Читать книгу "Мастер ножей"

В центре зала зиял колодец. Даже не колодец, а бассейн, заполненный черной водой. Кьюсак понимал, что вода на самом деле не черная – иллюзию создавало слабое освещение.

Прихожане ритмично раскачивались и хлопали в ладони. Хлопки были какими-то странными – серии с короткими и длинными паузами.

– Азбука Морзе, – сказал Коэн.

– Что? – не понял я.

Посредник махнул рукой:

– Не важно. – Он перевел взгляд на Кьюсака: – Продолжай.

То, что произошло впоследствии, долго терзало нашего спутника в ночных кошмарах. Вода в колодце забурлила, и мальчик увидел пару влажно поблескивающих щупалец, выпроставшихся наружу. Затем появилась тварь, похожая на осьминога. Некоторые в страхе отшатнулись. Вперед выступил мужчина, одетый в длинный балахон цвета индиго. На балахоне были вышиты звезды. Вероятно, мужчина исполнял обязанности жреца. В наступившей тишине он начал хлопать в ладони – целая серия звуков. Мальчик понял, что адепт культа таким образом общался с Кракеном.

И тварь ответила.

Несколько щелчков – быстрых, отрывистых. Жрец поклонился, а чудовище скрылось в колодце.

Мужчина повернулся к остальным и произнес: «Кракен сообщил нам имя следующей жертвы. Обряд приношения состоится нынешней осенью».

Кьюсак замолчал.

Дождь заливал окно мансарды, а ветка старого платана иногда царапала стекло. Меня уже достали эти драматические паузы.

– И? – Я наполнил опустевшую кружку горячим отваром. Эля больше не хотелось. – Кого он назвал?

Коэн хмыкнул:

– Догадайся.

Я догадывался. Вот почему Кьюсак покинул родной город и начал скитаться по свету. Остаться в родном доме он не мог – его приговорило к смерти неведомое существо, а родители и слова поперек не сказали.

Услышанное с трудом укладывалось в голове.

– Но почему? – не выдержал я. – Родители скармливают своих детей этой твари? Что это за религия?

Кьюсак пожал плечами:

– Я решил это не выяснять, Ольгерд. В ту же ночь я собрал вещички, стянул немного отцовского серебра и сбежал.

Для двенадцатилетнего паренька Кьюсак поступил очень разумно. Он не стал прорываться через перешеек, охраняемый гарнизоном. Вместо этого спустился к гавани, украл чью-то лодку и поплыл, орудуя веслами, в сторону далеких портовых огней. Ему удалось причалить к пристани, хотя прежде Кьюсак не выходил в море ни разу. Дальше фантастическое везение продолжилось – его не тронули пьяные моряки, никто не попытался ограбить. Кьюсак, не раздумывая, направился в сторону воздушной пристани и отбыл на первом же браннере.

– Так я попал в Скит Пяти Ветров, – закончил верхолаз. – Пришлось учиться выживать на Облаках, осваивать новые профессии. Но это лучше, чем угодить в пасть Кракена.

Коэн хмыкнул. И добавил:

– Мы встретились год назад на Радужном Мосту. Парень искал работу. А я набирал команду на «Мемфис».

Незаметно отвар закончился.

И меня озарило.

– Этот Кракен… – Я уставился на Коэна. – Он случайно не является переделанным Демиургом?

– Модифицированным, – поправил волшебник. – В стародавние дни это так называлось. Ты прав, Ольгерд. В самую точку.

– Он ест других людей?

Коэн вздохнул:

– Да. Это падшие, одичавшие Демиурги. Их не так много, кое-кто живет в океане, кто-то осел в Срединном море. В былые времена их отправили бы на Землю и там судили. Но сейчас они делают, что вздумается.

Меня замутило. Не подумайте, что прежде я не сталкивался со зверствами своих собратьев – под лунами это в порядке вещей. Просто не верилось, что один из создателей мог опуститься до такой степени. Вслед за отвращением пришли разочарование и горечь. До меня дошла простая истина – среди Демиургов попадаются твари не менее мерзкие, чем Посторонние. Или даже хуже.

Коэн хмыкнул.

Казалось, он прочел мои мысли.

Я бы не удивился, если честно.

– Ладно. – Посредник отодвинул стул. – Кьюсак дежурит первым. Затем я. Доброй ночи.

Глава 5
Атолл Миядзаки

Не знаю, кого хотел встретить наш наниматель в Верне. Мы проторчали там около недели. Сперва ждали, пока уляжется шторм. Потом слонялись по городу, сопровождая Коэна. Волшебник покупал старинные рукописи и древние карты, рылся в хламе запыленных антикварных лавок, подолгу шептался с дряхлыми продавцами. Вечера проходили в напряженном молчании. Коэн стоял у окна и всматривался в вечернюю мглу. Но никто не приходил.

Спустя шесть дней мы отчалили.

Коэн сказал, что теперь у нас срочные дела на Облаках. Спешка была связана с Небесным советом.

Что я слышал о Небесном совете? Кажется, это орган управления Скитов. Представьте себе кучу островов, дрейфующих в бескрайнем воздушном пространстве. Эти островки имеют собственные правительства, но раз в год отправляют делегатов на Вертерис, чтобы разобраться с общими вопросами. На мой взгляд, разумная система.

«Мемфис» плыл в ясной синеве. Под нами простиралось Срединное море. Каждый член экипажа занимался своим делом. Погонщики правили браннером, Кьюсак чинил такелаж, а Грорг храпел целыми днями. Ли варил свои снадобья. А я слонялся по гондоле без дела. Или присоединялся к рлоку в его мысленных путешествиях. Однажды меня за этим делом застукала Мерт. Я, тепло одевшись, лежал на верхней палубе. Без движения. С открытыми глазами. Подозреваю, что лежал долго, а девушка все это время наблюдала. Наверное, зрелище странноватое. Мы с Рыком охотились где-то на побережье, пробираясь через руины безымянного города. Рык питался жизненной энергией живых существ – набрасывался на них и опустошал, выпивал до самого дна. Атакованное животное падало и больше не шевелилось. А полярный рлок накапливал мощь.

Меня тронули за плечо.

Я отреагировал не сразу.

– Что с тобой?

Картина античных развалин смазалась. Надо мной нависало лицо Мерт. Она смотрела то ли со страхом, то ли с неподдельным интересом. Целая гамма чувств, сложно разобраться.

– Ничего.

Я сел.

Девушка хмыкнула:

– Брось. Я давно за тобой наблюдаю. Сначала подумала, что это медитация мастеров ножей. Теперь вижу, что нет. Тебя здесь не было.

Внимательно посмотрев на нее, я кивнул:

– Допустим.

– Твой разум умеет путешествовать? – не унималась Мерт. – Я слышала о таком. Коэн проделывает такие штуки во сне.

– Проделывает, – согласился я. – Но это не сон.

Вздохнув, я приступил к рассказу. Как мог, попытался ей объяснить свою связь с рлоком и наши совместные вылазки. Мерт слушала внимательно, не перебивая. Она практически не удивилась – сказала, что Коэн научил ее ничему не удивляться. Посредник общается с разными людьми, некоторые из них умеют творить странные вещи. Правда, она не слышала прежде, чтобы мастера ножей настолько тесно общались со своими питомцами.

– Рык – не питомец. – Я покачал головой. – Мы росли вместе. Пожалуй, самое точное название – брат по оружию.

Вообще, объяснить это сложно. В нашем мире только мастера ножей научились вступать в симбиоз с рлоками. Слово-то какое – симбиоз. Я услышал его от Коэна несколько дней назад. Посредник серьезно расширил мой словарный запас за время совместных странствий.

Мерт внимательно посмотрела на меня.

– Вы странные.

– Мы?

– Мастера ножей.

– Почему?

Девушка помедлила с ответом.

– Я многое о вас слышала. Вся эта привязанность к Храмам… Призыв Матери Ветров…

Я вздрогнул. Невольно вспомнился тот роковой день, когда меня изгнали из Ламморы. День, когда я перестал быть мастером ножей. Если вдуматься, сейчас я обычный наемник. Никто. Пыль на дороге. Видимо, мои воспоминания отразились на лице, потому что Мерт поспешила спросить:

– Что-то не так?

Я улыбнулся:

– Обычные воспоминания.

– А как у вас с девушками, Ольгерд? Мастер ножей имеет право завести семью? – переменила тему Мерт.

Я нахмурился.

Интересный вопрос. Мы не даем обет безбрачия в общепринятом понимании. Представитель гильдии может встретить любовь – такое не раз происходило. В этом случае мастер добровольно слагает с себя обязанности стража Храма и становится обычным человеком. Его место занимает кто-то другой. При этом можно посещать бордели, заводить мимолетные интрижки, но желательно тщательно избегать длительных отношений. Это предписано нашим кодексом. У мастера есть задача – сторожить Храм. Семья может пострадать в ходе выполнения этой задачи. Семья отвлекает, становится приоритетом. Нормальный человек, выбирая между служением государству или ордену и сохранностью семейного очага, колебаться не будет. Продолжение рода – древнейший инстинкт. Мы защитим своего ребенка или жену, но Храм будет оставлен. Составители кодекса считали это недопустимым.

Я честно рассказал Мерт о кодексе и сложившемся вековом укладе. Девушка внимательно слушала, затем поинтересовалась:

– А ты, Ольгерд? У тебя были с кем-нибудь серьезные отношения?

Я смутился:

– Дома красных фонарей считаются?

Она рассмеялась:

– Нет, конечно.

– Тогда не было. Меня выгнали из Ламморы по другой причине.

И я рассказал о Старом Джебе, бойне в таверне и последующих событиях. Самым трудным было объяснить причину моего давнего проступка. Освободившись от догматов гильдии, я заглядывал в свое прошлое и переосмысливал многие события. Проблема в том, что Завея – не догмат. Это подлинное имя мира, в котором мы живем. Со мной что-то сделали много лет назад. Я знаю, что Мать Ветров подчиняет меня, не позволяет спрашивать и противиться своей воле. Когда я слышу условный заговор, происходит некий щелчок. Тот, кто владеет секретной формулой, способен подчинить мастера и заставить его действовать в своих интересах. Знают об этом единицы, поскольку неодолимая сила мешает нам рассказывать правду. Вот и сейчас я вынужден умолкнуть, поскольку открывать тайное имя мира нельзя. О Матери Ветров слышали все, но никто не знает ее имени. Никто, кроме высших иерархов, не владеет сакральным знанием о природе этого имени.

Я вздрогнул.

Никто, кроме иерархов гильдии.

По спине пробежал холодок. Тогда как об этом узнала гостья из чужого мира? Почему она пришла именно ко мне? Как она догадалась, что я буду сидеть в «Таране»? Пожалуй, эти вопросы я унесу с собой в могилу.

Мерт отвернулась. Словно на несколько мгновений утратила интерес к беседе. Мимо проплывали облака. Где-то вдали раздался зов браннера – этот звук ни с чем не перепутаешь.

– Я не могу рассказать. Это выше меня. Понимаешь? – Прислонился спиной к палубной надстройке. – Некоторые вещи мы просто не можем обсуждать. Даже если захотим. Что-то внутри мешает.

Девушка снова перевела взгляд на меня. Кивнула. И внезапно погладила по руке – такого жеста я точно от нее не ожидал.

– Успокойся, Ольгерд. Я поняла.

Вечером браннер попал в грозовой фронт. Погонщики вынуждены были подняться выше – в более разряженные слои атмосферы. Дышать на верхней палубе стало тяжело, к тому же изрядно похолодало.

«Мемфис» летел к Атоллу Миядзаки. Я практически ничего не знал об этом Ските – впрочем, как и о других небесных поселениях. Вскоре выяснилось, что Атолл служит надежной гаванью для половины членов нашего экипажа. Тут жили Гарнайт и Брин, а Мерт и Кьюсак снимали на Атолле комнаты. Коэн, по слухам, обосновался в центре поселения – он владел огромным домом, стоившим целое состояние. Похоже, мои соратники считали Миядзаки надежным убежищем и потихоньку прикупали тут недвижимость.

На второй день грозы я сидел в кубрике и пил травяной отвар. Компанию мне составил врачеватель Ли. Мы беседовали о разных странах, в которых обоим довелось побывать. Потом открылась дверь, и к нам присоединился Брин. Гарнайт отпустил второго погонщика и взял управление на себя. Такое случалось крайне редко – видимо, старик хотел побыть в одиночестве.

– Ты впервые на Облаках? – спросил меня врачеватель.

Я молча кивнул.

– И где думаешь остановиться?

– Не знаю. Я телохранитель Коэна. Наверное, придется жить с ним.

Ли покачал головой:

– Вряд ли. Он распускает на Миядзаки всю команду. Дает нам отдохнуть. А сам решает свои дела. Может пропадать несколько недель – никто не знает, что у него на уме.

Меня это насторожило.

– А где живешь ты, врачеватель?

– Недавно на Миядзаки перебралась моя сестра. Поживу пока у нее.

Вот как. Получается, я чуть ли не единственный, кто не побеспокоился о жилье. Наверное, даже Грорг нашел себе угол.

– Если хочешь, – встрял Брин, – поживи у нас.

Предложение застигло меня врасплох.

– У вас?

– Ну да. Мы с сестрой поселились на Северном утесе. Это не самый престижный район, но у нас там небольшой домик. Всем хватит места.

– Спасибо, Брин.

– Не за что.

Мы еще немного потрепались об Атолле и царящих там порядках. Я узнал, что эта каменная глыба плавает над облаками нижнего яруса – примерно в двух километрах над уровнем моря. Я уже начал привыкать к тому, что небесные жители пользуются земными единицами измерений. Мысленно я перевел километры в стадии и получил единицу. Высоко, но не запредельно. Тогда мне объяснили, что на слишком большой высоте человек не может выжить – будет трудно дышать. Вспомнив свое обучение в горах Трордора, я вынужден был с этим согласиться.

Брин рассказал, что Скит пустой внутри. В его недрах обитают кормчие – каста то ли жрецов, то ли магов, ответственных за управление Атоллом. Кормчие способны произвольно менять высоту и направление движения глыбы. Решения согласовываются с императором и его советниками. Прежде я думал, что кормчий – это аналог властителя. А тут высняется, что их много, целая каста. Во всяком случае, на Миядзаки.

Люди жили на поверхности Скита. Верхняя часть острова считалась наиболее престижной – там находился дворцовый комплекс императора, стояли дома его приближенных, ратуша, арсенал, торговая площадь, гостиницы, банки и прочие полезные заведения. Наверху селились богатые горожане. Там стояли игорные дома, лавки ювелиров, конторы ростовщиков. Остальное население Миядзаки научилось крепить свои дома к отвесным стенам. Словно ласточкины гнезда. Город облепил глыбу со всех сторон – так сказал Брин. Я не мог это себе представить, пока не увидел собственными глазами.

Утром «Мемфис» достиг Атолла Миядзаки.

Скит появлялся постепенно. Я стоял на верхней палубе, когда на горизонте очертились контуры чего-то масштабного. Солнце едва взошло. Погонщики сбавили скорость и зажгли сигнальные фонари. Я понял, что теперь мы не одни в небе – к Атоллу плавно скользили три или четыре торговых браннера. От ближайшего транспорта нас отделяло полстадии. Я рассмотрел развевающийся на ветру флаг Трордора.

Глыба надвигалась из облачного тумана, обрастая подробностями. Серая бесформенная масса сменилась фиолетовым многоугольником, а затем превратилась в густонаселенный небесный муравейник. Постепенно очерчивались здания, вросшие в монолитное плато. Крыши, острые шпили храмов и тонкие спицы причальных мачт. Я увидел пристенные поселения и подвесные дома, часть которых все еще сливалась с клубящейся облачной мутью. Деревянные жилища самых неожиданных конструкций крепились к обрывам. Моя юность прошла в горах, на террасах гильдии, но при одном взгляде на эти переходы и галереи к горлу подкатила тошнота. Оценить размеры Скита я не смог – не с чем было сравнивать. Возможно, десять стадий в поперечнике. Или больше.

Браннер заложил длинный вираж и стал приближаться к пристани. Это была широкая терраса на краю обрыва. Часть браннеров швартовалась к вертикальным шпилям, другая – к хлипким на вид причалам, выдвинувшимся в бездну. «Мемфис» устремился к свободному причалу.

– На выход, – буркнул стоявший рядом Коэн.

Все засобирались.

Вещи мы упаковали заранее, теперь предстояло выгрузить их на причал. Для меня все было гораздо сложнее, поскольку полярного рлока предстояло перебросить в пещеру, расположенную неподалеку от жилища Брина. Иными словами – протащить по запутанному лабиринту подвесных мостов и крытых переходов, облепивших склоны Северного утеса. Это непростая задача, учитывая габариты рлока. Брин заверил меня, что конструкции выдержат вес крупного существа, но я все равно относился к предстоящей авантюре скептически.

В коридоре возле своей каюты я столкнулся с Мерт. Девушка взглянула на меня с некоторым сожалением, потом отвела глаза. Спросила:

– Где остановился?

– У Брина.

Она кивнула:

– Молодец. Это хороший парень. Только не испугай его сестру этим монстром.

Я хмыкнул:

– Его зовут Рык.

Она улыбнулась:

– Я помню, мастер. До встречи.

Это прозвучало так, словно она не хотела расставаться. Возможно, мне показалось. Спустя мгновение девушка уже шагала к выходу на пандус, забросив на плечо рюкзак с пристегнутыми ножнами. Два меча – короткий и длинный. Оба слегка изогнуты. Круглые гарды. Прямые и длинные рукояти, обтянутые акульей кожей. Вот, значит, как. Видимо, я не ошибся насчет бесшумных восточных убийц.

После Верна я жил один. Это существенно упрощало мой быт. Странный быт человека, лучшим другом которого является зверь. Сначала я вывел рлока в каюту и надежно задраил люк. Потом мы неспешно двинулись к тамбуру.

Снаружи на нас обрушилась пристань.

Я знал, что стою на пороге Внемирья. Где-то на Миядзаки распахнуты двери в чужой мир, и оттуда периодически кто-то появляется. Но я не думал, что чужаки спокойно разгуливают по глыбе, затерявшись среди людей.

Я двинулся вниз по пандусу, затем преодолел скрипучую полоску причала, стараясь не думать о двух километрах пустоты, простирающейся под моими ногами. Причал врос в каменное тело Скита – сразу за ним начинались каменные плиты торговой пристани. Всюду сновали грузчики, портовые рабочие, разодетые торговцы, вооруженные стражи и личности, род занятий которых я не мог определить. Мелькали человеческие и нечеловеческие лица. Некоторые пришельцы были неотличимы от нас – просто одевались иначе, да и веяло от них краями, о которых никто и не слыхивал на Тверди. Другие представлялись мне гротескной пародией на людей, хотя я и не испытывал к ним неприязни. Попадались среди чужаков карлики и гиганты, чей рост вдвое превышал мой собственный. Облик некоторых гостей был совершенно неописуем. Меня поразила реакция окружающих – жители Облаков равнодушно проходили мимо иномирцев, даже не глядя в их сторону. Я сделал нехитрый вывод – подобное соседство для всех в порядке вещей. Да, невольно ощутишь себя диким варваром.

Рык ткнулся мордой в мой бок. Меня коснулись его чувства – зверю стало немножко не по себе.

Рядом остановился Коэн:

– Поживешь у Брина?

Я кивнул.

– Хорошо. Когда потребуется – найду.

С этими словами он бросил мне мешочек с монетами. Я выхватил деньги из воздуха, сунул в заплечный мешок.

– Аванс за этот месяц, – сказал мой наниматель. И растворился в толпе.

Я обнаружил, что стою один на краю обрыва. Людские и нелюдские волны захлестывали пристань, закручивались течениями, смешивались и вновь разделялись. Перед глазами пестрило. Слишком много культур.

На борту «Мемфиса» остались только Гарнайт и Кьюсак. Верхолаз собирался немного подлатать износившийся такелаж, а потом отправиться в увольнительную. Что было на уме у старого погонщика, я не знал.

Последним браннер покинул Брин.

– Идем. – Он тронул меня за плечо.

Передо мной развернулся город.

Пристань упиралась в обычные каменные дома – высокие, лепившиеся друг к другу подобно сталагмитам. Дома были многоэтажными – я насчитал около пяти-шести ярусов в каждом. Улицы вообще просматривались не сразу – ущелья, зажатые хмурыми исполинскими сооружениями. Там всегда царили сумерки. Даже несмотря на полуденное солнце. Насколько я понял, застройка уплотнялась по мере продвижения к центру. Отсюда невозможно было рассмотреть главную площадь и владения городской элиты, но я подозревал, что личное пространство владыки Атолла распланировали более рационально.

Еще дальше из городских дебрей поднималась гора, облепленная человеческим ульем. Отсюда не увидеть подробностей, но на кварталы бедняков этот район не походил. Интересно, тут есть трущобы и небезопасные районы?

Мы начали пробираться сквозь толпу.

Глава 6
Дом в лабиринтах пристенного города

Приятно сидеть на краю бездны, свесив ноги.

От падения меня оберегали веревочные перила, протянутые вдоль всего периметра деревянной террасы. Передо мной простирался плотный облачный ковер, постоянно меняющий очертания. Иногда белесая муть рассеивалась. Сквозь бесформенные просветы я мог наблюдать землю. Точнее – море. Бескрайнюю серебристую гладь Срединного моря, подернутую рябью волн. На такой высоте подробностей не различить, да их и не было. Вряд ли я смог бы увидеть даже скоростной почтовый клипер, спешащий с новостями в Сток.

Ветер взъерошил волосы.

Прохладно.

Террасу, на которой я сидел, врезали в отвесный утес. Бревна частично были утоплены в монолитной скале, частично покоились на небольшом уступе. Ограждение состояло из металлических стержней и протянутой между ними веревки. Поверх бревен неведомый строитель уложил дощатый настил.

Жилище Брина вызывало восхищение. Продуманность каждой детали всегда вызывает восхищение. Я знал, что зодчие Миядзаки научились мастерски врезать свои дома в скальную породу и добиваться необычайной прочности конструкции. Материалом служила древесина ятобы – твердая, редкая и невероятно дорогая. На Тверди ятоба не растет, поэтому Скиты закупают этот материал во Внемирье. Так вот, дом родителей Брина и Навсикаи был полностью выстроен из ятобы. Одним боком терраса, как я уже сказал, упиралась в скалу, а другой стороной примыкала к дому.

Собственно жилище, в котором меня поселили, полностью рушило все человеческие представления о нормальном доме. Центром этого сооружения являлся древесный столб, упиравшийся своими концами в скальные выступы. Стена утеса в этом месте образовывала небольшой провал – достаточный, чтобы установить эту распорку. Концы столба намертво вмуровали в породу. На эту странную «спицу» были нанизаны комнаты, имеющие разную конфигурацию и размеры. Каждая комната представляла собой отдельный блок, крепившийся не только к центральному столбу, но и к утесу. Вдоль столба тянулась спиральная лестница, по которой дети переходили с одного жилого яруса на другой. Внутри была предусмотрена канализационная система, связанная с глубинным трубопроводом Скита. Снаружи дом обладал всеми атрибутами привычного жилья – окнами, скатами крыш и водосточными трубами. Крышу верхнего яруса сделали плоской – в нее врезали люк, служивший обитателям входной дверью. Через люк выбирались на каменистую тропу, вливавшуюся в систему переходов пристенного города. Тропа оказалась довольно широкой. Прохожих защищала металлическая ограда. Во всяком случае, на этом участке.

За спиной раздались легкие шаги.

Навсикая.

Младшей сестренке Брина на вид было лет шесть. Совсем кроха, мне не доводилось прежде общаться с такими детьми. Вечно всклокоченные пепельные волосы, вдумчивый взрослый взгляд. Как и все обитатели Утеса, Навсикая носила плотные штаны и полушубок. На ногах – удобные горные сапоги. Передо мной стоял ребенок, выросший на краю бездны. Очень самостоятельный ребенок. Девочка подолгу жила одна в ожидании брата. Я не представлял, как такое возможно. Но спрашивать о родителях у Брина не хотелось – дети пережили горе, о котором лучше не напоминать. Захотят – сами расскажут.

– Замерзнешь, – сказала девочка.

Я улыбнулся.

Она не знала, что мне довелось расти в горах Трордора. И мне очень не хватало утренних медитаций, совместных тренировок послушников и наставлений Вячеслава. Я сделал глубокий вдох.

Почти как дома.

Вот только домом для меня были горные террасы гильдии, а не заброшенный лесной хутор.

Я не сразу заметил, что Навсикая протягивает мне чашку. Заметив, с благодарностью принял ее и сделал маленький глоток. Травяной чай. В доме имелся очаг, но топился он не дровами, а газом, поступавшим из недр Скита. Привыкнуть к таким вещам тяжело. Хотя я и понимал, что небесный мир гораздо более развит, чем королевства Тверди.

Девочка уселась напротив, скрестив ноги.

– Ты все время так сидишь по утрам?

Пожал плечами.

– Раньше – сидел. Но теперь не всегда получается. Нет времени.

– А зачем тебе это?

Сделал глоток.

– Успокаивает. Приводит мысли в порядок. Лучше понимаешь мир.

Объяснить шестилетнему ребенку весь смысл медитации трудно. Наставник из меня никудышный. Наверное, поэтому и не приняли во Внутренний Круг.

К Атоллу медленно подплывал браннер.

Я постепенно привыкал к новому ритму жизни. Облака – мощная торговая федерация. Жители Скитов не пользовались кораблями, их не интересовали наземные караваны. Торговля с Твердью и соседними Островками велась исключительно воздушным путем. К пристани все время кто-то причаливал. Мне часто доводилось видеть грузовые браннеры. Гондолы там полностью отсутствовали, а погонщики устраивали себе временное обиталище на досках, ящиках и тюках, сцепленных между собой. Эти отчаянные ребята подолгу жили в палатках с минимальными удобствами. Они готовили еду в металлических жаровнях, спали в мешках, принайтованных к палубе, мылись в реках и озерах, изредка спускаясь с небес. В команде обязательно работало несколько верхолазов. Говорят, за дальние перегоны купцы щедро платили.

– Скоро завтрак, – сказала девочка.

Я кивнул.

Отхлебнул из кружки.

Вспомнился длинный спуск по лабиринтам пристенного города. Прошло всего три дня, но мне кажется, это было вчера. Выступающие из скальной породы тропы, огороженные хлипкими веревочными конструкциями, плавно переходили в каменные ступеньки. Вырубленные столетия назад, они ныряли под карнизы и внезапно превращались в скрипучие настилы. Чтобы попасть в свои домишки, местные обитатели карабкались по веревочным лестницам – это считалось нормой. Рлок неотступно следовал за мной. Мне кажется, происходящее ему нравилось. Никогда еще представители его вида не забирались столь высоко.

Мы завели Рыка в пещеру, примыкающую к нижней комнате странного жилища Брина. Никаких металлических дверей и запоров. Я мысленно пообщался со своим другом и объяснил, что мы гостим у хороших людей. Их не надо трогать, сказал я. Рык согласился. Он уже привык к походным условиям и к частой смене обстановки. Он даже привык к тому, что не все двуногие являются добычей.

Я встал и последовал за Навсикаей.

Чашка еще дымилась в моей руке.

Брин отправился в город за продуктами. Я решил побыть с девочкой. Оставлять ее наедине с полярным рлоком не хотелось. Он бы не тронул ребенка, но по личному опыту я знал, что большинство людей испытывает суеверный ужас в присутствии Рыка. На протяжении трех дней я присматривался к девочке, силясь понять, что творится в ее душе. Никакой реакции. Удивительно.

Терраса примыкала к комнате Брина. Чтобы попасть на кухню, нам пришлось спуститься двумя ярусами ниже, миновав гостиную, в которой временно поселили меня. Лестница змеей вилась вдоль центрального столба. Перила отполированы бесчисленными касаниями. Внешние стены превращены в застекленные фасады. Просыпаясь по утрам, я мог наслаждаться великолепной панорамой, буквально врывавшейся в мою комнату. Неведомый архитектор потрудился на славу.

Разгоняя утреннюю стужу, на кухне пылал очаг – каменная чаша, стоящая в углу под прямоугольным выростом вытяжки. Огонь поддерживался какой-то жидкостью, поступающей из нижнего резервуара. Дыма практически не было.

Пока девочка накрывала стол, я подошел к чаше. На меня повеяло теплом. Огонь горел беззвучно – без привычных костровых потрескиваний и ярких всполохов. Мертвенно-бледное пламя.

– Есть человек, он хочет с тобой поговорить, – неожиданно сказала девчушка.

Я моргнул.

Ловкие пальцы Навсикаи разложили по тарелкам еду – рисовую кашу с овощами и рыбой. Я понимал, что рыбу доставляют рыболовные браннеры, но все равно это выглядело дико.

– Мы запекаем ее в фольге, – сказала Навсикая.

Я сел напротив девочки.

Слова, сказанные только что, засели в голове. Кто вообще может знать наемника, бывшего некогда мастером ножей, на этом летающем булыжнике? Меня пронзило чувство предопределенности. Нечто подобное я испытал в Ламморе много лет назад. Тогда появились чужаки, перекроившие мою судьбу. Кто появится сейчас?

Вкусно.

Я постарался отрешиться от мрачных мыслей и насладиться завтраком. Почему бы и нет? Иногда стоит пожить в текущем моменте.

– Кто этот человек? – наконец спросил я.

– Он присматривает за мной, – сказала девочка. – Пока Брин ходит на «Мемфисе».

Я кивнул.

– Он живет неподалеку?

– Вроде того.

– Когда мы к нему пойдем?

– Завтра, – последовал ответ. – Сегодня он чем-то занят.

Я не стал спрашивать имя того, кто мной интересовался. Вряд ли оно что-нибудь скажет.

После завтрака я отправился в свою комнату и завалился спать. Мне нравилось вынужденное бездействие. Чутье подсказывало, что это затишье перед бурей. Скоро наш мир необратимо изменится. Возможно, Твердь и Облака падут. Я не знал, чем закончится миссия Коэна. Не знал, сможем ли мы уцелеть в надвигающейся катастрофе. Но мне нравилось, что Посторонние перестали заглядывать в мои сны, как к себе домой. Я провалился в мутную тьму с расплывчатыми и незапоминающимися образами. Должно быть, я пролежал так несколько часов. Потом небытие прорезали звуки.

В доме появились люди.

Открыв глаза, я прислушался.

Сверху доносились голоса. Скрипели ступени. Кто-то отбросил крышку люка в потолке верхнего яруса и теперь спускался по спиральной лестнице. Голоса я узнал сразу – Брин и Мерт. Вслед за голосами показались ноги.

– Спишь? – на ходу спросил Брин.

Я сел на кровати. Коснулся голыми ступнями дощатого пола.

– Уже нет.

Мерт помахала рукой:

– Пошли с нами.

Очарование жилища Брина заключалось в чистых, отполированных временем и неведомыми мастерами досках полового покрытия. Ходить босиком было приятно. Ковров или чего-то подобного хозяева дома не признавали. Поэтому я не стал искать обувь. Просто встал и двинулся к лестнице.

Вся компания собралась на кухне.

Брин выкладывал из рюкзака свежую еду, а его сестра отправляла все в ящик со льдом. С виду этот ящик ничем не отличался от остальной кухонной утвари. Просто Коэн наколдовал внутри лед – в точности, как это было сделано в карете и «Мемфисе». Похоже, наш общий наниматель разбрасывался чарами направо и налево, беспокоясь лишь об удобстве своих подчиненных.

Замороженное мясо и фрукты, рыба, какие-то овощи в стеклянных баночках, неведомые коренья – все это скрывалось в недрах ледяного ящика. На меня повеяло морозом горных перевалов.

– Там и для Рыка есть, – сказал Брин.

– Спасибо.

Я решил не обижать парня. Те куски, что он притащил из города, – это полярному рлоку так, на один зуб. Придется сегодня самому идти за провиантом.

– Любишь холодный чай? – спросила Мерт.

Пожал плечами:

– Не пробовал.

Она протянула мне бутылочку с рыжеватой жидкостью. Я сделал глоток и понял, что это вкусно. Мерт следила за моим лицом.