Электронная библиотека » Джадсон Филипс » » онлайн чтение - страница 6


  • Текст добавлен: 6 апреля 2018, 11:21


Автор книги: Джадсон Филипс


Жанр: Классические детективы, Детективы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 6 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Шрифт:
- 100% +
Глава XII

Утром у них царил переполох. Первой в синем с белой отделкой платье вышла на улицу аккуратная, взволнованная Розмари.

Мистер Гибсон проводил ее до дверей. На нем был шелковый узорчатый халат, в котором он привычно чувствовал себя прежним маленьким, опрятным, благопристойным мужчиной. Ему было невдомек, каким он теперь выглядел бледным и больным.

– До свидания, – произнесла Розмари. – Кеннет, пожалуйста, поберегите себя. Вы меня беспокоите. Я уже начинаю жалеть…

– Вам незачем беспокоиться. – Он не отрываясь смотрел на нее. – До свидания. И помните: я именно этого для вас желал.

– Чтобы я поправилась и смогла работать? Вы это хотели сказать?

Гибсон не ответил. Только вглядывался в ее лицо. Ведь он его видел в последний раз. Он очень сильно любил эту женщину. В каком-то смысле она принадлежала ему.

– И это все? – внезапно спросила она.

Гибсон старался припомнить, что ей только что говорил.

– Отнюдь, – с расстановкой произнес он и улыбнулся. – Я желаю вам счастья.

– Да, хорошо… Как мне сделать вас счастливее? Я так вас люблю, Кеннет. Вы же знаете.

Странно, в эти последние мгновения, когда они, казалось, стали ближе, Гибсон узнал ее прежнее знакомое чувство признательности.

– Знаю, – мягко ответил он и ободряюще добавил: – Я очень счастлив, милая девочка.

Розмари вздрогнула и поспешила прочь. Гибсон смотрел, как она уходит по подъездной аллее – стройная, гибкая, здоровая и молодая.

Пол Таунсенд вышел на веранду подышать утренним воздухом. Махнул Розмари рукой, но та его не заметила. Гибсон этому порадовался. Ее верная натура заставит все вытерпеть. Затем из дома вышла Этель.

– Кен, когда пойдешь на рынок, возьми пучок салата. Хорошо?

– Ладно, – пообещал он.

– И расплатись с миссис Вайолет.

– Сделаю.

– Я вернусь около четырех.

– До свидания, Этель. Успехов. Тебе повезет.

– Тьфу-тьфу. Ну, пока. Я пошла.

Гибсон закрыл дверь.

Вернулся в гостиную и сел.

Миссис Вайолет гладила. Он, разумеется, не станет себя убивать, пока она не уйдет.

Гибсон был человеком чутким, заботливым и ничего не мог поделать с этим своим качеством – никакого беспорядка, никого не обременять уборкой, никаких ужасов. Он знал, куда пойдет и что примет. Все произойдет быстро и опрятно. Его обнаружат мирно лежащим в собственной постели. Сначала решат, будто он спит. Поэтому потрясение будет нарастать постепенно и окажется не таким травмирующим. Но необходимо оставить письмо. Непременно. Все, насколько возможно, разъяснить. Гибсон почувствовал, как кровь стынет у него в жилах. Нельзя поддаваться чувствам. Он сделал выбор с ясным рассудком и не боится умереть. Старается быть выше этого.

У него не было страховки, на которую могло повлиять самоубийство. Ценные бумаги и деньги на банковском счете достанутся Розмари. Письмо послужит также и этой цели. С Розмари будет все в порядке. Пол за ней присмотрит. А она получит свободу. Этель – человек самодостаточный. Она поможет Розмари все осознать. Они должны понять его выбор. Тревожиться не о чем.

Кроме бомбы, которая однажды взорвет окружающий мир, но с этим он ничего не может поделать.

Участь всех была и его судьбой.

Гибсон погрузился в мир грез.


В двенадцать он оделся, чтобы выйти в город. К этому времени миссис Вайолет закончила работу, и он с ней расплатился.

– Мистер Гибсон, можно мне взять эту старую веревку? – Она показала веревку, которую выудила из мусорного ведра.

– Конечно. Может быть, еще нужно?

– У нас много коробок, которые надо завязать, – объяснила она. – Все отправляем в кузове грузовика.

– Это подойдет? – Гибсон дал ей моток шпагата горчичного цвета.

– Он ведь принадлежит мисс Гибсон. – Сочные губы миссис Вайолет прошипели это имя с явной брезгливостью.

– Ну и что? – возмутился Гибсон. – Я имею право подарить вам моток веревки.

– Не хочу брать ее вещи, – ответила служанка. – Да вы не беспокойтесь. Мне нужно сходить в банк, так что куплю где-нибудь по дороге.

– Берите! – настаивал Гибсон. – Я хочу, чтобы взяли этот шпагат.

– Ну, что ж… – Вайолет как будто поняла, что ей не переспорить хозяина, и стала наматывать шпагат на растопыренные пальцы.

– Нет, пожалуйста, возьмите все.

– Зачем мне больше, чем нужно?

– Берите. – Гибсон понимал, что его восстание глупое и мелочное, но хотел почувствовать себя щедрым. Или хотел по-смешному отомстить сестре и наказать на стоимость мотка шпагата.

– Хорошо. – Вайолет взяла весь моток. – Мне жаль, что ухожу от вас с миссис Гибсон.

– А я прошу прощения за сестру, если она вас обидела, – устало извинился он.

– Мы с Джо уезжаем в горы. – Гибсон решил, что она таким образом ответила на его извинения. – Надо быть готовыми к пяти. – Вайолет замолчала, посмотрела на него, и у него возникло странное ощущение, что она понимает, что он задумал.

– Ну, хорошо, – мягко проговорил Гибсон.

Лицо служанки осветилось редкой улыбкой.

– Тогда прощайте. И да пребудет с вами Бог.

– Прощайте, – тепло отозвался он.

Вайолет вышла с кухни с мотком шпагата в кармане. Теперь Кеннет остался совершенно один.

В двенадцать десять Гибсон покинул дом и пошел, прекрасно управляясь без трости, хотя невольно припадал на ставшую короче ногу. Миновал два квартала, пересек бульвар и сел на идущий в центр автобус. Он знал, что Пол Таунсенд сегодня в саду, занимается своим аптекарским огородом. Значит, можно добыть то, что ему требуется.

Гибсон не замечал людей в автобусе и не обращал внимания на знакомый пейзаж, пока машина двигалась по бульвару и не выехала из жилого квартала на деловую улицу, где было больше транспорта. Гибсон в горьком и в то же время опасно сентиментальном настроении сочинял письмо.

Было большое желание написать трогательный текст, но он сопротивлялся. Надо донести до Розмари, что выбор сделан хладнокровно. Ни в коем случае ее не упрекать. Трудное письмо. Какие подобрать слова?

Гибсон вовремя очнулся, чтобы выйти из автобуса на нужной остановке. Подобно всем калифорнийским городкам, этот тоже разрастался, как сорняк. Законсервировал колледж в парке, а сам пустил щупальца в окружающие долины и пастбища. Но Гибсон в колледж не пойдет – он не хотел, чтобы на дорожке парка его окликали и с ним здоровались. Скучать по нему не станут. На его место придет кто-нибудь помоложе.

Контора Таунсенда находилась в полутора кварталах в противоположную от остановки сторону, и Гибсон неверным шагом направился в том направлении. Он начал представлять свои следующие действия и понял, что должен был позаботиться о емкости. Зашел в кулинарию и купил первую попавшуюся маленькую бутылочку, которую увидел на полке. Оказалось, что в ней довольно дорогое импортное оливковое масло.

– Я Кеннет Гибсон, сосед Пола Таунсенда, – хладнокровно объявил он. – Пол просил взять из его кабинета письмо.

– Хотите, я вам принесу его?

– Он мне точно сказал, где лежит документ. Если не возражаете, я войду сам.

– Конечно, – согласилась девушка. – Вам, мистер Гибсон, надо пройти вон туда. – Она его знала – Гибсон с английского отделения, человек надежный. И провела в лабораторию. – Вот эта дверь.

Гибсон не взглянул на шкафы, направился к столу Пола, открыл верхний ящик и взял первое попавшееся письмо.

– Кажется, вот это.

– Хорошо, – кивнула девушка.

– Э-э-э… – протянул Гибсон и принял расстроенный, смущенный вид. – Можно мне… в туалет?

– Конечно. – Девушка сразу заговорила деловым отчужденным тоном. – В ту дверь, сэр.

Как он и рассчитывал, она вышла из лаборатории. Оказавшись в маленьком туалете, он решительно вылил содержимое купленной бутылки в раковину и вернулся в лабораторию. Теперь он был здесь один. Легко нашел ключ от шкафа. Номер 333. Его руки не дрожали, когда он переливал жидкость в бутылку из-под масла. Задача весьма деликатная, когда переливаешь из одной крошечной емкости в другую такую же. Но он был хладнокровен и рассудителен. И не пролил ни капли. Из пузырька он отлил не все, подумав, что недостачу заметят не сразу. И не сделал ни малейшей попытки стереть отпечатки пальцев. А уносить из лаборатории сам образец под номером 333 не стал, так как ему требовалось время для того, чтобы вернуться домой и написать письмо. Девушка не должна заметить пропажу, иначе всплывет его имя и будут нарушены его планы.

Гибсон положил бутылочку с отравой в зеленый бумажный пакет, закрыл шкаф, спрятал ключ и вышел за дверь. Подумал, что из него мог бы выйти расчетливый, успешный грабитель.

Он стоял на городском углу улиц, ждал автобуса и чувствовал себя совершенно ошеломленным. Когда входил в салон, показалось, что услышал свое имя. Он не обратил внимания на это и сел у окна.

 
Взрастил я дерево – привой любви,
Его корни в сердце моем.
На ветках почки печали,
Горше полыни плод в крови.
 

Хватит бесполезной игры словами. Вийон давно умер. Возможно, это предостережение свыше. Но он же знает, что делает. Смерть. Ну и что? Он просто хочет ускользнуть от своей судьбы. И ему это желание вовсе не кажется неразумным. Только Бог способен его понять.

Но как обосновать в письме? «Очень устал». Нет-нет. Ведь он может солгать. Какая разница, солжет он или нет? «Я не так здоров, как кажется. Уже давно знаю…» Он может намекнуть, что его рассудок не в порядке. Да-да, Розмари поймет. Хотя он сам не в состоянии уяснить, зачем совершает этот поступок. Не дано – рок. Мотив скрыт в подводной части айсберга его подсознания.

Гибсона окутала ледяная пелена – он ничего не различал за окнами, а также в салоне автобуса, который ехал по улицам города и вез обреченных пассажиров. Если бы Кеннет мог что-нибудь сделать для Розмари или другой живой души, он бы остался. Но все предопределено, и помощь, и даже любовь – всего лишь иллюзия.

Он поднялся с такой невыносимой болью в душе, что почти ослеп, и направился к двери. А когда выходил из автобуса, ему снова показалось, что его окликнули.

Ангелы? Даже если ему предстоит обречь себя на вечное проклятие, он это сделает. Всю жизнь исполнял долг, делая выбор, и если в нем до сих пор сохранилась иллюзия свободы выбора, он совершит свой поступок не только по воле долга, но и по собственному желанию.

И еще: долг… надо сдержать обещание, которое он дал Этель… Сделать на рынке покупки. И когда все будет исполнено – какое наслаждение! – придет конец всем его долгам.


Гибсон вошел на рынок, взял тележку и толкнул в торговый зал. Выбрал латук, взял какао, нарезанный тонкими ломтиками белый хлеб, сыр (любимый сорт Этель), а для Розмари – чай (он может ее успокоить). Он стоял у кассы совершенно потерянный, пока девушка, нажимая на кнопки, пробивала товар. Затем взял большой коричневый пакет и прошел два квартала на восток и еще один на запад.

Розы в глубине сада больше не цвели. Старая миссис Пайн сидела в инвалидном кресле на веранде Таунсенда и весело помахала ему рукой. Гибсон подошел к ней неверным шагом. Он мог бы задать ей вопросы. Спросить про Пола и что говорит церковь о браках и разведенных. Но зачем? Он не собирался разводиться с Розмари и оставаться еще бог знает сколько лет в друзьях с ней и ее мужем. Ему не нужна такая лазейка в жизнь. Он притворится, что совершает поступок ради Розмари.

– Здравствуйте, – произнес он едва слышно.

– Боже! Вам не тяжело? – Старая дама подалась вперед.

– Не очень, – ответил Гибсон. А сам подумал, что его пакет с продуктами и смертью в самом деле очень тяжел. Он притворно улыбнулся. – Как поживаете, миссис Пайн?

– Хорошо, – ответила она. – Какой чудесный день! – Ее голос обрел удивительную, почти проникновенную силу. – Как замечательно, что можно вот так сидеть на солнце!

– Да… конечно, – пробормотал Гибсон.

Когда он шел по сдвоенной подъездной аллее, его окликнул Пол Таунсенд:

– Привет! Как дела? – Но он сделал вид, что не слышал.

«Замечательно сидеть на солнце? Еще бы!» Гибсон открыл дверь, начиная понимать, что, возможно, не сумеет сделать то, что задумал. И следовательно, в помрачении из-за своей жестокой депрессии в очередной раз выставит себя на посмешище. Он не совершит самоубийства, а отпустит жену, станет навеки другом Розмари и ее нового мужа. Прохромает по жизни до своего естественного конца и все стерпит. Ему не судьба умереть сегодня! А ее не изменишь. Тогда что же это за судьба, если от нее можно увильнуть? Он обречен жить маленьким, аккуратным, ранимым человечком, каким был рожден. Все потому, что так замечательно сидеть на солнце! Одного этого достаточно для продолжения жизни.

Гибсон почувствовал, что его охватывает истерика. Нет, он сделает, как решил! Мгновенная решимость – это все, что требуется! Он же сумеет поднести руку ко рту. Бездумный жест и больше ничего.

Но еще требуется время, чтобы написать письмо. Нет, нет, его решимость быстро уходит. Но разве приговоренный Богом не вправе попросить о небольшом снисхождении дьявола? Тогда скорее! Или придется пережить трагикомедию и с горечью следить за собой со стороны.

Гибсон оказался на кухне. В нем больше не было мужества, и теперь он его даже не хотел.

Поставив большой коричневый пакет на стол, он достал из него лук, сыр, хлеб, коробку с чаем и с самого дна тяжелую банку какао. На очереди смертельная бутылка.

Надо делать все сейчас!

Большой пакет был пуст.

Надо делать очень быстро.

Рука ничего не нащупала.

Его смерть будет загадкой. Смерть всегда загадка. Где же бутылка?

Он точно поместил маленький бумажный зеленый пакет с бутылочкой в тележку, и кассир должна была его положить вместе с другими покупками. Но она этого не сделала. Бутылочки не было!

Где же она? Быстрый смертельный яд, который он решился украсть, исчез.

Гибсон обшарил карманы пиджака. Пусто!

Неужели он все вообразил? Нет, очень ясно помнил, как выливал оливковое масло в раковину – так во сне не бывает. Потерял? Но теперь отрава в бутылке с этикеткой «Оливковое масло». И никто не заподозрит, что внутри яд! Бесцветная, не имеющая запаха жидкость…

Что он натворил? Какую роковую совершил ошибку? Где оставил бутылку с ядом? В каком общественном месте, где ходят ни в чем не повинные люди?

От потрясения Гибсон чуть не упал. Кровь шумела в ушах, протестуя – нет! Нет! Нет!

Это конец Кеннета Гибсона, уважения к себе самому. Кто-то другой пригубит яд и умрет, если он не сумеет этого предотвратить. Молния опрокинула все его планы. Гибсон подошел к телефону и набрал номер.

– Полиция? – Он не узнал свой голос. Остатки былой решимости еще позволяли держаться на ногах. Соберись! Теперь не шутки. Он словно заболел.

Открылась входная дверь коттеджа – на пороге стояла его жена Розмари.

– Я вернулась, Кеннет, – решительно заявила она, – потому что мне надо с вами поговорить.

– Я не могу!

Ее лицо изменилось.

– Кеннет, в чем дело?

Он поднял руку, призывая молчать. Все мысли исчезли, кроме одной.

– Полиция? Говорит Кеннет Гибсон. Я потерял бутылку со смертельно опасным ядом. – Он говорил очень ясно, с нажимом. – На бутылке этикетка «Оливковое масло». Имеет пирамидальную форму примерно пяти дюймов высотой, лежит в зеленом бумажном пакете. Никто не поймет, что в бутылке яд. Можете что-то предпринять? Найти? Как-то предупредить об опасности?

Розмари отпрянула.

– Я украл ее в лаборатории. Назвать фамилии работников не могу. Жидкость не имеет ни вкуса, ни запаха и смертельно опасна. Точно так, сэр. Я сел в пятый автобус на углу Мэйн-стрит и Кабрильо около четверти второго. Сошел на пересечении Ламберт-стрит с бульваром без пятнадцати два. Был на рынке минут десять-пятнадцать. Сейчас перевалило за два. Я дома и обнаружил, что бутылка пропала. Нет-нет, совершенно уверен. Я налил яд в бутылку из-под оливкового масла. Торговая марка? Королевское что-то. Да, я это сделал. Зачем? Припас для себя. Собирался совершить самоубийство, – отвечал он в ответ на возмущенные вопросы собеседника.

Розмари плакала. Он на нее не смотрел.

– Да, я понимаю, яд может убить кого-нибудь другого. Поэтому вам и звоню. – В голосе Гибсона ощущалась сдерживаемая ярость. – Да, я преступник. Можете называть меня как угодно. Только найдите бутылку.

Он снова назвал свою фамилию, адрес и номер телефона.

А затем положил трубку на рычаг.

– Зачем? – спросила Розмари.

Еще утром он думал, что больше никогда ее не увидит.

– Я не… Я не… Кеннет, простите меня.

Он едва слышал, что она говорила. И отрывисто приказал:

– Возвращайтесь на работу. О том, что случилось, вы ничего не знаете. Не вмешивайтесь. Оставьте меня. Я могу стать причиной смерти другого человека. Могу сделаться убийцей. Вам это ни к чему. Уходите. – У него было единственное желание – чтобы она исчезла.

Розмари оторвалась от дверного косяка и распрямилась.

– Нет, я вас не оставлю. Не надейтесь. Никто не отравится. Мы сейчас пойдем и найдем эту бутылку.

Гибсон в отчаянии отмахнулся:

– Нет, мышка, не получится.

– Это неправильно, несправедливо. Мы можем найти яд. Я могу и найду. А вы пойдете со мной. Пол нам поможет, – выкрикивая слова, она открыла дверь. – Пошли!

– Хорошо, – согласился Гибсон. – Я думаю, можно попробовать.

На солнце он понял, какой у него внутри холод. Он ощущал себя покойником. Сломленным ударом судьбы – или что это было? – ему казалось, что он, к несчастью, пережил сам себя.

– Пол! Пол! – позвала Розмари.

Таунсенд высунулся из-за живой изгороди и весело поинтересовался:

– В чем дело?

– Помогите нам. У Кеннета был яд. Он его потерял. Яд надо найти.

– Яд? Откуда?

– Нужна ваша машина. Пожалуйста, Пол. Яд в бутылке из-под оливкового масла. Он оставил ее либо на рынке, либо в автобусе. Надо скорее туда попасть.

Пол бросил ей ключи.

– Выводите машину. – Его рука сомкнулась на запястье Гибсона. – О чем она толкует?

– Это номер триста тридцать три. – Кеннет произнес это нарочито отчетливо. – Я был в городе и украл отраву из твоего шкафа.

– Какого дьявола?!

– Хотел совершить самоубийство. – В его голосе не чувствовалось ни капли раскаяния. – Но теперь могу стать причиной гибели другого человека.

Пол отдернул руку, словно касался заразного. И, повернувшись к Розмари, крикнул:

– Вы сообщили в полицию?

Розмари скрылась в его гараже.

– Да, да. Надо спешить!

– Сейчас, только скажу маме. И надену рубашку. Не уезжайте без меня. – Он прыгнул на крыльцо. Гибсон не двигался. Розмари возилась в гараже, пытаясь завести незнакомую машину.

Однако в округе было все спокойно. Словно в тело вонзили нож, но оно еще не ощущало раны. Гибсон, причина всех волнений, не шевелился и даже ощущал запах лаванды и солнечный жар на коже. Находился как бы вне времени, словно уже совершил самоубийство, зная, что человек он пропащий. Но вместе с тем как будто родился заново. Он закрыл глаза и подставил свету лицо.

Машина Пола наконец завелась и выехала из гаража. Розмари распахнула дверцу и высунулась наружу:

– Садитесь.

Гибсон послушно забрался на переднее сиденье, а она освободила свое место за рулем. Наверное, не сомневалась, что машину поведет Пол.

Тот, застегивая на груди синюю рубашку, появился через секунду. И, устроив длинные ноги под рулевой колонкой, спросил:

– Куда, Рози?

– На рынок! – решительно ответила она.

Гибсон сидел между ними и чувствовал себя восковым манекеном.

– Я позвонил Джини, чтобы возвращалась домой. – Пол говорил так, будто едва сдерживался, чтобы не стучать зубами. – Она на уроке музыки. Полчаса мама спокойно продержится одна. Я помог ей лечь, но не объяснил, почему уезжаю. Нехорошо, чтобы она волновалась. Что на тебя нашло?

– Должно быть, сошел с ума. – Это было самым простым, что он мог сказать. Теперь он не ощущал ни страха, ни боли.

– Дай бог, чтобы она оказалась на рынке и ее уже нашли, – говорила Розмари. – Пол, это на самом деле яд?

– Опасная штука. Я ему так и говорил. Как же он сумел до нее добраться? – Пол не скрывал, что рассержен.

Гибсон, выглядевший словно тень, объяснил, и у Пола стало такое лицо, словно он изо всех сил стискивал зубы. Гибсон говорил, его слышали, но реально не воспринимали. Пол вспотел. Машина вихляла. До рынка оставалось всего три квартала.

– Как вы оказались дома, Рози? – Пол все больше нервничал.

– Хотела поговорить с ним наедине. Сегодня Этель впервые ушла на работу. – Они повернули за угол. – Смотрите, полицейская машина.

У Гибсона кольнуло в груди, но это был скорее не страх, а любопытство – что будет дальше. Он попытался уцепиться за него, желая ощутить себя живым. «Что я здесь делаю? Кто я такой и все эти люди, молодые, чем-то озабоченные, энергичные?» Розмари спустила ноги на тротуар перед рынком, Пол затянул тормоз и вышел с противоположной стороны.

Гибсон на мгновение ощутил себя брошенным и незащищенным, поскольку обе передние дверцы машины Пола остались распахнутыми. Где-то глубоко внутри екнуло. Но это было тоже только любопытство. Он, как мог проворно, пересел на место водителя и вылез из машины. Затем, прихрамывая, поспешил за остальными на рынок.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 3 Оценок: 2
Популярные книги за неделю


Рекомендации