Текст книги "Воинство сатаны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/voinstvo-satany-34564.jpg)
Автор книги: Дмитрий Воронин
Жанр: Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Ох, прости… – Он замер, как будто натолкнувшись на стену. – Я… извини меня, Таяна, прошу. Конечно, давай отдохнем. Я думал… я знаю тебя не так уж давно, но мне всегда казалось, что усталость незнакома волшебницам. Слово, жест – и ты уже снова полна сил, разве не так?
– Не так, – буркнула она, опускаясь на плоский, прогретый солнцем камень, чувствуя, как живительное тепло перетекает в ее тело, как медленно отступает боль в ногах. Затем, почувствовав почему-то себя виноватой, она пояснила: – Оракул чем-то сродни магу, по крайней мере мне так кажется. И он очень не любит, когда кто-то пользуется Даром прямо возле его дома. Он говорит, что магия застилает его взор.
– Понимаю, – кивнул Дьен, присаживаясь рядом с ней. – Хочешь сока?
Таяна кивнула. В горле стояла сухость, как в южных пустынях. Ей даже казалось, что язык сейчас поцарапает нежное нёбо. Флягу из рук спутника она почти вырвала и тут же припала губами к горлышку. Казалось, никогда еще она не пила ничего более чудесного, живительная влага придала сил, отбросила усталость. Девушка понимала, что это впечатление обманчиво, что надо и впрямь отдохнуть, – и все же первым ее порывом было встать и продолжить путь.
С трудом подавив это желание, она вернула флягу Дьену. Тот тоже сделал несколько глотков, потом прислушался к своим ощущениям и сделал попытку подняться.
– Ну что, пойдем?
– Сиди, сиди… не давай себя обмануть, – улыбнулась Тэй, подставляя лицо ласковым солнечным лучам.
– Что ты имеешь в виду? – удивленно спросил он, но послушно вновь опустился на камни,
– Сок… он придает сил, но это немного… обманчиво.
– Магия?
– Нет, просто свойство сока. Оно очень быстро проходит, так что мы должны отдохнуть как следует. Нам еще идти и идти.
К пещере вышли уже в сумерках. Если бы не время, потраченное на могилу погибшим в бою друг с другом воинов, добрались бы и раньше – но что произошло, то произошло, и теперь Дьен с Тайной двигались осторожно – того и гляди оступишься… а гора крута, упадешь – и очень вероятно, что до подножия докатится лишь мешок переломанных костей.
– Ну почему твой Оракул не мог выбрать себе жилища поближе к людскому обиталищу, – недовольно ворчал Дьен, в третий раз подхватывая волшебницу, уже почти готовую покатиться вниз. – Почему обязательно надо ему было устроиться здесь, куда нормальный человек ни за какие блага не потащится.
– Ну, сам же себе и ответил, – фыркнула Таяна, вытирая рукой холодный пот. Она с удивлением подумала, насколько же не приспособлена к таким прогулкам, В прошлый раз по этой тропе она шла днем, и путь, казалось, был не так уж труден. А сейчас… нет, она, конечно, не упала бы, хотя готовность Дьена помочь и приятна. Но устала жутко, да и ноги болят так, что хочется плюнуть на всех Оракулов, вместе взятых, лечь и умереть. Ну, или заснуть. До утра. Или даже до обеда – и плевать, что спать придется на острых камнях, Тэй была уверена, что даже не заметит этого.
Она огляделась, выбирая более удобную дорогу, затем продолжила:
– Поселись он возле деревни, так каждая баба, что вывесит белье на просушку, побежит к нему спрашивать, а не пойдет ли дождь. А так… раз уж кто сюда идет, так и впрямь по делу. Нужда и не в такую гору лезть заставит.
– Да? – хмыкнул он, взбираясь на очередной валун и подавая ей руку. – А нас какая нужда гонит?
Она не ответила, да он и не ждал ответа. Так… бурчал, просто чтобы не молчать. И когда они, перебравшись через очередной огромный, поросший мхом скальный выступ, наконец оказались перед темным зевом пещеры, он проворчал тем же тоном:
– Ну… вот и добрались. Где ты, хозяин дорогой, встречай гостей. Ежели ко сну не отошел.
Она ждала чего-то подобного, поэтому и не вздрогнула, когда отовсюду – из пещеры, из-под камней, от окружающих скал и, казалось, от самого темнеющего неба раздался густой, сильный голос, в котором, несмотря на произносимые слова, не было особого дружелюбия и гостеприимства:
– Да жду вас, гости дорогие, заждался. Давайте заходите… или так и будете у порога до утра стоять?
Таяна заметила, что при первых же звуках Дьен метнулся к скале и занял уже знакомую ей оборонительную стойку. Почему к скале, понятно – не имея возможности определить, откуда раздается голос, он предпочел иметь прикрытую спину. Тут он немного ошибся… нет, в другое время и в другом месте это, может, и было бы правильным, но здесь, у пещеры Оракула… Пожелай он уничтожить гостей – и вряд ли какая-то жалкая скала сможет быть помехой этому желанию.
– Успокойся, Дьен. И пошли – ты же слышал, нас ждут.
Он коротко кивнул.
– Пошли. Но такое м-м… приветствие мне как-то не очень нравится.
Волшебница пожала плечами.
– Мы здесь в гостях и пришли, в общем-то, без приглашения, по собственному почину. Хозяин в своем праве вести себя так, как ему взбредет… в голову.
Она уже была здесь, поэтому на многие вещи смотрела иначе, спокойней. К тому же она была титулованной волшебницей, а это, кроме прочего, означало, что ее не так уж просто чем-то удивить. Хотя, положа руку на сердце, она готова была признать, что раньше и сама, как и Дьен сейчас, безостановочно крутила головой, стараясь увидеть как можно больше тех чудес, которые были сосредоточены в обиталище Оракула.
А посмотреть здесь, особенно человеку, не искушенному в магии, было на что. Стены пещеры, явно нерукотворной, светились мириадами крошечных искр самых разных цветов – золотые и зеленые, белые и густо-синие, фиолетовые и сочно-красные огоньки волнами пробегали по каменным стенам. Свет этот отбрасывал странные тени, а заодно заставлял и лица людей принимать удивительные оттенки, превращая их то в прекрасные, то в чудовищные образы.
Дьен шел осторожно, каждый раз внимательно глядя, куда ставит ногу. Он все еще не мог или не хотел расслабиться, ожидая прихода опасности. Почему-то и сама Таяна ощущала странную напряженность вокруг. Как будто какая-то непонятная, почти неощутимая угроза затаилась в одном из немногих неосвещаемых уголков пещеры, затаилась, готовая в любой миг броситься в атаку.
Постепенно неровные каменные стены сменились искусно обтесанными каменными плитами. Когда-то, много веков назад, эти плиты были, наверное, подогнаны друг к другу столь плотно, что между ними вряд ли можно было бы вставить даже кончик ножа. Но время, не властное над самим Оракулом, оказалось куда более жестоким к тому, что его окружало все эти века. Камни были выщерблены временем, местами часть плит обрушилась вниз, и теперь они грудами обломков лежали у стен. Никто не убирал эти камни, никому – и в том числе самому Оракулу – не было до них дела.
Иногда Таяне казалось, что Оракулу вообще нет дела до окружающего его мира, и даже его не столь уж частые встречи с людьми происходили всегда по инициативе самих людей, вызывая у самого Оракула лишь легкий, быстро испаряющийся интерес.
Наверное, Дьену перед этой встречей стоило бы узнать больше. Наверное, ей следовало рассказать ему все, что она на самом деле знала об Оракуле. Почему она этого не сделала? Наверное, где-то в глубине ее души поселилось возмущение – они, понимаете ли, идут к самому древнему в этом мире созданию, а Дьену это абсолютно неинтересно. Как бык, покорно идущий за хозяином, не особо интересуется тем, что ждет его на том конце пути – пастбище или бойня, так и Дьен слепо и равнодушно следовал за ней, проявив хоть какое-то подобие интереса лишь сегодня, буквально у самых владений Оракула. Поэтому, наверное, она и промолчала, ограничившись лишь теми сведениями, которые известны об Оракуле всем… ну и кроме того, он ее просил в свое время об этом. Таяна мысленно кивнула самой себе – молодец, девочка, ты поступила правильно. Ты обещала… ну, допустим, даже не обещала, но по крайней мере тебя об этом попросили. Не такая уж обременительная просьба, в конце концов.
Они вступили в следующее ответвление пещеры. Еще по своим прошлым посещениям этого места Таяна знала, что огоньки не просто переливаются на стенах – их ведут к цели. Погасни они сейчас, и злоумышленникам нипочем не найти нужные повороты или проходы – их путь неизбежно приведет в тупик… или куда похуже. Конечно, будь это простая пещера, не так уж и сложно было бы обшарить ее всю, грот за гротом, лаз за лазом. Но это было не обычное творение подземных вод и даже не причудливые лабиринты, вырубленные руками гномов, – все здесь, даже замшелые скалы, подчинялось Оракулу – и горе тому, кто посмеет войти под своды пещеры с недобрыми намерениями.
Здесь стены были несколько целее, и теперь это были не просто каменные плиты – по граниту тянулась искусная резьба. Сильно пострадавшие от времени барельефы рассказывали от тех днях, когда схлестнулись в последней битве хозяева Хрустальной Цитадели и войска их бывших владык. Таяна придержала шаг, вглядываясь в застывшие в камне картины. Вот Ульрих дер Зорген, один из Пяти, стоит на холме, а внизу, у его подножия, море облаченных в доспехи воинов. Таяна помнила легенды о том дне, когда один-единственный боевой маг превратил три полностью укомплектованных, отменно вооруженных имперских легиона в горы трупов, обрушив на их головы огненный дождь, каждая капля которого без труда могла расплавить металл даже самого лучшего доспеха. После той битвы… нет, после той бойни, от Пятерых отвернулось много их сподвижников – проявленная Ульрихом жестокость поразила даже очерствевшие сердца иных боевых магов. Эта картина напоминала о тех днях, когда все поняли истину – есть случаи, когда победа «любой ценой» оборачивается поражением. Возможно, истинное падение Хрустальной Цитадели началось не тогда, когда алхимики склонились над первым создаваемым ими ньорком, и не тогда, когда тысячи этих могучих существ осознали, кто является их главным врагом, – нет, гибель того, что олицетворяло Древнюю Магию, началось у этого холма, когда лучший из Пяти показал всем, что жизнь человеческую он не ставит и в медную монету.
Впереди показался свет, достаточно яркий, чтобы затмить непрекращающуюся игру огоньков. Таяна отметила, что разноцветные искры старательно обходят уцелевшие фрагменты барельефов, словно давая гостям возможность в полной мере увидеть картины былого величия и падения магов древности.
Еще одна, высеченная на этот раз в красном мраморе картина. Ноэль-де-Тор, Шпиль Познания, одна из башен Хрустальной Цитадели. Та, в подвалах которой размещалась Библиотека – веками собиравшаяся стараниями сотен и сотен магов. Там хранилась не просто мудрость веков – там было ВСЕ, что когда-либо знали люди о магии. Зарид дер Рэй, один из Пяти, уже умирая, уничтожил башню и все, что в ней хранилось. Осталась лишь воронка – глубокая, ушедшая чуть ли не на сотню локтей<Локоть (здесь) – 40 см. – Примеч. авт.> в скалу… Правда, с тех пор два или три раза находились книги якобы из числа хранившихся в Шпиле Познания – и на основании этого родилась легенда, что Ноэль-де-Тор на самом деле не был уничтожен, что заклинание Зарида лишь перенесло башню и ее подвалы куда-то в невообразимое далёко, где и поныне пыльные фолианты, содержащие древнее знание, дожидаются новых владельцев. Таяна усмехнулась про себя… сколько рыцарей, магов и простых искателей приключений сложили свои головы в поисках пропавшей башни. Некоторые же, покрытые шрамами битв, сгорбленные невзгодами странствий, вернулись с пустыми руками… Это не останавливало новых охотников за сокровищами Древних – не проходило и года, чтобы какой-нибудь юнец, носящий шпоры рыцаря или плащ мага, не дал после третьего выпитого кубка клятвы разыскать Ноэль-де-Тор или сложить голову в попытках исполнить обет. Последнее случалось чаще…
О, а вот и Касар-де-Тор, Шпиль Алхимии… Для этого барельефа неведомый скульптор избрал не слишком подходящий материал. Густо-черный камень с золотыми искрами вкраплений пирита… Камень не слишком прочен и плохо перенес испытания временем, часть барельефа погибла, теперь, видимо, уже безвозвратно, но и того, что осталось, хватало, чтобы узнать самую проклятую из башен Цитадели. А может, выбор художника был верен, может, цветом камня он хотел сказать о черных сердцах и душах тех, кто ставил над людьми чудовищные опыты, превращая их в ньорков? Именно сюда, в Касар-де-Тор, стремились ньорки, не считаясь с чудовищными потерями. Известно о том, что у врат Шпиля Алхимии они положили более половины своих бойцов – и все же сумели пробиться сквозь защитников башни. Таяна не раз задумывалась о том, кто же мог противостоять невероятно живучим, почти невосприимчивым к магии бойцам, противостоять столь успешно, что эта одержанная над Хрустальной Цитаделью победа больше напоминала разгром. Думала – и не находила ответа. Среди существ, живущих в этом мире, никто не мог представлять для вечных воинов столь серьезной угрозы,
Говорят, оставшиеся в живых алхимики заперлись на верхних этажах Касар-де-Тор в призрачной надежде дождаться прихода помощи. К этому времени ей уже неоткуда было прийти. Когда же они это поняли, то решили продать свои жизни настолько дорого, насколько это было возможно. Но ньорки, а вместе с ними и к тому времени подошедшие к Цитадели имперские легионы не стали предоставлять последним из мятежных магов безнаказанно сеять смерть. Башня была сожжена. Никакой огонь не смог бы одолеть сияющих стен – в них было вложено могучее колдовство, защищающее от любого врага. Любого, посягающего на башню извне. Но ньорками уже был захвачен первый этаж Касар-де-Тор – и они подожгли башню изнутри. Перекрытия, стенные панели из драгоценных пород дерева, книги, мебель… все, что могло гореть – горело. Взрывались колбы с магическими эликсирами, придавая огню небывалый жар и негасимость… говорят, зарево над Касар-де-Тор было чуть не седмицу видно за многие лиги вокруг. Никто не мог уцелеть в этом огне, что подпитывался магией… Те, кому довелось сотни и сотни лет спустя побывать в тех местах, рассказывали, что Шпиль Алхимии так и стоит, нерушим снаружи и черен внутри. Черен от копоти тех, чье зло в конечном счете привело к появлению этого огня.
Волшебница вдруг обнаружила, что уже давно стоит, замерев, у стены, вперив остановившийся взгляд в эту картину минувшего. Дьен стоял рядом, не решаясь нарушить ее молчание. Заметив, что она пришла в себя и отвела глаза от резного камня, он тихо спросил:
– Что здесь изображено?
– Это долго рассказывать, – столь же тихо прошептала она. – Может быть, потом… а сейчас нам пора идти. Боюсь, хозяин заждался.
Больше она не смотрела по сторонам – хотя вся ее душа просила, требовала, молила остановиться и посмотреть. Здесь, на этих стенах, была рассказана история гибели Высшей магии, Древней, встретившей расцвет своего могущества, познавшей увядание и забвение. Таяна прилагала поистине героические усилия, чтобы победить эти соблазны, мысленно утешая себя тем, что потом, после беседы с Оракулом, возможно, найдется время… если ей не изменяла память, в прошлый раз, да и в позапрошлый тоже, времени на это у нее не нашлось. Но мысли эти в какой-то мере помогали. Сейчас ей менее всего хотелось прогневать Оракула, заставляя его ждать.
И вот наконец стены пещеры расступились, разошлись в стороны, открывая огромный зал. Здесь было светло – очень светло, как будто солнце в ясный летний полдень заливает землю своими лучами… хотя, конечно, солнце никогда не заглядывало в это место. Посреди зала высилась гора, переливающаяся разноцветными бликами. Изумрудно-зелеными, рубиново-красными, сапфирово-синими… но более всего было желтых бликов, отбрасываемых неисчислимым количеством золота, сваленного в груды. Золотые монеты, несшие на себе гордые профили владык, давно исчезнувших из памяти ныне живущих. Чаши и тяжелые чеканные блюда, сундуки, наполненные самоцветами, да и сами представлявшие собой произведения искусства. Оружие – его золотые, усыпанные драгоценностями эфесы явно говорили о том, что эти клинки создавались не для боя, а лишь для того, чтобы поражать воображение. Вороха ожерелий, каждое из которых было бы впору и императрице. Все это было небрежно и без всякого порядка свалено в кучи – а между всем этим великолепием струилось угольно-черное тело огромной змеи – не менее трех локтей толщиной и невероятной длины. Змея подняла треугольную голову размером, пожалуй, побольше, чем вся Таяна целиком. Ее горящие даже в этом ярком свете изумрудные глаза уставились на вошедших.
– Ну, приветствую тебя, волшебница, в моем жилище… – Голос был тот же, что и там, на поверхности, только теперь он, совершенно очевидно, исходил из пасти этого устрашающего создания. – И тебя, чужак. Вы пришли задать вопросы? Я слушаю вас.
6. ВОЙНА
Я вновь беру в руки перо, дети мои, и пальцы мои дрожат. И дрожь эта – не свидетельство немощи, не знак того, что скоро зов Вечного унесет меня в его чертоги. Нет, в моих руках еще достаточно силы, и тело мое способно долгие годынести тяжесть жизни, что проходит вдали от чертогов Ург-Дора, куда должен всем сердцем стремиться каждый, кто истинно верует в милость Вечного. А дрожь эта – от волнения, ибо тороплюсь я сказать о том, что Алмазная Твердь вновь пробудился к жизни, и весть эта наполнила радостью души ургов. Ибо сие означало, что Вечный вновь вспомнил о своем народе.
Аш-Дагот, верховный шаман, сказал, что войска Железного Арманда ушли, но они могут вернуться. Сейчас все помыслы народа ургов, сказал он, должны быть направлены на постижение замыслов Вечного, скрытый смысл которых приоткрыла мудрость великого Ур-Валаха, которую донес до наших дней я, Ур-Шагал, провидец и летописец. Что же может желать Вечный, него ждет он от своих детей?
И прост ответ на этот простой вопрос. Ибо чего еще может желать Вечный, как не выполнения каждым из ургов своего Долга, который заключается в пути к славе и достойном вознесении духа воинов в великие пещеры Ург-Дора.
А путь этот начинается…
Хлипкая дверь хижины распахнулась от мощного толчка снаружи, несколько мгновений раздумывала, а затем упала на пол, подняв тучи пыли. Сидевший за столом, грубо сколоченным из кое-как оструганных досок, ург повернулся к незваному гостю. Тот, впрочем, не испытывал угрызений совести по поводу выбитой двери. Не утруждая себя какими-то проявлениями вежливости, он, пригнувшись, вошел в хижину и, сделав несколько шагов, опустился на столь же грубую, как и стол, скамью. Та застонала, но выдержала его немалый вес.
– Приветствую тебя, Ар-Трог. – Ург отложил в сторону перо. Перед ним лежал лист тонко выделанной кожи, несколько таких же, но уже испещренных лишь посвященным понятными значками, лежали на досках. Пройдет день, и черная жидкость, что сейчас сохла, въестся в кожу так, что никакие силы уже не смогут изменить написанное.
– Ты слышал, старик, что Алмазная Твердь снова ожил?
– Я еще не старик, Ар-Трог, и ты это знаешь…
– Так ли уж важны твои годы, Ур-Шагал? – скривился в презрительной усмешке гость, и его рука любовно погладила рукоять тяжелого топора. – Я прожил на этом свете дольше тебя, старик, но мои руки все еще достаточно сильны, чтобы держать топор. А ты? Сколько времени прошло с тех пор, когда ты в последний раз сжимал в руке что-то тяжелее маленького ножа или этого твоего пера? Ты лишь ешь, спишь, справляешь нужду да пачкаешь хорошую кожу своими письменами. Я же веду воинов в бой… так кто из нас старик? Ур-Шагал покачал головой. Видать, мудрым было древнее правило, требовавшее назначать вождем не самого сильного, но самого мудрого. Увы… где те сильные, где те мудрые. Кто-то сгорел в сиянии колдовских глаз огненных червей людора-ков, кто-то навсегда остался в пещерах проклятых шанков. А теперь такие, как этот самонадеянный глупец Ар-Трог, становятся вождями ургов. Странны шутки твои, Вечный.
– Что тебе нужно, вождь?
Летописец не склонялся перед вождями и шаманами, это было его право. Увы, у него было не так уж много прав – только это, право задавать вопросы всем, кому он сочтет нужным, да еще право на долю еды и иной добычи. Малую долю – всего лишь немногим большую, чем полагалась обычному воину. Но летописец был доволен и этим – много ли ему надо. Хорошо выделанная кожа, новые перья, немного еды… да земляные орехи, из которых он приготовит чернь, что требуется для нанесения на кожу строки Великой Летописи. К тому же орехи он может собрать и сам.
– Я хочу, чтобы ты, провидец, прошел сквозь Врата.
– Зачем? – пожал плечами Ур-Шагал. – Что я увижу там такого, о чем не смогут мне рассказать наши воины?
– Увидеть? – Ар-Трог грубо расхохотался. – Я хочу, старик, чтобы ты доказал свое право на жратву, которую каждый день приносят в твою хижину. Я хочу, чтобы вместо этого своего дерьма, – он с презрением плюнул в сторону перьев и кожаных свитков, – ты взял в руки топор, как и подобает истинному ургу. Хватит насиживать мозоль на заднице, пока другие сражаются за тебя.
– Мой долг в том, чтобы вести летописи…
Ар-Трог наклонился вперед, облокотившись на стол так, что доски взвыли от возмущения, и злобно прошипел:
– Я вождь, старик, и мне лучше знать, в чем твой долг, Ты пойдешь с воинами. Скоро откроются Врата, и ты пойдешь… или я своими руками поднесу факел к костру, сложенному из твоих поганых свитков. Ты день за днем ничего не делаешь, только портишь этой черной поганью хорошую кожу, жрешь и жиреешь. Ты хуже женщин, те хоть жратву готовят… Ты понял меня, старик?
– Я понял тебя… вождь.
Сколь бы тупым ни был Ар-Трог, паузу он заметил. Глаза его налились кровью, узловатые пальцы стиснули рукоять топора так, что, казалось, еще мгновение – и мореное дерево раскрошится в пыль, как трухлявая ветка. Голос его, и в обычное время не слишком благозвучный, сейчас был наполнен бешенством и не предвещал ничего хорошего.
– Не играй с огнем, старик. Не зли меня… или я не посмотрю на то, что ты летописец. Я все сказал… и если ты не понял меня… что ж, на костре из твоих свитков будешь гореть ты сам.
Он встал, пнул скамью, с готовностью разлетевшуюся на куски, и вышел. Ур-Шагал некоторое время смотрел ему вслед, затем пожал плечами. Что ж, видимо, на то воля Вечного. Может быть, если бы сегодня этот глупец, ставший вождем лишь потому, что не нашлось в роду правителей никого более достойного, не заявился бы сюда со своими требованиями, рано или поздно Ур-Шагал сам бы потребовал права участвовать в походе, Ему давно казалось, что Стальные пещеры необходимо увидеть самому – и тогда его летопись наполнится новыми красками, новыми подробностями, которые не стыдно будет передать потомкам. Вожди приходят и уходят – а накопленная веками мудрость, сохраненная и нанесенная на кожаные свитки им самим и его предшественниками, включая самого великого Ур-Валаха, останется. И тот, кому доведется прочесть эти строки, поймет мудрость тех, кто был мудр, и глупость тех, кому недостало мудрости…
Ур—Шагал подошел к стене и снял с нее топор. Давно его руки не касались этого оружия, металл покрыл слой ржавчины, на топорище виднелись пятна гнили. Что ж, есть еще время привести все это в порядок.
Провидец был спокоен, гнев, на какое-то мгновение выглянувший из глубин его выросшего на древней мудрости разума, уже угас… Все, что делается, делается к лучшему. Скоро он сам, своими глазами увидит легендарные Стальные пещеры.
Первым агрессоров увидел Эштон Питерс, механик третьего класса, проверявший вместе с напарником кабели на одном из нижних уровней гигантского орбитального комплекса «Эдем». Вряд ли его имя вошло в историю, поскольку этот факт не был зафиксирован приборами и не мог быть подтвержден ни свидетелями, ни самим Питерсом.
Мода на отдых среди звезд находилась на самом пике – считалось куда более престижным провести пару недель здесь, в многочисленных и немыслимо дорогих отелях самого большого из туристических комплексов, чем потратить их на банальные пляжи старой Земли. Помимо фешенебельных номеров, многочисленных садов и бассейнов, часто копирующих наиболее эффектные участки дальних планет, богатым туристам предлагались и вовсе экзотические развлечения —чего стоило хотя бы путешествие в кольцо Сатурна, проход сквозь щель Кассини, спуск на крошечном десятиместном боте в атмосферу огромной планеты… И самое главное, без всякого риска – поскольку жуткие картины сталкивающихся астероидов, сотрясения бота от ударов атмосферных вихрей или прямых попаданий метеоров – все это было не более чем искусной имитацией. Разумеется, никто и никогда не подумал бы рисковать жизнью тех, кто платит за пребывание в астрокомплексе «Эдем».
Разумеется, всегда находились такие, кто требовал не профессиональной, почти неотличимой от реальности имитации, а настоящего приключения и в том числе и настоящей опасности. Что ж, если клиент готов платить… Полчаса заполнения многочисленных бумаг, подтверждающих освобождение администрации АК «Эдем» от ответственности в любых мыслимых случаях, и привередливый искатель приключений на свою задницу мог получить ключи от одного из крошечных корабликов и отправляться хоть к черту на рога. Одной из тех бумаг, которые составляли пакет обязательных к подписанию, было завещание. И не так уж и редко конверт с подписанными документами и типовым бланком, содержащим в себе «глубокие и искренние соболезнования администрации в связи с данной трагедией», передавался весьма довольным наследникам.
В это время года астрокомплекс обычно испытывал приток желающих хорошо потратить деньги. Большая часть апартаментов и люксов была заполнена. Конечно, администрация никогда бы не допустила ситуацию, когда клиент, уже готовый заплатить, не смог бы быть принят… для этого существовали сложные механизмы и большой штат прислуги, которые с помощью изменения расположения внутренних переборок и нескольких часов напряженного труда могли превратить два-три номера второго класса в люкс.
Собственно, механик третьего класса Питерс как раз этим и занимался. Три помещения, каждое из которых примерно вчетверо превышало размерами его собственную крошечную каютку, были объединены, чтобы образовать роскошный номер-люкс. Когда же горничные приступили к приведению получившегося помещения в должный вид, выяснилось, что один из огромных, в полстены, трехмерных экранов упорно отказывается нормально работать. Первоначальное подозрение на неисправность самого экрана не оправдалось – и вот теперь двое механиков вынуждены были спуститься на технический уровень, чтобы найти и устранить повреждение кабеля.
Найти место обрыва удалось быстро – оба они вообще были заинтересованы в том, чтобы выполнить задание в кратчайшие сроки. И не только потому, что от этого зависела сумма чека, находящегося в еженедельно получаемых ими конвертах, а еще и потому, что запах, стоящий здесь, не мог заглушить никакой респиратор. Запах протухшей воды, экскрементов, гнили, плесени…
Пауль стоял в неудобной позе, склонившись над кабелем, и поэтому не он оказался тем, кто первым увидел мерцающее полотно Врат. Более того, когда Эштон Питерс заикающимся от испуга голосом попытался обратить внимание напарника на внезапно возникший прямо посреди палубы феномен, он только лишь раздраженно передернул плечом.
А потом было уже поздно, поэтому он не увидел, как выпрыгнувшее из мерцающей поверхности приземистое, широкое в груди существо взмахнуло рукой… Он только почувствовал удар в спину и, наверное, подумал, что этот тупица Питерс ударил его. Только вот повернуться и пнуть напарника он уже не смог, поскольку копье, пробившее его насквозь и глубоко ушедшее в переплетение кабелей, не дало ему двинуться. А потом он умер.
А Питерс стоял, прижавшись к стене и мелко дрожа, его остекленевшие глаза были направлены на неторопливо приближающееся к нему существо, а пальцы отчаянно шарили по поясу, где должен был находиться аварийный передатчик. Найти нужную кнопку ему так и не удалось.
Если бы он был жив, то увидел бы, как вслед за первым существом из марева, мерно колышущегося почти что в самом центре отсека, одна за другой стали появляться такие же невероятно странные, будто бы сошедшие с экрана, фигуры, увешанные блестящим оружием. Их было много, очень много…
Пост у лифтовой шахты, связывающей жилой четвертый ярус и технический пятый, был выставлен отнюдь не для того, чтобы контролировать приход и уход обслуживающего персонала. Немногочисленных сотрудников Службы безопасности АК «Эдем» гораздо более волновало, как бы кто-нибудь из гостей комплекса не отправился вниз в поисках острых ощущений.
Дежурство здесь считалось наказанием. Во-первых, на этом ярусе было скучно. Самые дешевые номера – и следовательно, здесь было не слишком людно. Те, кто мог позволить себе роскошь приехать на астрокомплекс, ни в коей мере не хотели потом кому-либо сказать, что им пришлось остановиться в каютах эконом-класса. Поэтому гостей здесь было немного. Ну и, конечно, было гораздо меньше шансов получить чаевые.
И лейтенант Адамс, получивший свое звание отнюдь не за участие в боевых операциях, прекрасно помнил, что не так давно двое работяг проследовали вниз, а потому и не соизволил даже повернуться лицом к открывающимся дверям, ведущим на узкую лестницу. Может быть, имей он время, то подумал бы, почему техники не воспользовались лифтом, а предпочли тащиться вверх по аварийной лестнице… А в следующее мгновение посреди забранного высокопрочным стеклом помещения, где находились двое его подчиненных, вспыхнула маленькая, но очень яркая и невыносимо жаркая звезда. Жаркая настолько, что спустя некоторое весьма непродолжительное время от двух молодых парней, составлявших на этот день все силы безопасности на этом ярусе, остался лишь жирный черный пепел, намертво въевшийся в оплавленное бронестекло. Впрочем, этого лейтенант Адамс уже не видел, поскольку брошенный уверенной рукой топор легко пробил простую ткань униформы, превратив позвоночник в костяное крошево,
А урги уже мчались по коридорам комплекса, врываясь в каждую открытую и взламывая каждую запертую дверь, хватая все, что вызывало у них хоть какой-нибудь интерес. Несколько ургов, одетых в длинные, бесформенные балахоны, сжимавшие в руках тяжелые жезлы, шли впереди. По взмахам их рук вылетали стальные двери, мелкими брызгами рассыпались стеклянные панели, вспыхивали разрушительные огненные шары, сжигавшие все, во что попадали.
Урги уже бывали в Стальных пещерах. Они сумели многому научиться. Узнали, что если дверь не открывается наружу или вовнутрь, она вполне может отъехать в сторону. Что есть двери, сделанные с виду из металла, которые можно легко прорубить топором, а есть и такие, что нипочем не открыть, если только не приставить палец к блестящему кусочку стены рядом с такой дверью. Да и палец подойдет не какой угодно, а только тот, который нужен. Вот сейчас один из шаманов приложил к стене кисть руки, которая не так давно принадлежала лейтенанту Адамсу, – и очередная массивная дверь, тихо жужжа, плавно отъехала в сторону.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?