Текст книги "Папа римский и война: Неизвестная история взаимоотношений Пия XII, Муссолини и Гитлера"
![](/books_files/covers/thumbs_240/papa-rimskiy-i-voyna-neizvestnaya-istoriya-vzaimootnosheniy-piya-xii-mussolini-i-gitlera-291508.jpg)
Автор книги: Дэвид Керцер
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Пролог
Искореженный крест
Второго мая 1938 г. из Берлина выехали три спецпоезда с сотнями немецких дипломатов, правительственных чиновников, вождей нацистской партии, сотрудников служб безопасности и журналистов. Вся эта свита сопровождала фюрера в ходе его первого (и, как оказалось, последнего) визита в Рим. В вагонах расположились виднейшие деятели Третьего рейха, в том числе Иоахим фон Риббентроп, Йозеф Геббельс, Рудольф Гесс, Генрих Гиммлер и Ганс Франк[4]4
Ганс Франк (1900–1946) – немецкий государственный и политический деятель, адвокат. В описываемое время имел ранг рейхсляйтера, присваиваемый высшим руководителям нацистской партии (как правило, начальникам ее главных управлений).
[Закрыть]. В Берлине остался лишь Герман Геринг, которому поручили руководить правительством в отсутствие остальных заправил рейха. Итальянский диктатор Бенито Муссолини, человек, положивший начало фашизму за два десятка лет до этого, настаивал на такой поездке: ему очень хотелось отплатить благодарностью за свой визит в Германию прошедшей осенью, когда Гитлер собрал в его честь огромные восторженные толпы.
Для фюрера этот весенний визит начался с разочарования. Он предполагал, что его будет вести через рукоплещущие толпы тот самый человек, которого он с давних пор считал образцом для подражания. Но по прибытии в Рим фюрер оказался в богато изукрашенном конном экипаже рядом с маленьким робким королем Италии. «Они что же, не слыхали про изобретение повозки с мотором?» – язвительно замечал Гитлер позже. Неприязнь Гитлера к слабовольному седоусому монарху была под стать столь же сильной ответной неприязни со стороны короля Виктора Эммануила III, считавшего немецкого лидера умственно отсталым наркоманом. Но главой государства был король, а не Муссолини, поэтому протокол требовал, чтобы канцлера Германии принимали в королевском Квиринальском дворце – гигантском строении, возведенном в XVI в. папой Григорием XIII на самом высоком из римских холмов. Гитлер счел, что это какое-то унылое место, очень напоминающее непомерно огромную лавку древностей. Принимавшая его там вместе с мужем итальянская королева Елена была заметно выше августейшего супруга. Фюрер, известный женоненавистник, отметил, что она весьма смахивает на «одного из тамошних конногвардейцев».
Лишь в конце своего шестидневного визита Гитлер смог в полной мере насладиться местными достопримечательностями – когда отправился во Флоренцию, свой любимый итальянский город, оставив короля с королевой в Риме. Вскоре после того, как туда же прибыл поезд Муссолини, фюрера и его свиту перевели на 16-й путь флорентийского вокзала, пышно украшенный цветами, немецкими и итальянскими флагами, большими знаменами с золотистыми изображениями фашистских фасций[5]5
Фасции – пучки прутьев, перетянутые красным шнуром или ремнями, с воткнутым в них топориком. Атрибут власти римских царей, в эпоху Республики – высших магистратов. Муссолини, одержимый идеей восстановления Римской империи, после Первой мировой войны избрал фасции символом своей партии (откуда и ее название – Национальная фашистская партия). В современном мире изображение фасций (как нацистской символики) иногда запрещается законом. Однако оно может служить и элементом символики государственных служб и организаций, никак не связанных с нацизмом.
[Закрыть]. Воодушевляющие звуки «Deutschland über alles»[6]6
«Германия превыше всего» («Песнь немцев») – песня Гофмана фон Фаллерслебена на музыку Йозефа Гайдна (1841). В 1922 г. объявлена государственным гимном Веймарской республики. Во времена нацистской Германии официально предписывалось исполнять только первую строфу песни («На земле всего превыше / Лишь Германия одна…»), а затем следовал гимн нацистской партии – «Песня Хорста Весселя».
[Закрыть] и «Giovinezza» – гимна итальянской фашистской партии – смешались с ревом эскадрильи итальянских истребителей, пролетевших на бреющем полете. Два улыбающихся диктатора расположились на заднем сиденье открытого автомобиля и в окружении почетного эскорта полицейских на мотоциклах двинулись по улицам в сторону дворца Питти. Небольшая армия архитекторов, инженеров и художников несколько месяцев трудилась, украшая город к этому событию. Из окон домов, мимо которых проезжали дуче и фюрер, свисали десятки тысяч флагов с красно-черной свастикой, перемежавшихся красно-бело-зелеными итальянскими флагами. Стоял прекрасный весенний день, по всей Тоскане объявили выходной, и 350 000 человек вышли на улицы, надеясь хоть одним глазком увидеть двух великих людей, хотя итальянцы явно отдавали предпочтение своему дуче. Тысячи солдат и чернорубашечников (бойцов вооруженных отрядов Национальной фашистской партии) выстроились вдоль тротуаров, сдерживая натиск толпы. Присутствовали также сотни полицейских, в том числе один отряд, специально привезенный из Рима, а также полторы тысячи карабинеров из других районов. После осмотра шикарной коллекции произведений искусства в огромном дворце эпохи Возрождения (Муссолини, которому вечно не хватало терпения на экскурсии по музеям, не стал присоединяться к Гитлеру) моторизованная процессия возобновила движение. Два диктатора остановились перед своеобразным храмом, посвященным памяти одного тосканского мученика, отдавшего жизнь фашистскому делу, после чего поднялись на близлежащий холм, чтобы Гитлер насладился открывающимся видом.
Почетный гость, конечно, понятия не имел о кое-каких затруднениях, предшествовавших торжественному обеду, который прошел этим вечером в палаццо Медичи–Риккарди. Этот дворец, выдержанный в «сельском» стиле, в XV в. выстроили из серого камня (авгитового андезина) по распоряжению Козимо де Медичи: он разместил здесь свое семейство. Теперь дворец использовался для других целей. Как сообщалось в депеше тогдашнего американского консула во Флоренции, четырем приглашенным женского пола в последний момент велели не являться: местные фашистские власти обнаружили, что они имеют еврейское происхождение, и предпочли воздержаться от действий, которые могли оскорбить высоких немецких гостей. В консульском донесении уточнялось, что в конце концов было внесено последнее изменение в список приглашенных: «Одна дама весьма убедительно протестовала, доказывая, что она не еврейка, поэтому в ее случае требование не посещать данный обед было отозвано».
После трапезы два диктатора снова пустились в путь: им предстояло посетить Teatro Comunale, где давали оперу Верди «Симон Бокканегра». После оперы, уже поздно вечером, они посмотрели военный парад, устроенный в их честь, со световым шоу (как мы сказали бы сегодня), представлявшим две громадные сверкающие искрами надписи «Фюрер» и «Дуче». Затем диктаторы вернулись на вокзал, где Гитлера ждал поезд. Стоя на платформе и произнося слова прощания, два мужчины с трудом сдерживали эмоции. «Теперь, – заявил Муссолини, – никакая сила не сумеет разделить нас». Глаза фюрера увлажнились[7]7
Джон Патнем, генеральный консул (Флоренция), – Уильяму Филлипсу, американскому послу (Рим), 21 мая 1938 г.; Putnam, «Memorandum of Visit of Their Excellencies Adolph Hitler and Benito Mussolini, May 9, 1938,» NARA, LM 192, reel 7; Milza 2000, pp. 759–761; Kershaw 2000, pp. 98–99; Corvaja 2008, pp. 60–68; Ciano 1980, p. 134, diary entry for May 9, 1938.
[Закрыть].
Пока дуче с фюрером красовались перед итальянскими толпами, папа кипел гневом. Хрупкий 80-летний старик, которому оставалось жить меньше года, Пий XI (в первые годы пребывания на Святом престоле даже помогавший Муссолини упрочить диктатуру) теперь испытывал все более острую тревогу, наблюдая, как дуче все сильнее сближается с нацистским режимом. В последние месяцы папа все громче осуждал нападки нацистов на католическую церковь в Германии и их попытки создать своего рода языческую религию крови и земли с Гитлером в качестве нового божества. Посещая Рим, главы государств обычно являлись на прием к папе, однако Пий XI ясно дал понять: он удостоит фюрера аудиенции, лишь если тот пообещает изменить курс в сфере отношений с церковью. Но немецкий диктатор отказался сделать это.
Чтобы продемонстрировать свое недовольство визитом Гитлера, Пий XI заранее покинул Рим, обосновавшись в папском дворце Кастель-Гандольфо, расположенном неподалеку от Рима, в Альбанских горах. Он приказал закрыть музеи Ватикана и распорядился об отключении ночной подсветки города-государства. Обращаясь к группе новобрачных, явившихся за папским благословением, как раз когда Гитлер находился в Риме, папа отступил от банальностей, обычных в таких случаях, и заявил, что его удручает открытое прославление свастики в столице мирового католицизма. Он заметил, что свастика – «знак креста, но отнюдь не Креста Христова»[8]8
Pignatti to Chiano, May 5, 1938, DDI, series 8, vol. 9, n. 53.
[Закрыть].
Для Муссолини, которому долгое время удавалось сохранять вполне продуктивные отношения с Ватиканом, фигура папы Пия XI становилась все более проблемной. Диктатор понимал, что ему будет не так-то просто заручиться поддержкой итальянцев (не самых больших любителей немцев с их одержимостью идеей превосходства арийской расы) в отношении его альянса с Гитлером, а тут еще папа норовит подорвать его позиции. При жизни Пия XI у дуче почти не было надежды на какое-то облегчение по этой части. Однако папская критика нацистов беспокоила многих ватиканских подчиненных понтифика, опасавшихся, как бы это не поставило под удар привилегированное положение католической церкви в фашистской Италии. Самым влиятельным среди этих прелатов был государственный секретарь Ватикана – кардинал Эудженио Пачелли, занимавший в ватиканской иерархии вторую ступеньку после папы. Этого человека многие прочили в преемники Пия XI, чья кончина, как все понимали, не за горами.
Сам Пачелли не питал особой любви ни к Гитлеру, ни вообще к нацистам. Вскоре после того, как фюрер пришел к власти в 1933 г., Пачелли, стремясь защитить интересы своей церкви в Германии, успешно завершил переговоры с германской стороной и добился заключения конкордата с фюрером[9]9
Конкордат – договор между папой римским как главой Римско-католической церкви и каким-либо государством. Регулирует правовое положение Римско-католической церкви в данном государстве и его отношения со Святым престолом.
[Закрыть]. Это соглашение стало триумфом для Гитлера, чье восхождение на вершину власти восприняли со скепсисом и тревогой многие мировые лидеры, которые всеми силами старались изолировать его. Теперь же его новоиспеченный режим мог похваляться признанием самого папы. Но для Ватикана этот конкордат оказался в лучшем случае мимолетной договоренностью. Вскоре стало очевидно, что Гитлер не соблюдает его условий, более того, он методично ослабляет влияние церкви в Германии. Кардинала Пачелли не устраивали такие результаты, он был ими недоволен, однако полагал, что если настроить фюрера против своей церкви, то это лишь ухудшит положение. Кроме того, Пачелли рассматривал Германию как самый прочный бастион, оберегающий Европу от коммунизма, который он считал величайшим врагом церкви. Кардинал рассуждал так: если осудить альянс Муссолини с Гитлером, это отвернет дуче от Ватикана. Более перспективный путь – стараться не вызывать недовольства дуче и при этом пользоваться его тесными связями с Гитлером, чтобы убедить того помириться с церковью[10]10
О взаимоотношениях Гитлера и Пия XI см.: Wolf 2008; Godman 2007.
[Закрыть].
Прелаты, окружавшие Пия XI, опасались последствий, к которым могла привести готовность папы откровенно высказываться о зле нацизма, а Муссолини все больше тревожили донесения его посла при Святом престоле, а также многочисленных шпионов, которыми он наводнил Ватикан. В конце 1938 г. диктатор узнал, что папа тайно работает над очередной энцикликой (посланием, обращенным к католикам всего мира) и что в ней он выступит с осуждением расизма и антисемитизма. Еще более тревожили дуче сообщения о намерении Пия XI воспользоваться своим предстоящим обращением ко всем епископам Италии, чтобы заклеймить то обожание, которое дуче питает к нацистской Германии.
Итальянскому диктатору явно хотелось, чтобы Пий XI поскорее умер.
Часть первая. Тучи войны сгущаются
Глава 1
Смерть папы
Эудженио Пачелли сидел в кресле возле простой латунной кровати, глядя, как папа, некогда такой крепкий, с трудом дышит под кислородной маской, закрывающей его усохшее лицо. Стояла глухая ночь, и, хотя кардинал Пачелли, государственный секретарь Ватикана, привык спать мало, он все-таки решил спуститься в свои покои, занимавшие два этажа в огромном Апостольском дворце, чтобы хоть немного отдохнуть. Но уже в 4:00 его разбудило известие об ухудшении состояния папы. Он поспешил возвратиться в аскетическую спальню понтифика. Пот градом катился по бледному лицу папы, мучительно хватавшего ртом воздух. Кардинал опустился на колени и попросил благословения у умирающего[11]11
Эта сцена описана в дневнике монсеньора Тардини, см.: Pagano 2020, pp. 101–104.
[Закрыть].
Это происходило ранним утром 10 февраля 1939 г. Для Пачелли, которому папа некогда вручил кардинальскую шапку, а затем сделал наиболее влиятельным лицом в католической церкви после самого себя, это было зрелище, исполненное великой печали. Но предаваться печали было некогда. В ближайшее время его ждала масса дел: папа назначил Пачелли еще и камерленго[12]12
Камерленго (камерарий) – одна из высших придворных должностей при Святом престоле. Камерленго выполняет светские административные функции, в том числе управление финансами и имуществом Папского престола. Он играет важнейшую роль в период «междуцарствия»: в частности, именно камерленго официально объявляет о смерти папы и временно исполняет некоторые его обязанности вплоть до избрания нового.
[Закрыть], так что теперь именно он должен был проследить, чтобы все шло как полагается, пока кардиналы не изберут преемника Пия XI[13]13
https://it.cathopedia.org/wiki/Camerlengo (в русскоязычной «Википедии» тоже есть статья «Камерленго»). О роли камерленго см. также: Del Re 1970, pp. 297–299.
[Закрыть].
Отношения Пачелли с папой были тесными, однако не особенно теплыми. Это были две крайне непохожие личности: возможно, отчасти именно поэтому Пий XI так высоко ценил Пачелли. Папа отличался несдержанным нравом и вечно норовил откровенно высказать свои мысли, причем зачастую казалось, что он совершенно не боится мнения других. В этом отношении он во многом зависел от дисциплинированного, дипломатичного Пачелли, который умел утихомиривать воды, взбаламученные понтификом.
Государственный секретарь Ватикана оказался между молотом и наковальней. Его помощи искали не только послы Муссолини и Гитлера, но и многие высокопоставленные церковные деятели, которых беспокоило, что в столь почтенном возрасте папа становится безрассудным. Однако верный своим должностным обязанностям и обетам кардинал должен был исполнять те предписания, которые давал ему папа. Так или иначе, он находил способы смягчить наиболее язвительные замечания папы об итальянском и германском режиме[14]14
Charles-Roux to French Foreign Ministry, September 5, 1938, MAEC, Europe–Italie 267, ff. 131–132.
[Закрыть].
Будучи опытным дипломатом, Пачелли, несмотря на природную застенчивость, получал огромное удовлетворение, колеся по миру: прежде ни один государственный секретарь Ватикана не совершал столько официальных поездок. При этом он с удовольствием встречался не только с церковной верхушкой, но и с политическими деятелями светских правительств, а осенью 1936 г. стал первым государственным секретарем Ватикана, посетившим Соединенные Штаты. Пачелли разъезжал по стране целых два месяца. Он получил почетные степени в нескольких американских католических университетах, преодолел тысячи миль по воздуху ради посещения самых разных уголков США и наконец встретился с американским президентом.
В следующем году кардинал стал почетным гостем на церемонии освящения нового собора во Франции и воспользовался случаем, чтобы встретиться с французским президентом и премьер-министром. Недели через две после того, как Гитлер посетил Рим в мае 1938 г., Пачелли вновь покинул Италию. На сей раз он отправился в Будапешт, где его ждали на Евхаристическом конгрессе[15]15
Международные Евхаристические конгрессы – представительные церковные собрания, целью которых является совершенствование духовной жизни верующих благодаря более глубокому осознанию сущности Евхаристии и роли этого таинства в жизни человека. Включают в свою программу собственно таинство Евхаристии и поклонение Святым Дарам, а также лекции, семинары и дискуссии. Первый Евхаристический конгресс прошел в Лилле в 1881 г.
[Закрыть] как основного докладчика. И повсюду кардинал нес с собой одно и то же послание: мир пребывает в кризисе. Мир отвернулся от Креста Христова. Мир может спастись, лишь возвратившись в лоно церкви[16]16
Gannon 1962, pp. 111–115; Gallagher 2008, pp. 87–88, 146n41; Baudrillart 1996, p. 536, diary entry for June 22, 1937; O'Shea 2011, pp. 130–132; Rivière, Rome, to French Foreign Ministry, July 21 1937, MAEN, RSS 576, PO/1, 1040.
[Закрыть].
Пий XI любил стукнуть кулаком по столу, громогласно порицая тех иностранных послов, чьи страны вызвали его недовольство, а Пачелли стремился расположить к себе зарубежных дипломатов, подчеркивая не разногласия, а то, в чем позиция иностранных представителей и их государств сходится с позицией Ватикана. Он чувствовал потребность показывать, что примет к сведению их жалобы и нарекания, но всячески демонстрировал, что испытывает при этом скорее грусть, нежели гнев.
Поначалу, после прихода Гитлера к власти в 1933 г., отношения между ним и Пием XI были довольно многообещающими. Папа и в самом деле возлагал на него определенные надежды, впечатлившись его антикоммунистической позицией. Пачелли, прослуживший 12 лет нунцием (папским послом) в Германии и хорошо знавший страну, в то время отмечал: хотя Гитлер – явно весьма талантливый агитатор, еще предстоит понять, является ли он «сдержанным человеком».
Со своей стороны, новый вождь Германии очень хотел, чтобы церковь прекратила поддерживать католическую Партию центра[17]17
В русскоязычной литературе фигурирует под множеством названий: Немецкая центристская партия (это буквальный перевод ее названия Deutsche Zentrumspartei), Католическая партия центра, Партия католического центра. Стоит отметить, что в официальном названии партии на немецком вообще нет слова «католическая».
[Закрыть] – самую крупную немарксистскую партию страны, стоявшую у него на пути. Он сделал ряд примирительных жестов, пообещав защищать религиозное образование и сохранить привилегии церкви в немецком обществе. Именно на фоне этих заверений епископы Германии стали поддерживать политику нового главы правительства, а Партии центра позволили умереть. Именно в свете такого понимания ситуации был подписан (в ватиканском кабинете Пачелли всего через несколько месяцев после прихода Гитлера к власти) новый конкордат между Германией и Святым престолом. Это соглашение невероятно подняло уровень доверия к Гитлеру как внутри страны, так и на международной арене, что особо подчеркнул несколько лет спустя сам папский нунций в Берлине, беседуя со статс-секретарем Министерства иностранных дел Германии: «Для меня не представляется возможным, чтобы синьор Гитлер забыл о том, как всего через семь месяцев после его прихода к власти, когда недоверие и враждебность окружали его внутри страны и за границей, Святой престол протянул ему руку и благодаря своему колоссальному духовному авторитету внес огромный вклад в усиление веры в него и в укрепление его престижа». Муссолини в своей типичной манере заявил, что соглашение заключили благодаря ему: мол, это он снабдил Гитлера удачным «рецептом», позволяющим понравиться Ватикану[18]18
Orsenigo, Berlin, to Cardinal Pacelli, May 14, 1937, AAV, Arch. Nunz. Svizzera (1935–1953), b. 82, fasc. 21, f. 49r. Монсеньор Орсениго имел в виду свой разговор с Эрнстом фон Вайцзеккером, статс-секретарем Министерства иностранных дел Германии. Pacelli notes, «L'Ambasciatore di Francia,» February 1, 1933, ASRS, AA.EE.SS., posiz. 430b, fasc. 359, f. 35; Charles-Roux to foreign minister, Paris, February10 1932, and May 20, 1933, MAEC, Europe-Saint Siège 37, f. 62, 71–77; Blet 1996, p. 199; Wolf 2008, pp. 158–165; Chiron 2006, pp. 351–352; Kent 1982, pp. 154–155.
[Закрыть].
Гитлер с давних пор считал дуче образцом для подражания – «ролевой моделью», как сказали бы сегодня. На одном мюнхенском митинге 1922 г., всего через несколько дней после того, как Муссолини стал премьер-министром Италии, Гитлера (в ту пору он был лишь одним из многих экстремистских претендентов на внимание со стороны светил немецкого политического небосклона) представили как «германского Муссолини». Британский историк Ян Кершоу, автор биографических трудов о Гитлере, отмечает: «Это стало символическим моментом. По сути, именно тогда последователи Гитлера основали культ фюрера». На протяжении нескольких последующих лет, когда Гитлер еще только замышлял свой взлет к вершинам власти, он держал у себя в кабинете бюст Муссолини. «Такие люди, как Муссолини, рождаются раз в тысячу лет», – заявил он в 1934 г. после того, как впервые встретился с дуче. Вняв настояниям папы, Муссолини воспользовался этой встречей с Гитлером в Венеции, чтобы дать фюреру совет: лучше не ссориться с церковью[19]19
Kershaw 1999, p. 180; Report of Maggiore Renzetti, Berlin, June 19–20, 1934, DDI, series 7, vol. 15, n. 419; Mussolini to De Vecchi, June 22, 1934, DDI, series 7, vol. 15, n. 430.
[Закрыть].
После этой беседы с Гитлером дуче написал Пию XI о том, что он сказал фюреру. Он предпочел умолчать (как сам признался своему послу при Святом престоле) «об идиотских высказываниях Гитлера в отношении принадлежности Иисуса Христа к еврейской расе и т. п.». Важно было то, что ближе к концу разговора Гитлер ясно дал понять: он не желает религиозной войны. Папа и кардинал Пачелли еще много раз будут просить дуче обратиться к Гитлеру от их имени, но это была первая просьба такого рода[20]20
«Colloquio fra il Capo del Governo…,» July 2, 1934, DDI, series 7, vol. 15, n. 469.
[Закрыть].
Надежды Пия XI на немецкого диктатора продержались недолго. Вскоре нацисты начали заменять католические церковно-приходские школы государственными, запрещать молодежные католические группы и ограничивать церковную деятельность собственно священными обрядами. Один из информаторов в Ватикане отмечал в конце 1934 г.: «Папа питает сильную антипатию к Гитлеру. Если бы не Пачелли, который пытается сбалансировать ситуацию, Государственный секретариат был бы еще менее терпим по отношению к нему»[21]21
«Da fonte vaticana,» December 24, 1934, ACS, MCPG, b. 158.
[Закрыть].
Пачелли тоже потерял терпение в отношении Гитлера, когда в 1935 г. фюрер организовал показательные процессы над большим количеством представителей римско-католического духовенства: они обвинялись в разных сексуальных и финансовых преступлениях. Епископы Германии призывали папу вмешаться и выпустить энциклику с заявлением, что Гитлер не соблюдает условия конкордата. Кардинал Пачелли, опасаясь настроить фюрера против Ватикана, советовал папе не выступать с публичным протестом такого рода, но Пий XI все-таки пошел на это. В Вербное воскресенье, 21 марта 1937 г., епископы и рядовые священнослужители по всему рейху огласили перед своей паствой папскую энциклику под названием Mit brennender Sorge («С глубокой тревогой»). Это стало шокирующим поворотом событий в стране, где любая критика нацистского режима влекла за собой риск суровых ответных мер. Как нетрудно догадаться, Гитлер пришел в ярость. Его возмутили не только нападки папы, но и способность понтифика организовать тайное распространение текста энциклики и его чтение в церквях по всему Германскому рейху.
В марте 1938 г. Гитлер оккупировал Австрию. В том же месяце произошел аншлюс – она была аннексирована Третьим рейхом, то есть включена в его состав. Это несколько смутило Муссолини, считавшего Австрию чем-то вроде итальянского протектората, буфера между Италией и могучим германским государством. Более того, фюрер проинформировал дуче о вторжении всего за несколько часов до начала операции. На другой день Гитлер торжественно въехал в Вену под звон церковных колоколов: об этой детали лично распорядился венский архиепископ.
Под властью Гитлера оказались новые миллионы католиков, и папа с его государственным секретарем стали еще более настойчиво просить Муссолини о помощи. Через пять дней после въезда Гитлера в Вену кардинал Пачелли написал Муссолини о благодарности «за ваше умиротворяющее влияние на синьора Гитлера, канцлера Германского рейха, и за вмешательство, направленное против продолжения политики религиозных преследований в Германии»[22]22
«Chronologie des relations Franco-Italiennes,» MAEC, Papiers Chauvel, vol. 121, f. 24; Luza 1977, p. 542; Pacelli to Mussolini, March 16, 1938, DDI, series 8, vol. 8, n. 339. Когда через две недели австрийские епископы воспользовались случаем и на воскресной службе прочли заявление, расхваливавшее добрые дела Гитлера и призывавшее католиков голосовать на предстоящем плебисците за включение Австрии в состав Третьего рейха, Пий XI пришел в ярость. Его особенно возмутило поведение кардинала Теодора Иннитцера, примаса Австрии, архиепископа Венского. «Он подписал все бумаги, которые перед ним положили, – жаловался папа одному из французских кардиналов, – а потом, хотя его никто об этом не просил, еще и воскликнул: „Хайль Гитлер!“» (Charles-Roux to Georges Bonnet, April 20, 1938, DDF, series 2, vol. 9, n. 209).
[Закрыть].
Гитлер относился к Муссолини с немалым уважением, которое еще больше усилилось, когда (вскоре после визита фюрера в Италию весной 1938 г.) дуче объявил о своей новой «расовой» политике. Вскоре Муссолини представил первый из итальянских законов, направленных против евреев и очень напоминавших те, которые тремя годами раньше Гитлер ввел в Германии. «После того как Италия стала проводить новую политику в отношении еврейского вопроса, дух нашей коалиции достиг самого полного воплощения», – отмечал Гитлер[23]23
Гитлер сообщил об этом пронацистски настроенному Роберто Фариначчи, который посетил Германию в конце января 1939 г. (Attolico, Berlin, to Ciano, January 25, 1939, DDI, series 8, vol. 11, n. 108).
[Закрыть].
В шестую годовщину своего прихода к власти, 30 января 1939 г., фюрер выступил с обращением к германскому рейхстагу. На протяжении 80 минут он вещал своим громким, пронзительным голосом перед битком набитым залом, то и дело сдабривая речь ироническими замечаниями. Темы были привычные: он превозносил триумфы прошедшего года (рейх расширился в результате захвата чехословацких Судет и всей Австрии) и хвалился тем, что немецкий народ горячо поддерживает нацистский режим. Он осудил попытки иностранных государств вмешаться в то, как рейх обращается с евреями. (Всего за два месяца до этого по стране прокатился ужасающий еврейский погром – та самая Хрустальная ночь, во время которой пострадало множество евреев, проживавших в Германии.) Затем Гитлер обратился к вопросу церквей.
Итальянский посол в Берлине, присутствовавший на выступлении, сообщал, что в этот момент Гитлер заговорил довольно-таки извиняющимся тоном. «Он явно порицал "политизированное духовенство", – писал посол в своем отчете, – но в очередной раз заверил, что правительство национал-социалистов намеревается оставить церкви в покое». Он также подчеркнул, что рейх ежегодно предоставляет им крупную субсидию. Впрочем, Гитлер не смог удержаться от шпильки в адрес католической церкви, высказав «замечания по поводу педерастии и половых извращений среди части церковников».
В последней части своей речи Гитлер обратился к международной политике и особо отметил ту дружбу, которая связывает фашистскую Италию и нацистскую Германию, с большой похвалой отозвавшись о достижениях дуче. Посол сообщал, что затем фюрер «ясно, четко и недвусмысленно заявил: если кто-либо развяжет войну против Италии, этому агрессору придется иметь дело и с Германией». Эти слова, как отмечал дипломат, «вызвали зримый и весьма горячий энтузиазм у депутатов и публики». В своей депеше, направленной в Рим, посол Италии (сам относившийся к Гитлеру без особой симпатии) добавлял как бы в утешение:
Эта речь, затрагивавшая широкий круг вопросов, показалась мне хорошо выстроенной и хорошо сформулированной. По сути, она выглядела довольно умеренной, особенно если учесть личность данного оратора и его предыдущие выступления. Если не считать еврейского вопроса (он высказал явное намерение разделаться с ним раз и навсегда), на протяжении выступления Гитлер не проявил неумеренности ни в чем. Что касается Церкви, можно сказать, что он антиклерикален, однако не антирелигиозен… Фюрер практически ничего не говорил о войне, упомянув о ней лишь в связи с защитой Италии. Напротив, он неоднократно говорил о мире[24]24
В конце итальянский посол отмечал, что, поскольку в предыдущем году Гитлер добавил к рейху миллионы новых жителей, ему необходим мирный период, чтобы полностью ассимилировать их. «Поэтому те, кто наблюдал за происходящим в Германии со стороны и ожидал увидеть в речи Гитлера от 30 января 1939 г. зародыши и признаки грядущих „приключений“, признали это выступление Гитлера сравнительно миролюбивым с учетом личности оратора» (Attolico, Berlin, to Chiano, January 31, 1939, DDI, series 8, vol. 11, n. 130).
[Закрыть].
Шесть недель спустя гитлеровские войска вторглись в Чехословакию и захватили Прагу. «Ударная волна» от этого события разошлась почти по всему миру. В те несколько недель, отделявших выступление фюрера от вторжения, прошла церемония коронации нового папы.
Муссолини назначен премьер-министром в 1922-м – в том же году, когда Пий XI стал папой римским. В то время у понтифика были все основания для скептицизма по отношению к новому наглому 39-летнему главе правительства. Прежде Муссолини принадлежал к числу видных радикальных социалистов и антиклерикалов. Лишь незадолго до того, как стать премьером, он заявил о своей поддержке церкви. В последующие несколько лет его отношения с церковью значительно улучшились, и в 1929 г. Пий XI подписал роковой договор с диктатором – Латеранские соглашения. В обмен на поддержку католичеством его режима Муссолини соглашался положить конец отделению церкви от государства в Италии, придать Ватикану статус суверенного государства, управляемого папой, и даровать церкви политические полномочия, которых у нее не было уже много десятилетий[25]25
Эту историю я рассказываю в книге «Папа римский и Муссолини» (The Pope and Mussolini) (Kertzer 2014).
[Закрыть].
Но папа не питал иллюзий в отношении религиозных воззрений самого Муссолини. Отца итальянского фашизма ни разу не видели на воскресной службе, не говоря уже о причастии или соблюдении других церковных обрядов. И хотя это, судя по всему, не вызывало у папы особого беспокойства, в последние годы его тревожило растущее высокомерие Муссолини. Казалось, дуче все больше считает себя своего рода божеством, полагая, что роль церкви – служить его интересам. Больше всего папу настораживал тот энтузиазм, с которым Муссолини отнесся к Гитлеру – человеку, которого Пий XI считал пророком языческой религии крови и земли.
Таким образом, между папой и дуче неминуемо должны были возникнуть разногласия. И хотя, как сообщал в Берлин немецкий посол в июле 1937 г., кардинал Пачелли делал все возможное, чтобы обуздать порывы Пия XI, он «не сумел убедить стареющего, упрямого и вспыльчивого папу проявлять больше осторожности и сдержанности в своих речах». Год спустя, когда Муссолини обнародовал свою новую «расовую» политику, папа отступил от заготовленного текста на очередной аудиенции и спросил, почему Муссолини считает необходимым подражать нацистам. Это замечание привело в ярость ранимого итальянского диктатора[26]26
Bergen to Secretary of State Ernst von Weizsäcker, Berlin, July 23, 1937, telegram, PAAA, GRk, R103252, 16–18.
[Закрыть].
В декабре 1938 г. посол дуче в Ватикане сообщал, что недавно возникшие разногласия с фашистским режимом вызывают у папы депрессию и гнев. Говоря о Муссолини с ближайшими прелатами, понтифик часто давал волю гневу. Посол вспоминал: «Папа грозился, что перед смертью сделает что-то такое, что Италия запомнит надолго». Возможно, предполагал он, папа выпустит «энциклику против фашизма – может быть, даже официальное осуждение фашизма»[27]27
Pignatti to Ciano, December 12, 1938, n. 152, ASDMAE, AISS, b. 95.
[Закрыть].
В начале января 1939 г. посол получил подтверждение, что папа вот-вот выпустит энциклику, осуждающую расизм. Он обратился к кардиналу Пачелли и его заместителю, чтобы выяснить, правдивы ли подобные предположения. Они отрицали это, но дипломата не убедили их слова. «Пока ситуация не прояснилась, я не исключаю, что документ, осуждающий тоталитарные государства, действительно готовится», – писал он[28]28
Pignatti to Ciano, January 3, 1939, n. 41, ASDMAE, AISS, b. 95. В своем фундаментальном двухтомном труде Коко (Coco, 2019) дает подробный анализ взаимоотношений Муссолини с Пием XI и Пачелли на протяжении тех лет, когда кардинал Пачелли занимал пост государственного секретаря Ватикана.
[Закрыть].
Папа был болен и страдал от депрессии, а вот Муссолини в это время чувствовал себя очень неплохо. Итальянский диктатор вернулся 5 января к делам после двухнедельного отпуска и, как был в лыжном костюме, в середине дня встретился с американским послом Уильямом Филлипсом в своем просторном, похожем на пещеру кабинете в палаццо Венеция – дворце XV в. Это помещение (названное Залом карты мира – когда-то одну из его стен украшала гигантская мозаичная карта) имело 18 м в длину и 15 м в ширину, потолок, украшенный фресками, высотой 12 м и мраморный пол, затейливо инкрустированный геометрическими орнаментами и другими изображениями.
На протяжении всей встречи Галеаццо Чиано, 35-летний зять Муссолини и его министр иностранных дел, безмолвно стоял рядом с диктатором. Филлипсу он показался кем-то вроде «отлично вымуштрованного лакея»[29]29
Phillips to FDR, January 5, 1939, FDR Library, psfa 400, p. 102.
[Закрыть]. Сын одного из министров фашистского правительства раннего периода, он в 1930 г. женился на любимом отпрыске Муссолини – его своевольной дочери Эдде.
Поначалу трудно было относиться к Чиано серьезно. Многие считали его просто избалованным сынком фашистского аристократического семейства, мужем дочери дуче, ограждаемым от всех тягот жизни. Когда Филлипс впервые увидел Чиано (вскоре после того, как тот стал министром иностранных дел), этот молодой аристократ не произвел на него особого впечатления. Дипломат сообщил тогда президенту Рузвельту, что Чиано свободно говорит по-английски и отличается несомненной обходительностью, однако этот пухлый тип с пушком на щеках выглядит «по-мальчишески, просто до изумления», а его набриолиненная шевелюра «зализана назад в типично итальянской манере». Более того, казалось, его больше интересует преследование женщин в гольф-клубе, чем серьезные дела[30]30
Phillips 1952, p. 188. Невероятно стремительный карьерный взлет Чиано, разумеется, вызывал зависть у его коллег по дипломатическому ведомству. Один из них заметил: «Появление на этом посту незрелого и заносчивого мальчишки, с его непристойной жаждой власти, испорченного незаслуженными почестями, полнейшей безнаказанностью, чудовищной властью, раба нездоровой впечатлительности и нездорового бахвальства, было очевидным попранием более чем полувековой традиции итальянской дипломатии с ее чувством ответственности и престижем» (Di Rienzo 2018, pp. 161–162).
[Закрыть].
Встретившись с Муссолини в первые дни нового года, американский посол застал диктатора в хорошем расположении духа, однако дипломат предвидел грядущие трудности. Филлипс привез письмо от президента Рузвельта, в котором тот предлагал дуче в свете преследований, которым евреи подвергались в Германии и во многих других странах Европы, совместно учредить для них отдельное государство где-нибудь в Восточной Африке. Рузвельт предполагал отвести под эти цели часть Эфиопского нагорья на юге итальянской колонии (Эфиопии) и севере британской колонии (Кении). Дуче, к удивлению Филлипса, прервал его и заявил о своей острой неприязни к евреям: мол, они лишены лояльности к странам своего проживания и к тому же являются проводниками финансового мошенничества. Кроме того, они, по словам диктатора, совершенно не способны к ассимиляции с какой-либо другой «расой». Евреям вообще нет места в Европе, заявил Муссолини американцу, и рано или поздно их всех придется изгнать оттуда. Но он отверг идею позволить евреям обосноваться в Эфиопии и заметил, что для этого лучше подходит Россия или Северная Америка: и там и там есть обширные пространства, заселенные весьма слабо[31]31
Phillips to FDR, January 5, 1939, FDR Library, psfa 400, pp. 101–103. Текст служебной записки, которую Филлипс направил президенту, можно также найти в: FRUS vol. 2, pp. 57–60. Президент Рузвельт написал 26 января Филлипсу ответ: «Я с огромным интересом прочел ваше письмо от 5 января и приложенную к нему записку о беседе с Муссолини по поводу ситуации с еврейскими беженцами. Хотя меня, конечно же, разочаровало, что дуче без особой благожелательности отнесся к моему предложению по переселению беженцев на Восточно-Африканское плоскогорье, отрадно, что он по крайней мере сознает желательность отыскания реального решения проблемы беженцев и выражает готовность оказать помощь в этой связи. Я принял к сведению его слова о том, что он готов с пониманием рассмотреть конкретный план, если таковой появится» (FDR Library, psfa 400, p. 100).
[Закрыть].
Из того же коридора, по которому нужно было пройти, чтобы попасть в кабинет дуче, открывался вход в Зодиакальный зал (где на небесно-голубом потолке были нарисованы астрономические символы и узоры). Именно там в дневные часы, почти ежедневно, дожидалась дуче Клара Петаччи, 26-летняя любовница диктатора: она ждала его появления и очередного любовного акта. Хотя у Муссолини было в жизни много любовниц (которые родили ему порядочное количество детей), Клара стала для него чем-то особенным. И не только потому, что она была гораздо моложе него. Его страсть к ней приобрела прямо-таки патологический характер, а Клара отвечала ему еще более пылкой страстью.
Клара так и не окончила школу и мало видела мир за пределами Италии, но эта дочь одного из ватиканских врачей отличалась впечатляющей энергией. Благодаря упорству она сумела обратить на себя внимание дуче, а затем и завоевать его сердце. Ее не смущал тот факт, что за два года до этого она обвенчалась с другим, причем обряд бракосочетания проводил один из самых видных кардиналов католической церкви, после чего молодых благословил сам папа. В 1936 г. Клара закрутила роман с Муссолини. К началу следующего года она практически ежедневно виделась с ним или разговаривала по телефону, а кроме того, на протяжении нескольких лет вносила в свой дневник практически каждое слово, которое он говорил ей. Всякий раз, когда у них случался секс, она отмечала это в дневнике подчеркнутым словом si (да). Ее девические затеи (рисование, моделирование одежды, игра на скрипке, сочинение стихов) отступили на второй план на фоне страсти к любовнику, который был на четыре месяца старше ее отца.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?