Читать книгу "История запорожских казаков. Быт запорожской общины. Том 1"

Бывало иногда и так, что уже после общей войсковой рады часть казаков возмущалась и не признавала старшины, уже избранной всей радой; тогда одни из недовольных брали насильно котлы вместо войсковых литавров, били по ним вместо палок поленами и старались собрать на площадь новую раду; другие бросались к куреням старшин, называли их собаками, не способными ни к какому панованию, перечисляли все, что знали или слышали о них дурного, и с криком приказывали им идти на площадь; третьи хватали лежавшие на столике среди площади кошевскую и судейскую палицы и вручали их новым, наскоро выбранным лицам. Тогда против бунтовщиков выступали куренные атаманы; они действовали сперва словами, а когда слова не помогали, прибегали к палкам; но разъяренные казаки избивали куренных атаманов, а сами бросались к куреню кошевого, выбивали в нем окна, бросали в середину его, в стены и на крышу обрубки, дрючья, кирпичи и камни. Видя беду, кошевой, а с ним и другие лица старшины, прятались в чужие курени, а иногда даже переодевались в монашеское платье, подвязывали себе бороды и спасались бегством из Сечи.

Иногда страсти, при выборах войсковых старшин, разгорались до того, что запорожская «сиромашня» пускалась даже на грабеж разного добра «базарных», то есть торговых и ремесленных людей, живших в предместье Сечи. «Сиромашня», завидовавшая богатству торговых и ремесленных людей, во время избрания старшины делала между собой стачку, с целью нападения на «базарных людей». Пользуясь всеобщей безурядицей, она неожиданно нападала на них, разгоняла из предместья, бросалась на их лавки и шинки, вытаскивала оттуда товары, выпускала из бочек напитки и забирала все, что попадалось под руку. «Базарные люди» старались защищать свое добро. Они, в свою очередь, составляли стачку, вооружались ружьями, дубинами, становились у сечевой колокольни и старались не впускать «сиромашню» в свое предместье, простаивая иногда по дням и по ночам у ворот, ведших из самой Сечи в ее предместье. Но «сиромашня» не унималась. Тогда противные стороны схватывались между собой, и нередко дело доходило до жестоких драк и смертоубийств. Кошевой атаман, судья, писарь и есаул всеми мерами старались унять враждовавших, обращаясь к ним, однако, не лично, а через куренных атаманов и старых «сивоусых» казаков. Последние, действуя частью палками, частью увещаниями, отвращали под конец «сиромашню» от хищных намерений и водворяли спокойствие в Сечи.

Когда же дело шло не о выборе войсковой старшины, а о другом каком-либо вопросе, например походе казаков против неприятелей, тогда рады принимали несколько иной характер против описанного. По обыкновению казаки собирались на сечевую площадь и располагались в коло; если при этом в Сечи находился посол от какого-либо государя, приглашавший казаков в поход, то посла также допускали в коло, сперва давали ему аудиенцию, потом отбирали от него письменные условия насчет предполагаемого похода и просили оставить коло; после ухода посла из кола читали вслух оставленные им грамоты; по прочтении же грамот кошевой громко требовал от каждого высказать свое мнение; казаки сперва молчали; за вторичным воззванием казаки по обыкновению разделялись на два кола: одно коло составляли старшины, другое – чернь. После долгих совещаний чернь или отрицала предложение посла, или принимала его; если она принимала, тогда, в знак согласия, подбрасывала вверх свои шапки, затем устремлялась к старшине и требовала от нее полного согласия во всем с собою. В случае отказа со стороны старшины чернь разгорячалась и грозила или бросить всех в воду, или вовсе утопить в реке. Старшины, боясь противоречить сильной, могущественной и разъяренной черни, невольно соглашались с принятым решением ее. Тогда из среды всего товарищества казаки избирали 20 депутатов, которые составляли особое маленькое коло; это коло долго совещалось между собой и под конец приглашало к себе посла; когда посол являлся на приглашение, 20 депутатов вместе с послом садились на землю среди большого кола и открывали между собой переговоры. После окончания переговоров войсковые есаулы обходили вокруг все большое коло и излагали всем результаты соглашений между 20 депутатами и послом. После этого чернь снова отделялась, снова собиралась в особое коло, совещалась между собой и выражала свое согласие громкими восклицаниями и бросанием вверх шапок. Тогда рада считалась оконченной; посол выходил из кола, и в честь его били в барабаны, трубили в трубы, десять раз стреляли из пушек и ночью пускали ракеты. Однако на этом рады не оканчивались. В тот же вечер некоторые беспокойные головы, соединившись с зажиточными казаками, например охотниками и владельцами челнов, ходили из куреня в курень и своими замечаниями об отдаленности похода, опасности пути и разных случайностях войны смущали войсковую чернь и собирали новую раду утром следующего дня. На происшедшей раде чернь приходила к противоположному решению прошлого дня и немедленно сообщала о том послу, находившемуся в особом помещении Сечи. Посол старался разуверить казаков во всех опасностях войны и обещал большие награды за понесенные в походе труды. Со своей стороны о том же хлопотали и войсковые старшины казаков: они просили, всячески уговаривали их не отказываться от лестных и выгодных предложений, чтобы не подвергнуться всеобщему позору и посмеянию за отказ в похвальном предприятии против врагов вообще Христовой или в частности православной веры. Но когда и после этих увещаний казаки стояли на своем решении, тогда кошевой, разгневавшись, складывал с себя звание атамана и выходил вон из кола, объявляя, что он не желает оставаться вождем людей, не дорожащих войсковой честью, казацкой славой и добрым именем. С уходом кошевого расходилось и коло. Однако после обеда собиралась третья рада. Но как многие не хотели идти на радную площадь добровольно, то есаулы загоняли их киями. Собравшись на третью раду, казаки прежде всего отправляли депутацию к кошевому и просили его вновь принять над ними начальство; кошевой после долгих отказов под конец соглашался и являлся вновь на площадь. Тут казаки излагали свои письменные условия к приглашавшему их в поход государю, и эти условия отсылали в помещение посла, требуя на них ответа. Посол, прочитав условия и найдя их вполне целесообразными, являлся в коло, объявлял о своем согласии на все предложенные казаками пункты и в заключение вручал им подарок в несколько тысяч золотом в открытом поле, посредине которого развевалось знамя государя, от коего приезжал посол в Сечь. Казаки, получив деньги, расстилали на земле несколько татарских кобеняков или плащей, обыкновенно носимых ими, высыпали на них деньги и приказывали некоторым из старшин сосчитать их. После этого посол выходил из кола, а рада все еще долго не расходилась с площади. В заключение происходило еще несколько рад, после которых товарищество, в полном собрании, торжественно прощалось с послом, благодарило его за понесенные им труды, одаривало шубой и шапкой, выбирало собственных послов, писало письмо к иноземному, почтившему своим вниманием запорожцев, государю и вместе с приезжим послом отправляло из Сечи.

Ежегодная смена старшины происходила, конечно, в видах гарантии политической свободы в среде запорожских казаков; так понимало это и само сечевое товарищество; но лица, не принадлежавшие к запорожской общине, объясняли это тем, что, часто сменяя кошевых, запорожские начальные казаки соблюдали будто бы свою личную выгоду, так как русский двор обязан был делать всякому новому кошевому подарок в виде 7000 рублей, которые он, обыкновенно, разделял между начальными казаками для расположения их в свою пользу[449]449
  Манштейн. Указ, соч., I.


[Закрыть].

Смена старшины среди года объяснялась частью личным нерасположением к ней запорожского товарищества, большей же частью уклонением с ее стороны от военных походов, когда того желало все войско. Наскучив мирным бездействием в Сечи, казаки кричали, что кошевой со старшиной «обабывся», то есть обленился, сделался «ганчиркою», то есть тряпкой, и потому избегает опасностей войны, и нужно бы нового кошевого, который бы почаще водил казаков на бой.

Кроме общих войсковых рад у запорожских казаков были еще рады «до куреней», называвшиеся у них обыкновенно сходками[450]450
  Самарско-Николаевский мои., Екатеринослав, 1876.


[Закрыть]; куренные сходки происходили тогда, когда старшина и атаманы не желали собирать общей рады; тогда к куреню кошевого собирались куренные атаманы и совещание происходило только между избранными лицами; большей частью это бывало тогда, когда дело шло о каких-нибудь незначительных походах, о пограничных разъездах или же о секретных и экстренных делах, требовавших большой тайны и немедленного исполнения. Примером такой частной сходки может служить секретная рада Богдана Хмельницкого тотчас по прибытии его в Запорожье с Украины: явившись в Сечь, Хмельницкий сперва долго совещался у кошевого и войсковой старшины; здесь он изложил причины, побудившие его бежать из Польши, и только после этой частной сходки собрана была общая войсковая рада.

Наконец, были сходки еще по паланкам; но они касались совсем мелких вопросов и происходили между женатыми казаками, жившими большей частью хозяйственными интересами вдали от Сечи по слободам и отдельным зимовникам; в делах же, касавшихся всего войска, казаки-зимовчаки отправлялись в Сечь и там принимали участие в общих войсковых радах[451]451
  Источниками для настоящей главы были: «История о казаках запорожских» Мышецкого; «Записки о России» Манштейна, I.


[Закрыть].

Глава 8
Административные и судебные власти в запорожском низовом войске

Состоя под верховной протекцией сперва польского, потом русского правительства, временно под покровительством крымского хана, запорожские казаки во все время своего исторического существования управлялись собственным, обыкновенно каждогодно сменявшимся и непременно неженатым начальством. Полный штат начальственных лиц у запорожских казаков, по различным источникам, определяется различно: 49, 118, 149 людьми[452]452
  Мышецкий. Указ, соч.; Скальковский. Указ, соч., I.


[Закрыть]. Последовательная степень этих начальников представляется в таком приблизительно порядке: войсковые начальники – кошевой атаман, судья, есаул, писарь, куренные атаманы; войсковые служители – подписарий, булавничий, хорунжий, бунчужный, перначный, подъесаулий, довбыш, поддовбыш, пушкарь, подпушкарный, гармаш, толмач, шафарь, подшафарий, кантаржей, канцеляристы; походные и паланочные начальники – полковник, писарь, есаул, подписарий, подъесаулий. Когда впервые определился состав запорожских властей, за неимением точных данных, указать нельзя; полагают лишь, что чин кошевого существовал уже в XVII веке, тогда как чина войскового писаря в это время еще не было[453]453
  Антонович и Драгоманов. Указ, соч., I.


[Закрыть].

Первые четыре из перечисленных должностных лиц, именно кошевой атаман, войсковой судья, войсковой есаул и войсковой писарь, составляли собственно так называемую войсковую старшину; к ним иногда причисляли куренных атаманов и старых казаков, бывших старшин, но уступивших, или добровольно, или против воли, свои звания другим; остальные названные лица составляли или «младшую старшину», «войсковых служителей», или же паланочных и перевозных старшин; в мирное время войсковая старшина управляла административными и судебными делами войска, в военное время предводительствовала казаками, уступая свое место в Сечи наказной старшине, но по окончании войны вновь принимая свои права.

Кошевой атаман соединял в своих руках военную, административную, судебную и духовную власть. В военное время кошевой был «главным командиром», «фельдмаршалом» войска и действовал как совершенно неограниченный диктатор: он мог выбросить непослушного за борт лодки или же, с веревкой на шее, тащить его за тяжелым обозом; в мирное время он был «конституционным владыкой» Запорожья и потому управлял всей областью казацких вольностей с их паланками, селениями, зимовниками и бурдюгами; исполнял роль верховного судьи над всеми провинившимися и преступниками и потому наказывал виновных за проступки и определял казнь злодеям за преступления; считался «верховным начальником» запорожского духовенства, и потому принимал и определял духовных лиц из Киева в сечевую и паланочные церкви, оставлял или возвращал их назад, смотря по поведению и способностям каждого. Соединяя в своих руках такую обширную власть, кошевой атаман, как пишет, в частности, Яков Собеский в своих «Записках о Хотинской войне», «властен был над жизнью и смертью каждого из казаков»[454]454
  Записки о Хотинской войне Якова Собеского // Черниговские губернские ведомости. 1879. 2 ноября, 2, 9, 16 декабря; Архив Калачева, до России относящийся.


[Закрыть], и хотя указом русского правительства 1749 года, 13 марта, строго воспрещались в Сечи смертные приговоры, но кошевые атаманы игнорировали подобные требования и всегда подписывали смертные приговоры ворам и злодеям, как это видим из многих примеров: так, в 1744 году повешен был в Сечи казак Иван Покотило; в 1746 году забит киями в Самаре казак Сухий; в 1746 году повешены три казака в Сечи и один казак, Павло Щербина, в Самарской паланке; в 1770 году казнен казак Зима в Протовчанской паланке; первые шесть казаков казнены по предписанию кошевого Павла Козелецкого, последний, седьмой, – по определению кошевого Петра Калнишевского[455]455
  Киевская старина. 1866. Март; Скальковский. Указ, соч., I.


[Закрыть].

Обязанности кошевого состояли в том, что он утверждал выбранных на раде всех следовавших за ним чинов, узаконивал распределение «по лясам» (то есть по жребию) земли, покосов, рыбных ловель, звериных уходов, разделял военную добычу, войсковые доходы, царское жалованье, принимал новых лиц в Сечь, отпускал старых казаков из Сечи, выдавал аттестаты заслуженным товарищам, посылал ордера паланочной старшине, входил в дипломатический сношения с соседними государствами: Русским, Польским, Крымским, Турецким и отдаленным Германским, принимал королевские универсалы, царские указы, гетманские ордера. Официально кошевой титуловался «Мосцепане атамане кошовый»; «Его вельможность пан кошовый атаман»; «Его благородие пан кошовый атаман»; неофициально назывался «батьком, пан-отцом, вельможным добродием»; в знак своего достоинства, при общественных собраниях, он держал в руке металлическую или, за неимением металлической, в экстренных случаях, тростниковую булаву; в церкви имел особое место – бокун, или стасидию, резного дерева, выкрашенную зеленой краской; на время отсутствия в Сечи назначал себе заместителя, называвшегося «наместником атамана» или «наказным атаманом»[456]456
  «Записки о хотинской войне» Якова Собеского // Черниговские губернские ведомости. 1849. 2 ноября, 2, 9, 12 декабря; Самуил Величко. Летопись событий. Киев, 1855, III.


[Закрыть].

Но при всей своей силе кошевой атаман, однако, не был неограниченным властелином запорожского войска: не имея ни особенного помещения, ни отдельного стола, называясь иногда даже уменьшительным именем – Богданко, Петрусь, Калныш, – кошевой был в действительности только старшим между равными, «батьком» для всех казаков, оттого имел больше моральное, чем дисциплинарное право. Власть его ограничивалась тремя условиями: отчетом, временем и радой. Каждый кошевой ежегодно, 1 января, во время выбора войсковой старшины, должен был дать отчет во всех своих поступках и действиях, касавшихся войска; при этом, если во время отчета за кошевым открывалось какое-либо преступление против войска, какое-либо неправильное решение суда, какой-нибудь незаконный поступок против заветных преданий запорожских, то его даже казнили смертью[457]457
  Манштейн. Указ, соч., I.


[Закрыть]. Есть известие, что первый предводитель казацкий, Предслав Ландскоронский, был казнен за то, что имел намерение привести казаков в строгое повиновение[458]458
  Рукописное сказание о гетманах аж до Богдана Хмельницкого.


[Закрыть]. В 1739 году был убит казаками на крымской стороне Днепра, против острова Хортицы, кошевой атаман Яков Тукало[459]459
  Мышецкий. Указ. соч.


[Закрыть].

Затем каждый кошевой избирался только на один год, по истечении которого на место его становился другой; исключения делались лишь для весьма немногих, особенно выдающихся и популярных лиц, как, например: Иван Сирко, Константин Гордиенко, Иван Милашевич и Петр Калнишевский, из коих первый был кошевым атаманом в течение 15 лет, а последний – в течение 10 лет; но и тут все-таки кошевые оставались в своей должности не на всю жизнь, а каждый год вновь избирались и вновь утверждались на общей раде всех казаков. Наконец, каждый кошевой был в зависимости от рады, то есть от совета всего «низового запорожского товарищества» или, говоря московским и польским языком, от «черни» и «простонародья» казацкого. Как пишет Яков Собеский, «кошевой у них как беспорядочно избирался не голосами, а криком и киданием шапок на избираемаго, то так же и лишался своей власти по прихоти непостоянной черни»[460]460
  «Записки о Хотинской войне» Якова Собеского // Черниговские губернские ведомости. 1849. 25 ноября.


[Закрыть]. Без общей рады всего запорожского войска кошевой атаман ничего не мог и ничего не смел предпринять. Читаем у Самуила Величко: «У нас не едного пана кошового порада до писания листов бивает, леч всего войска нашего запорожскаго единогласна: що кгди скажет в листу доложити, того а не пан кошовий, а не писар без езволения нашего переставляти сами собой неповинни». Оттого на всех ордерах и письмах, посылавшихся куда-либо от имени кошевого из Сечи, всегда делалась подпись не одного кошевого, а со всей старшиной и войском: «Атаман кошовый, зо всем старшим и меншим войска низового запорожскаго товариством»; «Атаман кошовый, зо всем старшим и меншим товариством войска его царскаго пресветлаго величества низового запорожского»; «Атаман кошовый войска запорожского з атаманнею и зо всем старшим и меншим товариством»; «Атаман кошовий зо всем низовим войска запорожского товариством»; «Атаман кошовый зо всем войска низового запорожскаго товариством»; «Атаман кошовый з атаманнею и зо всем старшим и меншим Днепровонизовым войска запорожского товариством»; «Атаман кошовий войска низового запорожского, зо всем старшим и меншим товариством»; «Ея Императорскато Величества войска запорожскаго низового атаман кошовий (имярек) свойском, старшиною и товариством»; «Атаман кошевой (имярек) с товариством»; «Атаман кошевой и товариство»[461]461
  Самуил Величко. Летопись, I, II, III; Яворницкий. Вольности запорожских казаков.


[Закрыть].

В словесных сношениях с казаками кошевой обращался с ними не повелительно, а отечески или товарищески, называя их «дитками, братчиками, панами-молодцами, товарищами»; так, выслушав какую-нибудь бумагу на войсковой раде, кошевой обращался с речью к товариществу: «А шо будем робыты, паны-молодци?» Если случалось решать какое-либо важное войсковое дело, то кошевой атаман созывал все товарищество на общее собрание и, приняв важный и вместе почтительный вид, входил с открытой головой на определенное место среди радной площади, становился под войсковое знамя, кланялся несколько раз собранию и, стоя во все время рады, держал к товариществу речь, или осуждая какое-нибудь преступление, или смиренно прося у войска какой-либо в свою пользу благосклонности. Казаки слушали его с большим вниманием, а потом громко высказывали каждый свое мнение и, в случае несогласия с кошевым, показывали это своим голосом и разными телодвижениями; в случае же если находили требование кошевого совсем несообразным или просто малоосновательным, то совсем не покорялись его воле и лишали всеобщего уважения[462]462
  «Записки о Хотинской войне» Якова Собеского // Черниговские губернские ведомости. 1849.


[Закрыть].

Как на Украине гетман, так в Запорожье кошевой атаман имел «при боку», особенно во время военных походов, несколько человек, от 30 до 50, слуг, выполнявших обязанности адъютантов при «власной» особе кошевого; это были так называемые «молодики джуры», или «хлопцы» – слуги-товарищи, исполнявшие такую же роль при кошевом, какую исполняли пажи при важной особе какого-нибудь рыцаря. Во время войны 1769 года в строевых казацких реестрах показано несколько человек молодиков «при пану кошевому»[463]463
  Скальковский. Указ, соч., I.


[Закрыть]; впрочем, эти же молодики прислуживали не только кошевому, но и другим лицам войсковой старшины, по два или по три при каждом; по словам англичанина Рондо, большей частью в хлопцы или слуги сечевых казаков попадали молодые люди из поляков[464]464
  Клавдиус Рондо. Киевская старина. 1889, № 11.


[Закрыть]. Что это были не простые слуги при кошевом и других старшинах, видно из самых обязанностей, на них возлагавшихся: «молодики должны были Богу добре молиться, на коне репьяхом сыдити, шаблею отбиватьця, списом добре колоты и из рушныци зорко стриляти».

Жизнь кошевого атамана, как и прочих старшин, нисколько не отличалась от жизни остальных казаков: он пребывал всегда в том самом курене, в котором состоял и раньше до избрания своего на должность кошевого; стол и пищу имел в том же курене, общие с казаками; так было искони веков и только под конец исторического существования Запорожья войсковая старшина стала обзаводиться собственными домами в Сечи и иметь отдельный стол для себя. Главными источниками дохода кошевого атамана были: участок земли, дававшийся ему войском при общем разделе земных угодий между казаками, каждого нового года; царское жалованье – 70 рублей в год; часть пошлины за перевозы через реки; часть пошлины с товаров, именно «кварта», то есть ведро от всякой «куфы», или бочки привозимых в Сечу горилки и белого вина, часть муки, крупы и крымских или турецких товаров – «по товару от всякой ватаги»; судебная вира, то есть плата за раскование преступника от столба; и «некоторый малый презент» от всяких просителей; часть военной добычи от всякой малой партии казаков, отправлявшихся на какие-либо поиски; случайные приношения от шинкарей, брагарников, мясников и калачников медом, пивом, бузой (брагой), мясом и калачами. Кроме всего этого, на праздник Рождества Христова и Святой Пасхи кошевой получал так называемый «ралец», то есть подарок – по две или по три пары лисиц и больших калачей – от шинкарей, купцов и мастеровых: они собирались тремя отдельными партиями, являлись с поклоном к кошевому и подносили ему свои дары; за это кошевой должен был угощать их, сколько хотят, холодной горилкой и медом. В эти же дни кошевой поил и угощал у себя в курене всю старшину, куренных атаманов и простых казаков. Наконец, кошевому атаману шли еще некоторые из приблудных, пойманных на степи, лошадей: они держались в течение трех дней, и если по истечении этого времени не отыскивался их хозяин, поступали в собственность войсковой старшины, а в том числе, следовательно, и кошевого[465]465
  Мышецкий. Указ. соч.


[Закрыть].

Войсковой судья был вторым лицом после кошевого атамана в запорожском войске; как и кошевой атаман, он избирался на войсковой раде из простого товарищества. Судья был блюстителем тех предковских обычаев и вековечных порядков, на которых зиждился весь строй казацкой жизни; в своих решениях он руководствовался не писаным законом, совсем не существовавшим у запорожских казаков, а преданиями или традициями, должно быть, занесенными из Украины в Запорожье, переходившими из уст в уста и освященными временем многих веков. Обязанностью войскового судьи было судить виновных скоро, право и нелицеприятно; он разбирал уголовные и гражданские дела и произносил суд над преступниками, предоставляя, однако, окончательный приговор суда решать кошевому атаману или войсковой раде. Войсковой судья иногда заменял особу кошевого, под именем «наказного кошевого атамана», исполнял должность казначея и артиллерии начальника при войсковом «скарбе и армате». Внешним знаком власти войскового судьи была большая серебряная печать, которую он обязан был держать при себе во время войсковых собраний или рад и прикладывать к бумагам, на которых постановлялось решение всей рады[466]466
  До нас дошло много бумаг сетевого архива, на которых после подписи кошевого атамана следует выпуклая, сделанная посредством сильного нажима войсковая печать с воином посредине.


[Закрыть]. Судья, как и кошевой атаман, не имел ни особого жилища, ни отдельного стола, а жил и питался с казаками своего куреня. Главным доходом судьи было царское жалованье – 70 рублей в год и часть пошлины за перевозы через реки; кроме того, он получал, как и кошевой, ведро водки или белого вина от каждой привозимой в Сечу куфы, «по товару» от всякой ватаги, одного коня из приблудившихся лошадей, выкуп за «отбитие» преступника от столба, «малый презент» от всякого просителя, часть добычи от каждой партии, известное количество меду, пива, бузы, мяса и калачей от сечевых шинкарей, брагарников, мясников и калачников, наконец, рождественский и пасхальный ралец[467]467
  Мышецкий. Указ. соч.


[Закрыть].

Войсковой писарь, как кошевой атаман и войсковой судья, выбирался товариществом на общей раде: он заведовал всеми письменными делами войска запорожского, рассылал листы, то есть приказы по куреням, вместе с этим вел все счета и издержки, писал, посовещавшись с монахами, к разным государям и вельможам от имени всего запорожского войска, бумаги[468]468
  «Записки о Хотинской войне» Якова Собеского // Черниговские губернские ведомости. 1849.


[Закрыть], принимал все указы, ордера, листы и письма, присылавшиеся от разных царственных, властных и простых лиц в Сечь, на имя кошевого атамана и всего войска. Войсковой писарь у запорожских казаков был всегда один; обязанность его считалась столь важной, что если бы кто другой, вместо него, осмелился писать от имени Коша или принимать письма, передаваемые на его имя, того без пощады казнили смертью[469]469
  Манштейн. Указ, соч., I.


[Закрыть].

Значение войскового писаря в Запорожье было очень велико: многие из войсковых писарей влияли на настроение всего войска, многие в своих руках держали все нити политики и общественной жизни известного века; оттого положение войсковых запорожских писарей можно сравнить с положением генерального секретаря или главного министра при войске нашего времени. Влияние войсковых писарей тем сильнее сказывалось в Запорожье, что большинство из них оставалось на своих должностях в течение многих лет бессменно; так, известно, что в течение 41 года, от 1734 по 1775 год, в войске запорожском сменилось всего лишь четыре человека в звании войскового писаря[470]470
  Скальковский. Указ, соч., I.


[Закрыть]. При всем своем действительном значении, войсковой писарь, однако, нигде и ни в чем не старался показывать свою силу; напротив того, он всегда держал себя ниже своего положения. Оттого на всех бумагах, исходивших от войскового писаря, мы нигде не встречаем подписи его имени, – только один раз, и то вне Сечи, во время польского сейма в городе Остроге, писарь сделал подпись на листе: «Именем всего товарищества, войска его королевской милости запорожского низового, при нас находящегося, Андрей Тарасенко, писарь войска его королевской милости запорожского низового, собственной рукой»[471]471
  Самуил Величко. Летопись, II.


[Закрыть]. Обыкновенно же писарь, в конце бумаги, подписывал известную формулу: «Атаман кошовый зо всем старшим и меншим низовим войска запорожскаго товариством», вместе с фамилией кошевого, если последний был неграмотен, в противном случае формула и фамилия прописывались самим кошевым. Внешним знаком достоинства войскового писаря была чернильница в длинной серебряной оправе, по-польски каламарь, которую он, при войсковых собраниях, держал за поясом, а перо к чернильнице затыкал за правое ухо[472]472
  Так изображен писарь у Ригельмана, приложение рисунков.


[Закрыть]. При всяком войсковом писаре состоял, в качестве помощника, выборный войсковой подписарий и сверх того иногда несколько человек «канцелярских разнаго звания служителей»[473]473
  В 1755 г. число или показано 20. «История» Скальковского, I.


[Закрыть], но «настоящей канцелярии» для писаря в Запорожье не полагалось, и все письменные дела отправлялись при его «квартире»[474]474
  Мышецкий. Указ. соч.


[Закрыть]. Жизнь и содержание войскового писаря во всем были схожи с жизнью и содержанием войскового судьи, то есть он получал 50 рублей казенного жалованья и те же приношения от бочек водки, товаров, судебной пени и т. п.

Войсковой есаул, так же как кошевой атаман, судья и писарь, избирался общей радой из простых казаков низового товарищества; обязанности войскового есаула были очень сложны: он наблюдал за порядком и благочинием между казаками в мирное время в Сечи, в военное в лагере; следил за исполнением судебных приговоров по решению кошевого или всей рады как в самой Сечи, так и в отдаленных паланках войска; производил следствия по поводу разных споров и преступлений в среде семейных казаков запорожского поспильства; заготовлял продовольствие для войска на случай войны, принимал хлебное и денежное жалованье и, по приказу кошевого, разделял его сообразно должности каждого старшины; охранял всех проезжавших по степям запорожских вольностей; защищал интересы войска на пограничной линии; посылался впереди войска для разведки о неприятелях; следил за ходом битвы во время сражения; помогал той или другой стороне в жаркие минуты боя. Оттого мы видим, что в 1681 году войсковой есаул, с несколькими казаками, охранял московских послов во время ночлега их на реке Базавлуке[475]475
  Записки Одесского общества истории и древностей, II.


[Закрыть]; в 1685 году, по просьбе кизыкерменского бея, он сгонял с Низу Днепра до Сечи казаков, занимавшихся здесь уводом татарских лошадей и причинявших другие «шкоды» татарам[476]476
  Самуил Величко. Летопись событий, II.


[Закрыть]; в 1765 году он посылался от Сечи к Днепру и Орели для охраны запорожской границы и казацких зимовников от русской линейной команды; в 1757, 1758, 1760 годах есаул, с большими командами, преследовал в степи «харцызов» и гайдамаков[477]477
  Скальковский. Указ, соч., I.


[Закрыть]. Оттого же понятно, почему войскового есаула разные мемуаристы и историки называют «поручиком»[478]478
  Эрих Ласота. Указ. соч.


[Закрыть], «древним архонтом афинским»[479]479
  Корнелий Крюйс. Разыскания о Доне // В. Е. 1824. № 53.


[Закрыть], правой рукой и правым глазом кошевого, и сравнивают его должность с должностью министра полиции, генерал-адъютанта при фельдмаршале[480]480
  Скальковский. Указ, соч., I.


[Закрыть]. Внешним знаком власти войскового есаула была деревянная трость, на обоих концах скованная серебряными кольцами, к концам утолщенная, посредине несколько спущенная, которую он обязан был держать во время войсковых собраний. Жизнь и доходы войскового есаула были такие же, как и войскового писаря; жалованья он получал 40 рублей в год. В помощники войсковому есаулу выбирался войсковой подъесаулий, а на случай войны – войсковой обозный, заведующий артиллерией и войсковым продовольствием и разделявший все труды есаула[481]481
  В записках Якова Собеского есаулами называются четыре лица после кошевого атамана, составлявшие штат войсковых советников.


[Закрыть].

Все четыре названные лица – кошевой, судья, писарь и есаул – составляли запорожскую войсковую старшину, заведующую военными, административными, судебными и даже духовными делами всего запорожского низового войска; следовавшие за ними должностные лица только помогали главным и исполняли их волю и приказания. Не довольствуясь управлением края из Сечи, войсковая старшина не раз отправлялась вовнутрь казацких вольностей по городам, селам и зимовникам, чтобы на самых местах сделать такое или иное распоряжение, сообразно нуждам и потребностям населения: или уравнять повинности, или освободить от податей, или разделить угодья, или разобрать ссоры и наказать преступников. Как происходили эти поездки, видно из походных журналов сечевого архива, сохранившихся до нашего времени; лучшим образчиком такого журнала может служить журнал 1772 года: «Его вельможность, атаман кошевой Петр Иванович Калнишевский, пан судья войсковой Николай Тимофеевич, пан писарь войсковой Иван Яковлевич Глоба, бывший войсковой судья, Андрей Артемьевич Носач, начальник церквей отец Владимир Сокальский с дьяконом и войсковая канцелярия походная, февраля 28 числа 1772 года, в четверток, до восходу солнца [из Сечи] выехали. И ехали чрез весь день и ночи до полчаса на зимовник бывшего старшины, войскового есаула, Василия Андреевича Пишмича. Но по темности ночи, не доезжая сего Пишмичева зимовника, под сеном стали и, заночевав через всю ночь, оным сеном лошадей кормили. 24 числа февраля взяли дальнейший путь; в каком пути поспели уже в обеденное время в зимовник Пишмичев [теперь село Письмичевка Екатеринославского уезда, на речке Камышеватая Сура, притоке Мокрой Суры]. Коим встречею будучи приняты весьма хорошо, панов и при панах бывших, принимано, как то: обеде достаточный становил и горилкою нескудно подчивал. За се ему отблагодаривши, поехали, и ехали до Кодаку чрез весь день поспешно, куда в Кодак уже при захождении солнца поспели. Но прежде везде встречены были в Попасных буераках казаками новокодацкими, в достаточном числе, хорошо одетыми, с прапорем. А как стали подуспевать и к казацкому городу, тогда, во-первых, два из пушек сигнала дано, а потом раз по раз из всех имеющихся около городу раскатов стрельбу пушечную произведено. И были приготовленные в священническое одеяние все священники со диаконы, при башне, что от войскового дворца, для встречи со крестом; но что не в сию, а в другую поехали башню, для того священники уже разобравшись со священнаго одеяния, с поклоном на квартиру в войсковой дворец к пану кошевому приходили и, хорошо принятые будучи, отойшли. Где в войсковом дворце пан кошевой с паном пысарем, пан же судья с Андреем Артемовичем у Кондрата Северскаго, а отец начальник с дьяконом у священника Василия Алексеева квартирами стали. И ходили 25 числа в субботу в церковь на утреню и на службу. Прежде службы был акафист, а по акафисте пето умиленную песнь «О, всепетая Мати» и другая. А когда акафист совсем совершился, начата отцем Федором Фомичем (кодацким настоятелем) служба Божия. А по службе пан кошевой всех панов и священников, в том числе чрез ночь з Самары в Кодак поспевшаго и наместника Григория Порохню, звал и по несколько чарок горелки трактовал. И ходили все по просьбе к Полтавцу кушать, коим весьма хорошо, как сказывают, будучи принятые, воротились по квартирам. А на своей пан кошевой опочивши, ходил до вечерни; а по вечерни никуда нейдя, у себя вечерял и спать лег, и спал до утренняго звона, а в то время в церковь на утреню ходил, также и на службу, которая собором отправуемая была отцем начальником. А по службе все вообще званы кушать к пану судье. Пообедавши ж, в дом идучи, заходили в квартиру иерея Федора, где побыв малое время, разойшлись по квартирам. И пан кошевой в своей до вечерняго звона быв, а тогда в церковь на вечерню. По вечерни ж к иерею Василию вечеряти и в гости до иерея Артема ходил, у коего и певчими был забавлен; а оттуда, нейдя уже никуда, разойшлись по домам. И от 27 февраля за прощение принялись. В субботу приобщались Святым Тайнам все паны. От субботы до вовторника в Кодаке живя, всякие порядки обществу тамошнему полезные учреждали. И по учреждении у вовторник, 6 числа, марта о полдень, взялись в обратный марш: пан кошевой, пан судья и отец начальник, кои коль скоро в квартиры выехали, зараз раз по раз выстрелено из 2 пушек, и казаки с прапором до Попасных (буераков) провожали, а от Попасных повернулись. Мы же противу 7 числа марта невдаль Стефана Васильевича зимовника, что в Суре, а против 8 числа карта в Камяноватой ночевали. Авось либо и в Сечь попадем».