Текст книги "Не пожелай зла"

Глава 21
Прерванный отпуск

Пермь, 15 мая 2008 г.

У всех отпусков один общий недостаток – они слишком быстро заканчиваются. С точки зрения отпускника, разумеется. Причем данный недостаток проявляется вне зависимости от длины отпуска. Однако если отпуск половинный – это вообще туши свет. Первую неделю ты релаксируешь, выпав из сумасшедшей карусели рабочих будней, и постепенно привыкаешь к статусу отпускника. Но только это происходит, как начинается вторая неделя, на протяжении которой над тобой висит дамоклов меч грядущего выхода на работу, а стремительно сокращающееся количество отпускных дней вгоняет в депрессию. Хочется схватить висящий на стене календарь, ежедневно напоминающий об этом, и с мстительным наслаждением разорвать его в мелкие клочки.

Впрочем, у Алисы Хохловой отпуск имел еще один эксклюзивный недостаток – он мог прерваться в любой момент одним телефонным звонком наставника. И ведь не откажешься! Она может находиться за многие тысячи километров, у теплых морей, но обязана будет в кратчайшие сроки прибыть на родину и явиться пред светлые очи Сергея Александровича Шестакова. Так что Алиса уже давно отучилась планировать на отпуск далекие поездки: когда рассчитываешь на малое, не столь обиден облом. Да и Валерка в подобных случаях реагирует менее болезненно, чем когда она внезапно срывается прямо с курорта, бросая его одного.

С другой стороны, даже зная, что все их планы на отдых могут в одночасье лопнуть как мыльный пузырь, ему все-таки хочется куда-нибудь съездить, и он уже три года безуспешно уламывает Алису рвануть с ним на юга. Они даже успели по этому поводу несколько раз крупно повздорить. Можно подумать, ей не хочется! Но против наставника не попрешь. «Почему ты не уволишься? – возмущался Валерка. – Они тебя там совсем заездят, на твоей каторге!» Увы, он не может понять, что с такой работы, как у нее, не увольняются. Он не может понять, а она – объяснить. Потому как тайна, и не ее личная. И непосвященным не положено знать то, что… не положено. Строить догадки Валере, конечно, никто не запрещал, но Алиса знала, что его воображение дальше трех магических букв «ФСБ» вряд ли зайдет. Этим он все себе объяснит и успокоится. Так для него будет лучше, да и для нее тоже.

Алиса готовила завтрак на кухне, улыбаясь своим мыслям. Все равно, сколько продлится ее отпуск. Главное – у нее есть возможность побыть с любимым человеком. Сколько лет они уже вместе? Почти пять. Из них четыре живут под одной крышей.

Гражданский брак устраивал обоих – им было хорошо и без штампа в паспорте. Возможно, они и пойдут на «легализацию», когда речь зайдет о детях. Но не раньше.

В коридоре послышались шаги. Легок на помине! Хмурый вид Валеры контрастировал с лучезарной улыбкой Алисы.

– Кофейку? – заботливо поинтересовалась она.

– Пожалуй, – уронил он, неуклюже водружаясь на табуретку.

Алиса тут же поставила перед ним чашку с темным ароматным напитком и вернулась к шкварчащей сковородке с яичницей.

– Ты выглядишь до отвращения жизнерадостной, – сообщил Валера, сделав глоток.

Алиса приподняла бровь:

– Кто-то встал не с той ноги?

– Кто-то не спал почти всю ночь, – буркнул он. – Ты что, не слышала этого мелкого гаденыша?

Разумеется, она слышала. Соседи сверху оставили своего йоркшир-терьера на ночь одного, и тот до утра истерично завывал и тявкал. Просто Алисе подобные мелочи не в состоянии были помешать выспаться, так как она умела экранировать от них свой слух и, если бы понадобилось, смогла бы заснуть даже в работающем кузнечном цехе.

– Не-а, – отозвалась Алиса. – Ты же знаешь – я сплю крепко.

– Еще бы не знать! – Валера зевнул. – Завидую черной… нет, все-таки белой завистью! Мне бы так!

Алиса рассмеялась:

– Зависть – плохое чувство, независимо от цвета! Яичницу будешь?

– Угу. А ты?

– Уже.

– Когда успела? – удивился он.

– Я уже полтора часа как встала.

– Вот не спится тебе в отпуске! Наслаждайся, пока можешь.

– Жалко терять время на сон.

Какое-то время Валера сосредоточенно жевал.

– Какие планы на сегодня?

– Может, в кино?

– Что-то не хочется. Давай съездим куда-нибудь! Еще ведь три недели впереди.

– Не сглазь.

– У тебя начальство – просто звери! Неужели они посмеют тебя опять вызвать из отпуска? Сколько ты уже нормально не отдыхала?

– Видно, судьба моя такая…

Не успела она закончить фразы, как заиграл гимн России. Эту мелодию Алиса специально установила в своем мобильном в качестве персонального сигнала вызова для наставника. Ее улыбка сразу увяла, а и без того нерадостное лицо Валеры стало еще более унылым.

– Может, не будешь брать трубку? – спросил он безнадежно, но Алиса лишь покачала головой и нажала кнопку ответа.

– Здравствуйте, Сергей Александрович… Было нормально… Да нет, я все понимаю… Это срочно?.. И на том спасибо. До свидания.

Она нажала отбой и на вопросительный взгляд Валеры погрозила ему кулаком:

– Воистину язык твой – враг мой! Говорила же – не сглазь! И начальство мое всуе не поминай.

– Вызывают? – упавшим голосом спросил он.

Алиса кивнула.

– Сейчас? – ахнул Валера.

– Дали время до завтра. В общем, доедай быстрее, потому что за сегодня нам надо много успеть.

День действительно получился насыщенным. Программа включала кино, ресторан, прогулку по Каме на речном трамвайчике и ночной клуб. По завершении последнего пункта, уже далеко за полночь, Алиса с Валерой возвращались домой. К этому моменту сил на разговоры у них уже не было. Они просто шли и ловили кайф от последних часов вместе, потому что уже завтра Алисе предстояла далекая командировка. Девушка с сожалением думала о том, что понятия о нормальной человеческой жизни у них с Валерой все больше разнятся. То, что с его точки зрения было нормой, для нее давно уже перешло в ранг праздников, а нормой стало совсем другое. Но, что удивительно, она привыкла к такому положению дел и огорчалась по этому поводу лишь временами. Например, сейчас. Погрузившись в свои невеселые размышления и слегка расслабившись (все-таки неделю отпуска отгуляла), Алиса позволила себе забыть на время о необходимости быть настороже. Ну а у Валеры была своя причина потери бдительности. Расстроенный по поводу скоропостижной кончины совместных планов на отдых, он к тому же был еще и слегка пьян.

С точки зрения молодого грабителя, уже метров пятьдесят незаметно двигавшегося следом за ними, они были легкой добычей. На одном из перекрестков, где парочка уже принялась поворачивать налево, парень резко ускорился и, пробегая мимо, рванул сумку из руки Алисы. Прижав к груди трофей, он пустился было наутек, но сегодня был не его день – с выбором жертвы явно ошибочка вышла.

Алиса, опешившая поначалу от неожиданности, в следующий момент инстинктивно хлестнула парня по ногам энергоплетью. В результате этого его нижние конечности оказались временно парализованы, и он с размаху клюнул своим довольно внушительным носом в асфальт, превратив сей атрибут внешности в смутное подобие известного корнеплода.

А еще через секунду, уже шагая к поверженному грабителю, чтобы вернуть свою собственность, молодая женщина мысленно устроила себе настоящую порку.

«Вот я лох-то! – сокрушалась Алиса. – Это ж надо было отчебучить такое при Валерке! Хорошо, хоть ума хватило плеть невидимой сделать. Правда, толку-то от этого: рукой я все равно сделала весьма недвусмысленное движение!»

Спиной она ощущала обалдевший взгляд Валеры и почти видела его отвисшую челюсть. Можно было бы сказать ему, что парень просто споткнулся, если бы не ее мах рукой. И когда только она научится обходиться без жестов в боевом энергооперировании? Видимо, поэтому она до сих пор адепт, а не инквизитор: без подключения моторики у нее мало что получалось. Как желторотый новичок, в самом деле! И опять же соображать надо – что можно делать при свидетелях, а чего нельзя. И черт бы с ней, с этой сумкой: ничего там суперценного не лежало. Как вот теперь выкручиваться?

И при этом параллельно, вопреки всему, теплилась в ее душе робкая надежда: а может, не заметил Валерка ее жеста, не обратил на него внимания или хотя бы не придал значения? Вот бы хорошо! Потому что если не удастся заморочить ему голову какой-нибудь правдоподобной сказкой и у него останутся сомнения, со временем они могут воплотиться в неудобные вопросы. А в таком случае инструкция Ордена однозначно и неумолимо диктует: ментальное вмешательство и стирание кратковременной памяти.

Алиса вздрогнула – эта техника казалась ей самой жуткой вещью из всего богатого арсенала, которым владеют бойцы Ордена. Конечно, она владела ею, как и всеми другими обязательными дисциплинами, но еще ни разу не применяла ее на практике – в основном потому, что сама всеми силами этого избегала. Вмешиваться в чужое сознание и что-то там корректировать по собственному усмотрению – что может быть хуже? Естественно, эта своеобразная фобия не прошла мимо внимания наставника, и он попытался заставить Алису с ней справиться. Правда, настойчивости не проявлял – видимо, и сам пользовался техникой ментального вмешательства не особо охотно. Он настаивал лишь на одном: если того потребуют интересы Ордена, никакие ее личные предубеждения не смогут служить оправданием для неприменения этих навыков. Сама с собой Алиса пришла к компромиссному решению – пользоваться данной техникой лишь в крайнем случае. Но ей и в кошмарном сне не могло привидеться, что применить эти навыки ей придется против Валерки.

Забрав сумку и повернувшись к своему бойфренду, который так и стоял на месте соляным столбом, Алиса поняла, что ее опасения были не напрасны: он являл собой живую скульптуру «Безмерное удивление».

Быстро подойдя к нему и взяв под руку, она шепнула:

– Пойдем отсюда.

Валера послушно двинулся за ней, словно крупный пес на поводке, однако через несколько шагов оглянулся на незадачливого грабителя, тщетно пытающегося подняться. Алиса-то знала, что это ему не удастся еще минут пятнадцать, что для Валеры станет дополнительным фактором, только усиливающим недоумение. Простой и логичный вопрос вытекал из ситуации и просился на язык, так что, когда он прозвучал, Алиса нисколько не удивилась.

– Что с ним такое?

Она пожала плечами:

– А я знаю? Наверное, упал неудачно.

– Может, «скорую» вызвать?

– Удивляюсь я тебе, Валера! – Алиса даже остановилась, прекрасно разыграв изумление. – Он у меня чуть сумку не стырил, а ты о его здоровье беспокоишься! Может, в другой раз думать будет, прежде чем грабежами заниматься.

Он покачал головой:

– И все-таки странно. Он упал как подстреленный. Ты точно ничего с ним не делала?

– Я?!

Одновременно с этим удивленно-возмущенным возгласом Алиса мысленно простонала: «О нет, только не это!»

– Ну да. У меня сложилось такое впечатление. Ты рукой махнула, словно кинула в него чем-то. А секунду спустя он и навернулся.

– Ну и что? Мало ли кто чем махнул! Тоже мне – причинно-следственная связь! – Она высвободила руку у него из-под локтя и даже отступила на шаг. – Давай напрямую: в чем ты меня подозреваешь?

– Ладно, Лиса, не заводись! – Он примирительно поднял руки. – Просто совпадение какое-то странное.

– Иди ты знаешь куда?!

Решение «обидеться всерьез» показалось ей на данный момент оптимальным. По крайней мере, до сих пор в скользких случаях с ним это срабатывало отменно. Правда, такого скользкого еще не было. Как говорится, Штирлиц был очень близок к провалу. Алиса резко отвернулась и пошла прочь.

– Лиса, погоди! Ну чего ты, в самом деле? – Валера бросился ее догонять. – Прости дурака! Знаешь же, бывает со мной: ляпну не подумавши, а потом жалею. Ну не злись, а?

Алиса с трудом удержала рвущуюся на лицо предательскую улыбку: опять ведь сработало! Эти мужики – как дети, ей-богу. Пора, кстати, уже менять гнев на милость, а то ведь и попрощаться как следует не получится. А Валерка, когда чувствует себя виноватым, совсем шелковым делается.

Она остановилась и пронзила своего бойфренда гневным взглядом:

– Надеюсь, больше не будешь корчить из себя прокурора?

– Клянусь! – Он стукнул себя кулаком в грудь.

– Тогда пошли.

Алиса решила, что через некоторую четко рассчитанную дистанцию она позволит ему взять себя под руку, так что, когда они доберутся до дома, от размолвки не останется и следа.

Глава 22
Отравление
(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 16 мая 2008 г.

Со времени расставания с Вероникой прошло уже месяца два, так что рана вполне зарубцевалась. Может, она была не слишком глубокой, но столь быстрое выздоровление я отношу на счет своих возросших способностей к Э-магии. Помимо всего прочего, разрыв с Никой навел меня на мысль, что теперь я должен пересмотреть свое отношение к так называемым «легким романам». В связи с тем что сдерживать свою эмоциональную энергию во время секса – задача для меня пока что невыполнимая, придется интимные отношения с женщинами включить в список «сильные ограничения». Не могу сказать, что ситуация здорово меня огорчила, но безусловно не обрадовала. Не впасть в уныние по этому поводу помогало то, что уже самой своей природой (точнее, природой своей Силы) Э-маг обречен на позитивное мышление, если, конечно, он хочет жить. Умение не зацикливаться на плохом и во всем искать положительную сторону становится жизненно необходимым. Оно, кстати, и всем остальным тоже бы не повредило. Вообще мир таков, каким мы его воспринимаем. Пессимисты, циники, мизантропы и склонные к депрессиям невротики живут в собственноручно созданном аду. Так стоит ли брать с них пример?

Лично я практически до автоматизма довел умение мгновенно сбрасывать любой появляющийся негатив в свой резервуар. Да и позитив тоже – кто знает, когда что пригодится?

Наш с Тихоновым бизнес постепенно пошел в гору. Благодаря накапливанию положительных эмоций, которое я практикую с самого начала нашего партнерства, моя Сила осечек пока не давала, и все пациенты уходили исцеленными. А спустя какое-то время к нам обращались их родственники и друзья. Если в первый месяц у нас было, в лучшем случае, по одному клиенту в неделю, то теперь работать приходилось с пятницы по воскресенье с утра до вечера. Мы с Мишкой здорово поправили свои финансовые дела, но опасения мои постепенно нарастали. Столь быстрое расширение клиентской базы было чревато тем, что рано или поздно о нас могли прослышать те, кому этого совсем не следовало бы. А таких набиралось немало: налоговая, милиция, пресса, да и теневые хозяева жизни. Для отвода глаз я работал на дому для одного нотариуса (оформлял документы), а Тихонов занимался рассылкой спама по Интернету. Кроме того, я почти сразу сменил квартиру и теперь вместо двухкомнатной стал снимать однокомнатную. Это было разумное решение, с какой стороны ни посмотри: и расходов меньше, и ни у кого не возникнет ощущения, что я живу не по средствам. Криминалитет нас тоже пока не беспокоил, но мысль о том, что наша лафа продлится недолго, меня посещала все чаще. Может, Мишка и считал так же, но виду не подавал.

Тем не менее до сих пор все шло (тьфу-тьфу-тьфу!) нормально, и, если не считать моих смутных опасений, ничто не предвещало беды. А она пришла, как всегда, откуда не ждали.

Проснулся я в ночь с субботы на воскресенье в семь утра совершенно разбитым. По медицинской шкале мое самочувствие тянуло на «тяжелое», на грани перехода в «очень тяжелое». Последний раз я испытывал подобное еще в «БШК», когда напугал Мишку своим внезапным приступом. Мое теперешнее состояние в принципе по симптомам было схоже с тем случаем: те же слабость, тошнота, головная боль, затрудненное дыхание. Вот только сила ощущений на сей раз превосходила прежнюю чуть ли не в разы. Как будто меня накрыло жуткое похмелье, круто перемешанное с чем-то еще более поганым. Я попытался окатить себя с головы до ног положительной волной, однако ощутимого эффекта это не дало.

И вот тут я испугался. Обладание Э-магией дало мне чувство неуязвимости, к которому я уже привык. Мне не приходило в голову, что есть ситуации, с которыми я не смогу справиться. Этакий подмастерье, возомнивший себя мастером и сейчас за это получивший щелчок по носу. Я не знал, что происходит и как этому противостоять. Мой недуг не был обычной болезнью – с нею бы Э-магия совладала. Значит, это либо враждебное воздействие кого-то более сильного, чем я (об этом мне даже думать не хотелось), либо некий побочный эффект моей собственной Силы.

Первый вариант почти не оставлял мне надежд на спасение, а вот второй осмыслить стоило уже хотя бы потому, что тут был шанс придумать средство для исцеления. Итак, я принялся напряженно думать, хотя мое состояние для этого мало подходило. В чем дело? Неужели опять недовольство собой так нехорошо аукнулось мне? Да нет вроде. К тому же в подобных случаях направленная на себя положительная волна всегда помогала. Нет, тут что-то другое.

Блин, как же плохо! Жар поднялся недетский. Лоб горел так, что специально смоченный носовой платок на нем моментально высыхал: наверняка не ниже тридцати девяти. И мысли такие тяжелые и неповоротливые, словно к каждой из них пудовая гиря приделана. К тому же ни за одну толком зацепиться не получается – сознание уже готово отказать. Нет, только не это! Собраться и думать, думать, думать! Искать спасение, потому что в противном случае я тут в течение часа ноги протяну. Но чувство обреченности, словно медленный яд, принялось разъедать меня изнутри, отнимая последние силы и помогая странному недугу окончательно меня одолеть.

Стоп! Я будто сигнал получил, что упомянул в своих рассуждениях нечто важное и пропустил это. Итак, о чем я только что думал? Надо во что бы то ни стало отловить это слово, за которое мой мозг не успел уцепиться в последних отчаянных попытках сохранить мне жизнь. Обреченность? Нет, не то. Разъедать изнутри? Нет, опять мимо. Что-то же во мне вызвало этот резонанс. Но что? Яд? Пожалуй. А первая ассоциация с этим словом…

Точно! Отравление! Сильное отравление отрицательной энергией – вот что это такое. Я был слишком беспечен, аккумулируя в себе, словно в бездонной выгребной яме, все свои отрицательные эмоции. А так как возможности моего внутреннего накопителя оказались не так уж велики, то он наконец переполнился, и излишки полились внутрь моего организма, отравляя его. Естественно, положительная волна тут не помогла, ибо количество негатива, хлынувшего в меня, было существенно больше. А значит, способ исцеления оставался только один – нужно срочно опустошить свой отрицательный резервуар. Стравить негатив по чуть-чуть, без видимого вреда квартире, у меня вряд ли получится. Это процесс очень медленный, а мне нужна экстренная помощь. То есть надо выплеснуть много и быстро, иначе – каюк. Такое можно провернуть только вне дома и обязательно в безлюдном месте. Значит, надо собрать все силы, что еще остались в моем измученном физическими страданиями теле, и выползать на улицу. А там недалеко большой гаражный участок, вполне подходящий для моих целей. Можно было, конечно, попытаться осуществить сброс в том направлении и через окно, но в таком состоянии точно прицелиться мне вряд ли удастся, и несколько гаражей запросто могут превратиться в блины или просто взорваться. Нет, лучше все-таки выбраться на улицу.

Приняв решение, я кое-как оделся, на дрожащих ногах миновал прихожую, стараясь не смотреть в зеркало, и вышел на лестницу. Тут мне пришлось сделать первый привал: дыхания не было, сил – тоже, желудок прыгал к самому горлу, а голова превратилась в сплошной сгусток боли.

Я с трудом припоминаю, как спустился по лестнице на первый этаж. Это для меня было подвигом сродни покорению Эвереста. Едва выйдя из подъезда, я наткнулся на Серегу Семкова с пятого этажа. Мы с ним не особенно ладили, так как он был наркоманом и якшался со всякой шпаной. Его глаза при виде меня расширились от удивления.

– Ты словно из могилы вылез, – заявил он.

– Так и есть, – пробормотал я, едва ворочая языком, после чего сделал два осторожных шага, двигаясь словно девяностолетний старик.

– Да что с тобой? – изумленно спросил Серега.

– Не з-з-знаю… – На разговор уходили силы, необходимые для движения, но свидетели того, что я собирался сделать, мне были категорически не нужны. – П-похо-оже, эт-то з-зара-азно.

Сработало: он поспешно сделал шаг назад, так как рисковать своим здоровьем ради практически чужого человека ему не было никакого резона.

– Может, вызвать «скорую»? – спросил он скорее для очистки совести.

Я хотел отрицательно мотнуть головой, но взрыв боли во лбу заставил меня одуматься.

– Н-не на-адо. С-са-ам.

Краем глаза я заметил, как он с явным облегчением нырнул в подъезд. Шкура, конечно, но в данном случае мне это было только на руку. Впереди маячили гаражи, которые мнились мне землей обетованной. Только скрыться за ними, а уж там, без свидетелей, я выплесну из себя всю эту мерзость. Авось полегчает.

Путь до гаражей прошел как в тумане. К счастью, народу не было, так как погода стояла отвратительная: пасмурно, холодный ветер и моросящий дождь. Пока я достиг своей цели, успел изрядно вымокнуть, ибо двигался чрезвычайно медленно. Только оказавшись вне поля зрения возможных зевак, я позволил себе в изнеможении рухнуть на землю.

«Сейчас, сейчас», – твердил я про себя, лихорадочно размышляя, куда направить отрицательную энергию: в землю или в воздух? Однако прийти к какому-либо решению мне не дали. Из-за гаражей появились два бомжа – мужчина и женщина средних лет. Это точно были бомжи – я их видел почти всякий раз, когда приходилось выносить мусор. Будь я завзятым алкашом, наверное, они не позарились бы на мои карманы – все-таки почти собрат по несчастью. Но я был для них чужаком – человеком из благополучного, сытого мира, которого не зазорно и почистить при случае. А тут и случай подвернулся: вот он, чуть живенький, лежит как медуза на берегу после отлива.

– Ты глянь, как нажрался, – произнесла женщина. – Вот денег не жалко! Мне бы лучше отдал!

– А может, болен? – усомнился мужчина. – Ты на его физиономию посмотри – явно собрался коньки отбросить!

– Не все ли равно? Пошли отсюда.

– Нет, погоди. – В глазах мужчины вспыхнула жадность. – Давай его пощупаем. У этого парня могут бабки быть или еще что. Если он сдохнет, они ему все равно не понадобятся.

– А если не сдохнет? И потом еще нас вспомнит? – испугалась женщина.

– По голове дадим, чтоб не вспомнил!

Она еще колебалась, но мужчина принял решение и отступать от него был не намерен.

Бомж двигался ко мне, а я стоял, точнее, лежал перед выбором: моя жизнь или их. Мое затуманенное сознание практически не участвовало в этом выборе – его сделал за меня инстинкт самосохранения. И в следующий миг, находясь уже на грани беспамятства, я открыл шлюзы…

Очнувшись, я опасливо поднял голову и осмотрелся. Понимая, что живыми они остаться не могли, я искал глазами трупы. Но их не было. Не осталось ничего, хотя бы косвенно говорившего о том, что здесь кто-то погиб. Их просто не стало! На атомы, что ли, разнесло? Я испытывал сложные чувства. Тут была и радость, что мне удалось-таки успешно выбраться из очередной ловушки, в которую я угодил из-за своей некомпетентности в Э-магии, и боль, так как опять это стоило кому-то другому жизни.

Довольно легко поднявшись, я поспешил покинуть это место, которое стало выглядеть так, будто тут весьма активно и впопыхах занимались кладокопательством.

То, что муки совести не превалировали сейчас в моем эмоциональном спектре, меня насторожило и даже слегка испугало. Неужто из-за того, что подспудно, не признаваясь себе в этом, я считал их смерть небольшой потерей для общества? Но с чего это вдруг я счел, будто мне позволено решать, кто достоин жизни, а кто нет? Э-магия не давала мне такого права и никоим образом не возвышала меня над обычными людьми. Это была просто особая Сила, способность, для получения которой я лично ничего не сделал. Она дремала во мне с рождения, и если бы не Лили, то продолжала бы спать и дальше. Да, теперь я мог исцелять и наказывать (вплоть до убийства) любого по своему усмотрению, но разве это делало меня сверхчеловеком? С чего я вдруг «зазвездил» и начал делить людей по сортам?

Не встал ли я уже одной ногой на дорогу, предсказанную мне тем сном? Ведь опять в качестве оправдания вертится в голове слово «самооборона». Если так пойдет и дальше, то все мои высокие помыслы и добрые дела, вместе взятые, никогда не окупят того зла, которое я принесу людям, «обороняясь».

Так, все: сеанс самобичевания пора заканчивать, а то как бы ненароком не засечь себя насмерть.