Читать книгу "Мастер ножей"

Ивен безошибочно вел нас к противоположному берегу. Чем ближе громоздились руины древнего Китограда, тем явственнее ощущалось нависшее над этим местом проклятие. В небе еще с полудня клубились тучи. Сквозь прорехи в сером полотне иногда выглядывало солнце. Погромыхивало. Когда до берега оставалось с полсотни шагов, хлынул дождь. Остаток пути мы проделали в сгустившейся свинцовой пелене, поливаемые холодными струями.

Брод упирался в полузатопленную набережную. Странное зрелище – потрескавшиеся гранитные ступени, облепленные ракушечником, уходят в мутную, покрытую пузырями речную гладь. Поднявшись на берег, мы застыли на краю обширного пространства, некогда бывшего портовой площадью. Кое-где валялись истрескавшиеся фрагменты колонн. Стыки каменной плитки заросли мхом, сквозь них пробивалась поросль уродливых кривых деревьев.

– Прошли столетия, – сказал Трибор. – Лес должен скрыть эти развалины.

Коэн пожал плечами:

– Некоторое время жители Китограда пытались противостоять разрухе. Применяли магию. Когда последние колдуны покинули город, все закончилось.

Величие руин даже сейчас поражало. Площадь казалась необъятной – здесь уместились бы три квартала Ламморы. Слева я заметил очертания статуй – их фигуры уже давно перестали быть человеческими. Справа высилась ростральная колонна – исполинский столп с окаменевшими носами кораблей. Почему-то это сооружение прекрасно сохранилось, хоть его и увивал плющ. Постамент колонны утопал в разросшемся кустарнике, взломавшем гранитную брусчатку.

Площадь покрывали выбоины, в них скапливалась дождевая вода. Мы двинулись к сереющим вдали каменным нагромождениям – бывшим домам Китограда. Замшелые руины обступили нас, превратившись в каменное эхо городских улиц. Даже мертвый Китоград впечатлял своим размахом – дома неплохо сохранились, в них дремало забытое могущество. Стены позеленели, кое-где пошли трещинами, пару раз нам пришлось обогнуть фрагменты развалившейся колоннады. Всюду – буйство зелени. Хозяевами легендарной столицы сделались плющ и папоротник.

Коэн уверенно вел нас к центру мегалитического лабиринта. Масштабы нагромождений росли – над нашими головами вздымались исполинские стены и слепые глазницы оконных проемов. На крышах виднелись молодые деревья – они медленно разламывали черепицу, формируя дремучий частокол.

Храм возник перед нами внезапно.

Мы остановились в начале широкой улицы. Около сотни шагов отделяло нас от сооружения, абрис которого я не спутаю ни с чем.

По улице двигался силуэт.

Глава 14
Заброшенный Храм

Силуэт оформился в человеческую фигуру – словно из дождя соткался. Незнакомец никуда не спешил, он просто двигался навстречу нашей группе. Присмотревшись, я понял, что это Посторонний. Тот, что вторгался в мои сны. Был он человеком, богом или пришельцем из другого мира, я не знал. Понимал лишь одно – этот противник крайне опасен.

Вперед выступил Коэн. Шепнул одними губами:

– Стой смирно.

Я замер. С дуэльными ножами в руках.

– Бесполезные железки, – хмыкнул Посторонний. – Сон ничему тебя не научил.

– Тебя тоже, – отрезал Коэн.

Мгновение они стояли, впившись друг в друга взглядами. Немой поединок. Костяшки пальцев Коэна, сжимавшие посох, побелели. Посторонний небрежно поигрывал тростью. Иногда казалось, что трость шевелится, выгибаясь змеиным туловищем. Лицо Постороннего, как и прежде, скрывал капюшон.

– И как расцениваешь свои шансы на выживание? – насмешливо поинтересовался у Коэна пришелец. – Я ведь еще не брался за тебя всерьез.

– Так попробуй. – В голосе моего нанимателя прозвучала угроза.

И человек в капюшоне попробовал. Трость превратилась в клинок и метнулась к горлу Коэна. Маг отбил удар посохом и ткнул противника в грудь. Вспышка отшвырнула Постороннего на несколько шагов, но он сумел устоять. Свободной рукой пришелец начертал в воздухе некий символ. Струи дождя сгруппировались, вытянулись острыми копьями и устремились к груди посредника. Широким взмахом Коэн сотворил светящийся круг и отбил атаку. Посторонний хмыкнул.

С обступивших улицу домов сорвались вороны. Это были крупные черные твари, я не встречал таких прежде. Казалось, дома ожили и начали рассыпаться.

И тогда мы вступили в схватку.

Воронов было много – целая стая. В дождливых сумерках они сливались с мрачными стенами домов, вычурными карнизами и коньками проваливающихся крыш. Сейчас они неслись к нам с единственной целью – убивать. Я это просто почувствовал. Не спрашивайте как.

Вестас успел выпустить одну стрелу, затем выхватил меч. Его примеру последовали Трибор и Грорг. Правда, здоровяк не понимал, что в этой рубке его тяжелый двуручник совершенно бесполезен. Твари, которых натравил на нас Посторонний, были слишком быстры. Я успел подумать, что такие птицы на Тверди не водятся, а потом…

Потом мы с Коэном начали убивать. Я срубал птиц ножами, меча их по круговым траекториям. Коэн глушил тварей вспышками света, вырывающимися из посоха. Птицы падали на мостовую, где их добивали остальные. Посторонний, мрачнея, наблюдал за побоищем. Вернее, это я полагал, что Посторонний мрачнеет – видеть этого под капюшоном было нельзя.

Когда мы покончили с пернатыми друзьями, наш противник сказал:

– Что ж. Первое испытание вы прошли.

После этих слов струи дождя застыли. Превратились в отвесные прозрачные нити, связавшие воедино хмурые небеса с одетой в брусчатку землей. Наши спутники стали исчезать. Вначале пропал Грорг – просто растворился в окружающей серости. Затем не стало Вестаса. Ивена, Трибора и Рыка.

Посторонний протянул руку и открыл дверь. Это кажется бредом, но проем распахнулся прямо посреди дождя. Раздался легкий скрип.

– Погуляем, – шепнул человек в капюшоне.

И шагнул в проем.

Я недоуменно уставился на Коэна:

– Что это значит? Где мы?

Наниматель вздохнул:

– В его разуме.

– Что? – Я оторопел.

– Мы в сознании Постороннего, – терпеливо пояснил Коэн. – Он нас сюда привел.

– Как это возможно? – Признаться, я слегка запаниковал. Понимаете, одно дело – сражаться с потусторонними силами во сне. Совсем другое – средь бела дня.

Коэн отмахнулся:

– Потом объясню. Сейчас его нужно убить.

Мы направились к двери, услужливо распахнутой перед нами врагом. Без сомнения, это была ловушка. Если мы попали в разум Постороннего, шансов сразить его очень мало. Тут ведь действуют его правила, все подчиняется его непостижимой логике. Это я понимал. Но и бросать Коэна в разгар схватки не собирался. Да и не получилось бы – пути назад я не знал.

За дверью нас ожидала башня.

Никакого дождя, рваного полотнища туч и полуразрушенного города. Перед нами распростерлось бесконечное пространство, затопленное водой. На фоне ясного голубого неба росла башня – несметные ярусы, увитые лестничными спиралями, смешение архитектурных стилей и материалов, канаты и водосточные трубы, странные наросты и контуры механических циферблатов. Сооружение венчалось четырехскатной крышей с изогнутыми краями – такие кровли на юго-востоке Тверди.

– Нам туда, – сказал Коэн.

Мог и не говорить. Я увидел человеческую фигурку, карабкавшуюся по лестнице третьего яруса.

Мы двинулись к башне. Прямо по воде. Море (или озеро), окружающее нас, было мелким – едва по щиколотку. Спустя несколько сотен шагов я понял, что башня не приближается. Происходящее напоминало дурной кошмар, в котором ты пытаешься убежать от опасности, но все усилия оказываются тщетными. В нашем случае все наоборот – мы догоняли опасность.

– Остановись, – приказал Коэн.

Я подчинился.

– Закрой глаза и представь, что ты у подножия башни.

Я попробовал это сделать. Когда понимаешь, что находишься в чужом сне, начинаешь невольно играть по правилам чужого воображения. Мой наставник любил повторять, что человек ко всему приспосабливается.

Открыв глаза, я обнаружил себя у башенной стены. Вверх громоздились ярусы из камня, дерева, стекла, тростника и бумаги. Дикая мешанина, в реальном мире это сооружение мгновенно рухнуло бы. В сознании Постороннего оно могло простоять вечно. Правда, вечность эта была субъективной.

Коэн начал подниматься по лестнице. Я – за ним. Пролеты состояли из разного количества ступенек. Временами лестница превращалась в крытую галерею, опоясывающую башню. Некоторые марши оказались каменными, другие – деревянными. Иногда пропадало ограждение, иногда «дорога» ныряла в тоннель, левая сторона которого была застеклена. Несколько раз нам приходилось карабкаться по веревочным мостам, шатающимся над бездной, или аккуратно пробираться по хлипким настилам.

– А что внутри? – спросил я.

Коэн пожал плечами:

– Какая разница?

Дальше я расспрашивать не стал.

На продуваемой всеми ветрами террасе мы остановились, чтобы передохнуть. Сон Постороннего был очень правдоподобным – наши тела уставали, дыхание учащалось. Мне казалось, что мы уже целую вечность провели на этих нескончаемых ярусах. Оценить высоту башни не представлялось возможным – ее просто не с чем было сравнивать.

– Мы можем вернуться? – спросил я. – В Китоград.

– Да, – кивнул Коэн. – Если убьем его.

Над моей головой шумели пальмовые листья. Солнце застряло в зените расплывшимся пятном. Время застыло, перестало существовать. Само понятие времени утратило всяческий смысл. Башня не кончалась – это стало ясно. Чем выше мы поднимались, тем больше уровней надстраивало больное воображение Постороннего. Мы умрем с голоду или сойдем с ума, но догнать своего противника не сможем.

Полной грудью я вдохнул морской воздух. Закрыл глаза. И представил, что Посторонний стоит рядом. Я припомнил его образ в мельчайших подробностях – вплоть до фактуры ткани балахона.

И он появился.

Я с трудом увернулся от броска змеиного посоха. Едва материализовавшись на террасе, Посторонний вступил в бой. Мне пришлось резко прогнуться – перед глазами мелькнул пятнистый рисунок, покрывающий змеиную шкуру.

Коэн ударил змею своим посохом. Тварь с шипением отпрянула и затвердела. Я потянулся к метательным ножам, но их не было. Пустые чехлы – вот все, что мне удалось нащупать.

– Неприятный сюрприз, мастер? – донеслось из-под капюшона. – Это мой мир.

– Соберись! – рявкнул Коэн. С его посохом ничего не произошло. У меня возникло подозрение, что волшебник был знаком с правилами этой реальности гораздо лучше меня. Это его «соберись» напомнило мне тренировочные бои с Вячеславом.

Похоже, единственное действенное оружие в вымышленной реальности – разум. Чтобы победить врага на его территории, нужно призвать воображение. Я представил, как мои руки удлиняются, превращаясь в дуэльные клинки. И это произошло. Кисти и пальцы вытянулись, стали плоскими, затем срослись. Еще мгновение, и на их месте образовались остро отточенные лезвия. Я выбросил руку, вспарывая бок Постороннему. Уйти от удара он не успел – просто не ожидал чего-то подобного. Вскрикнув, чужак выронил посох. Я выбросил вторую руку, целясь под капюшон. Клинок насквозь прошил сгустившуюся там тьму и вспорол плотную ткань.

Посторонний сделался каким-то бесформенным, обмяк и грудой лохмотьев опал к моим ногам.

Неведомая сила подхватила нас и вышвырнула в Китоград. Это произошло настолько быстро, что я даже сориентироваться толком не успел. Просто увидел, что мы стоим в прежних позах посреди улицы, ощутил на своем лице дождь, а в ладонях – привычную тяжесть ножей.

Мы вернулись.

Тело Постороннего лежало на мостовой в паре шагов от меня. Никакого волшебства. Мертвец, разум которого мы только что уничтожили. Я приблизился к нему. Помедлив, нагнулся и откинул капюшон. Не знаю, что я ожидал увидеть. Рептилию или сгусток тумана, наверное. Это был человек. Мужчина лет сорока, коротко стриженный. На висках – седина. На лице – выражение запредельного ужаса.

Человек.

Коэн тронул меня за плечо:

– Идем. Возможно, есть и другие.

Для наших спутников, мне кажется, все выглядело так, словно Посторонний упал без причины и умер. Я не знаю, сколько мы отсутствовали. Быть может, в этом мире прошел миг. Или час.

Мы обогнули павшего врага и направились к Храму. Сооружение горделиво высилось в конце улицы – там, где каменное ущелье расширялось, врастало в шестиугольную площадь. Каждый угол – выход на другую улицу. Заброшенный Храм словно высился в сердце звезды – погасшей, затянутой патиной уснувших эпох, мхом и кустарником. Здание постиг чудовищный удар, это было видно, но стены устояли. Демиурги умели строить и накладывать охранные заклятия на свои строения.

Со стороны Храм смахивал на гигантский шар, увенчанный высоким шпилем. И все. Полукруглая арка служила входом. В прежние времена здесь, говорят, было не протолкнуться. Тогда распахивались арочные ворота, и под своды Матери Ветров стекался городской и сельский люд. Кто-то хотел получить благословение Завеи, надеясь прекратить засуху либо избавиться от проливных дождей. Иные стремились очиститься, принеся огненную жертву вездесущему Коларду. Третьи мечтали о боевой славе и шли на поклон к суровому Руевиту. Так было несколько столетий назад.

Теперь все иначе.

Большинство Храмов опустело, служители культа Демиургов покинули их стены. Иногда внутрь этих религиозных склепов заходили мы – мастера ножей. Привратники памяти, как называл нас Вячеслав. Внутренний обход полагалось делать ежедневно. Я всегда считал это почетной, но бессмысленной обязанностью, данью старинным традициям. Никто и предствить не мог, что из-за нагромождения камней будут умирать воины.

Местный Храм оказался точной копией того, что стоял в Ламморе. За малым исключением. Арочные ворота и крохотная дверь служителей отсутствовали. Вместо этого в округлой стене зиял темный провал. Трещины паутиной покрыли детище Демиургов. Шпиль покосился.

– Я дальше ни ногой, – отрезал Трибор. – Нельзя простому смертному по таким местам бродить.

– И не нужно, – успокоил его Коэн. – Внутри мне понадобится только Ольгерд. Стерегите подходы к Храму – на нас могут снова напасть.

Сказав это, Коэн направился к арочному проему. Вслед за ним зашагал и я. Внутри обитель Демиургов выглядела неприглядно и смахивала скорее на первобытную пещеру, чем на место поклонения богам. Всюду – строительный мусор, мох, паутина, запах плесени. Под потолком обосновались летучие мыши. Кое-где через проломы в стенах пробивался тусклый дневной свет. Другим источником освещения были круглые оконные проемы, некогда забранные мозаичным стеклом.

Я шел за Коэном в дальнюю часть главного зала – туда, где на ступеньках покоились остатки алтаря. Рядом ощущалось присутствие рлока. Зверь переступал бесшумно, я чувствовал его эмоциональный фон. Нам обоим стало не по себе.

– Принято считать, – сказал Коэн, – что Храм Китограда разрушен и использовать его по назначению больше нельзя. Мне кажется, это ложь. Он заморожен, уснул, частично утратил свои функции, но кое-что выяснить здесь можно.

Пожал плечами. Слово «функции» мне незнакомо.

– Видишь ли, – продолжал откровенничать волшебник, – Гильдия ножей охраняет владения Демиургов не просто так. Это часть обширной транспортной системы, построенной нашими общими предками. Более того – это скелет твоего мира, Ольгерд. Сейчас ты ничего не знаешь, да и никто в гильдии не пытался тебе объяснить. Это утраченные знания. Даже для моей расы, понимаешь?

Покачал головой.

Мне ничего не понятно. Я боец, мое предназначение – оберегать Храмы и помогать городским властям. Так было всегда. Но в последнее время все перевернулось. Одно ясно – Коэн знал о Демиургах гораздо больше моего.

– Поймешь, – заверил спутник. Глаза мага странно горели – он приблизился к разгадке некой тайны, постичь которую я был не в состоянии. – Сейчас делай все как я говорю.

Промолчал.

Приблизившись к алтарю, мы остановились. Коэн опустился на каменный пол. Скрестил ноги. Я последовал его примеру, краем глаза наблюдая за рлоком. Зверь держался в стороне. Принюхивался.

– Закрой глаза, – приказал Коэн. – Представь, что алтарь – это вход в дом. Можешь вообразить на его месте дверь. Бери меня за руку и веди туда.

То, что он говорил, не имело смысла. С другой стороны, год назад я и подумать не мог, что стану сражаться во сне со странными чужаками и шляться по легендарным руинам.

На месте алтаря распахнулась дверь.

Я нащупал руку Коэна – посредник тотчас материализовался в моем воображении. Мы, как и прежде, сидели на холодных храмовых плитах, но теперь перед нами возник вход в некое задверье, о существовании которого мне не рассказывали.

Выпрямившись, я шагнул к двери.

У самого уха раздался шепот Коэна:

– Не отпускай мою руку.

Покрыв расстояние, отделявшее нас от двери, я взялся за ручку и потянул на себя. Дверь отворилась бесшумно.

Мы переступили порог вместе.

К этому моменту я уже понимал, что Коэн использовал меня в качестве проводника. Похоже, мастера ножей умеют проникать в потустороннюю реальность храмовых комплексов. Об этом наверняка знали братья Внутреннего Круга, но моя степень посвященности серьезно сужала картину мира.

На меня обрушился белый свет.

Я потерялся, утратил связь с действительностью. Все заливало ослепительное сияние, помещение Храма раздвинулось в бесконечность и перестало существовать. Мои ноги оторвались от пола, а тело устремилось в неведомую даль. Я ощутил стремительное движение, прежде такие скорости были мне недоступны. Я стал движением, растворился в пространстве, утратил контроль над собой. Вскоре молочная белизна начала приобретать конкретные очертания.

Передо мной распростерлась Твердь.

Нет, не так. Передо мной раскинулся мир. Все, что есть под звездами и лунами. Голубой шар, в центре которого находился материк. Мою Ойкумену окружали воды океана. Кое-где виднелись россыпи архипелагов и светлые штрихи барьерных рифов. Над землей парили Облака. Я увидел дрейфующие Скиты – они медленно плыли над миром, повинуясь небесным течениям и воле своих кормчих. Храмы светились красными точками, они были равномерно разбросаны по всей Тверди. Между точками протянулись лучики света. Передо мной предстала исполинская сеть, узлами которой являлись Храмы Демиургов. Присмотревшись, я заметил, что лучики устремляются выше – к заоблачным Скитам. Точнее – к вратам, ведущим во Внемирье. По линиям, соединяющим Храмы и Двери, непрерывно сновали потоки частиц. Словно кто-то невидимый забросил в водопровод рой светлячков и теперь наблюдал за их перемещением.

«Пора».

Шепот Коэна выдернул меня из храмовой паутины, заставил вновь погрузиться в молочное сияние, а затем – вернуться в реальность Пропащего града. Некоторое время я приходил в себя. Перед глазами плавали круги, а мысли возвращались к живым Храмам и заоблачным Скитам. Мне было тяжело осмыслить увиденное – я не представлял, что все это значило.

Рядом стоял рлок. Зверь весь напрягся, шерсть на загривке топорщилась. Рлок принюхивался к пространству. Я ощущал тревогу, исходящую от него.

– Идем, – позвал Коэн.

Мой наниматель спешил. Он двигался торопливо и чего-то опасался. Как и рлок. Я коснулся разума своего друга и получил целый набор картинок: оживающие улицы, стягивающиеся со всех сторон перевертни. Наш след снова взяли. Их вел Скрир – сомневаться в этом не приходилось.

Мы вышли на улицу. В шум дождя вплелся протяжный волчий вой – к нам подбирались преследователи.

Я выхватил дуэльные ножи и приготовился к последней схватке. Рядом стояли помрачневший Грорг, усталый Вестас и яростный Трибор, всем сердцем ненавидевший волколаков. Все они приготовились отдать свои жизни подороже.

Спокойным оставался лишь Коэн.

Мой наниматель посмотрел на хмурое небо и улыбнулся. Я проследил за его взглядом. Над мертвыми кварталами древней столицы скользил браннер.

Часть вторая
Облака

Глава 1
Прочь из Пропащего града

За кругом иллюминатора проплывали дождливые ландшафты Озерщины. Южная граница этих земель поросла дремучими лесами и затянулась болотами – так выглядели владения некогда могущественной расы.

Отвернувшись от серой панорамы, я окинул взглядом комнату отдыха. Стены были превращены в книжные стеллажи, забитые старинными манускриптами и массивными томами в кожаных переплетах. В одном месте книги отступали, обнажив ровный участок стены, на котором висела подробная карта Тверди. Середину комнаты занимали овальный стол и мягкие кресла, привинченные к полу. Справа от меня в стене виднелась полукруглая дверь с крохотным смотровым окошком. Круглым, разумеется.

Мне доводилось летать на пассажирских браннерах несколько раз – удовольствие это не дешевое, особо не налетаешься. Когда возникала необходимость отправиться в дальние края по поручению городских властей, я прибивался к торговым обозам, изредка покупал билет на дилижансы и речные паромы. На браннерах путешествовали сливки общества и купцы с уровнем достатка выше среднего.

Коэн владел собственным браннером.

Гондола была довольно вместительной, но сходство с пассажирским транспортом на этом заканчивалось. Кают здесь меньше, но они просторнее и роскошнее, каждая оборудована удобствами и душевым отсеком. Имелись кухня, комната отдыха и рабочий кабинет. Под полом – обиталище полярного рлока. В носовой части расположена лестница, ведущая на технический ярус. Туда нас никто не звал – это вотчина погонщиков и воздушной охраны.

Браннер обслуживала небольшая команда наемников, с которыми мы частично успели познакомиться. Двое погонщиков, верхолаз, врачеватель и охранники. Этого было достаточно для продолжительных странствий Коэна.

Погонщики отвечают за управление браннером – исполинским живым организмом, к которому пристегивается пассажирская гондола. Между браннером и погонщиком имеется телепатическая связь – эти отношения очень похожи на те, что связывают рлоков с мастерами ножей. Правда, погонщики транслируют в сознание браннеров сигналы, отдаленно напоминающие скрип касаток или звуки, издаваемые дельфинами. Так мне объяснили. Более точное сравнение подобрать сложно – в человеческой речи нет понятий, описывающих язык браннеров. У погонщиков имеется своя гильдия, очень малочисленная и элитарная.

Старший погонщик нашего браннера был сухоньким старичком, считавшим ниже своего достоинства ступать на землю. Его звали Гарнайтом. Старику помогал подмастерье, на вид лет четырнадцати. Худенький паренек с гривой выцветших на солнце волос. Карие глаза смотрели на окружающих пристально и недоверчиво. Казалось, подмастерье пережил цепь событий, заставивших его мгновенно повзрослеть и взвалить на себя бремя ответственности – уж не знаю за что. Паренек носил короткое имя Брин.

Врачеватель Ли в молодости учился в одном из университетов Трордора. Он долго скитался по империи в поисках подходящей практики, пока не встретился с Коэном. Посреднику понравилась дополнительная специализация Ли – ветеринар, умеющий лечить браннеров. Этот пухленький жизнерадостный человечек ростом был вдвое ниже Грорга, но при необходимости мог за себя постоять.

Верхолаз оказался колоритной личностью. Жилистый, словно сплетенный из каучуковых жгутов. Ловкий и цепкий. Одежда этого парня, казалось, сплошь состояла из карманов, карманчиков и кармашков. За спиной он обычно таскал рюкзак, в который при необходимости складывал свое снаряжение. Обязанность верхолаза – следить за сеткой, наброшенной на туловище браннера, и креплениями, удерживающими нашу гондолу. С лопнувшим тросом, разумеется, он бы не справился – слишком велико натяжение. Поэтому Кьюсак (так его звали) вел профилактические работы, менял прогнившие и истершиеся участки сети, подтягивал металлические сочленения специальными инструментами, убивал паразитов, вознамерившихся поселиться на необъятной шкуре браннера.

Команда охраны состояла из меня, Грорга и девушки по имени Мерт. Женщины-воительницы не были диковинкой на Тверди, но я всегда представлял их несколько иначе. Как, спросите вы? Ну, этакими мужеподобными поджарыми созданиями, бугрящимися мышцами и хвастающими боевыми шрамами.

Мерт была наемницей, родившейся где-то на Облаках. Красивой, светловолосой, но предпочитавшей стричься коротко. Одежда Мерт представляла собой удачный компромисс между грубым воинским стилем и изящным женским платьем. Ничто не стесняло движений, но при этом подчеркивало фигуру. Так одевались женщины юго-восточных рубежей нашего материка. Говорят, в тех землях тренируются убийцы, способные бесшумно проникать в любые крепости и тихо устранять заказанных им властителей. По жилым помещениям Мерт ходила без оружия. Из этого я сделал два важных умозаключения. Первое – она нам доверяла. Второе – была смертельным оружием сама по себе. Иными словами, владела рукопашным боем на высочайшем уровне. Это угадывалось в каждом движении девушки. Мы с Кьюсаком помогали Мерт на камбузе, когда она случайно уронила чашку, задержала ее падение носком сапога и, мягко подбросив, перехватила рукой. Такие фокусы умели демонстрировать и мастера ножей. Вот только Мерт не являлась одной из нас.

Вообще, Мерт понравилась мне сразу. Вела себя очень вежливо, не демонстрировала своего превосходства. Я пытался угадать, на каком оружии она специализируется, но так и не смог этого сделать. Вестас поначалу заигрывал с девушкой, из кожи вон лез, чтобы вызвать ее расположение. Безрезультатно. Он наталкивался на отстраненную улыбку и полное равнодушие. Коэн сидел в сторонке и посмеивался, наблюдая за потугами молодого дружинника.

Из Китограда мы выбрались чудом. Едва браннер поднялся над ветхими черепичными крышами и куполом Храма, на шестиугольную площадь выскочили перевертни. Это была смешанная стая – я заметил волколаков, медведей, одного вепря и тройку пардусов. Осознав, что добыча ускользнула, твари перекинулись в людей и начали что-то горячо обсуждать.

Потом браннер нырнул в просвет между тучами.

Мерт вздрогнула, когда по коридору мимо нее вальяжно проследовал Рык. Это неизбежно – полярных рлоков боятся все. Правда, наемница быстро взяла себя в руки. Очко в ее пользу.

Упрятав зверя под полом, я двинулся на кухню. Коэн сказал, что там распоряжаются Мерт и Ли. Девушку я не застал, а врачеватель сосредоточенно мыл посуду. Он понимал, кого я перевожу, и это его изрядно нервировало.

– У тебя есть мясо? – спросил я.

Толстяк обернулся и недоуменно на меня уставился.

– Конечно. Скоро ужин.

– Сырое, – уточнил я. – Для рлока.

Он понимающе кивнул. И направился к белому ящику в углу камбуза. Я слышал о таких – они стояли в богатых домах Трордора и назывались холодильниками. Говорят, их привезли из других миров. Это сундук, в котором силой магии удерживается лед. Внутри сундука можно хранить продукты – они не испортятся. Ли открыл дверцу холодильника и вытащил оттуда кусок говяжьей вырезки.

– Хватит?

Я хмыкнул:

– Пока – да.

Взяв мясо, отправился кормить своего друга. Похоже, кусок пролежал в холодильнике недолго – он был еще мягким и сочился кровью.

Вход в подполье предусмотрительно разместили в моей комнате. Точнее – каюте. На браннерах использовалась морская терминология. Это позволяло иногда забывать, что ты находишься в тысяче шагов от земли. Если упасть с такой высоты, то и костей не соберешь.

Отбросив крышку люка, я спустился по скрипучим ступенькам в искусственную зиму, построенную Коэном. Перед этим упаковал себя в несколько слоев теплой одежды. Северные звезды красивы, но находиться в этой реальности без шубы и меховой шапки тяжело.

Здоровенный кусок мяса Рык сожрал в один присест. Я знал, что этого мало, но злоупотреблять гостеприимством экипажа браннера пока не собирался. Рлок довольно заурчал – утром он хорошо поохотился и сейчас пребывал в благодушном настроении. Меня коснулась волна благодарности. Зверь знал, что я забочусь о нем. Взамен он прислал подборку свежих образов – слепки утренней охоты, картины боя с воронами в Китограде. Мне нравится примерять на себя его нечеловеческие ощущения. Это придает жизни мастера ножей своеобразный привкус.

Потрепал зверя по холке.

Мы выросли на террасах гильдии вместе. Мы взрослели, учились сражаться и помогать друг другу. Частенько вопреки правилам я спал, прислонившись к его лохматому боку. Это считалось недопустимым – рлока нужно постоянно держать при себе. Либо запирать в комнате с бронированной дверью. Так заведено, это требования безопасности, сложившиеся много веков назад. Все ученики гильдии неукоснительно следовали этому правилу. Я – нет. Однажды я понял, что Рык атакует лишь в трех случаях. По моему приказу. На охоте. При самозащите – когда мне или ему угрожает опасность. У нас сложились доверительные и уравновешенные отношения. Ничего похожего на схему «человек-пес». Партнеры, друзья. Но не слуга и хозяин.

Мне кажется, Вячеслав догадывался о происходящем. Порой чудилось его присутствие за стеной Скита в вечерний час. Однажды я неслышно поднялся и выглянул наружу, но никого там не заметил.

Обмен образами.

Вскоре эта игра стала нашим любимым занятием. Поначалу просто картинки, выдранные из реальности, с оттенком мироощущения и мимолетного настроения. Потом добавились запахи и звуки, осколки осязания. Двусторонний поток. Я делился с рлоком тем, что происходило со мной, и получал той же монетой. Рык умел отправлять свой разум далеко за пределы телесной оболочки. Он рыскал по склонам гор, бродил по городским улицам, заглядывал в чужие дома. Мы росли, и вскоре я научился следовать за ним. Бесплотные духи, сцепленные незримой нитью, скитались по миру, познавали его и наслаждались калейдоскопом впечатлений. Никакие сны не могут сравниться с ментальным странствием. Бесконечное расширение сознания, скольжение в лунном свете, стремительные пространственные прыжки.

Закрыл глаза.

Нащупал разум своего друга.

«Давай».

И вот уже мы скользим в облаках рядом с браннером. Ныряем в просветы туч, проносимся над квадратами полей, дремучими лесами, посеребренными лунным светом озерами и заброшенными деревеньками. Поднимаемся выше и мчимся среди звезд. Под нами – исполинский живой организм, управляемый ночным погонщиком. Я посылаю ему случайный образ – воспоминание из раннего детства. В ответ прилетает нечто невероятное. Воздушные пространства, заполненные стадами пасущихся на высоте существ. Зов родителей, несущийся сквозь сотни стадий. Никаких сеток и людей. Только высота.

Не знаю, сколько прошло времени. Я очнулся, потому что меня трясли за плечо. Бесконечный мир схлопнулся, сузился до размеров ледяной клетки.

Это была Мерт.

Девушка внимательно смотрела на меня.

– Что случилось?

Я еще туго соображал.

– Ты уже минут двадцать так стоишь, – сказала наемница. – Замерзнешь. И люк не закрыл – холод гуляет.

Она была права.

– Прости. Задумался.

Она хмыкнула:

– Себя морозь сколько угодно. Но люк закрывай.

Повернувшись, Мерт начала подниматься по обледенелым ступенькам. Я двинулся вслед. Должен признать, ее фигура была бесподобна.