, развлек, ничего не скажешь, – усмехнулся император. – Дом Иллюзий можешь корчевать смело. А если кто вывернется, я их потом лично всех выпотрошу в этом самом кабинете. И новых Владык сам наберу. Давно они меня беспокоят, но такого, что они там вообще все опаскудились, не ожидал. Остальное я тебе уже говорил, место и время Возложения Венца менять нельзя. Ну что ты на меня так смотришь? Думаешь, не понимаю, что мост через Большой Разлом – идеальное место для убийства и я буду там мишенью? Понимаю. Но это традиция. А традиции менять нельзя. Положим, сына я еще могу с собой не взять, поскольку мальчик может заболеть, и вообще он еще ребенок. А император с императрицей не имеют права на слабости. Да ты не волнуйся, переворота не получится. У меня уже такой костяк будущих регентов собран на этот случай, у них не забалуешь, – улыбка стала ехидной. – Начиная с Берггарена и заканчивая тобой. Ишь, как тебя перекосило… Ну ничего, будет дополнительный стимул предотвратить покушение. Все возможные меры предосторожности я предприму, с двойниками и прочее. Так что уймись и занимайся своим делом. Ты спрашивал, что мне известно про способности и таланты моего недопокойного родственничка, слушай. Наследственный дар в нем проявился почти тот же, что у меня. Его нельзя обмануть. То есть в душах он читать не умеет, но сказанную или написанную ложь чует на раз. А еще он почти наверняка имел контакты с Верхним и Нижним мирами, главным образом – с последним. И увлекался соответствующими разделами запрещенной магии. Надеюсь, эксперта в этих вопросах ты и без меня найдешь. Ладно, иди, да хранят тебя боги. Погоди! – вспомнил что-то император, когда я уже встал из-за стола. – Как там эта бедная девочка, Шаль-ай-Грас?

– Так я вроде бы…

– Ты рассказал, что на нее напали, и что мать ее кто-то из этой компании убил, и что Амар-ай-Шрус сотворил. А меня интересует, как она себя чувствует. Я, признаться, сомневался, стоило ли ее трогать, уж очень девочка… слабенькой показалась.

Последнее высказывание почему-то вызвало у меня улыбку, на которую император ответил весьма выразительной удивленной гримасой.

– Простите, Ваше Величество, – тщетно пытаясь вернуть на лицо привычную маску спокойствия, повинился я. – С ней все в порядке. В той мере, в какой это возможно для человека, попавшего в такую ситуацию.

– И именно это послужило причиной твоей радости? – иронично вскинул брови император.

– Нет, просто… Магистра Шаль-ай-Грас довольно сложно назвать слабой.

– Ладно, лети уже, – неожиданно проказливо усмехнулся монарх, махнув на меня рукой.

– Ваше Величество? – настала уже моя очередь демонстрировать удивление.

– Проваливай, подполковник, без тебя дел полно, – беззлобно проворчал Бирг Четвертый. Не рискнув дольше испытывать императорское терпение, я с поклоном попрощался и вышел, выкидывая из головы посторонние мысли. Почему-то стоило вспомнить магистра Шаль-ай-Грас, как весь рабочий настрой норовил улетучиться, а мысли пытались свернуть в крайне непродуктивное русло.

Данная Его Величеством подсказка была, конечно, важной, но опять тянула за собой огромную массу разговоров, выяснений и подробностей.

Нижний и Верхний миры испокон веков существовали параллельно с нашим, Средним. В глубокой древности они считались загробным миром. Потом, с развитием представлений о мироустройстве и богах, выяснилось, что ничего потустороннего в них нет, просто другие миры со своими законами и обычаями, соединенные с нашим прочными стежками торных троп. Но интересовались друг другом все три мира мало.

Обитатели Верхнего мира, на взгляд людей, казались слишком надменными и безразличными, хотя всему виной была их странная эмоционально-психическая заторможенность, какая-то инфантильность и своеобразная логика. С ними почти не поддерживались контакты: мы друг друга не интересовали. Точнее, нас они, может, и интересовали бы, но очень не любили посторонних.

Обитатели же Нижнего мира к нам гораздо ближе. Хотя логика у них тоже довольно своеобразная, но взаимообмен туристами, товарами и знаниями все-таки существовал. Правда, что людей в Нижнем, что темных (как иногда называли у нас обитателей Нижнего мира) в Среднем интересовали не столько памятники архитектуры и виды природы, сколько экзотические удовольствия. Преимущественно эротического или запрещенного характера. Да и тонкий ручеек торговцев диковинками тек в обе стороны. Так что властям, чтобы контролировать собственных граждан, приходилось сотрудничать более плотно, чем с Верхним. И известно про него гораздо больше.

Например, магия в двух мирах отличалась кардинально и хоть и действовала под чужим небом, но только в руках законного обладателя. То есть для распространенной в Нижнем магии крови люди не подходили не только в качестве магов, но, к счастью, и в качестве жертв. А наши магические вещицы, включая даже совершенно обыкновенные бытовые предметы, созданные руками Материалистов, почти не работали в Нижнем или работали, но очень недолго.

В общем, про Нижний мир я знал не так чтобы очень мало, но и подробной эту информацию назвать язык не поворачивался. В итоге от Его Величества я направился прямой наводкой в сторону представительства наших далеких соседей. Если мне где и помогут консультацией, то только там.