Текст книги "Не пожелай зла"
Автор книги: Дмитрий Лазарев
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 18 (всего у книги 35 страниц)
Хохлова безучастно кивнула.
– Ну я вижу, ты сейчас не в состоянии разговаривать. Это все должно у тебя переболеть. Нужно время. Поспи пока. Мы едем в аэропорт. У меня будет к тебе небольшая просьба.
– Какая?
– Все потом. Спи. Поговорим в самолете.
Шестаков положил руку ей на глаза, и Алиса провалилась в глубокий сон без сновидений.
Глава 29
Кредит доверия
(Из воспоминаний Игоря Логинова)
Екатеринбург, 15 июня 2008 г.
Через минуту после того как очередной пациент покинул наш офис, Мишка достал из сумки бутылку водки, пакет сока и пару стаканчиков. Я приподнял брови:
– Что за повод?
– Это был сотый клиент! Грех не отметить!
– Надо же! Не знал. Ты что, считал?
– А как же! Я к нашему бизнесу отношусь очень серьезно. Тебе налить? Хоть чуть-чуть?
– Не надо, Миша. Мы это уже сто раз обсуждали.
– Ладно. Тогда тебе – соку.
– Давай.
– Эх, – сокрушался Михаил, открывая бутылку, – не додумал я нормальную посуду принести. А то эти пластиковые стаканчики всю романтику отмечания убивают.
– И в чем же ты видишь романтику? – поинтересовался я, улыбаясь.
– В чокании, конечно! Хрустальный звон бокалов – один из самых приятных звуков на Земле!
– Рассуждаешь как заправский алкоголик.
– Фи, как грубо! Я просто поклонник Омара Хайяма. Мне, знаешь ли, по должности положено, как председателю клуба любителей восточной мудрости. У него на эту тему полно шикарных вещиц. Вот, например:
Не слабо, а?!
– Уел, уел! – усмехнулся я. – И чем же ты намереваешься восполнить отсутствие хрустального звона?
– Выход есть, – торжественно возвестил Тихонов. – И придумали его итальянцы – тоже очень даже не дураки насчет этого дела.
Он вручил мне стаканчик с соком, коснулся его своим и сказал:
– За нашего сотого клиента и грядущего тысячного! Чин-чин!
– Классно! – оценил я, после чего мы синхронно опустошили свои емкости.
– И сразу по второй, – сказал Мишка, вновь наполняя пластиковые стаканчики.
– А тебе не поплохеет без закуски-то? – предостерег я.
Дело в том, что наполнял он стаканчики в буквальном смысле, то есть вровень с краями. Но вровень с краями сока и водки – это, мягко говоря, не одно и то же.
– Думаешь? – засомневался Мишка. – Впрочем, все решаемо. Але-ап!
И жестом заправского фокусника он извлек из сумки батончик «Сникерс»:
– Чем не закуска? Пополам?
– Бери все себе. Тебе нужнее.
– Логично. – Он сорвал со «Сникерса» целлофановую обертку и откусил приличную часть батончика. – За твой дар! – провозгласил Мишка. – Да не иссякнет он еще долгие годы!
За это я пил уже менее охотно. Впрочем, нравилось мне это или нет, а Сила Э-мага у меня уже была, и с нею мне придется жить. Отчего-то меня охватило нехорошее предчувствие. Автоматически я «высосал» из него отрицательную энергию и отправил ее в резервуар. Прислушался к себе. Нет, вроде места там еще навалом и опустошения пока не требуется. Попытался проанализировать само предчувствие в поисках его источника, но получалось плохо: мысли стали вдруг тяжелыми и ленивыми. Во всем теле появилась какая-то противная вялость, а веки налились свинцом. С чего бы это? Вроде выспался сегодня нормально. Даже привычный безликий кошмар с моими прошлыми и будущими жертвами сегодня для разнообразия взял выходной. Я поймал себя на том, что зеваю с риском вывихнуть челюсть. Наш импровизированный корпоратив проходил в положении стоя, а тут кресло для посетителей неотвратимо притянуло меня, и я довольно неизящно в него плюхнулся. Мишка ничего не заметил, так как в это время смачно пережевывал «Сникерс».
– Я, пожалуй, домой пойду, – проговорил я. – Чего-то меня в сон клонит.
– Притомился, бедолага! – посочувствовал Тихонов. – Иди отдыхай – ты мне здоровый нужен.
– Вот спасибо! – из последних сил сыронизировал я и сделал попытку подняться.
Только она, как ни странно, оказалась безуспешной. Мое бренное тело явно не желало никуда идти, а вознамерилось устроиться на ночевку (хотя было всего четыре часа дня) прямо здесь и сейчас. Глаза слипались, словно я не спал как минимум две ночи. В этом было что-то противоестественное. Добро бы я с утра носом клевал, а тут такой внезапный приступ…
– Эк тебя развезло! – прокомментировал Мишка. – Вот что значит вместо водки пить сок! В другой раз будешь умнее.
Черты его лица расплывались перед моими глазами, и меня неотвратимо затягивало в пучину сна, после которого, как мне почему-то подумалось в это мгновение, я могу и не проснуться. Неужели именно это я и предчувствовал пару минут назад? В глубине души пробудился страх, который вступил в борьбу с паутиной сна… Слишком поздно. Последнее, что я увидел, перед тем как мои глаза закрылись окончательно, – это Мишка, приложивший к уху мобильник.
Когда я пришел в себя, у меня сразу же создалось впечатление, что период бессознательности длился недолго. Глаз я не открывал, но тело ощущало наше кресло для посетителей и все еще не успело толком затечь, несмотря на неудобную позу. Очевидно, Э-магия, пусть и с некоторым опозданием, все же справилась с неестественным сном. Да, именно неестественным. В момент пробуждения моя уверенность в этом настолько укрепилась, что превратилась почти в знание. Цепочка ассоциаций была элементарной. Неестественный сон вызывается снотворным. Попасть в мой организм оно могло только вместе с соком. А наливал его… Мишка!
Я чуть приоткрыл глаза, стараясь не показать, что очнулся. В нашем офисе кроме меня по-прежнему присутствовал только Тихонов. Первым моим желанием было хорошенько врезать ему Э-магией. Не насмерть, конечно, но чтоб понял, почем фунт лиха. Чтобы его вывернуло наизнанку, чтобы… Я вовремя пресек свои деструктивные фантазии и успел заякорить уже готовую сорваться отрицательную волну.
Как-никак он был моим другом, и что-то же должно было заставить его так поступить… Что-то или кто-то. Вряд ли он затеял это по собственному почину. Чего ради? Я был курицей, несущей золотые яйца. К чему делать из меня суп? Разве что нас прижали. Точнее, прижали конкретно его, так как я все это время оставался в тени. Прижали и потребовали сдать меня кому-то тепленьким, но без сознания. А иначе пострадает семья или отломится большой тюремный срок ему самому. Да мало ли чем еще можно сломать нормального человека! В общем, спектр угроз мог быть весьма широк и зависел от угрожающей стороны.
В пользу этой гипотезы говорило и то, что он кому-то звонил, дабы сообщить, что клиент готов. Значит, этот «кто-то» вот-вот прибудет. Кто? Спецслужбы? Криминал? Или кто-то еще, узнавший о моих способностях и решивший меня использовать? А может, и не использовать, а грохнуть от греха подальше, пока я еще чего-нибудь не натворил. Это надлежало выяснить – и только потом разбираться с Мишкиными мотивами. Пока же ясно было лишь одно: моя Э-магия для кого-то уже не являлась секретом и у меня появился враг. Выходит, беззаботная жизнь закончилась.
Пожалуй, я слишком увлекся анализом различных версий и в результате утратил контроль за глазами. Веки поднялись. И надо же было как раз в этот момент Михаилу отвернуться от окна и посмотреть на меня! Я ожидал увидеть на его лице целый калейдоскоп эмоций – от страха, злости и удивления до смятения и чувства вины. Впрочем, могла еще быть маска фальшивого дружелюбия и беспокойства. Однако не было ни-че-го, словно я смотрел на робота или сомнамбулу.
И это меня пробрало до печенок. Так вот как его заставили! Постгипнотическое внушение. Я слышал о таком. Гипнотизер «обрабатывает» человека, а тот в нужный момент по какому-нибудь кодовому слову или иному знаку, сам того не подозревая, начинает действовать согласно ранее полученным инструкциям. К примеру, подсыпает снотворное в стакан с соком лучшему другу, затем звонит неизвестному заказчику, а в дальнейшем напрочь обо всем забывает. На этом построены сюжеты многих фильмов и книг. А со мной прямо триллер какой-то происходит. Я видел, что Мишка до сих пор не вышел из своего зомбированного состояния. Это значит, что миссия его еще не завершена и задавать ему интересующие меня вопросы пока рано и бесполезно. Однако как бы потом поздно не было.
По этому поводу я испытал противоречивые чувства. С одной стороны – страх. Я не представлял, как жить дальше, если мой неизвестный противник своими гипнотическими талантами отнял у меня доверие даже к самым близким людям. Ведь именно они и являются наиболее удобными и наименее подозреваемыми в дурных намерениях исполнителями практически любого направленного против меня задания. С другой стороны – облегчение: Мишка все-таки остался моим другом и в случившемся совершенно не виноват. Под влиянием чужой воли он совершил то, чего никогда (и я почему-то упрямо продолжаю в это верить) не сделал бы, будучи в нормальном состоянии. Может, все-таки не надо закрывать кредит доверия для своих близких и друзей? Вот бы мне научиться чувствовать подобные внушения, если они в ком-либо присутствуют! И не только чувствовать, но и воздействовать на них, вычищая из чужих мозгов эту заразу. Хорошо бы, если сфера применения Э-магии распространялась и на эту область, а то я рискую оказаться в полной вынужденно-добровольной изоляции и со временем превратиться в этакого нелюдимого мизантропа. Перспективка из разряда «не приведи бог».
И опять моя тяга к размышлениям, по поводу и без оного, меня подвела. Кстати, уже второй раз за день. Несмотря на важность муссируемой в мозгах темы, я не должен был упускать из виду Михаила. А он хоть и сомнамбула, но все же не покойник. И программа, заложенная в его мозг, продолжала действовать. Короче, когда взгляд мой остановился на Михаиле, его пальцы энергично нажимали кнопки сотового телефона, и думаю, вряд ли он во что-то играл.
Времени на размышления у меня не было. Абсолютно. Точно сфокусированный луч отрицательной Э-магии ударил в его мобильник. К сожалению, я не рассчитал Силы. В результате, вместо того чтобы просто сжечь внутренности чертовой трубки, Э-магия попросту разнесла ее вдребезги. Один из обломков оцарапал Михаилу щеку, другой рассек лоб. Потекла кровь. Я, тихо чертыхаясь, приступил к исцелению Мишкиных ран. Надеюсь, за сотовый он меня простит. И еще надеюсь, что не опоздал: если Тихонов все же успел предупредить заказчика о моем пробуждении, я упустил реальнейший шанс вычислить своего таинственного недруга.
Глава 30
Бегство
Там же, 15 июня 2008 г.
Инквизитор как раз поднимался по лестнице, когда запиликал его сотовый телефон. Шестаков извлек его из кармана. На экранчике отображалась фамилия «Тихонов».
«С чего бы ему звонить еще раз? – озадачился инквизитор. – Разве что случилось непредвиденное, и…»
Ответить он не успел: звонок прекратился. Смутное опасение переросло в уверенность: «Что-то не так!» Сделав машинально еще шаг вперед, он замер. Двумя этажами выше открылась дверь.
Сергей Шестаков был стреляным воробьем и за свою карьеру инквизитора не раз попадал в крутые переделки. Его внутренний сторожок настропалился чуять опасность, и агент Святого Ордена приучился доверять ему без рассуждений. Нет позора в отступлении перед врагом, прямое противостояние которому означает для тебя верную смерть. Да, что-то не получилось, но, если сейчас ретироваться, потом будет еще шанс. А в противном случае – всему конец! Нельзя позволить ложной храбрости и уязвленному самолюбию заглушить голос разума, иначе они живенько обеспечат тебе прописку на кладбище.
Поэтому когда его предчувствие активно начало бить тревогу, инквизитор не мешкая развернулся и побежал вниз по лестнице. Он знал: наверху был Э-маг, но не бессознательный, а вполне бодрствующий, и более того – разъяренный. А следовательно, у него, Шестакова, шансов не было.
Ничего, он вернется позже, когда враг вновь утратит бдительность. Способ найдется. Не может не найтись. Это всего лишь вопрос времени.
Глава 31
Реанимация
(Из воспоминаний Игоря Логинова)
Там же, 15 июня 2008 г.
Ушел, гад! Я ощутил, что он где-то близко, и выскочил на лестницу. Но Мишка, видимо, успел позвонить или отправить условное сообщение. Так или иначе, заказчик почуял неладное и в последний момент смылся. Я услышал ниже торопливые удаляющиеся шаги, бросился в погоню, но тщетно: у него была приличная фора, так что, пока я добрался бы до низа, он уже успел бы смешаться с толпой. О том, чтобы бить Э-магией вслепую, не могло быть и речи: поляжет куча невинного народу. А этого моя совесть уже не выдержит ни под каким соусом: она либо тихо умрет во мне, либо отрицательная Э-магия, вызванная ее угрызениями, убьет меня самого.
Давненько я не был в такой ярости. Проклятье! Иметь столь реальную возможность узнать, кто мой враг, и так бездарно ее упустить! Впрочем, сам виноват – впредь соображай, когда можно погружаться в свои мысли, а когда нет. С огромным трудом я обуздал свою злобу и загнал ее в резервуар. Такими темпами он быстро наполнится. Надо будет где-то сбросить лишний негатив.
Однако это потом, а сейчас следовало придумать, как быть с Мишкой. Во-первых, у него по-прежнему текла кровь, так как я, почуяв близость врага, бросился в погоню. Но это еще фигня: сейчас успокоюсь и вылечу его. А вот что делать с его «зомбированным» состоянием? Удастся ли мне его преодолеть? Обычно (если верить книгам и фильмам) подобные программы «выключаются», стоит человеку выполнить требуемую задачу. Но Мишка-то свою не выполнил. И что ему теперь – всю жизнь таким ходить?
Вернувшись в офис, я застал своего друга сидящим в кресле и уставившимся в одну точку. Со стороны могло показаться, что он просто глубоко задумался, но я сильно в этом сомневался. Скорее, программа, заложенная в него неизвестным гипнотизером, «зависла», когда все пошло не по сценарию. Я полагал, что мыслей в его голове в данный момент всего ничего, а те, что есть, перепутаны. Надо было что-то решать. Если бы мне удалось поймать того ублюдка на лестнице, я бы смог заставить его снять внушение, а теперь…
Я смотрел на Мишку в немом отчаянии. Э-магия отлично работала по материальным объектам, она хорошо лечила телесные раны и недуги, а вот по душе и разуму… Впрочем, незнание о возможности подобного воздействия моей Силы вовсе не означало, что таковой не имелось. А узнать что-либо об этом я мог только методом «научного тыка». Но ведь мой друг – не подопытный кролик. Если что-то пошло бы не так, Тихонов мог остаться умственно неполноценным до конца жизни. Идти на такой риск я не имел права.
Первоначальная злость на Мишку давно прошла. Для меня стала совершенно очевидной его невиновность в только что предпринятой попытке похищения, а может быть, и убийства. Его загипнотизировали, и за свои поступки он не отвечал.
Так какой у меня выход? Самое разумное и безопасное – воспользоваться помощью профессионала. Но знакомых гипнотизеров у меня не было, а к незнакомым обращаться опасно. Да и время дорого. Его жена, Катя, ни в коем случае не должна была увидеть мужа в таком состоянии. Ладно, будем размышлять логически. Он сейчас заторможен. Причина этого мне понятна, но для лечения она несущественна. Не стоит пытаться уничтожить само внушение, ибо так я легко могу перейти в отрицательную область. Правильнее будет воспринимать его состояние как обычную болезнь, в излечении которых я уже изрядно поднаторел. Другое дело, что все они были физические, а не психические. Но так ли уж принципиальна разница? Для того чтобы лечить это внушение как обычную болезнь, нужна всего лишь сильная положительная волна. Дополнительным плюсом данного метода было полное отсутствие риска для здоровья Мишки. Положительная волна в принципе неспособна причинить вред. Самое худшее, что может случиться, – отсутствие влияния на внушение. А кстати, заодно и лицо ему подлатаю.
Ладно, попробуем. Надо только избавиться от сомнений. Это проблемой для меня больше не являлось, так как подобное я проделывал уже сотни раз. Так, нормально. Секундная пауза, и я скомандовал: «Пошла!» Э-волна со знаком плюс хлынула через Мишку, унося всяческий негатив прочь. Действо продолжалось не более пятнадцати секунд, по истечении которых Тихонов поднял на меня глаза, причем взгляд их был совершенно осмысленным. Я мигом прекратил излучение, не желая попусту тратить положительную энергию. Кажется, получилось, но я боялся радоваться. И потому, внешне спокойный, но с дрожащей душой, стоял и смотрел в лицо другу, находя в нем явные признаки того, что передо мною прежний Миха. Возможно, это было сделано не самым рациональным способом, но какая разница? Главное – результат, а до остального мне нет никакого дела.
Между тем Мишка нарушил молчание:
– Я что, вырубился? С двух стаканчиков? Странно! Раньше со мной такого не случалось.
– Все когда-то бывает в первый раз, – пожал я плечами.
Не было смысла задавать Мишке вопросы: он явно ничего о происходившем не помнил.
– Либо водка паленая, либо я с тобой, трезвенником, совсем закалку потерял, – пришел к выводу мой друг. – Кстати, кто меня реанимировал, ты?
– А кто же еще!
– Ладно, давай по домам. – Тихонов обхлопал свои карманы, и на его лицо вернулось озадаченное выражение. – Слушай, а ты случайно не знаешь, куда я свой сотик девал?
– Случайно знаю. Ты попытался кого-то набрать, а тот оказался недоступен. Тут трубке и конец пришел: сма-ачный был удар об стену! И помочь твоей беде, друг, я ничем не могу. Сам знаешь – мои целительские таланты на вещи, к сожалению, не распространяются.
– Твою мать! – выругался Мишка, только сейчас заметив на полу остатки мобильника. – Нет, это точно паленая водка виновата. Выкинь ты на хрен эту бутылку от греха подальше, а я пока симку поищу. Авось уцелела.
Я молча кивнул и, взяв со стола ни в чем не повинную водку, пошел от нее избавляться. У меня были свои причины сожалеть о безвременной кончине Мишкиного мобильника – ведь там должен был сохраниться телефон Гипнотизера (пока не узнаю его имени, буду называть только так). Однако теперь уж ничего не попишешь. Я свой ход сделал. Сделал, конечно, не так, как хотел, а как позволил мне противник. Теперь остается ждать, когда, где и как он проявит себя в очередной раз. А поскольку информацией о нем я не располагал, то его проискам мог противопоставить пока только свою постоянную бдительность. И это паршиво!
Глава 32
Ветер перемен
Екатеринбург, 23 июня 2008 г.
– Тебе не кажется, Олег, что ты уже перерос «БШК»? – произнес Виктор Аркадьевич Дробышев, попыхивая трубкой.
– Что вы имеете в виду?
– Не прикидывайся. Ты знаешь, о чем я. Мы ведь недаром сделали на тебя ставку. Высокий потенциал в тебе уже тогда был виден невооруженным глазом. Сейчас он еще заметнее. И ты будешь утверждать, что твой потолок – быть правой рукой Белова?
– На данный момент – возможно. Я еще не готов к качественному скачку.
– Ну и глупо! Он – слишком мелкая фигура. А себя ты недооцениваешь. К счастью, рядом есть я, всегда готовый раскрыть тебе глаза. «БШК» – необходимый этап в твоей жизни, некая школа, которую ты должен был пройти. Но этот этап пройден. Пришла пора двигаться дальше.
– Дальше – это куда?
– Туда, где ты сможешь реализовать свой потенциал и принести больше пользы.
– Пользы кому?
– Себе в первую очередь. Ну и нам тоже. Ты ведь не забудешь, что мы для тебя сделали? – В голосе Дробышева легким, едва заметным фоном мелькнула угроза.
На правах старого друга семьи он пригласил Олега Кошкина к себе домой, и теперь они расположились в удобных креслах его гостиной, ведя на первый взгляд ни к чему не обязывающую беседу «за жизнь». Но только на первый взгляд. Дробышев давно был другом и покровителем семьи Кошкиных и не раз оказывал им серьезные услуги, благо имел для этого немалые возможности как президент крупного коммерческого банка. Олега он заприметил с ранней юности и сделал своим протеже. С тех пор Виктор Аркадьевич принимал в его жизни немалое участие, так что Кошкину-младшему было за что испытывать к нему признательность. Но самое главное – наверняка еще и будет. Дробышев олицетворял собой перспективу, и весьма значительную. Олег это прекрасно понимал, а потому к дружеским визитам в дом Виктора Аркадьевича относился в высшей степени серьезно и ответственно. Он отдавал себе отчет, какое влияние оказывает на его жизнь этот человек и как легко он может заменить в ней белую полосу на черную и наоборот.
Правда, несколько настораживало это «мы», время от времени проскальзывающее в его разговорах. Не раз и не два он намекал Олегу, что представляет некую весьма могущественную и влиятельную организацию, но конкретных сведений не давал. «Не пришло еще время» – таков был его обычный ответ на вопросы Кошкина. Олег терялся в догадках, что это за организация – спецслужба, мафиозная группировка или даже масонская ложа? Это знание и притягивало его, и пугало, потому что он понимал: стоит ему узнать больше, как жизнь его, Олега Кошкина, будет окончательно и бесповоротно принадлежать неизвестной силе. Впрочем, уже сейчас у него было не слишком много степеней свободы, если, конечно, он хотел чего-то в этой жизни добиться. А он хотел, и хотел страстно. Честолюбие было его главной чертой, и оно направляло всю его жизнь. Все остальные цели, кроме карьерного роста, казались ему мелкими и незначительными. Существовал лишь один идол, имя которому – Успех. А Дробышев был с этим идолом на короткой ноге.
Так что Олег поспешил успокоить своего покровителя:
– Конечно, не забуду, Виктор Аркадьевич, как вы могли такое подумать? Мне просто хотелось бы знать, о каком поприще вы говорите.
– Ты – молодой, энергичный и талантливый юрист, Олег. Но быть всю жизнь адвокатом – не твое. Это поле слишком узкое.
– А какое шире?
Дробышев улыбнулся и еще раз со вкусом пыхнул трубкой:
– Политика, разумеется. Зимой состоятся выборы, Олег, и я хочу, чтобы ты выдвинул свою кандидатуру в областную думу. Начнем пока с малого.
Душа Кошкина ухнула куда-то вниз.
