Читать книгу "Мастер ножей"

«Ответ порой содержится в правильном вопросе. Спрашивайте правильно – знание придет».

Автор неизвестен.

Капли с тихими всплесками падали на дно клепсидры. Дверь второй комнаты была распахнута настежь, запоры сдвинуты. Рлок лежал рядом со мной.

Завтра все решится.

Или послезавтра.

В любом случае мой путь почти завершен. На этих террасах я либо остановлю Посторонних, либо умру. Простая диалектика. Что я чувствую? Не знаю. Смерть страшит всякого. Мне приходилось много убивать, я понимаю, что палка имеет два конца. Обидно, конечно. Я люблю Мерт. Я хочу быть с ней, когда все закончится. Мне нравится этот мир при всем его несовершенстве. Когда я представляю тварей Внемирья, истребляющих род людей, внутри все переворачивается. Зачем это Посторонним? Что случилось тысячелетия назад, откуда эта непримиримая вражда? Ответов не знает даже Коэн. Знания утрачены – для большинства из нас. Хотел бы я добраться до этих знаний? Пожалуй, да. Чтобы остановить зло, нужно понять его природу.

С этими мыслями я заснул.

Капли мерно стучали по водной глади. Звезды врывались в странствующее сознание рлока и пробирались в мои сны. Равнодушные осенние звезды Трордора. Я прошел через стену дома, оторвался от земли и вознесся над скалами. Меня тащил темный поток времени – беспощадная река, пожирающая судьбы. И в этой реке медленно плыла тень браннера. Ближе. Кто-то спускался по веревке на заброшенную террасу, падал, прижимался к земле, скользил в неровном свете затянутых тучами лун. Мерт.

А потом наступила тьма.

И даже капли пропали. Никаких сновидений. Спокойствие, неподвижность, прикосновение к вечности. Глубоководные тени, проплывающие по краю зыбкой реальности в предрассветном мороке. Все смазалось.

…Шарик упал на тарелку.

Я открыл глаза.

Солнечные лучи нащупывали окно. Начинался пасмурный трордорский день. Возможно, самый длинный в моей жизни.

Побежал вместе с другими учениками принимать душ. Горный воздух ворвался в легкие, прогнал остатки сонливости. Когда вернусь, влезу на крышу и хорошенько подумаю о вечности. Это полезно для пищеварения и закаляет характер. Затем попрактикуюсь с ножами. Отправлю Рыка охотиться на дальние уступы. Прогуляюсь к обрыву.

Устроить передышку не получилось.

Когда я вернулся из душа, у порога стоял Наставник Вячеслав. Спокойно посмотрев мне в глаза, он спросил:

– Готов?

Пришлось кивнуть.

Ни к чему я готов не был. Правда, это выяснилось позже. А сейчас я быстро экипировался, выпустил Рыка и покинул свой дом.

– Рлок тебе не понадобится, – сказал Вячеслав.

В его голосе звучала сталь.

Глава 9
Внутренний Круг

Передо мной распахивались невиданные прежде уровни Гильдии ножей. Наставник вел меня к вершинам иерархии – туда, где бывали единицы мастеров. Рык остался в доме. Похоже, этот бой мне придется принять в одиночестве. Вячеслав понимал, что я иду при полном арсенале, но ничего не сказал. Странно. Он вообще ничего не боится?

Сегодня солнце предстало в образе багрового пятна, расчерченного на полосы обрывками туч.

В спину неслись крики Наставников, гоняющих подростков по тренировочным площадкам. Обойдя по широкой дуге кухонный ярус, мы приблизились к веревочной лестнице, спускавшейся со скалистого уступа. Вячеслав начал карабкаться вверх, я – за ним.

Скиты Наставников.

Простые башни, возвышающиеся в разных концах террасы. Вот же странное противоречие: для мастеров ножей Скиты были монастырями-кельями, местами самопознания и средоточия духовной мощи. Для остального мира – облачными островами, парящими высоко над землей. От слова «скитаться».

На эти ярусы заходили только Наставники.

Мы двинулись еще дальше. К высеченным в скальной породе крутым ступеням, огибающим выступы, древним менгирам и ритуальным плитам, отглаженным ветрами, ливнями и прикосновениями человеческих рук.

Я вдруг осознал, что все гостевые домики остались далеко позади. Наставник вел меня к Внутреннему Кругу.

Надеюсь, вы помните карту гильдии. За двумя террасами Круга – владения магистра, а еще выше – единственный в мире действующий Храм Демиургов. Именно туда, как я понял, хотел добраться Посторонний. Я не знал, что скажу магистру. Возможно, придется открыть карты. Среди братьев есть чужак. Он выглядит как обычный человек, но внутри сидит Посторонний – кукловод, управляющий своей марионеткой. Он ждет своего часа. А час близится – с каждым днем флот второго континента пожирает пространство.

Менгиры молчаливо взирали на двух путников, карабкающихся вверх. Ступени иногда превращались в крутые выступы – не лестница, а полоса препятствий. Здесь, на большой высоте, ветер становился злым, он так и норовил сбросить нас со скалы. Или, на худой конец, влезть в складки одежды и заморозить.

Братья Круга, как я понял, презирали любые ограждения. Между мной и бездной не было ничего.

На подъем мы затратили около часа.

Солнечный диск выглянул из-за горизонта – умирающий старик, лишившийся летнего жара.

Я вспоминал свои прежние зимы на уступах гильдии. Когда снег покрывал террасы, мы выходили с деревянными лопатами и дружно начинали все расчищать. В горах снег опасен, от него лучше избавляться сразу. Работа начиналась с верхних террас, постепенно очищалась вся территория гильдии. И только братья Внутреннего Круга делали все сами. Никакой помощи. Никаких непрошеных гостей.

Забравшись на очередной карниз, мы застыли.

Передо мной простиралась жилая терраса. Первая из двух. Я насчитал восемь неприметных домиков-башен – скромных до безобразия. Аскетичных. Как две капли напоминающих мое собственное жилье, только с пристройкой. Домики шли двумя рядами вдоль тропы, вытоптанной поколениями мастеров. Улица Ножей – так, кажется, называли этот клочок пространства. Тропа упиралась в очередные ступени, ведущие на вторую террасу. Именно там братья Круга устраивали совещания по важным делам.

Удручающая пустота.

Никаких признаков жизни. Ветер прогуливался по тропе, лизал каменную кладку домов, стелился по медитативным площадкам. Ветер – и ничего больше.

Вячеслав, не оборачиваясь, пошел вперед.

К дальнему краю террасы.

И я двинулся следом. Медленным шагом мы пересекли опустевшую улицу Ножей, поднялись по короткому лестничному маршу, вырубленному в толще скалы, и ступили на вторую террасу.

Здесь нас ждали.

Девять братьев Круга впервые за десятилетия своей истории собрались вместе. Среди них я увидел магистра Нге, келаря Антония, старика Суоне. С остальными я не был знаком. Мастера стояли полукольцом и глядели на меня. Вячеслав занял свое место в этом строю. Я почувствовал, как внутри меня шевельнулось что-то темное. Среди них был Хозяин Дверей. Его следовало найти.

– Зачем ты явился, Ольгерд? – спросил Нге. Это был сухощавый пожилой человек с незапоминающейся внешностью и узким разрезом глаз. Одежда магистра ничем не отличалась от одежды послушника. Лишь на груди выделялся вышитый знак ножа в круге. Длинные седые волосы Нге собрал в косу.

Я понял, что мастера все знают.

– Среди вас есть человек, – начал я, тщательно подбирая слова, – имеющий власть над входами и выходами. Хозяин Дверей. И есть человек, который на него охотится.

Нге кивнул.

– Оба этих человека среди нас, – сказал Вячеслав.

Меня поразила его уверенность.

– Ты прав, Наставник. – Я посмотрел на него в упор. – Мы должны понять, кто это.

Нге вздохнул.

– Известно ли тебе, Ольгерд, – заговорил величайший из мастеров, – в чем истинное предназначение Внутреннего Круга?

Я подумал.

– Хранить традиции? Древнее воинское знание?

– И это тоже, – согласно кивнул Нге. – Но главная задача Внутреннего Круга – оборона действующего Храма и защита Хозяина Дверей. Мы стоим на пути тьмы, пытающейся вторгнуться в наш мир с незапамятных времен.

– Тьма уже здесь! – выкрикнул я.

– В этом ты прав, – кивнул Нге. – Поэтому мы собрались вместе.

Я посмотрел в белесую даль, тщетно выискивая там силуэт браннера. Коэн безнадежно опаздывал. Мне пригодилась бы его помощь, но придется справляться самому.

– Что вы думаете делать? – спросил я.

– Свою работу, – спокойно проговорил Нге. – Остановим тьму.

Они все смотрели на меня. Словно видели во мне угрозу. Все – в полной боевой экипировке. Братья Внутреннего Круга были собранны и следили за каждым моим движением. Они вышли на бой.

Неужели Посторонний предвидел такой оборот и успел настроить всех против меня? Только Вячеслав знал о моем контракте с Коэном. Следовательно, Вячеслав и Посторонний – одно лицо.

– Ты один, – сказал Вячеслав. – Не советую ввязываться. Просто уйди, пока есть возможность.

Здорово. Ты даешь мне шанс.

Я давно слышал, что во Внутренний Круг не допускаются рлоки. Не знаю почему. То ли братья слишком круты для примитивного симбиоза, то ли придерживались древнего кодекса.

В общем, рлоков на террасе не было.

– Он не один, – раздался знакомый голос за моей спиной. – Так что не рассчитывайте на легкую драку.

Оборачиваться я не стал. Я знал, что Мерт заняла позицию, отработанную нами на многочисленных тренировках. А еще я знал, что мастера не смогут нападать одновременно – для этого их слишком много. Четверо противников уже мешают друг другу. Если у них не выработана схема.

– Вы оба умрете, – сказал Нге. – Поворачивайте назад.

И я, наверное, мог повернуть. Мне ведь, в сущности, нечего защищать, кроме любимой девушки и нашего вероятного будущего. Самым простым способом выжить казалось отступление. Но что-то меня удерживало. Что-то внутри меня ритмично пульсировало, поднимаясь из глубин.

Что-то заставило меня шагнуть вперед.

Нге вытянул перед собой руку:

– Остановись.

Что-то нарастало.

Я ощущаю мощь, заполняющую мое естество. Неведомая сила хлынула в меня, придала уверенности. На миг показалось, что это не я, а кто-то другой собирается бросить вызов Кругу.

Но это я.

Мастера не выдержали. Полукруг развалился. Все пришло в движение. Первым делом полетели ножи, вслед за этим в ткань мироздания вплелись руны. Никаких переговоров. Меня хотели убить.

При обычных обстоятельствах так бы и произошло.

Но я умел гораздо больше, чем думал.

Отправил метательные клинки по сложным траекториям, развернул баклер. С бешеной скоростью начертил руны. Нездешние руны, чужие. Эти знаки наделены жутким могуществом. Они сметают ножи, меняют вражеские руны, искажают реальность. Мастера выставили невидимые щиты, но я с легкостью проломил их. Краем глаза увидел, что Мерт застыла в немом изумлении. В руках девушки парные мечи, но они ей не потребуются. Бой разворачивается на скоростях и уровнях, неподвластных ее понимаю.

Мои руны убийственны.

Невидимые лезвия пронзают плоть, сгустки энергии разбрасывают людей, точно пушинки. Баклер выбивает чьи-то зубы. Кривой керамбит режет сухожилия. Я действую, словно берсерк из фьордов, не ведая жалости и сострадания. Братьев уже не девять, их значительно меньше. Кто-то мертв, кто-то без сознания.

Вячеслав и Антоний прорвались в клинч. Они двигаются стремительно, обходят защитные письмена, ныряют под мои клинки.

Антоний откатывается, хватаясь за плечо.

Вячеслав сталкивается с оглушающей руной и падает на землю, прижав ладони к ушам. Все мои противники повержены. На ногах остался лишь один человек – магистр Нге.

Нас разделяет пять шагов.

Я могу убить покровителя Гильдии. Он слаб. Слишком слаб для меня. Но сейчас я четко понимаю, что где-то рядом Хозяин Дверей. Поэтому Нге должен уцелеть. Пока я не совершу переход.

Нге окутывает едва заметное сияние. Боевая аура, легендарный навык мастеров древности. Он бросается ко мне, сокращая дистанцию.

Черчу руну времени.

Пара штрихов.

Мир останавливается. Нге застывает в прыжке – ноги уже оторвались от земли, тело напряжено, в глазах решимость. Насекомое в янтаре.

Двигаюсь только я.

Приближаюсь к магистру, всматриваюсь в его лицо. Собираюсь с мыслями, чтобы совершить переход.

И получаю сильнейший психический удар.

Кто-то атаковал сбоку на ментальном уровне. Я оглушен, меня сносит волной кошмара. Падаю на камни, хватаю ртом воздух. Мне не хватает воздуха, больше воздуха! А в поле зрения уже появляется тот, кого здесь быть не должно. Кто безнадежно опаздывал, но пришел вовремя.

Волшебник-демиург.

Враг Посторонних.

С появлением Коэна моя руна слабеет. Время вновь ускоряет свой бег и возвращается к нормальному темпу. Нге проскальзывает мимо и оборачивается. Замирает в боевой стойке. Смотрит на Коэна.

В руках демиурга посох.

Я взревел и метнул в посредника нож. Коэн с легкостью отбил клинок посохом. И начал что-то нашептывать. Слова врезались в окружающий мир, проникали в меня и сковали нечто, сидевшее внутри. Волна поднимавшегося мрака улеглась. Чудовище, проснувшееся во мне, затаилось.

Отпустило.

Коэн перестал говорить. И теперь спокойно взирал на меня. Он не боялся. Упал на колени. В ногах – внезапная слабость.

– Ты вовремя, Коэн, – сказал Нге. – Мы чуть не погибли.

– Это легко исправить, – передо мной выросла фигура Мерт. – Если кто-то из вас тронет Ольгерда, будет иметь дело со мной.

– Успокойся, – сказал Коэн. – Никто не собирается его трогать. К тому же это не совсем Ольгерд.

Начинаю понимать.

Доходит медленно, но все же головоломка складывается из тысяч разрозненных осколков. Жуткая потусторонняя мощь, стремление найти Хозяина Дверей, эта схватка. И, самое главное, – Завея. Мать Ветров. Богиня задверных воздушных потоков. Незримые течения, рвущиеся сквозь миры, пространства и времена. Магическая формула, вынуждающая мастеров ножей повиноваться. Вот что случилось в Ламморе. Посторонний, принявший облик меняющейся женщины, явился в «Таран», подчинил мою волю и перебросил сознание. Вот как они странствуют. На Ветрах Завеи.

Стало легче.

Шатаясь, я поднялся на ноги. Братья Круга стонали, пытались отползти, осматривали себя. Некоторые встать уже не смогут. И все это – моих рук дело. Нахлынул ужас. Хотелось кричать, но я сдержался.

Посторонний – это я.

Тот вечер в Ламморе перевернул мою жизнь. Я перестал быть мастером ножей и превратился в страшное оружие, ждущее своего часа. Следующая мысль поразила меня еще сильнее.

– Ты знал, – посмотрел в безмятежные глаза посредника. – Ты нанял меня, потому что знал. Хотел явиться сюда. Уничтожить моими руками Круг, расчистить дорогу. Все, что мы делали, должно было привести нас сюда.

Коэн улыбался.

– Ты прав, Ольгерд. Но лишь отчасти. Я знал, что Посторонний перебрался в твой разум, это правда. Именно так они и выглядят у себя – изменчивые существа, непрерывно трансформирующие свой облик. Не мужчины, не женщины. Существа. Но мой разум чист. Я защищаю интересы Земли. И это ты должен уяснить.

Наверное, мое лицо скривилось в усмешке.

– Времени мало, – продолжал посредник. – Действие моего заклинания небезгранично. Скоро враг вырвется наружу, и ты меня убьешь. Посторонние сильны. Слушай и не перебивай.

Коэна перебил Нге:

– Ты думаешь, он поймет?

– У нас нет выбора, – печально отозвался тот. – Пророчество гласит, что Хозяин Дверей должен сам победить врага. Познать схватку, очистить разум. Мы погибнем, если он не сделает этого.

Нге почтительно склонил голову:

– Пусть так.

Коэн снова посмотрел на меня:

– Слушай внимательно, Ольгерд. У тебя есть предназначение. Ты должен его исполнить, хочешь того или нет. Сразись с Посторонним внутри себя. Одолей его. Справишься – спасешь всех нас. Проиграешь – сгинешь безвозвратно. Он станет тобой, пожрет все, что ты знаешь. Твои воспоминания, чувства, мечты – этого не будет. Потом он расправится с нами, доберется до Хозяина и распахнет Дверь. Я даже не хочу думать, куда эта Дверь ведет.

Что-то шевельнулось внутри.

Я уже догадался, что Хозяин – Вячеслав. А вовсе не старик Нге. Я это почувствовал. Думаю, Посторонние обладают сверхчеловеческим чутьем на такие вещи.

– Слушай меня! – рявкнул Коэн.

Повернул голову.

– Мы поможем тебе сосредоточиться. Сон разума, ты уже бывал там. Но все это иллюзия. Посторонние пытались ввести нас в заблуждение у Лихого брода. Видимость схватки, мнимый успех. Сейчас все будет по-настоящему. Ты или он.

Навалилась тяжесть.

– Ты понял?

Заставил себя кивнуть.

Уцелевшие братья приблизились к нам. Я насчитал пятерых – остальные были мертвы.

– Сядь, мастер, – тихо произнес магистр Нге. – Тебя ждет долгая медитация.

– Мастер? – тупо переспросил я.

Нге положил руку на мое плечо.

– Ты принят обратно в гильдию. Когда закончишь бой, сможешь вернуться к своим обязанностям.

Опустился на землю. Скрестил ноги. Сделал несколько глубоких вдохов. А потом вдруг спросил:

– Магистр, откуда вы знаете Коэна?

Нге издал короткий смешок:

– Тебе тоже следовало бы его знать. Коэн из Предельных Чертогов – основатель Гильдии ножей.

Посредник мягко коснулся посохом моего плеча. Вихрь подхватил мой разум, стер лица окружающих.

Я провалился в себя.

Глава 10
Схватка

Я сижу за столиком в дальнем углу «Тарана». Старина Джеб работает за стойкой и не обращает на меня ни малейшего внимания. Справа хлопают костяшками по столу игроки в грабл, слева напиваются портовые рабочие, отпахавшие две смены. Напротив – женщина с изменчивым лицом.

В «Таране» шумно.

Обычный ламморский вечер. Даже запоминать нечего. Передо мной дымящийся травяной отвар. Все, что происходило и продолжает происходить, кажется мне порождением больной фантазии.

– Ольгерд, – вкрадчиво произносит Посторонний. Или Посторонняя? Голос женский. Тот самый, что перекроил мою судьбу в Ламморе. – Ты редко заглядываешь к Старине Джебу. От рук отбился.

От чехарды обликов рябит в глазах. Я не могу сосредоточиться. Собеседник раздражает.

Перед женщиной появляется дымящаяся тарелка.

– Спасибо, Джеб. – Уголки губ расходятся в усмешке. Мне чудится, что улыбается целая шеренга поколений.

Мой враг демонстративно начинает есть. Странно – я воспринимал его в мужском роде, хотя передо мной женщина.

– Не думай об этом. – Посторонний делает неопределенный жест рукой. – Лишние философствования вредны. А нам еще предстоит драться за твое тело.

Я хмыкнул.

Дурацкий диалог.

– Конечно. – Женщина подносит ложку к губам. И глотает суп вместе с ложкой, не поморщившись. – Ты думаешь, что у тебя есть преимущество. Это же твой разум, ты устанавливаешь законы. Стоит пожелать – и я исчезну.

Изящный жест рукой. Миска с супом рассыпается пылью.

– Не исчезну. – Собеседница качает головой. – В этом твоя проблема. Ты – мастер ножей. Умеешь резать глотки в физическом плане, но ментальный уровень для таких, как ты, непостижим.

Обмениваемся взглядами.

Знаете, сложнее всего драться, когда противник – часть тебя. Точнее – гость в тебе. Он знает тебя, а ты его – нет. Исход поединка видится предрешенным. Никаких шансов. Но отступать мне некуда. Человек, зажатый в угол, – страшная сила.

– Начнем, – говорю я.

Стол, за которым мы сидим, не меняется. Мастер ножей и странная женщина, от которой веет запредельем. Взгляды срослись, разумы готовы к столкновению. А вот с таверной происходит что-то странное. Заведение Старины Джеба начинает попросту разваливаться на куски. В полу образуются дыры, через них пробивается мерцающий свет. Стойка рассыхается – от нее отламываются куски. По стенам бегут трещины. Эти трещины проходят через саму ткань мироздания – через столы, еду, людей, пространство и время. Персонажи, сконструированные моим мозгом, разваливаются на части. Я вижу, что они иллюзорны – куклы странствующего балагана, неодушевленные предметы, убогие слепки памяти. Портовые рабочие, стражники, шлюхи, игроки в грабл – все это выдернуто из моих воспоминаний. Антураж для начала поединка.

Таверна разрушается.

Куски реальности летят в расширяющиеся дыры. Балки и светильники срываются в пропасть, раздается приглушенный треск ломающихся перегородок моего воображения. Рядом с моей ногой образуется провал. Я заглядываю внутрь этого провала и вижу бескрайний небесный простор. Синева, разбавленная мазками облаков.

Стол с игроками величественно проваливается. Завсегдатаи «Тарана» ведут себя невозмутимо – продолжают метать кости. Уже в полете персонажи рассыпаются на части. Куски лиц, рук, туловищ, досок и тарелок смешиваются в иррациональной мозаике, а потом растворяются в небытии.

Наш стол плывет в небе.

Земли внизу нет.

Вообще ничего нет.

– Хватит, – говорю я.

Женщина одаривает меня тысячью усмешек.

– Можешь мне помешать?

Угол столешницы откалывается.

– Это твой мир, Ольгерд. Когда все исчезнет, ты перестанешь существовать. А я выстрою иллюзию на обломках тебя. Эта иллюзия откроет глаза и начнет действовать. Она пойдет в Храм с твоим Наставником и начнет срывать задвижки. Впустит сюда отдаленные уголки Внемирья. Переделает эту планету. Вломится к увядающим землянам, сотрет их затянувшийся паровой декаданс. И положит конец убогой системе, которую они строили.

В центре стола образуется щель.

Я пытаюсь поймать взгляд Постороннего. Он ускользает от меня. Нескончаемая вереница зрачков и радужек, отстраненное выражение. Передо мной – абстракция.

– Эта война затянулась, – говорит изменчивая женщина. – Демиурги устарели. Они перестали творить, замкнулись в себе. Это наказуемо, знаешь ли. Либо двигайся вперед, либо уступай дорогу. Занять вершину горы и заснуть на ней – это неправильно.

Отваливается еще один угол.

– Демиурги спрятались за вас, – продолжает говорить женщина. – За магов, мастеров ножей, Архивариусов, Стражей. Все эти структуры – ничто. Поступь завтрашнего дня – вот чего нужно бояться.

Сквозь прореху в моей ноге пробивается свет. Я не чувствую боли. Все мое существо охватывает равнодушие.

Закрываю глаза.

И понимаю. Строительство и разрушение – стороны одной монеты. Делаю медленный вдох.

Открываю глаза.

Мы снова сидим в таверне.

Джеб ставит перед собой глиняную кружку с элем. Шестигранный грабл завершает свой путь.

Все на месте.

Посторонний смотрит на меня с удивлением. И получает удар раскрытым баклером в челюсть. Нехорошо бить женщин, но я сильно подозреваю, что передо мной иллюзия женщины.

Существо заваливается вместе со стулом.

Раздается грохот.

Я выпрямляюсь. Обхожу стол, но вместо противника вижу доски настила. Женщина пропадает.

Оборачиваюсь, чтобы встретить удар.

Чудовищной силы толчок отрывает меня от пола и швыряет на стену. Врезаюсь в деревянные панели с треском и грохотом. Марионетки памяти тупо смотрят на нас. Это не люди, просто картонные декорации.

Женщина из Ламморы стоит передо мной. Рука с открытой ладонью все еще вытянута по траектории удара. Торжествующую ухмылку тотчас стирает десяток новых эмоций.

Грудь болит.

Воздух с трудом пробивается в легкие.

– Фантазия, – изрекает Посторонний. Или Постороння? Думаю, так точнее. – Удобная константа. Ты воображаешь боль, и это с тобой происходит.

Мне удается подняться, опершись на стол.

Перевожу взгляд на врага.

Изменчивая ждет.

И я атакую. Все мои ножи снова при мне, так почему бы не поиграть в эту вымышленную забаву? Выбрасываю два метательных клинка по круговым траекториям. Посторонняя небрежно отмахивается от них. Ножи рассыпаются пеплом. Поддеваю ногой стол и швыряю во врага – здесь мебель легкая, словно пушинка. Посылаю вслед ударную руну. Для верности.

Стол разлетается в щепки.

Посторонняя стоит не шелохнувшись. Меняются маски, плавится кожа, каждое мгновение отрастают новые волосы.

Иду в бой с дуэльными клинками.

Тщетно. Два хлестких удара стелют меня, как мальчишку. Из носа течет кровь, зубы шатаются.

Выпрямляюсь.

Удар ногой. Я падаю, расшвыривая игроков в грабл. Посторонняя моментально оказывается рядом. Щелчком пальцев она отправляет ненужных персонажей в пустоту. Выхватывает из моих ослабевших пальцев дуэльный нож и вгоняет в мое же плечо. Наверное, мой вопль слышен в самых отдаленных уголках Ламморы.

Надо мной склоняется калейдоскопический кошмар. Я смотрю в глаза – сначала одни, затем другие.

– Знаешь, почему Коэн тебя выбрал? – Враг близко как никогда. Багровая пелена не позволяет сосредоточиться. – Думал сделать из тебя нового Хозяина Дверей. Идея в том, что ты должен победить Постороннего, выйти на новый уровень и стать неодолимым парнем. План неплох. Но у тебя не очень-то хорошо выходит, мастер.

У женщины появляется в руке керамбит.

– Не надо было подписывать контракт. – Существо качает головой. – Я охотилась за Вячеславом, не за тобой. Спрятался бы на своем Миядзаки и не лез в пекло. А теперь мне придется тебя стереть.

…Помощь пришла неожиданно.

Мимо меня промчалась акустическая волна. Постороннюю смело. Ненавистное лицо выпало из поля зрения. Керамбит со звоном упал на столешницу. Напрягая последние силы, я приподнялся на локте.

Рык остался в доме на ученической террасе. Он не мог последовать за мной, но его разум ничто не сдерживало. И сейчас сущность полярного рлока начала осваивать охотничьи угодья вымышленной таверны. Я увидел полупрозрачный силуэт, быстро обраставший плотью. Зверь шел ко мне – прямо сквозь столы. Законы этого мира не тяготели над Рыком, который их не устанавливал. Барьеры и рамки не заботили это создание. Чистая ярость шествовала сквозь реальность, созданную мной.

Остановить зверя было нельзя.

Рлок замер подле меня и устремил взгляд к стойке – там ворочалось нечто бесформенное, казавшееся еще секунду назад могучим противником.

Посторонний стал комком мглы.

Тело деформировалось, перекатывалось отвратительными толчками, пыталось заполнить некий объем. Я завороженно смотрел на это безумие. Пока не осознал простую вещь – нужно добивать.

Двинулся к стойке.

Рядом скользил рлок – теперь уже материальный и осязаемый.

Комок дернулся, попробовал отрастить конечности, но вместо рук и ног выпростались мягкотелые щупальца. Лица не было. По всему телу Посторонней – глаза разных цветов, размеров и форм. Лишь малая толика этих глаз – человеческая.

Невообразимое создание начало отступать к двери. Сначала медленно, потом рывками. Я ускорил шаг, а Рык стал заходить справа. Протянув руку, выхватил из воздуха керамбит.

Сейчас я понимал, что расправиться с тварью можно было еще в таверне. Запечатывающую руну на дверь – и враг никуда бы не делся. Но тогда я не сообразил. Тварь из последних сил рванулась к двери и вылетела наружу. Мы последовали за ней.

Дверь вела в ночную Ламмору.

Правда, это оказалась не привычная Ламмора, изрезанная речными протоками, закованными в гранит. Нет, эта Ламмора, продуваемая всеми ветрами, стояла на морском берегу и казалась очень старой. Иногда этот город вырастал в моих полуночных кошмарах, иногда его облик был мне приятен. Подростком я представлял себе, как возвращаюсь сюда под тугим парусом из дальних краев, а меня ждет девушка, стоящая перед распахнутым окном. Ветер треплет занавеску, а девушка пытается заглянуть за горизонт – не виднеется ли там парус любимого? Вот такая романтическая чушь, свойственная юности, снилась мне в первые годы пребывания в Ламморе.

Так вот – передо мной простирался гротескный гибрид города, собранного из моих кошмаров и романтических переживаний. Дома словно врастали в брусчатку и друг в друга, островерхие крыши сливались в причудливые черные выступы. Бездна распахнулась над моей головой – мириады звезд, кое-где заштрихованных проносящимися клочьями облаков. Луны куда-то исчезли. Звездный свет заливал город своим пронзительным сиянием. Большая часть фонарей погасла.

Я слышал шорох прибоя, вдыхал соленый ветер, свободно бродивший по мрачным переулкам. Вслушивался в скрип флюгера на крыше «Тарана». Я и не думал, что город моей мечты окажется столь ветхим и заброшенным.

Мы пустились по следу Посторонней.

Ламмора прижалась к морю, ее здания посерели и состарились, но в остальном она напоминала оригинал. Рык принюхивался к соленому ветру и уверенно двигался в переплетении узких улочек, мостов и лестничных пролетов. Я и сам уже научился чувствовать врага – что-то внутри подсказывало верное направление.

Наш путь лежал в сторону набережной.

В этом мире осень еще не успела вступить в законные права. Ветер был сильным, но не пытался свалить с ног. На улицах никого, хотя окна некоторых домов светились. Голоса местных жителей вплетались в гобелен, сотканный ветром, а листья дополняли картину невразумительными шорохами.

Мы мчались, скользя над брусчаткой. Сон разума позволял проделывать такие вещи. А еще этот сон любил порождать чудовищ.

Улица шла под уклон. Океан шумел совсем близко – я уже различал впереди его чернильную громаду, пытавшуюся прорваться сквозь волнорезы и затопить набережную. Отступающая после наката вода злобно шуршала галькой. Краем уха я услышал конский топот, затем где-то раздался смех. Звуки веселья врезались в мой город и отступили, умолкнув навсегда. Тут не положено веселиться. Это, знаете ли, арена для поединка.

А вот и набережная.

Дома расступились. Справа на углу, перед кондитерской лавкой, горел одинокий газовый фонарь. По карнизу метнулась тень кошки. Или не кошки? Присмотревшись, я понял, что существо из Внемирья пытается вскарабкаться по водостоку на скат черепичной крыши. Сейчас эта мерзость напоминала кляксу, прильнувшую к стене и даже отдаленно не напоминавшую человека.

Не знаю, что случилось. Враг казался могучим, по всем законам он не должен был проиграть. Акустическая волна в мире снов – ничто. Думаю, появление Рыка помогло мне поверить в себя – это и подкосило женщину с тысячью лиц. Сейчас она пыталась сбежать из мира, который ей не принадлежал. Враждебного мира, обернувшегося против нее всеми условными законами.

Я отдал приказ.

Крик зверя сбросил ползучую тварь на мостовую и распластал под фонарем. Звездное небо безучастно взирало на полуночную агонию чужака.

Я приблизился к врагу, вступив в круг света.

То, что лежало у моих ног, больше не являлось человеком или человекоподобным существом. Бесформенная масса корчилась, меняя облики, фактуру, плотность. Словно невидимые руки месили инфернальное тесто. Одна из масок Посторонней застыла. Всего лишь миг, но в память врезалось выражение безграничной тоски. Самое поразительное – ненависти я не почувствовал. Существо страдало от невыполненного долга, незавершенной миссии. И все.

– У тебя есть имя? – спросил я.

Губы твари силились что-то прошептать. Я склонился над поверженным противником, но так и не услышал ответа.

«Добей ее».

По закоулкам сознания прокатился шепот Коэна. Думаю, он наблюдал все это время за схваткой, не вмешиваясь.

И я добил.

Сосредоточился и начал удалять Постороннюю из своего разума. Представил, что ее здесь никогда не было. Без имени, без формы, без лица и голоса.

Ничто.

Подернутая рябью плоть начала растворяться. Тьма развеивалась дымом, истончалась, становилась прозрачной и вскоре бесследно исчезла. Я некоторое время стоял под тусклым ночным фонарем на углу несуществующей набережной, глядя на опустевшую мостовую. Потом закрыл глаза и вернулся в Гильдию ножей.