Читать книгу "Мастер ножей"

Глава 6
Прощание с Гроргом

Едва рассвело, мы явились к особняку Торговой компании. Никто не собирался вести переговоры. Нас было много. Преторианцы Септена взломали дверь топорами и ворвались внутрь. Грорг обнажил меч. Я выставил защитные руны и приготовился ко всему. Коэн остался у входа. Он выглядел умиротворенным – опирался на посох, глядя на хмурое солнце осени.

Особняк был пуст.

Мы зря потеряли время. Торговцы, вступившие в сговор с Посторонними, предусмотрительно покинули Трордор. Грорг метался по комнатам, что-то рычал. Его лицо перекосилось от злости.

– Поздно, – констатировал Коэн.

Не поспоришь.

Торговцы знали о собирающихся силах Тверди. Они слушали сплетни, кочующие по городу, чтобы передать их своим повелителям. А потом исчезли.

Преторианцы опечатали особняк и направились во дворец. Начал накрапывать дождь. Город нехотя просыпался.

– Идем в таверну, – предложил я.

В Старом городе хватало уютных заведений. Приличных питейных домов для тех, у кого водятся монеты.

Коэн повел нас в «Пыхтящий свисток» – корчму, где отдыхали ученые мужи, архивариусы, букинисты и вольные художники. Корчма была оформлена в новомодном паровом стиле – металлические столы, прикрученные к полу, иллюминаторы, привинченные к стенам механизмы. В центре зала пылал очаг. «Свисток» имел два яруса. Второй – дощатая платформа на три столика, прилепившаяся к восточной стене. Поднявшись по винтовой лестнице, мы заняли один из столиков. Посетителей в столь ранний час не было, поэтому мы рассчитывали на общение без лишних ушей.

Сегодня Рык остался в академии.

Коэн заказал завтрак. Пока его готовили, мы прихлебывали бодрящий ароматный отвар, вытяжку из горных трав.

– Торговцы начнут мешать, – сказал посредник. – У них есть деньги, влияние и флот.

– Это правда, – согласился Грорг. – Беды не оберешься.

От сегодняшнего дня северянин ждал многого. Справедливого возмездия. И сейчас на его бородатом лице читалось разочарование.

– Не переживай. – Коэн хлопнул телохранителя по плечу, обтянутому кольчугой. – Твой час близок.

Грорг поправился, но его коснулись роковые изменения. Наш друг перестал быть человеком. Прошлой ночью Грорг обернулся здоровенным медведем, выбрался на улицу через окно и надолго пропал. Возможно, он ухитрился пройти мимо стражи и попасть в лабиринт трордорских улочек. Никто, по словам Грорга, не пострадал. Северянин быстро обуздал звериную природу. Когда часы на ратуше пробили три, Грорг воротился. Уже человеком.

Хозяин таверны скормил очагу немного дров. Угли вспыхнули. Занялось веселое пламя, распространяя тепло и умиротворение.

– Тебе предстоит дальняя дорога, – сказал Коэн, обращаясь к Гроргу. Тот поднял глаза. – В края, знакомые с детства.

Северянин вздрогнул:

– Говоришь загадками, кудесник.

При мне Грорг впервые назвал Коэна кудесником.

– Я говорю прямо, – покачал головой посредник. – Завтра я переброшу тебя на Белое взбережье, в Удел Динмарка. Оттуда ты отправишься к Родерерку.

Грорг тяжело, исподлобья, посмотрел на Коэна. Я его понимал. Слова посредника звучали как издевательство. Мы все знали, что Грорг не может вернуться на родной остров.

– Выслушай, – сказал Коэн. – И не перебивай.

Нам принесли еду. Яичницу с беконом, кашу, горячие коктейли, напоминающие глинтвейн. Грорг сверлил нанимателя угрюмым взглядом.

– Я думаю, – начал Коэн, – что Посторонние попробуют ударить с севера. Это кажется безумием, но подумай сам: где у Трордора нет защиты? Через ледяные пустоши, тундру и тайгу никто не пытался пройти. Это так. Но если превратить Родерерк и Белое взбережье в форпост, закрепиться там, атаковать Трордор будет удобно. Твоим островом управляет Торговая компания. Посторонним не нужно воевать с Родерерком. Ключи от гавани они получат без боя.

Грорг кивнул:

– Это так.

– Пришло время восстановить справедливость, – продолжил Коэн. – Чтобы спастись, нужно сокрушить Торговую компанию в Родерерке, объединиться с конунгами Белого взбережья и выстроить оборону. Это сделаешь ты.

– Ты ведь понимаешь, – возразил Грорг, – что у меня нет войска.

– Не было, – поправил Коэн. – Но я не терял понапрасну время. Под твоими знаменами выступят конунги Белого взбережья – Серый Ундайг, Бергольв Топор и Гисли Быкоголовый. Их воины сейчас стекаются в Удел Динмарка. Дракхи готовятся к боевому походу. Не хватает только тебя.

Грорг слушал. В его глазах разгоралось пламя. Он даже есть перестал, что случалось с телохранителем не часто.

– А еще, – добавил Коэн, – на твоей стороне будут сражаться маги Динмарка. С неба по Родерерку ударят браннеры Радужного Моста. Компании не устоять.

Грорг отставил кружку:

– Так чего мы ждем?

Коэн хмыкнул.

– Не чего, – поправил он, – а кого. Ешь.

Когда мы покончили с завтраком, двери таверны распахнулись, впустив компанию людей. Первым шел врачеватель Ли, за ним – Брин и Навсикая. Замыкали процессию Кьюсак и Гарнайт.

– Ты же не думал, – произнес Коэн, – что твои друзья не захотят с тобой попрощаться?

Вокруг нас стало шумно.

Хозяин таверны получил новый заказ и удалился на кухню. Грорга обнимали, похлопывали по спине, говорили, что будут ждать его возвращения.

– Сегодня мы веселимся, – заявил Коэн. – Пьем и гуляем. Завтра на рассвете ты отбываешь на взбережье, а мы с Ольгердом посетим Географическое общество.

Чтобы сесть вместе, нам пришлось сдвинуть столы. Вскоре появилась свежая еда, а коктейли сменил привычный эль. Для Навсикаи Брин заказал виноградный сок.

Ближе к полудню Коэн попросил тишины.

– Друзья, – сказал мой наниматель. – У нас сложилась традиция выслушивать за столом рассказы тех, кто пришел в команду «Мемфиса». Есть одно условие – история должна затрагивать события, предшествующие вашему появлению здесь. Тянем жребий.

Выпало рассказывать врачевателю.

Гомон утих.

Ли смущенно улыбнулся. Откашлялся. И начал говорить.

Корабельный врач «Мемфиса» вырос в Хо-Шан – горном краю, столетиями воюющем с Равнинным царством. Хошанцы умеют возводить горные крепости, делать оружие и убивать им равнинных жителей. Хошанские клинки ценятся на всем континенте. На родине Ли есть своя иерархия – она зависит от высоты проживания. В предгорьях селятся ремесленники и крестьяне, они снабжают знать пищей. Выше – строители, воины, горняки и монахи, торговцы и погонщики браннеров. У каждого – своя каста. Переходы между кастами запрещены, поэтому хошанцы ищут супругов в иных землях – это своеобразная плата за изоляцию.

Ли родился в касте воинов, за стенами крепости На-Дха. Крепость ласточкиным гнездом нависала над ущельем, по дну которого тянулся тракт, связывающий предгорья с селениями горняков. Едва научившись стоять, Ли получил в подарок от отца лук, стрелы и деревянный меч. У стрел отсутствовали наконечники, а лук был и вовсе крохотным. Ли учился сражаться наравне со сверстниками, но его неодолимо тянуло к браннерам. Однажды он посетил Урк-Дагот – крупный высотный город, славившийся своей воздушной пристанью. Там Ли увидел ветеринара, занимающегося лечением браннера. Доктор ловко двигался в сплетениях такелажа, вгоняя иглы в определенные точки на толстой коже чудовища. Мясистая гора утробно ворчала, но сносила все издевательства человека. Путь обрел очертания.

В На-Дха нес непрестанное дежурство боевой браннер. Гондола этого существа была укреплена листовой броней, оснащена катапультами, сетями, скорострелами и другими смертоносными орудиями. Команда нуждалась в бортовом врачевателе. Ли умел хорошо обращаться с мечом, скорострелом и копьем, сносно стрелял из лука. При этом он разбирался в лечебных травах и кое-что смыслил в физиологии браннеров. Поэтому отец разрешил ему отправиться в Урк-Дагот и поступить в услужение к тамошнему ветеринару.

Через три года между ветеринаром и его учеником произошел серьезный разговор. Учитель оценил таланты своего подопечного и предложил ему продолжить обучение в Трордорской академии. Ли согласился.

Никто в На-Дха и представить не мог, что воин-врач предаст свою страну. Отец гордился сыном – тот бился, как мужчина, и приобретал у чужеземцев редкие знания. Между тем врачеватель встретил девушку, захотел жениться на ней и осесть в Трордоре. Он послал отцу письмо, но вместо благословения получил проклятие и запрет на возвращение в Хо-Шан. На родине Ли предателей не прощали.

С девушкой у Ли ничего не вышло. Бедный студент не имел обширной практики, за его спиной не было наследства или накопленного состояния. Когда врачеватель пришел просить руки своей возлюбленной, ему отказали. Черная полоса продолжилась. Получив диплом, Ли обнаружил, что врачей в Трордоре навалом. На вступление в гильдию у него не нашлось денег. И врачеватель отправился в долгое странствие.

Шли годы.

Изгнанник бродил по Тверди, забирался на небесные Скиты, приобретал бесценный опыт. Он так и не смог найти окончательного пристанища. Вместо этого Ли полюбил дорогу. Он узнавал мир, покрывался морщинами и сединой, участвовал в нескольких битвах на юге континента. А потом встретил Коэна.

Вот и конец истории.

– А как же та девушка? – спросила Мерт. – Что с ней стало?

Взгляд врачевателя сделался печальным. Я понял, что наш боевой товарищ пронес эту любовь через годы. Рана, которую не может заживить даже его мастерство.

– Вышла замуж. – Голос Ли звучал глухо. – За торговца сукном, кажется. Нарожала ему кучу детей. Недавно, как я слышал, умерла от болотной лихорадки. Местные доктора не смогли ее спасти.

– Болотная лихорадка, – задумчиво повторила Мерт. – Это излечимо?

Ли кивнул.

И больше не участвовал в разговоре.

Ближе к вечеру мы начали расходиться. Ли, Брин, Навсикая и Кьюсак сели в паровой омнибус и отправились назад к «Мемфису». Все тепло распрощались с Гроргом и пожелали ему удачи в битве.

Когда мы покинули «Пыхтящий свисток», на небе взошли обе луны. Ветер усилился – он завывал в переулках и водосточных трубах, срывал последние листки с деревьев. Город погружался в мир теней и мрачного ожидания.

– Я мог ее спасти, – прошептал Ли. Он ни к кому не обращался, но мы услышали. Ветер подхватил слова врачевателя и унес в ближайшую арку.

Глава 7
Географическое общество

Когда Грорг шагнул в портал и исчез, Коэн обернулся и бросил мне через плечо, что надо спешить. Рыка я покормил, Мерт проверяла свое снаряжение. Ли пришел в себя после вчерашнего и сейчас читал какую-то медицинскую книгу. Гроргу он надавал кучу снадобий и велел принимать их в полнолуние – именно тогда у перевертней наблюдаются обострения. Впрочем, добавил Ли, через пару месяцев любые обострения пройдут. Помню, Грорг угрюмо кивнул – он все еще не мог привыкнуть к своей двойственной природе.

Коэн сказал, что нас ждут в Географическом обществе, членом которого он имел честь быть. Именно так и выразился – «имел честь». Кивнув, я отправился звать Мерт. Вчера мы перебрались в отдельную комнату. Наш наниматель не возражал, поскольку отношения подчиненных его не волновали. Главное, чтобы убивали всех, кто решил посягнуть на его жизнь. А с этим мы великолепно справлялись.

Корпус Географического общества примыкал к обсерватории – невысокой башне, накрытой каменным куполом и обвитой спиралью лестницы, протянувшейся по внешней стене. В куполе обсерватории зияла прямоугольная брешь, из которой торчала труба телескопа – оптического устройства, при помощи которого академики наблюдали за звездами и лунами.

Мы поднялись по ступенькам и вошли в приземистое здание. Внутри – обширный холл, колоннада, гулкое эхо шагов. Под ногами – мраморные плиты. Коэн повел нашу компанию наверх – в громадный зал, забитый людьми. Двустворчатые деревянные двери, инкрустированные бронзой, были распахнуты настежь. В центре – стол в форме кольца, за которым галдели ученые. Встречались и знакомые лица. Я увидел императора Септена, Тведра с Вертериса, двух облачных полководцев. Наверняка военных присутствовало больше, но многих из них я не знал. На столах разложены карты, письменные принадлежности, измерительные приборы. Огромная карта Тверди и морских пространств расстелена на полу, в центре кольца.

Когда Коэн приблизился к столу, гомон утих.

– Грорг на Белом взбережье, – произнес мой наниматель. – Скоро начнется битва за Родерерк.

– Хорошо, – кивнул император.

– Новые сведения о вражеском флоте, – встрял Тведр. – Он разделился.

– Вот как? – Коэн изогнул бровь.

Тведр махнул рукой, подзывая нас к столу.

Карта на полу. Вот что они обсуждали. Две вражеские армады были обозначены деревянными корабликами, выкрашенными в черный цвет. Первый кораблик приближался к Тверди с юго-запада, как ему и следовало делать. Второй, слегка отстав, шел на север. Пунктиры обозначили предполагаемые маршруты. Конечные точки казались очевидными – Родерерк и Трордор.

– Ничего нового, – сказал Коэн.

– Верно. – Септен задумчиво кивнул. – За исключением одной вещи.

Палец императора указал на третью точку. Я присмотрелся. Из плотной ткани карты торчла игла с шариком – символическое обозначение воздушного флота. Браннеры и те летающие твари, которых мы видели с маяка. Шарик находился значительно южнее основного ударного флота противника. Проследив за пунктирной линией, я уперся взглядом в Срединное море. Что они задумали? Верн? Сток? Портовые города Кайянской гряды? И тут до меня дошло.

Вертерис.

Должно быть, я сказал это вслух. Потому что Тведр одобрительно хмыкнул. Оценил сообразительность наемного телохранителя.

– Воздушный удар будет нанесен по Скитам, охраняющим Двери, – задумчиво проговорил глава канцелярии. – Возможно, это их главная цель.

– Возможно, – добавил Коэн, – есть и другие флотилии.

Повисла гробовая тишина.

Люди осмыслили сказанное. На некоторых лицах отразилось отчаяние, на других – мрачная решимость.

– Что мы знаем о втором континенте? – не выдержал Септен. – Откуда у них такая мощь? Где они находятся? Посредник, скажи нам!

Вопрос адресовался Коэну.

Мой наниматель пожал плечами. И достал из складок своего балахона кожаный тубус. Протянул его Септену. Император повертел тубус в руках, открыл и извлек оттуда свернутую карту. Разложил перед собой на столе. Краем глаза я увидел очертания неведомой земли. Набросок. Грубые штрихи, изрезанная бухтами и заливами береговая линия.

– Они называют свой материк Пацифидой, – сказал Коэн. – Несколько лет назад Географическое общество снарядило дальнюю экспедицию для поиска земель в южном полушарии. В состав экспедиции входило три браннера, включая «Мемфис». Из экипажа, исследовавшего со мной Пацифиду, никого не осталось. Нас атаковали в одной из уединенных бухт.

– Как ты уцелел, посредник? – прищурился Септен.

Тведр хмыкнул.

Наверняка он отработал версию о двойной игре Коэна. Теперь эта мысль пришла в голову императору. Септен смерил асассина тяжелым взглядом.

– Он не шпион, – сказал Тведр. – Я проверял.

– Разумеется, – кивнул Септен.

Если здесь и присутствовал начальник тайной службы Трордора, я его не видел. Даже не знал в лицо. Хорошая работа.

Мы с Мерт прогуливались за спинами важных людей. Наша задача – безопасность. К беседе я прислушивался краем уха. Не более того.

У окон стояли лучники.

А еще я встретился взглядом с Гримлиэлем. Предводитель магов казался безучастным, он даже не пытался встревать в разговор.

– Флот разделился, – сказал кто-то. – Это меняет расклад.

– Мы не знаем планов противника, – согласился Тведр. – Не знаем его реальной численности. Знания наши скудны.

– Ладно, – вздохнул Септен. – Что, если нам выслать флот навстречу? Ударить по ним в открытом океане?

– Эффект неожиданности, – поддакнул кто-то из ученых.

– Я думал об этом. – Коэн был абсолютно спокоен. – Возможны два исхода. Первый: мы атакуем ослабленный флот без воздушного прикрытия и побеждаем. Второй: появляется затаившееся неподалеку вражеское подкрепление и забирает все, что у нас есть.

Поднялся командор Ангус – крепкий мужчина с седой капитанской бородкой и побелевшими от времени висками. Ангус считался первым человеком Трордора на море и правой рукой императора.

– У врага преимущество, – сказал Ангус. – Судя по донесениям, даже ослабленный флот Пацифиды намного превосходит наш. Если конунги взбережья, Верн и Равнинное царство пришлют свои корабли, мы и тогда не справимся. Однако им не обойти Столпы Антруина. Укрепим Доминион и сразимся с ними под защитой острова. Столпы еще никто не проходил безнаказанно.

Собравшиеся одобрительно зашумели.

– Таков наш план, – кивнул Септен. – Это разумно.

– Это предсказуемо, – добавил Коэн.

Ангус перевел взгляд на странного чужака. Неужели этот человек разбирается в морской стратегии лучше его? Вряд ли.

– Все безупречно, – продолжал Коэн. – Вы используете естественные преимущества. Это правильно. Еще Сунь-цзы об этом писал. Но. У нас мало времени, чтобы понять одну простую вещь. Посторонние знают, что вы дадите бой в Столпах. И все равно движутся вперед. Почему? У них есть нечто, что они могут вам противопоставить. Есть что-то, чего мы не предусмотрели.

Справа от меня кто-то кашлянул, привлекая внимание.

Гримлиэль.

– Прошли века, – тихо произнес маг, – с тех пор как закрылись Храмы Демиургов. Сейчас они кажутся бесполезными грудами камней, но столетия назад там бурлила жизнь. Храмы открывают и закрывают Двери. А Двери могут вести в разные места. Некоторые из этих мест видеть не стоит.

Я вспомнил Китоград. По спине пробежал холодок.

– Посторонние хотят научиться открывать и закрывать Двери, – продолжал гильдмастер. – Они распахнут врата прямо здесь. Запустят сюда полчища жутких тварей и полностью искоренят наш род. Это произойдет, если им удастся найти Хозяина Дверей.

– Хозяина Дверей? – переспросил Септен.

– Верно. – Маг обвел взглядом собравшихся. – Он столетиями хранит секрет. Хозяева Дверей меняются, но они неизменно принадлежат к Внутреннему Кругу Гильдии ножей. Вот почему мастера сторожат бездействующие Храмы. Вот почему мы должны быть внимательны. Кто-то из Посторонних в ближайшее время постарается попасть на террасы гильдии.

– И что он сделает? – спросил Тведр.

– Вселится в Хозяина, – пояснил Гримлиэль. – Вытеснит его душу, займет чужое место. И распахнет Дверь в Трордор.

– Возможно, – добавил Коэн, – флот Пацифиды – это ложный выпад. Отвлечение внимания. Главные силы Посторонних хлынут через Дверь.

Я вздохнул.

Ничего нового. Только предполагаемая цель врага поменялась. Вместо Облаков – Твердь.

Глава 8
Гильдия ножей

Прислонив заплечный мешок к отвесной стене, я осмотрелся.

От моих ног, петляя, убегала горная тропа. Ущелье внизу затянуло утренним туманом. Этот же туман хлынул на городские окраины, примыкавшие к отрогам. Справа вздымалась отвесная скала, слева клубилась белесая муть.

Далеко впереди охотился рлок.

Я отпустил зверя, позволил проснуться хищнику. Это щедрый подарок – Рык успел отвыкнуть от охотничьих будней за время проживания в городах. Сейчас белая молния носилась по горным склонам, разила всякую живность и тотчас ее пожирала. Вершина пищевой цепочки.

Мне до вершины было далеко.

Развязав мешок, я достал мех и выпил немного воды. Тропа будила задремавшую память. Словно молодеешь, превращаешься в неотесанного лесного мальчишку, бредущего, спотыкаясь, за своим учителем.

Сейчас я не спотыкался.

И знал дорогу.

Взвалив на плечи мешок, двинулся дальше. Со вчерашнего утра в Трордоре резко похолодало. Поверх обычной одежды я накинул короткую шубу без рукавов, на голову пришлось натянуть шерстяной капюшон. На моих ногах были утепленные горные сапоги с пристегнутым снаружи мехом. Надо ли говорить, что под мехом скрывались метательные ножи? Подошвы сапог прочные, ребристые. На руки я натянул шерстяные перчатки без пальцев. В мешок забросил бухту крепкой хошанской веревки.

«Сытость».

Рык поделился со мной кусочком своей радости. Спасибо, друг. Знал, что тебе понравится визит в места нашей юности.

Второй день пути.

Сегодня вечером я увижу ворота гильдии. Должен увидеть. Ночевать пришлось в гостевом домике, выстроенном на каменном карнизе. Домик был вехой, означающей, что половина пути преодолена. Двери не запирались – сюда мог прийти кто угодно. Спал я тяжело. Мне казалось, что в дальнем углу стоит Посторонний. Фигура поглощала звездный свет. Сгусток совершенной тьмы. Посторонний молчал. Я тоже.

Утром я без аппетита позавтракал и двинулся дальше. Рык всю ночь провел на охоте – иногда мне перепадали фрагменты собранных им картинок.

Тропа вилась по склонам Ливонского хребта, забираясь все выше. С каждым шагом мне становилось холоднее. До заснеженных вершин было далеко, но ветер пробирал до самых костей. Карабкаясь по ступеням вырубленной в камнях лестницы, я думал о поколениях мастеров ножей, преодолевавших этот путь до меня. Единицы приходили сюда самостоятельно. Чаще послушников приводили опытные Наставники, скитавшиеся по землям Тверди в поисках достойной смены.

Я шел, переваривая воспоминания.

Вылазки в Трордор по поручениям гильдии. Рлоков с собой брать запрещали – звери были юными, горячими и неуправляемыми. Иногда кого-нибудь из нас отправляли с посланием, адресованным… да кому угодно. Императору, хозяину продуктовой лавки, погонщику браннера, настоятелю монастыря огнепоклонников. У Внутреннего Круга имелись обширные интересы.

Выше.

Вскоре тропа перестала карабкаться в гору. Теперь она вилась над бездной, огибая уступы и циклопические валуны с вырубленными в каменной толще ликами. Это дань памяти – лица магистров, управлявших Гильдией ножей на протяжении долгих столетий.

Магистры сурово смотрели на меня с камней.

С укором.

Словно я предатель, возвращающийся в родной дом, чтобы сжечь все дотла. Или переносчик чумы. Я шел, мешок давил на плечи. Тяжелела и ноша, которую я тащил к горным террасам.

Солнце вскарабкалось в белесое небо. Поздняя осень. Туман в ущелье стал рассеиваться. Я втянул ноздрями морозный воздух – пахло горящей листвой.

Тропа расширялась, петляла, ветвилась на боковые дорожки, уводящие путника в тупиковые расщелины. На очередном повороте из расщелины вынырнул Рык. Я посмотрел на зверя – он довольно облизывался.

Мы пошли вместе.

Зверь держался немного позади, принюхивался к морозному воздуху, посылал свой разум вперед – туда, где он вырос. В этих коротких вылазках я не присоединялся к другу, опасаясь споткнуться и упасть в пропасть.

Каждый камень и трещина были знакомы. Я шел не останавливаясь, думая о прошлом и будущем. В этой длинной тропе слились времена и миры. Моя юность срослась со зрелостью, изгнанник снова стал мальчиком, восторженно вертевшим в руках деревянные тренировочные ножи. У ног этого мальчика крутился недавно прозревший щенок с белой шерстью, а на террасе отрабатывали удары старшие ученики. А еще дальше простиралось бескрайнее прозрачное небо, накрывшее мир храмов и демиургов.

Я возвращался в забытый дом.

Когда ущелье расширилось, расступилось и выплеснулось в южные предгорья, я понял, что путь подходит к концу. Я видел россыпи крестьянских домишек, аккуратные квадратики полей, синюю ленту реки. Тропа вильнула за поворот и уперлась в ворота гильдии. Солнце краснело и скатывалось вниз по отвесному склону.

Ворота были символическими. Они никогда не запирались, поскольку мастера ножей не прятались от тех, кто желал с ними встретиться. Каменную арку, воздвигнутую в мифические древние времена, покрывала искусная резьба – надписи на языке тер и картины из жизни мастеров. Виднелись тут и охранные руны, оберегающие затворников от всякого зла. Створки отсутствовали.

Остановившись перед воротами, я склонил голову. Рык замер справа, втягивая ноздрями знакомые запахи.

Перед нами громоздились террасы Гильдии ножей. Целая система уступов, насыпных площадок, деревянных платформ и скальных козырьков, оборудованных всем необходимым для жизни и тренировок братии. Я видел тянущийся вверх дымок кухонной террасы, крохотные фигурки учеников, одинокие кельи Наставников, бесчисленные тропы и ступени. Я видел купол Храма, венчавшего эту структуру. До моего слуха донеслись крики Наставников, обучающих новичков, звуки скрещивающихся тисовых ножей, топот бегущих ног – штрафная пробежка по склонам. Кто-то рубил дрова. Кто-то гремел посудой.

Улыбнулся.

Что дальше?

Гости мастеров должны обратиться к стражам ворот и изложить свое дело. Вот они – два старших ученика, сидящих под навесом справа. Перед учениками – простой дубовый стол, отполированный касаниями поколений их предшественников.

Направился к навесу.

Ученики скучали. Первый играл с ножом – отправлял его в медленный полет и возвращал обратно простенькой руной. Выглядело эффектно – для тех, кто не владеет рунами. Второй думал о чем-то своем. Перед учениками лежала раскрытая гостевая книга.

– Мир вам, – приветствовал стражей.

Подходить я умею бесшумно, поэтому они не сразу поняли, что рядом есть еще кто-то. Клинок первого стража дернулся, но притянулся к ладони хозяина. Меня внимательно осмотрели. Внешность мастера ножей, одежда такая же. Полярный рлок, причем матерый, не чета подрастающему молодняку. Зимняя одежда. Я был своим, но они меня не знали.

– Что вам угодно, мастер? – поинтересовался первый страж, тот, что любил поигрывать ножом. – Мы не встречались раньше.

– Я из Ламморы. И я больше не мастер.

Взгляды подростков стали жесткими.

Первый страж подобрался:

– Откуда у вас одежда гильдии?

Я представил, как у парня прокручиваются картинки вероломного нападения грабителя на мастера ножей. Украл одежду, оружие, пищу и еду, деньги. И теперь явился к воротам гильдии. С рлоком. Еще одна странность.

– Это мое. – Я был спокоен.

Мальчишка не выдержал. Он больше не хотел думать и присматриваться к странностям. Он хотел доказать свою полезность и проверить воинские навыки. Ко мне метнулись ножи. Сразу два. По прямой. Глупо и непрофессионально.

Я, не напрягаясь, выставил руну щита. И продвинул ее вперед на десяток локтей. Ножи врезались в невидимую преграду и сползли на землю. А стражей швырнуло на скалу. Я мог их раздавить, но не стал этого делать – ограничился легкой «пощечиной».

Ученики встали на ноги, кряхтя и отплевываясь – воздушный вихрь прихватил с собой немного песчинок.

Драться они больше не хотели.

Я удовлетворенно кивнул:

– Вот что, ребята. У меня есть дело к Наставнику Вячеславу. Передайте ему, что пришел Ольгерд. Я буду ждать здесь.

Один из стражей кивнул и спешно ретировался. Я проводил взглядом послушника, взбиравшегося на ближайшую террасу по крутым ступеням. Отвернувшись от его напарника, я опустился на камень, скрестил ноги и принялся ждать. Разговаривать ни с кем не хотелось.

Рык приблизился к краю пропасти и застыл там белым изваянием. Ветер перебирал шерсть на зверином загривке.

Холод проникал через одежду, но я умел отключаться. Хотелось вновь оказаться на крыше дома, в котором я вырос. Наверное, его занял новый ученик со своим рлоком. Разложил всюду книги и тисовые чакры. Иногда я думаю о веренице мастеров, проходивших обучение до меня. Возможно, среди них были великие воины. Непобедимые. Я должен стать таким же – иначе орды Посторонних хлынут в Трордор.

– Давно не виделись, Ольгерд.

Я медленно выпрямился. И склонил голову перед своим учителем.

– Наставник.

– Давай без церемоний, – отмахнулся Вячеслав. – Ты же перестал быть мастером. Что привело тебя в гильдию?

Я выдержал испытующий взгляд Вячеслава. Меня не оставляло чувство, что он обо всем догадывается, а вопросы задает из вежливости. Прогнал прочь эти мысли – ненавижу предопределенность.

– Я хочу вернуться в гильдию.

Слова я репетировал с Коэном много раз. От природы я не умею врать. Поэтому сказать эту фразу убедительно получалось не сразу.

Вячеслав задумчиво кивнул:

– Это решает магистр.

– Знаю. Я пришел, чтобы с ним встретиться.

– Что ж, – Наставник пожал плечами, – похвальное желание. А обязательства перед твоим нанимателем? Твой контракт.

Щекотливый момент.

Но ответ был заготовлен заранее.

– Сейчас Коэн в Трордоре. Готовится к войне. Если гильдия примет меня, контракт придется расторгнуть.

Полуправда.

О том, что Коэн в Трордоре, известно каждому. О войне тоже все слышали – эти факты даже проверять не нужно. Правда, расторгать контракт я не собирался. Но это мелочи.

– Хорошо. – Вячеслав хлопнул меня по плечу. – Однажды это должно было случиться. Твой дом по-прежнему пустует. Приберешься немного – и можно жить. Я сообщу магистру Нгуену о твоем приходе. Он назначит встречу. Это может занять несколько дней.

– Я подожду.

Вячеслав составил мне компанию в подъеме на ученические террасы. Всю дорогу мы молчали – учитель позволял мне впитывать утраченное. Притихший рлок плелся позади. Заходящее солнце удлинило тени и причудливо расчертило владения гильдии свежими шрамами тьмы. Пару раз мы разминулись с учениками, которые тянули на кухню мешки с крупой. С нами уважительно поздоровались.

Каждая пядь земли дышала умиротворением. Террасы находились в собственном измерении, суета мира их не касалась. Но всему однажды приходит конец.

Мы остановились у дверей старого дома с односкатной крышей. Вячеслав протянул мне ключи:

– Доброй ночи, Ольгерд.

– Доброй ночи, Наставник.

Вячеслав растворился в серых сумерках.

Я открыл дверь и переступил порог своего жилища. Две комнаты. Первая, в которой я провел много лет кряду, постигая искусство мастера ножей. И вторая, в которой обитал Рык. Везде царил дух запустения. Тут не жили годами, хотя дом и поддерживался в нормальном состоянии – его ремонтировали, подкрашивали, меняли подгнившие доски. Мой взгляд прилип к лестнице, ведущей на крышу. Лестница упиралась в дощатый люк. Место для медитаций.

Взялся за дело.

Вымел мусор старым веником. Нашел швабру и ветхую тряпку, сделал влажную уборку. Смел паутину в углах. Проверил воду. Приготовил вторую комнату для рлока. И, наконец, зажег старую лампу, разгоняя надвинувшийся мрак.

В доме стало уютно.

Разложив вещи, я подошел к древней клепсидре, будившей меня по утрам. Протер стекло, прикрепил металлический шарик к нити будильника и перевернул емкость. Вода по капле начала просачиваться в нижний резервуар. Теперь все в порядке. Никто не побьет меня палкой на заре.

Улыбнувшись, стал читать изречения на стенах.

Поздние изречения были написаны на имперском наречии, ранние – на забытом языке тер. Туманная мудрость, темы для медитаций. «Опустошенная клепсидра – это ученик, открытый для познания. Подумай над этим, пока время не переполнило разум». Это сказал мастер Ин примерно полтора столетия назад. Кто-то вырезал изречение над приземистым столиком с клепсидрой.

Или вот это: «Умирая на голове, помни о вечности. Не забывай и о повседневном – подмети свою келью на закате». Это мастер Суонтани, один из первых магистров гильдии. Я часами размышлял о смысле того, что хотел сказать Суонтани. Не понял и по сей день, если честно.