Текст книги "Не пожелай зла"

Глава 44
Накануне войны
(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 26 января 2009 г.

До конца моего отдыха Моргана больше не появлялась. Или скрывалась от матери, или у нее появились какие-то другие дела. А ведь время, отпущенное мне Лилит на уговоры, неумолимо утекало. Не то чтобы я всерьез намеревался уламывать Моргану вернуться к матери – просто ультиматум моей криганской любовницы меня напрягал. Я практически слышал тиканье таймера обратного отсчета, звонок которого возвестит для меня начало войны. А во что она выльется – одному богу известно. Да-а-а, еще год назад в моем окружении врагов не числилось вообще. Разве что недоброжелатели, и то пара-тройка. Однако с появлением у меня способностей Э-мага этот «недостаток» был исправлен очень быстро. Враги появились. Всего два, зато какие! Я бы, конечно, предпочел (если уж без них никак нельзя) иметь их числом побольше, но масштабом помельче – скажем, двадцать крыс всегда предпочтительнее двух медведей. Но ведь меня никто не спрашивал. Так что Лилит и Гипнотизер уже одним своим существованием заставили меня признать заметно возросшую значительность собственной персоны. Жаль только, что от осознания этого факта радости мало.

Должен сказать, последние дни были так перегружены событиями, что теперь я страстно желал, чтобы меня все оставили в покое. Однако по Моргане за полторы недели ее отсутствия я уже успел изрядно соскучиться. У меня появилась дочь! Невероятный факт, учитывая сопутствующие обстоятельства. Но главное, для меня это было совершенно новое и потрясающее чувство. Теперь опасность того, что по желанию матери она может насовсем исчезнуть из моей жизни, серьезно беспокоила меня. И я с удивлением осознал, что готов даже на войну с Лилит, лишь бы этого не случилось.

Во мне как-то незаметно произошла переоценка ценностей. Если год назад история с Леной ввергла меня в пучину переживаний и депрессию, то сейчас, после ее бегства из номера на базе, я оклемался достаточно быстро. Конечно, сыграла свою роль и пройденная за этот год школа молодого Э-мага, но ведь не только она. От одного имени «Моргана» у меня светлело на душе и трудно было сдержать улыбку. И на этом фоне переживания по поводу Лены быстро теряли свою остроту. Едва появившись в моей жизни, дочь стала играть в ней одну из заглавных ролей.

Вот в таком приподнятом настроении я приехал с отдыха домой и сразу попал в добрые, надежные объятия родных стен. «В гостях хорошо, а дома лучше». Как вы считаете, какой процент взрослого населения согласится с этой известной всем поговоркой? Не думали об этом? А я думал. Но все равно ответа у меня нет. Знаю одно: я из тех счастливчиков, которые всегда и отовсюду, даже из очень комфортных и красивых мест пребывания, с большой радостью возвращаются к себе домой. А счастливчики они потому, что дом это чувствует и платит им взаимностью, создавая для хозяина совершенно неповторимую атмосферу, или ауру, как кому нравится.

Переодевшись в домашнее и запихав походную сумку на антресоли, я наконец с наслаждением развалился на диване. До возвращения Тихонова еще оставалось три дня. Целых три дня блаженного ничегонеделания. Я лежал, уставившись в потолок, и ощущал, как мои веки постепенно наливаются тяжестью. Самое время вздремнуть пару часов.

Но стоило об этом только подумать, как в комнате что-то неуловимо изменилось – я больше не был один. Впрочем, мое шестое чувство не улавливало угрозы со стороны незваного гостя.

– Ты спал, папочка?

Я сел на диване и взглянул на расположившуюся в кресле дочь – беспардонное дитя чужого мне мира. Придется все-таки привить ей хоть чуток деликатности: натура натурой, но, руководствуясь во всем исключительно своими желаниями, здесь она может приобрести себе не самую лучшую репутацию, что обязательно осложнит ее общение с местным населением. И это правильно: в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

– Только собирался, Моргана. Слушай, почему бы тебе не завести полезную привычку предварительно интересоваться – можно ли ко мне?

– Зачем? – Взгляд дочери выражал искреннее недоумение.

– А если бы я был с женщиной?

Моргана усмехнулась:

– Полагаешь, меня бы это шокировало?

– Интересно, ты когда-нибудь пробовала думать не только о себе? У нас принято предварительно договариваться с хозяином о визите. Ты же вваливаешься без всякого предупреждения. И ведь дверь перед тобой не закроешь. По нашим меркам, это дурной тон. Учти это, особенно в общении с другими. Кроме того, помни: мы с тобой договорились соблюдать секретность, и ты не должна демонстрировать посторонним свои возможности.

– Не беспокойся на этот счет: я умею с расстояния сканировать пространство и всегда буду знать, когда ты не один.

– И все же давай купим тебе сотовый, чтобы при необходимости и я мог тебе позвонить.

Она пожала плечами:

– Ну если ты хочешь…

– Конечно, хочу.

– Тогда ладно. Только давай завтра: сегодня я как-то не настроена на шопинг.

– Завтра так завтра. Ну а теперь рассказывай: где была и чем занималась.

– Ты же знаешь, мне тут все интересно, да и от матери скрываться приходится.

– Кстати о Лилит. Не пора ли тебе с ней поговорить?

– Пока неохота. Сейчас она так настроена, что лучше бы мне с ней не встречаться. С нее станется запереть меня во Внешнем ободе, ограничив возможности перемещения. Она это умеет.

– Вот даже как? Ну тебе виднее. – Теперь была моя очередь пожимать плечами. Пусть Лилит бесится, сколько хочет, но черт меня побери, если я стану уговаривать Моргану вернуться к ней!

Однако проницательность моей дочери оказалась на высоте:

– Что-то случилось, папа?

– С чего ты взяла?

– Ты ведь не просто так заговорил о матери?

– Конечно. Ведь это из-за меня между вами пробежала кошка.

– При чем здесь этот ваш четвероногий зверек?

– Это поговорка такая. Странно, что ты ее не знаешь, – ведь языком владеешь в совершенстве. Даже сленг освоила.

– Сленг – ерунда, – отмахнулась Моргана. – Тут у вас на нем вся молодежь и подростки общаются. Достаточно с ними немного потусоваться, и ты в теме. Так что значит эта поговорка?

– То, что вы поссорились.

– Не стоит себя винить. Мы обе – сильные личности, так что рано или поздно это все равно бы произошло: слишком уж она авторитарна. К тому же не ты ведь меня похитил из Внешнего обода.

– Ладно, закрыли тему.

– Постой-ка, у меня впечатление, будто ты чего-то недоговариваешь! – вдруг напряглась Моргана. – Она что, была здесь?!

– Звонила, – нехотя ответил я.

– И угрожала тебе?

– Нет. Просила, чтобы ты с ней встретилась, и все.

– Ну да, как же! А то я ее не знаю! Наверняка угрожала. Она по-другому не умеет. Вот ведь дрянь!

– Не надо так о матери.

– Как хочу, так и говорю! – огрызнулась Моргана. – Ты-то ее, кстати, чего защищаешь? Она в разговорах о тебе не слишком церемонилась!

– Уж не думаешь ли ты, что и я буду действовать так же?

– Не думаю. Но вот она, если что, убьет тебя и не поморщится!

– Ну, это мы еще посмотрим!

– Ты, конечно, силен, спору нет, – начала рассуждать Моргана. – Так что на бой с открытым забралом она вряд ли решится. Да и не ее это метод. Но вот по части подлых приемчиков она кому угодно фору даст! Ты же в этом, к сожалению, ни бум-бум! А мне очень не хочется тебя хоронить.

– И что ты предлагаешь?

– Из-за меня эти неприятности начались, мне их и разруливать. В общем, сама разберусь.

– Притормози, Моргана! Ты вот горячишься, а тут спокойно подумать надо.

– Некогда думать!

– Как раз есть, – возразил я. – На уговоры мне дан целый месяц, а прошло всего десять дней. Давай вместе покумекаем. Одна голова хорошо, а две…

– …мутация, – сострила Моргана. – Нет, папа, этой войны лучше избежать. У нас с тобой и так врагов хватает.

– Но я не хочу, чтобы ты пострадала!

– Не пострадаю. Я матери здоровая нужна.

– Ну а если она тебя запрет…

– Выкручусь как-нибудь, – отмахнулась Моргана.

– Постой… – начал было я.

– Не скучай, папа! Какое-то время меня не будет.

И прежде чем мне удалось вставить еще хоть слово, моя взбалмошная дочурка дематериализовалась.

Глава 45
Выбор, дубль два

Екатеринбург, 29 января 2009 г.

Михаил с женой и сыном только что вернулся из турпоездки. Катя отвезла Антона в детсад и уехала на работу, оставив супруга дома. Типа на хозяйстве. Михаилу, впрочем, было чем заняться, помимо работы по дому. На е-mail пришло несколько заявок от потенциальных клиентов. Всем следовало ответить. Но для начала он решил сходить в магазин за продуктами. И вот на обратном пути он заметил у подъезда троих встречающих.

В том, что ждали именно его, Михаил не усомнился ни на минуту: трое сидящих на скамейке мужчин при виде его едва заметно подобрались, хотя и сохранили нарочито скучающий вид. Вот только заметил их Михаил слишком поздно, чтобы у него осталась свобода маневра. Хотя маневр этот ему вряд ли сильно помог бы.

Один из троих, тот, что явно отличался более солидным возрастом и меньшими габаритами, поднялся ему навстречу:

– Господин Тихонов? ФСБ. – Он показал корочки. – Нам необходимо поговорить.

«Достукались! – решил Михаил. – Только почему ФСБ? Не слишком ли круто? И почему, черт возьми, у меня ощущение, что все это со мной уже происходило?!»

Выражение лица его тем не менее осталось невозмутимым:

– А в чем дело?

– Будет лучше, если мы пообщаемся конфиденциально. Можем подняться к вам или поговорить в нашей машине.

На несколько секунд Тихонов задумался. Дома оно, конечно, комфортнее: как говорится, и стены помогают, но что-то внутри него противилось мысли приглашать спецслужбовцев к себе. Мало ли на что могут там наткнуться их пытливые глаза! Он не помнил, убрал ли со стола записи, касавшиеся их с Игорем бизнеса. Лучше не рисковать.

– В машине, – решил Михаил.

– Следуйте за мной, – бросил главный и двинулся к припаркованной в дальнем конце двора черной «субару» с тонированными стеклами.

Он даже не оглядывался, чтобы проверить, идет ли за ним Тихонов. Впрочем, в этом не было необходимости, так как за тем сразу пристроились два его шкафоподобных секьюрити. У Михаила тоскливо заныло под ложечкой: уж очень все происходящее смахивало на арест. Он к тому же абсолютно не понимал, почему за них так круто взялись и почему именно ФСБ. Их с Игорем деятельность уж никак не могла заинтересовать эту «контору», а вот поди ж ты – уже второй раз!

«Черт! Ну почему второй? – метнулась мысль в голове Михаила. – Не было же ничего подобного! Никто из ФСБ на меня не выходил… вроде. Или у меня был локальный провал в памяти, а вот сейчас он понемногу восполняется?»

В салоне «субару» он оказался зажат на заднем сиденье между теми же двумя амбалами. Главный же, устроившись на переднем, повернулся и пристально взглянул в глаза Тихонову. Он сразу же взял быка за рога:

– Что за бизнес у вас с Игорем Логиновым?

Рассудив, что не стоит сразу же занимать положение подсудимого и что немного здоровой наглости делу никак не повредит, Михаил ответил вопросом на вопрос:

– А почему это интересует ФСБ?

И, в полном соответствии с киношными штампами, услышал:

– Вопросы здесь задаем мы.

В мозгу Тихонова впервые брякнул предупреждающий звоночек. Не тревожный, так как в этом чувстве он уже купался с того самого момента, как заметил троих на скамейке, а именно предупреждающий: «Тут что-то не так».

– У нас не бизнес, а клуб по интересам.

– Не надо лгать, Тихонов! – поморщился главный. – На пользу вам запирательство не пойдет. Ваша деятельность незаконна, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Зачем отягчать собственную участь?

– Не понимаю, о… о-ох! – Тихонов получил чувствительный тычок в подреберье от амбала справа. – Что вы делаете?!

– Разминаемся, – осклабился громила. – Кончай валять дурака!

Звоночек превратился в набат. Какая же это, к чертям, «контора»?! Методы как у бандитов!

– Я жду! – напомнил о себе главный.

– Вы ведь не из ФСБ, верно?

– Догадливый молодой человек! – Губы главного изогнулись в тонкой усмешке. – А потому кричать не советую.

В подкрепление его слов Михаил ощутил ствол упершегося ему в бок пистолета.

Прозвучала команда «Поехали!», и «субару» тронулась с места.

– Куда вы меня везете? – спросил Тихонов.

– Куда надо! – бросил громила слева.

У Михаила, как только он понял, что попал в руки бандитов, поначалу мороз пробежал по коже. Но первый страх быстро прошел. Бандиты – не «контора». С ними можно договориться. Или разовая выплата, или соглашение о «крыше» – там видно будет. Что бы там ни думал про него Шелехов, Тихонов умел вести переговоры и этим своим умением весьма гордился. Пришла пора менять тактику.

– Зачем же сразу так сурово? – слегка обиженным тоном начал он. – Разумные люди всегда могут прийти к компромиссу.

– Никак хотите предложить нам деньги? – ухмыльнулся главный. – Зря. Мы «крышеванием» не занимаемся.

– Тогда что вам нужно?

– Полная откровенность с вашей стороны. И прошу не вилять, а то мои друзья потеряют терпение. Ну как, вы готовы к разговору?

– Да.

Вот теперь Тихонову стало почти страшно: мотивов незнакомцев он не понимал, а следовательно, выработать тактику разговора не мог. Михаил чувствовал себя слепым на минном поле, где каждый неверный шаг означал смерть.

– Итак, повторяю свой вопрос: что за бизнес у вас с Логиновым?

– Народный целитель. Лечим от всех болезней.

– Здорово! – развеселился главный. – Дурите народ?

Первым порывом Тихонова было возразить, но что-то остановило его. Возникло твердое ощущение, что раскрывать перед этими паранормальные способности Игоря будет ошибкой. Что лучше признаться в мошенничестве, чем… Чем что? Михаил не знал, но предпочел бы и не знать, ибо не ждал от неведомой альтернативы ничего хорошего.

– Если честно – да, – обезоруживающе улыбнулся он.

– Опять лжете, Тихонов, – скучающим тоном произнес главный, а за этими словами последовал новый чувствительный удар чем-то твердым в область печени. – Вы учтите, что минут через десять мы будем на базе, где у нас появится гораздо более широкий простор для фантазии на тему, как развязать вам язык. Поверьте, мои ребята в этом весьма поднаторели, и у них давно не было случая применить свои умения на практике. Так что лучше вам как можно быстрее откорректировать линию своего поведения. Итак, ваш друг владеет какими-то особыми талантами?

– Нет.

Последовал новый удар, но Михаил, сжав зубы, вытерпел его молча. Похоже, на базе у него будут гораздо более весомые причины для криков. Жаль только, что никто его не услышит. Кто же они такие и чего им надо?

– Не стоит, – остановил своих главный, – на базе им займетесь. А вы, господин Тихонов, пока мы едем, воспользуйтесь моментом и подумайте еще вот о чем: даже если, паче чаяния, наши методы убеждения на вас не подействуют, ваша семья составит вам компанию. Возможно, это развяжет вам язык. Но я бы на вашем месте не доводил до крайностей.

– Сволочи!

Михаил рванулся, но правый громила тут же профессионально сковал его руки болевым захватом, а левый еще теснее прижал к его ребрам ствол пистолета.

– Тихо ты!

Но Михаил от страха за своих и ненависти к захватившим его бандюганам потерял всякую осторожность.

– Если с их головы упадет хоть волос, вы не представляете, что с вами будет! – прошипел он бешено.

– Как страшно, Тихонов! – насмешливо произнес главный. – Только ваши угрозы – пустой звук, а вот наши – нет. Так что еще раз подумайте.

С этими словами он отвернулся и уже до конца поездки молча смотрел на дорогу.

Его привел в чувство литр холодной воды, вылитой на голову.

– Экий вы упрямец, господин Тихонов! – с видимой досадой произнес главный, увидев, что Михаил уже способен воспринимать действительность. – Зачем вы над собой издеваетесь, если мы оба прекрасно знаем, что стоит нам привезти сюда вашу семью, как вы сразу расколетесь? Мы не садисты и от этого процесса не получаем ни малейшего удовольствия. Зачем заставлять нас идти на крайние меры? Кто вам этот Логинов? Коллега по работе, бизнес-партнер, приятель. Ну и что? Ведь на другой чаше весов жизнь и здоровье вашей семьи. Или вы думаете, что мы блефуем и не решимся реализовать свои угрозы? Зря. Мы вам можем это доказать, только тогда уже будет поздно. Для вас, разумеется.

Михаил готов был завыть от отчаяния: подонки загнали его в угол и прекрасно это знали. У него не было выбора, кроме как сдать им Игоря. В конце концов, с чего он взял, что речь идет именно о жизни Логинова? Скорее всего, эти бандиты просто хотят заставить его работать на них. Поработает, ничего с ним не случится. Может, еще и бабок срубит. Не может же Игорь, в самом деле, всерьез рассчитывать, что Михаил пожертвует ради него своей семьей! Это невозможно. Семья – святое! Она превыше всего.

Молчание Тихонова затягивалось, и один из громил уже шагнул было вперед, намереваясь продолжить экзекуцию, но главный жестом остановил его. Он понял, почему колеблется Михаил, и не хотел мешать принятию выгодного для себя решения.

Наконец пленник поднял на своих мучителей ненавидящий взгляд и прохрипел:

– Чего вы хотите?

– Давно бы так! – удовлетворенно потер руки главный. – Вы всем сэкономили бы время, а себя еще избавили бы от мучений. Мне нужно знать, какими способностями обладает Игорь Логинов.

Михаил вздохнул и начал рассказывать.

Глава 46
Новые беды
(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 30 января 2009 г.

Мишка должен был вернуться в город вчера вечером, и я предполагал, что сегодня он со мной уже свяжется по поводу нашего общего дела. Тем не менее день подходил к концу, а звонка от него все не было. Я хотел было позвонить ему сам, но передумал. Мало ли что могло случиться! Рейс задержался, или домашние дела навалились. Деньги у меня пока были, так что лишний выходной не помешает. Вечерами Мишка дел не ведет: это время дня у него всегда посвящено семье. Так что до завтра я свободен.

Звонок в дверь застал меня врасплох. Я удивленно бросил взгляд на часы: 23.00. Кого это принесло на ночь глядя? Не люблю я этих поздних визитов. От них всегда веет какой-то тревогой. Правило безошибочное: ведь хорошие новости могут подождать, а вот плохие, как правило, нетерпеливы.

Когда я открыл дверь, то понял, что предчувствия меня не обманули. На лестнице стояла Катя Тихонова, и на ней лица не было от беспокойства:

– Игорь, здравствуй. Пожалуйста, скажи, что Миша у тебя!

Ее беспокойство тут же передалось мне:

– К сожалению, нет. Я знал, что вы вернулись, и ждал его звонка. Но сам звонить не стал: мало ли какие у вас там заботы по возвращении. А что, ты не можешь его найти?

– Не могу. Его нет дома, хотя сегодня он вроде никуда не собирался, а сотовый недоступен. Я теряюсь в догадках. Он же знает, что мы волнуемся, и обычно старается сообщать, если где-то задерживается, но сегодня… Я думала, он пошел к тебе обсуждать ваши дела, и вы забыли о времени. Собиралась позвонить тебе, но Антошка за мной хвостом таскался, а я не хотела, чтобы он боялся. Так что я вначале отвезла сына к дедушке и решила приехать сама. Как я надеялась, что Миша у тебя!

Она закрыла лицо руками. Я положил ладонь ей на плечо:

– Ну не надо так переживать! Мало ли что могло случиться с телефоном! Сломался, или батарея села, или украли его…

Катя подняла на меня глаза. В них стояли слезы.

– Пойми, Игорь, я знаю Мишу. Семья для него – самое ценное в жизни. Если бы с ним все было в порядке, он нашел бы способ нам сообщить.

Я аккуратно обнял ее и провел рукой по волосам:

– Катя, успокойся! Я уверен, что всему есть какое-то простое объяснение. Только нам оно пока не пришло в голову.

И тут задребезжал мой мобильник, лежащий на тумбочке у дивана.

– Ну вот видишь – это наверняка он!

– Тогда почему он звонит тебе, а не мне?

– Сейчас выясню. – На дисплее действительно отображался Мишкин номер. – Але, Миха! Ты где? Тебя тут все потеряли!

– Это не Миха, – произнес незнакомый голос. – Но ваш друг у нас. Я говорю с Игорем Логиновым?

– Да. – Внутри у меня все заледенело, и я изо всех сил пытался не пустить эти чувства на свое лицо, а потому на всякий случай отвернулся от Кати.

– Вы один?

– Нет.

– Тогда слушайте внимательно и не перебивайте. С ним пока все в порядке, но, если хотите, чтобы так оно и оставалось, вы должны через час приехать, куда я скажу. Один. Никакой милиции. Кроме того, за вами не должны следить и у вас не должно быть оружия.

– Хорошо. – Я старался говорить ровным тоном, хотя внутри меня вспыхнула злая радость: раз они упомянули про оружие, значит, о моих талантах не знают. В таком случае их ждет сюрприз.

В тот же миг в трубке раздался сухой смешок, словно неизвестный прочитал мои мысли.

– Я, конечно, понимаю, что вы – сам себе оружие, но от всех этих ваших сверхъестественных фокусов тоже придется отказаться, если вы хотите увидеть своего друга живым.

Черт! Мишку, вероятно, пытали или угрожали его семье, иначе он ни за что бы не раскололся. Вот твари! Кто же это такие?

– Вы меня слушаете? – оторвал меня от размышлений голос в трубке.

– Да.

– Готовы выполнить все наши условия?

– Да.

– Отлично! Я не сомневался в вашем здравомыслии. Записывайте…

Когда я нажал отбой и повернулся к Кате, то обнаружил, что все мои попытки сохранить ситуацию в секрете от нее оказались тщетными. В ее глазах тревога сменилась страхом.

– Ты ведь не с Мишей сейчас говорил, верно?

– С чего ты взяла?

– Едва ты услышал ответ, сразу отвернулся. У тебя изменился тон, и ответы стали односложными. Так отвечай: я права?

– Да.

– Боже! Кто это был? Его похитили? Требуют выкуп?

– Вроде того.

– Тогда почему звонят тебе? А, я поняла! – Ее лицо исказилось кривой усмешкой. – Все из-за вашего проклятого бизнеса! А ведь я предупреждала его, что это до добра не доведет! Сколько они хотят?

– Нисколько. Им нужен я, а не Мишка, и это обнадеживает.

– Почему?

– Они понимают: чтобы переговоры со мной состоялись, Миша должен быть живым.

– Зачем ты им?

– Пока не знаю, но скоро узнаю. Они назначили мне встречу.

– Я звоню в милицию.

– Никакой милиции! Они особо об этом предупреждали. Я должен быть один и без «хвоста», иначе Мишке конец!

Катя наконец не выдержала и расплакалась.

– Они вас кинут! – истерически выкрикивала она между рыданиями. – Как только ты окажешься у них, Мишу сразу убьют! Будь проклята эта ваша авантюра!

Она бросилась на меня, но я перехватил ее руки и прижал к телу, а затем насильно усадил в кресло.

– Катя, успокойся! Со мной такой номер не пройдет, и они это прекрасно знают. Пока Миша жив, они в безопасности, но, если он умрет, им тоже не жить!

– Да кто ты такой?! Какой-нибудь чертов супермен?!

– Что Миша тебе рассказывал обо мне?

– Ничего особенного. Ты – его друг. Вы вместе работали в «БШК», а сейчас трудитесь над каким-то совместным проектом.

– Над каким?

– Он не говорил, но из его полунамеков я поняла, что дело прибыльное, хотя и не совсем законное.

– Ясно. Клянусь тебе, что мы свернем свою деятельность сразу, как только я вытащу Мишку из этой передряги.

– А ты его вытащишь?

– Даже не сомневайся!

– Откуда такая уверенность? Это наверняка очень опасные люди.

– Не опаснее меня.

– Ты что, в спецназе служил?

– Не спрашивай, Катя! Эти знания спокойствия тебе не добавят. Моя задача – вернуть Мишку и устранить угрозу на будущее. Это я и сделаю, а затем наше партнерство с твоим мужем прекратится. Больше ни в одну историю я его не втравлю. А теперь иди домой, к сыну. Мне пора собираться. Очень тебя прошу: доверься мне и никуда не звони.

Всю дорогу к месту «стрелки» я пытался сообразить, с кем же мы имеем дело: с обычными бандитами, командой Гипнотизера или ребятами, нанятыми Лилит? Вряд ли последнее: месяц ее ультиматума еще не истек. Если это Гипнотизер, то ему Мишку и пытать не надо: сам все знает, а что не знает, то Тихонов под гипнозом выложит. А вот если бандиты, тут вопросов больше. Вряд ли это обычная братва, «крышующая» мелких предпринимателей, какими мы с Мишкой, в сущности, и являемся. В этом случае Тихонов вполне бы смог с ними договориться – язык у него подвешен как надо. К тому же подобных типов ему не составило бы труда убедить во всяком отсутствии у меня паранормальных способностей: сами не чурающиеся лохотрона, в такое они бы поверили быстрее и проще, чем даже в экстрасенса, не говоря уже об Э-магии.

Нет, похоже, похитителей интересовал именно я со своими особыми талантами. То есть они точно знали, что таковые у меня имеются. Значит, либо все-таки Гипнотизер, либо бандиты, которых навели. Первый вариант, конечно, сбрасывать со счетов нельзя, но мне казалось, что для Гипнотизера работа слишком грубая. Значит, навели. Кто? Только тот, кто знал или догадывался о моих способностях и к тому же имел на меня зуб. Я почему-то был почти уверен, что таких людей просто нет. Значит, ошибался. Мне казалось, что все мои враги, за исключением Лилит и Гипнотизера, ничего не знают про Э-магию. Но так ли это?

Ладно, начнем по порядку. Кто из моих знакомых хотя бы теоретически мог о чем-то догадаться? Лена? Догадаться-то она могла, но ведь я ее спас. Понятно, что теперь не принято помнить добро, но отвечать на него злом… Вероника? Возможно. Но мне как-то не верилось, что она могла затаить на меня обиду. Да, после того фантастического дня расстались мы не очень хорошо, но нормальные люди за такие мелочи подобным образом не мстят. А она производила впечатление человека нормального. К тому же мы недавно с ней виделись, когда я помог ей отвязаться от назойливого кавалера, и общались очень дружелюбно.

Идем дальше. Кто-то из моих жертв? Тех, разумеется, кто еще жив. Пьяный, пытавшийся наехать на нас с Мишкой в том баре? Вряд ли он что-то понял, а тем более – запомнил. Воздыхатель Вероники? Тоже маловероятно. Проболтался кто-то из клиентов? Кому? Родственнику-гангстеру? Так они все должны быть мне только благодарны за исцеление своих близких. Нет, тут надо искать серьезный личный мотив.

Но дальше остались только друзья гопников (первых моих жертв), каким-то непонятным образом узнавшие о моей причастности к их смерти, а также семья той блондинки, что преследовала Кошкина… Стоп! Вот память! Как же это я про Олега забыл? Вот чей мотив и возможность отомстить почти не вызывают у меня сомнений! Конечно, после того вечера, когда Кошкин отправился в больницу, вряд ли можно было сделать какие-то выводы, но ведь он стал свидетелем и случая на набережной. А две похожие истории – это уже закономерность. Человеку достаточно умному (а ни у кого не повернется язык назвать Кошкина глупцом) не составило бы труда сложить два и два. Мог он догадаться, вполне мог! Что же до мотива, то ему, полагаю, хватило бы и своей больницы. А уж если он каким-то образом прознал про то, что у нас было с Леной, тогда вообще туши свет! Теперь я припомнил, что ходили слухи о широких контактах младшего партнера «БШК». Не удивлюсь, если среди них окажется и кое-кто из криминалитета.

К горлу удушливой волной подкатила ненависть. Навестить бы этого гаденыша! «Так, Игорь, а ну-ка сбавь обороты! – скомандовал я себе. – Конечно, версия Кошкина отвечает на многие вопросы, а к тому же весьма устраивает тебя лично, но ведь доказательств-то нет! Голая дедукция и эмоции. Ты не можешь устраивать разборки с женихом Лены и почти депутатом, базируясь только на этом. Да и вообще тебе сейчас надо думать не о поисках виновного, а о том, как выкрутиться из текущих проблем и вытащить Мишку».

Однако результаты моих размышлений на эту тему, к сожалению, оказались гораздо скромнее. Понятно, что я горел желанием поскорее разделаться с похитителями моего друга. Но до тех пор пока я не выясню его местонахождение, этого делать нельзя. Бандиты же, со своей стороны, постараются, чтобы для меня оно как можно дольше оставалось тайной, так как наверняка понимают, что от этого зависят и успех операции, и их жизни.

Так ничего и не придумав, я прибыл на указанный мост. Ожидание длилось недолго: уже минуты через три рядом со мной затормозила черная «субару» с тонированными стеклами, и ее задняя дверца приглашающее открылась. Я не заставил себя просить дважды и быстро залез в машину, которая тут же тронулась.

Рядом со мной сидел квадратный тип восемь на семь, а еще один похожей комплекции располагался впереди рядом с водителем. Рельеф мускулатуры и ничего не выражающие лица без намека на интеллект ясно говорили об их силовой роли в операции. Так что задавать им вопросы я не стал, хотя у меня нашлись бы убедительные «аргументы», чтобы расположить их к откровенности. Знали они наверняка мало, да к тому же я опасался (и, думаю, не без оснований), что салон машины был либо на прослушке, либо под видеонаблюдением у похитителей, и любые агрессивные действия с моей стороны могли спровоцировать их на убийство Миши. А этого допустить нельзя. Так что я решил сохранить статус-кво до конца поездки.

Вариантов дальнейшего развития событий было так много, что я не стал насиловать свои мозги предположениями. Раз похитители знают о моих способностях, то, кем бы они ни были – бандитами, представителями власти или крупного бизнеса, – я для них – манна небесная и нужен им в пожизненное рабство. А чтобы не вздумал брыкаться, пойдут на любое преступление, вплоть до взятия в заложники моей семьи. Похоже, что и Мишке светит та же участь, а то и хуже: он для них – опасный свидетель. Меня, естественно, такая перспектива никоим образом устроить не могла. В общем, для начала следует сделать вид, будто я готов сотрудничать, пока не удастся выяснить, где они держат заложника (или, не дай бог, заложников), а уж потом… Что потом, я пока не придумал, но для тех, кто заварил эту кашу, – ничего хорошего.