Текст книги "180 секунд"
![](/books_files/covers/thumbs_240/180-sekund-177276.jpg)
Автор книги: Джессика Парк
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Да.
Эсбен опять садится.
– Почему?
– Ты не поймешь. Тебе нравятся люди. Это же очевидно. Ты любопытен. Хочешь исследовать их, изучить недра человеческой натуры и всё такое. Да?
– Ты верно заметила. – Подавив улыбку, Эсбен поворачивается на стуле, достает макароны, сыр и пластмассовую ложку и передает мне, в обмен на бутылку.
– А я не такая. Люди меня не интересуют, потому что они козлы.
Эти макароны из микроволновки – вкуснее всего, что я когда-либо ела. В промежутках между глотками я указываю ложкой на Эсбена.
– Они ненадежны, эгоистичны и постоянно врут.
– У тебя негативный взгляд на мир.
– Вот теперь ты меня понимаешь! – радостно говорю я. – Лично я не вижу смысла в твоих проектах. Вообще. Я даже не в состоянии посмотреть на то, что ты сделал. Мы сделали.
– Подожди, ты не видела ролик?
– Только кусочками, – отвечаю я, вытирая рот тыльной стороной ладони.
– Так. Предлагаю вариант. Ты посмотришь видео и подумаешь. А потом я его уберу, если захочешь. Достаточно одного твоего слова. Но, Элисон, по крайней мере, сначала посмотри.
– Ладно. Давай! – Я встаю и пьяным жестом сгоняю Эсбена со стула.
Он добродушно повинуется моим капризам, в которых виноват джин, но все-таки украдкой закатывает глаза. Что ж, я это заслужила.
– Отлично. Огромный экран! Как можно страшнее! – восклицаю я.
– Ничего страшного не будет, – со смехом отзывается Эсбен, перегнувшись через мое плечо и щелкая мышкой.
Я с особой остротой сознаю его близость и чувствую непонятную дрожь в груди.
– Значит, Стеффи – твоя подруга? Вы из одного города? – спрашивает он.
– Я же сказала, она живет в Лос-Анджелесе.
– Так ты оттуда?
– Нет. Из Массачусетса, – отвечаю я, когда на экране включается видео. – Из приюта.
Эсбен нажимает на «паузу».
– Серьезно? Ничего себе. И долго ты там прожила?
В его голосе я не слышу поддельного сочувствия или желания узнать побольше жутких деталей. Ему просто интересно.
На экране передо мной замершая заставка, и я смотрю на нее так долго, что она начинает расплываться.
– В приюте? Всю жизнь. Ну, пока не перешла в девятый класс. И Стеффи тоже. Она болела в детстве, и, наверное, поэтому ее не удочерили. Я была здорова, но меня тоже никто не хотел. Наверно, нам просто не повезло. Хотя некоторое время мы жили в одной семье. Стеффи спасла меня. Ну, насколько это в принципе было возможно.
Говорить внезапно оказывается так же легко, как дышать.
– Моя биологическая мать бросила меня в родильном отделении в Бостоне, и больше я ничего о ней не знаю. Может, она была слишком молода или бедна. Или родила внебрачного ребенка от мафиози. Или от какого-нибудь сенатора. Круто, а?
– Да, это добавило бы интриги, – охотно соглашается Эсбен.
Я вздыхаю.
– Маловероятно, конечно. Зато оригинально. Хотя, в конце концов, неважно. Суть в том, что я никому не нравилась. Я сменила семнадцать семей. Немало, да?
Я рыгаю и накрываю рот ладонью.
– Прости. Некоторые семьи были ничего себе. Я знаю, через какие ужасы порой проходят приемные дети. Мне в этом отношении повезло. Но всё равно, иногда я даже не успевала распаковать вещи. И я начала бояться. Просто не видела смысла…
Джин начинает мне всерьез мешать, но я ничего не могу поделать.
– Вот откуда взялись стены, – говорит Эсбен.
– Да. Вот откуда.
Я чувствую, что он придвигается ближе. Его губы теперь недалеко от моего уха.
– Но ты вышла за них – хотя бы ненадолго. Может быть, ты все-таки хочешь, чтобы они рухнули.
Отказавшись от постоянной обороны, я отвечаю:
– Да. Может быть. Очень утомительно всегда их поддерживать. Но я понятия не имею, что случится, если я позволю им упасть. Я очень долго жила за высокими стенами, – бормочу я. – А вдруг никогда…
– Я понимаю. И я рад, что ты позволила мне заглянуть за них, потому что я никогда ничего подобного не чувствовал. Ну, смотри.
Он включает видео.
– Это оригинал. На других сайтах ему дали дурацкие завлекательные названия, тут я ничего не могу поделать…
– Ш‐ш!
Играет музыка, и я напрягаюсь, но не отворачиваюсь. Эсбен прав. Надо посмотреть, потому что я должна знать всё. Я должна знать, что именно обо мне известно.
На темном фоне появляется название: «НУЖНО ЛИШЬ 180 СЕКУНД».
Мелькают картинки и надписи. Разные люди, которые оказывались напротив Эсбена.
Вот пожилой мужчина, которого я видела, когда Стеффи впервые прислала мне ссылку. Рядом с ним стоит трость, и он ласково улыбается, глядя на Эсбена. Воплощенные доброта и открытость. Он похож на дедушку, которого у меня никогда не будет.
Надпись гласит: «Некоторые люди так легко делятся с миром своей радостью. Это заразительно».
Я вижу женщину в деловом костюме, которая выглядит совершенно измученной. Но постепенно она сосредотачивается, и ее лицо смягчается. Она расслабляется, глядя в глаза Эсбену.
Мать с четырьмя детьми, старшему из которых нет и пяти лет. Она работает в магазине, и у нее не бывает выходных. Три вечера в неделю она подрабатывает официанткой, чтобы семья не бедствовала. Муж у нее работает по ночам, и они видят друг друга лишь урывками. Но она говорит, что этого достаточно, потому что любовь всё преодолевает. Ну или, во всяком случае, она так считает.
Появляется пожарный, всё еще в запачканной сажей форме. Его огрубевшее усталое лицо полно грусти.
Этот человек только что отработал пятнадцатичасовую смену. Он спас троих из охваченного огнем здания. Он горд и в то же время расстроен, потому что пропустил день рожденья своей шестилетней дочери. Он боится, что она запомнит это на всю жизнь.
Немолодая женщина с роскошной косой и кожей кофейного цвета. Лицо бесстрастное, почти без всякого выражения, но время от времени весь экран занимают ее большие влажные глаза.
Эта женщина ровно год назад потеряла мужа. Она говорит, что сегодня впервые сумела забыть о своем горе хотя бы на несколько минут.
Клип приближается к концу. Вот и эпизод с парнем в байкерской куртке.
Я одновременно предвкушаю свое появление и боюсь его.
Эсбен приберег меня на сладкое.
Мои пальцы касаются его руки, когда я беру мышку и ставлю видео на паузу. А затем поворачиваюсь к Эсбену.
– Ты много значишь для этих людей, – говорю я, вдруг кое-что поняв.
– Это они много значат для меня, – отвечает Эсбен, и его взгляд наполняется такой теплотой и искренностью, что я едва выдерживаю. – Я просто дал им шанс выскочить из замкнутого круга. А что будет потом – мне уже неподвластно.
Я понимаю, что он имеет в виду. Я это пережила.
– Смотри дальше… – шепотом говорит он, взволнованно и в то же время с надеждой.
Я колеблюсь и тяну время, не в силах нажать на кнопку. Мне страшно, что мир – мой мир – рухнет, если я это сделаю. Мышка кажется тяжелой и опасной.
Эсбен кладет свою руку сверху.
– Не бойся.
Вместе мы запускаем видео.
Глава 10
Робин Гуд
«Иногда случается неожиданное. Иногда кто-то заставляет тебя нарушить собственные правила», – читаю я.
Мое тело напрягается, когда я начинаю смотреть, но мне тут же становится интересно. Хотя я уже пережила эту сцену, очень занятно наблюдать за ней с иного ракурса. Так воспринимали эти мои три минуты с Эсбеном другие люди. И, как я быстро понимаю, он включил в ролик три минуты целиком, а не отрывки, как с остальными участниками. На сей раз я не могу оторваться, боясь пропустить хотя бы секунду. Я вижу крупным планом свое лицо, лицо Эсбена, наши профили, когда мы смотрим друг на друга, – и убеждаюсь, что снимала не только Керри, но и зрители в толпе. Неприятно сознавать, как я была холодна в течение первых нескольких секунд, но то, как я постепенно сбрасываю броню и наконец позволяю себе увидеть Эсбена… это опьяняет. С этой стороной моей натуры я пугающе не знакома.
Я вижу, как Эсбен опрокидывает стол и отбрасывает стул, как мы бросаемся друг к другу, словно от этого зависит наша жизнь. И мне далеко не так страшно наблюдать за происходящим, как я думала. Я чувствую прилив эмоций, и мое тело наполняется теплом, которое не имеет никакого отношения к выпитому спиртному.
На экране губы Эсбена касаются моей щеки. Я хорошо помню этот момент. Он случился незадолго до того, как я утратила рассудок. Я ёжусь, зная, что будет потом. Но не отвожу взгляда, когда вижу, как наши губы встречаются. Поцелуй продолжается целую вечность.
Я вздрагиваю. Я еще ни с кем так не целовалась. Поцелуи с теми немногими парнями, с которыми до этого доходило, никогда такими не были. И никогда я ничего подобного не чувствовала.
Наконец-то я понимаю, почему зрители пришли в восторг.
Самое болезненное – видеть, как я отталкиваюсь от Эсбена и ухожу. Как страх и смущение делаются слишком сильными, чтобы побороть их.
Я разочарована собой. Мне стыдно. На моем месте никто не поступил бы так.
– Я зря это сделала.
– Поцеловала меня?
– Нет. Ушла.
– Да всё нормально, – уверяет Эсбен.
Мне становится очень грустно и досадно.
– Нет, не нормально. Ненормально, что я никогда никого не целовала хотя бы с сотой долей такой страсти. Ненормально, что я боюсь людей, общения, отношений. Это всё ненормально.
Эсбен опускается на колени рядом со мной и пытается умерить мое растущее раздражение.
– Слушай, я, конечно, не мозговед, но… блин, ты много пережила, и, по-моему, нет ничего сверхъестественного в том, что тебе страшно. Но это не значит, что ты обязана сидеть в укрытии, даже когда не хочешь.
Я задумываюсь, а потом негромко прошу:
– Включи еще раз. Включи.
Я смотрю видео три раза подряд, и Эсбен не отходит от меня. Наконец, запомнив клип буквально наизусть, я поворачиваюсь на стуле и замечаю, что Эсбен очень спокоен. Собран.
Я признаю, что Стеффи была права. Возможно, виной тому пьяная дымка, но я понимаю, что он красавец. Я медленно поднимаю руку и касаюсь кончиками пальцев его щеки. Эсбен не двигается, пока я веду ладонью по его лицу, ощупываю властную линию подбородка, спускаюсь к шее. Затем дюйм за дюймом моя рука возвращается наверх. От Эсбена буквально невозможно оторваться.
– Ты побрился, – замечаю я. – Эсбен?
– Что, Элисон?
– Можно мне еще макарон с сыром? Я пьяная и голодная.
– Конечно, – отвечает он со смехом.
Всего на секунду его рука накрывает мою и слегка пожимает ее.
Пока на заднем плане гудит микроволновка, я читаю комменты под видео. Само их количество уму непостижимо. Более десяти тысяч. Я бегаю глазами по строчкам, проматываю, читаю дальше…
– Что такое «ЛСПВ»? – спрашиваю я, принявшись за вторую порцию макарон.
Эсбен лежит на своей половине кровати, подперев голову рукой.
– А… – Он вдруг по-настоящему краснеет; подозреваю, такое случается нечасто. – Ну… это немножко глупо…
– Куча людей поставила под нами этот тег.
Теперь уже я краснею.
– То есть не под нами. Под тобой. Под твоим видео. – Я зачерпываю побольше макарон и бесцеремонно продолжаю с набитым ртом: – Что это значит?
– А… Э… Ну, типа, любовь с первого взгляда. Так часто пишут в насмешку, когда хотят сказать, что два человека влюбились друг в друга слишком быстро. Что это выдумки и в реале так не бывает. Но нас очень многие поддерживают. Нас – и ЛСПВ. Потому что некоторые в нее верят. Они говорят, что сами это пережили.
Я вдруг чувствую себя униженной. Опять. Хотя должна бы уже привыкнуть к этому ощущению.
Но в то же время мне немного… не знаю. Неловко, но в хорошем смысле.
– Зрители, – объясняет Эсбен, – увидели наш поцелуй. Камера запечатлела наше взаимное притяжение. И многие решили, что мы должны быть вместе.
– Вместе?
– Элисон, – продолжает он смущенно. – Люди считают, что в тот день мы влюбились друг в друга.
Я пытаюсь осмыслить услышанное.
– Но как? Это же бессмысленно. И какая им разница?
– Хороший вопрос. Люди увидели ролик, и он напомнил им о чем-то. О чем-то, чего они сами хотели. И они перенесли свои эмоции на нас. Ну, или они правда увидели нечто… настоящее, – осторожно продолжает Эсбен.
– Но… я ушла.
– Да. Но люди хотят верить в любовь. Они предпочитают думать, что ты ушла не просто так. Что, может быть, ты еще вернешься.
Видеть, что Эсбен взволнован, отчасти даже приятно.
– И, наверное, мне стоит заранее предупредить, что по Сети ходит еще один тег. – Он откашливается, возможно чтобы потянуть время. – Тег «этот_поцелуй». И люди требуют «этот_поцелуй_часть_2».
Мне приходится контролировать свой голос.
– А ты веришь в… любовь с первого взгляда?
– Знаешь, хотя ее многие так называют, по-моему, это звучит глупо и немного оскорбительно. Как будто ты сомневаешься, что за несколько секунд может случиться нечто очень важное. Но я это видел неоднократно. Не совсем то, что… э… произошло между нами, но, в любом случае, я просто потрясен: за небольшой промежуток времени ты дала волю самым искренним чувствам.
Он ненадолго замолкает.
– Главное – что ты сделаешь после этих первых нескольких минут.
Мой мир вращается всё быстрее. Я могла бы его остановить, но не хочу. Я готова рискнуть.
– А ты что собираешься делать? – спрашиваю я.
Эсбен задумчиво смотрит на меня.
– Ждать.
– Чего?
– Тебя.
– О…
Он слегка улыбается.
– Ты, кажется, пока слишком сильно переживаешь, поэтому я просто посмотрю, что будет дальше. Или ты уже знаешь, что намерена делать?
– Нет. Я думала, что знаю, но потом ты угостил меня макаронами с сыром… и оказался не таким придурком, как я думала.
Его глаза сияют.
– Приятно это слышать.
– Прости, что нагрубила. Сегодня и тогда… – Я вздыхаю. – Со мной вообще одни проблемы.
– Тебе не за что извиняться.
– Я не такая, как ты, Эсбен. Я необщительная, невеселая, мне трудно с собой. И с другими людьми.
Он самоуверенно улыбается.
– Вроде нет.
– Не забегай вперед.
Но я тоже улыбаюсь.
Я возвращаюсь на сайт и отматываю страницу наверх. Оказывается, это домашняя страница блога Эсбена, где собраны все его истории. Я открываю пост под названием «Спасти рядового Пипа» и принимаюсь читать.
– Ты нашел улетевшего попугая?
– Да! Это было круто. Один человек написал мне и попросил повесить объявление про его улетевшего попугая. Очень славная птичка по кличке Пип. Он каким-то образом вылез из клетки, и хозяин страшно расстроился. Я написал у себя, кто-то перепостил на Фейсбуке, и ему ответили, что попугая видели на парковке возле салона тату. Я написал хозяину салона, и тот вышел, но попугай опять улетел. Но-о… – Эсбен говорит всё более оживленно, – этот мужик успел заметить, что Пип взлетел на крышу дома через улицу. На третьем этаже там танцевальная студия, и одна десятилетняя балерина написала, что у нее есть домашний попугай и она умеет их ловить. И вот девочка поднялась на крышу… – Он замолкает и ободряюще смотрит на меня. – Не волнуйся, крыша плоская. И она протянула руку каким-то определенным образом, как нравится попугаям, и Пип сел ей прямо на ладонь. Хозяин тату-салона это сфоткал. Видишь?
Я смотрю на экран. Вот девочка в балетной пачке, и у нее на руке сидит попугай.
– А на лекции? – спрашиваю я. – Все кричали: «Только вперед». Это тоже твой проект? Что это вообще такое?
– Да, да, было весело, и я получил кучу комментов. Я просил людей выкладывать свои фотки и рассказывать, чем они в себе гордятся или что им нравится. Ну, типа, чтобы отбросить дурацкие социальные стереотипы и оценить себя как есть. Я попросил моих подписчиков отметить то, что им нравится в себе, выложив не слишком обработанные фотографии. Или похвастать чем-нибудь клевым, что они сделали для себя, или для друзей, или для постороннего человека… что угодно, лишь бы хорошее. Вообще что угодно.
Он смеется.
– Ну и что? – спрашиваю я. – Приведи пример.
– Ну… один чувак выложил свою фотографию с дочерью. Ей пять лет, и она повязала папе бантики на волосы и на бороду. Тогда он надел боа из перьев и тиару, сфоткался в таком виде в кафе и написал, что ему очень приятно быть отцом-одиночкой, который ничего не побоится, лишь бы порадовать свою дочь.
Эсбен серьезнеет.
– Потом он написал мне письмо. Жена ушла от него, когда девочке было полгода. Мой хэштег ему понравился. Когда дочка захотела украсить папу, он согласился. Когда она потом попросилась поесть блинчиков в кафе, он тоже не стал возражать. И произвел фурор. Я повесил его фотку отдельным постом, и все пришли в восторг. Он потом мне снова написал и сказал, что благодаря поддержке читателей, которые одобрили его поступок, они с дочкой решили устраивать модные посиделки в кафе каждое воскресенье.
– Какая прелесть. Ты, наверное, гордишься собой.
Я не в силах осознать весь масштаб того, что делает Эсбен.
– Ну, не знаю насчет гордости. Мне просто нравится вывешивать разные штуки. Давать людям возможность блеснуть. Понравиться самим себе.
– Ты даришь им надежду… и радость, – говорю я. – И утешение. В нашем жестоком мире.
Он ненадолго задумывается.
– Я не смог дать всё это тебе.
– Ты дал. Просто я не оценила, – задумчиво отвечаю я.
– Почему?
– Потому что для меня это временно.
Я тру глаза, вдруг осознав, что страшно устала. А главное – мне страшно уйти отсюда. Покинуть Эсбена.
Надо поскорей найти Стеффи. Она всё исправит.
– Мне пора.
Он кивает:
– Хорошо. Я тебя провожу до корпуса.
– Что? Ой, нет. Вдруг кто-то увидит нас вместе? Люди тогда с ума сойдут. Со мной ничего не случится.
Эсбен встает и качает головой.
– Уже поздно. И я ни за что не позволю тебе идти по кампусу одной.
– Ну ладно, – соглашаюсь я, неуклюже вываливаясь в коридор и поспешно отправляя Стеффи эсэмэску. – Но иди в двадцати шагах от меня!
– Чтобы выглядело, как будто я тебя преследую?
– Да. – Я хихикаю. – В смысле, нет. Просто держись естественно и не делай глупостей. Не доставай нож. Не натягивай лук.
Я направляюсь к лестнице.
– Лук? – со смехом переспрашивает Эсбен.
– Ну, типа, ты же Робин Гуд.
Мои шаги эхом отдаются на лестнице, когда я спускаюсь. Эсбен идет за мной.
– Потому что я краду у богатых и отдаю бедным? – спрашивает он из-за спины.
– Потому что ты бы круто смотрелся в трико.
Я толкаю входную дверь. Вечерний воздух прохладен, и я обхватываю себя руками.
Слышится смешок Эсбена.
– Э… спасибо.
Сделав несколько шагов, я оборачиваюсь.
– Ты, кстати, тоже кое-что отдаешь бедным.
Мы идем молча, и, ища ключ, я чувствую, как Эсбен смотрит на меня. Мои движения неуклюжи, и ключ я нахожу после мучительно долгой возни.
– Ура! – схватив его, торжествующе восклицаю я, открываю замок, тяну на себя дверь и останавливаюсь.
Не знаю, как попрощаться. Усталость, буря эмоций, остатки опьянения пригибают меня к земле и не позволяют вспомнить об этикете. Поэтому я просто стою на крыльце, спиной к Эсбену, и думаю, что сказать.
– Элисон?
Я медленно поворачиваюсь и приваливаюсь к открытой двери.
– Что?
Эсбен стоит поодаль. Он действительно держался в двадцати шагах от меня, пока провожал до корпуса.
– Я рад, что ты пришла.
– А.
– Правда, рад.
Он сует руки в карманы джинсов. Ближайший фонарь озаряет его желтым светом.
– Увидимся в понедельник?
– Да. – Я поворачиваюсь, чтобы зайти, и тут же останавливаюсь.
– Эсбен, я тоже рада, что зашла.
Я иду к себе. Стеффи, в моем халате, растрепанная, появляется из свободной спальни.
– Наконец-то! Ну, ты ему всыпала? – спрашивает она.
Прищурившись, я гляжу на подругу.
– Что ты делаешь?
А потом замечаю брошенное на кровать одеяло.
– О господи. Ты занималась сексом рядом с башней из посылок?
Она принимает нарочито шокированный вид.
– Да как ты посмела такое предположить!
Я поднимаю бровь.
– Ладно, ладно. Да! – взвизгивает Стеффи и скачет по комнате. – И это было круто!
– Пожалуйста, подробнее, дорогая, – требую я со смехом.
– То, что случилось с тобой, гораздо важнее, чем мои сексуальные подвиги.
Я слегка покачиваюсь: усталость снова берет верх. Очень трудно держаться на ногах. Я совсем разбита.
– Я просто хочу лечь. Извини. Давай спать.
Стеффи подходит, обхватывает мое лицо ладонями и всматривается в него.
– Вид у тебя совсем измученный. Ты всё мне расскажешь завтра. Ничего плохого не случилось?
Я киваю:
– Да. Всё было хорошо.
Я зеваю и внезапно чувствую себя совсем беспомощной и страшно нуждающейся во внимании.
– Ты ляжешь со мной, как раньше?
– Конечно.
В приюте мы жили в одной комнате, и я часто забиралась к Стеффи в постель. Там я чувствовала себя в безопасности и не такой одинокой. Сейчас мне этого очень недостает.
Стеффи для меня и сестра, и лучшая подруга, и мать – и сегодня, когда мы ложимся, я утыкаюсь лицом ей в сгиб руки, как в детстве.
Стеффи приглаживает мои волосы, когда я начинаю засыпать.
– Я рада, что всё хорошо, – тихонько говорит она. – Это отличное начало.
Глава 11
Смелость
Мы обе спим до полудня, и, проснувшись, я не вполне понимаю, где нахожусь. Уже давно я не залеживалась в постели так долго – и, как ни странно, у меня нет похмелья. Что еще удивительнее, мне сто лет не снились такие приятные сны. Я чувствую себя вполне отдохнувшей. Пускай в голове хаос, но я хотя бы свежая.
Мы со Стеффи провели день в пижамах. Пока она красила мне ногти на ногах темно-красным лаком, я выслушивала подробности минувшего вечера, который она провела с парнем в клетчатой рубашке. Эти подробности одновременно заставляли меня краснеть и радоваться за подругу. Я расспрашивала про учебу, про тесную квартирку, которую Стеффи обожает, про фургон с тако, который каждый вторник останавливается у них на улице. Она отвечала на все мои вопросы – и была особенно дорога мне, потому что не проявляла любопытства. Она ни разу не спросила про Эсбена.
Когда начинает темнеть, я наконец укрепляюсь духом и небрежным тоном говорю:
– Знаешь, оказалось, что Эсбен не такой уж плохой человек.
– Правда? – Стеффи роется в моем шкафу, стараясь не морщиться при виде немодной одежды.
– Я посмотрела ролик.
– Правда? – Она снимает с плечиков красный топик, прикладывает его к себе и смотрится в зеркало. – Хорошо.
Я смеюсь:
– Перестань притворяться, будто тебе неинтересно знать, что случилось вчера.
Стеффи шутливо бросает в меня топиком.
– Ну, слава богу!
Она запрыгивает на кровать и садится.
– Рассказывай. Рассказывай!
И я рассказываю – в деталях (хотя умалчиваю о том, что коснулась его лица и что Эсбен взял меня за руку). Не хочу, чтобы у Стеффи сложилось неверное впечатление.
Она откидывается на спинку кровати и обнимает подушку, слушая мой рассказ.
– То есть он и правда не чудовище. Кто же знал!
Я закатываю глаза.
– Ты знала!
– Ну… да. Но ты должна была сама убедиться.
Стеффи внимательно смотрит на меня:
– Элисон. Он правда славный парень.
Я вздыхаю.
– Слушай, я не доверяю людям точно так же, как и ты, – продолжает Стеффи, – но Эсбен не похож на других. Даже мне это ясно.
Я киваю:
– Не надо вечно его отталкивать. Он тебе ничем не угрожает.
– Может быть.
– Было бы неплохо, если бы ты завела друга.
– У меня есть ты.
– Конечно, Элисон, у тебя есть я, – говорит Стеффи и начинает обуваться. – Но Эсбен – особенный. Ты знаешь, что мы с тобой – исключение. И Эсбен тоже. Ты хотя бы подумай… – Она встает и набрасывает пальто.
– Ты куда-то собралась? – спрашиваю я.
– За едой. Мой вчерашний кавалер порекомендовал мне одну китайскую кафешку в квартале отсюда. Я умираю от голода и хочу раздобыть ужин. Нам нужно как минимум пять порций жареных клецок.
– Я с тобой. – Я начинаю вставать, но Стеффи останавливает меня:
– Дорогая, ты прелесть, но тебе надо в душ. От тебя воняет.
– Ну спасибо. Между прочим, ты тоже не благоухаешь.
– Это запах секса. Но после ужина я помоюсь. У меня ранний рейс, и мне придется встать на рассвете, чтоб успеть доехать до Бостона. Сегодня никакой пьянки. Во всяком случае, большой пьянки. Отбой в одиннадцать. Ну, в полночь.
– Ты с ума сошла, если думаешь, что после вчерашнего я буду пить. Хватит с меня идиотских выходок.
– Расширь рамки, – советует Стеффи, открывая дверь. – Я скоро вернусь, вонючка.
Она права. От меня действительно пахнет, поэтому я надеваю халат и иду мыться. Вечером в женской душевой битком набито: девушки готовятся к субботним вечеринкам. Кармен, прислонившись к зеркалу, красит губы. Она подстриглась и покрасила волосы в очень милый лиловый оттенок. Я прохожу мимо, а затем останавливаюсь и встречаюсь с ней взглядом в зеркале.
– Привет, Кармен.
Она выпрямляется.
– О… Привет, Элисон.
Неудивительно, что она не испытывает энтузиазма.
– Ты сегодня куда-то идешь? – спрашиваю я. – Отлично выглядишь.
– Спасибо. Да, у меня свидание. Ну… типа того. – Она слегка улыбается. – Мы познакомились на вечеринке.
– Здорово. Желаю приятно провести время.
Она смотрит на себя в зеркало и двигает губами.
– Хочешь со мной?
Как ни странно, я не испытываю привычного желания убежать с воплем.
– Ко мне приехала подруга на выходные, и мы еще не пришли в норму после вчерашнего. В любом случае, спасибо.
Я подхожу к свободной душевой кабинке и оборачиваюсь. Волнуясь и слегка дрожа, говорю:
– Может, в следующий раз?
– Да, давай.
Я раскладываю банные принадлежности на полу, вешаю халат и включаю обжигающе горячую воду. Никогда еще душ не казался таким приятным. Я не тороплюсь, надеясь, что хаос в моей голове уляжется. Жаль, что Стеффи не может погостить подольше, учитывая то, что происходит. Моя тихая студенческая жизнь перевернулась с ног на голову, и я не знаю, что будет дальше. Хотя, надо признать, сейчас я не особенно несчастна, и не только потому, что Стеффи еще не уехала. Теперь, когда я, по крайней мере, поговорила с Эсбеном, этот злополучный ролик кажется не таким уж страшным, и на меня не накатывают попеременно волны гнева и стыда, как раньше. Возможно, как и сказала Стеффи, Эсбен – исключение. Не знаю.
Когда я возвращаюсь к себе, Стеффи еще нет, поэтому я ей пишу. В животе у меня урчит, и я надеюсь, что она действительно принесет сразу пять порций жареных клецок. Сейчас я способна проглотить их все сразу. Через две минуты Стеффи отвечает, что заблудилась по пути к кафе и сейчас стоит в очереди. Я начинаю прибираться в комнате, и мое внимание привлекает башня из посылок. Некоторое время я колеблюсь, но наконец снимаю верхнюю коробку и отношу ее в спальню.
Я ставлю посылку на кровать и смотрю на нее. Затем переношу на стол, а сама сажусь на матрас. Потом встаю и начинаю расхаживать по комнате, как тигр в клетке. Мне страстно хочется открыть коробку, но в то же время это настоящая мука. Как будто я пообещала себе, что не стану открывать посылки, потому что не заслуживаю их. И теперь я готова нарушить собственное правило.
К черту.
Я хватаю ножницы и разрезаю бечевку. Сделав несколько глубоких вдохов, открываю посылку…
И сразу же начинаю смеяться.
Верхний слой – сплошь макароны с сыром. Супер. Придя в себя, я начинаю разглядывать, что еще прислал мне Саймон. Пластмассовые ложки, лимонное печенье, чайные пакетики (для вечеринки, как утверждает Саймон), растворимые супы, резинки для волос, лосьоны для душа с разными фруктовыми ароматами, носки с обезьянками, кофейник на десять чашек и пакет молотого кофе, две красные кружки, тростниковый сахар, двадцатидолларовая купюра, на которой написано «на пиццу». И открытка с морским леопардом. Внутри написано:
«Элисон, ты представляешь себе, как трудно найти открытку с морским леопардом? ОЧЕНЬ трудно. Их, по ходу, вообще не существует. Поэтому пришлось найти картинку в Интернете и сделать открытку самому. Так велика моя любовь.
Сообщи, если тебе понадобится что-нибудь еще, хотя это вряд ли, ведь я знаю, что ты не открываешь мои посылки. Ничего страшного. Я всё равно буду их посылать, потому что так делают хорошие отцы. Во всяком случае, я так делаю, моя милая девочка.
Надеюсь, однажды ты захочешь их открыть. Но даже если этого никогда не произойдет, я не обижусь.
С любовью, Саймон».
Пять раз я перечитываю записку… и кидаюсь искать телефон.
– Привет, детка, как дела? – привычным бодрым тоном говорит Саймон.
– Откуда ты знаешь, что я не открывала посылки? – спрашиваю я.
Он смеется:
– Ну, милая, каждый раз, когда ты звонила, чтобы поблагодарить, ты говорила вежливо, но очень уклончиво. Я подумал: если бы ты открывала их, то обязательно сказала бы что-нибудь про надувного единорога. Я знал, что он тебе не понравится. Ну а мне понравился.
– Я открыла только одну коробку… – Я замолкаю. – Ты прислал мне надувного единорога?
– Возможно.
– Саймон…
– Что?
– Кофейник просто супер.
– Приятно слышать.
– И я открою все остальные посылки.
– Когда захочешь.
Я широко улыбаюсь.
– Знаешь, кто здесь у меня?
– Санта-Клаус? Пасхальный кролик?
Я смеюсь:
– Нет. Стеффи. Она прилетела на выходные, чтобы сделать мне сюрприз.
– Ого. Сюрприз так сюрприз. Она проделала такой путь ради короткого визита? Ничего не случилось?
– Нет, – поспешно отвечаю я. – Просто… ну, она немного на взводе из-за одного случая. Один парень… и я не знаю…
– А‐а, – говорит Саймон. – Парень. Он тебе нравится?
– Не в том смысле… Просто между нами происходит что-то странное, и Стеффи сходит с ума.
В голосе Саймона звучит тревога.
– Что-то странное – в смысле, мне следовало прислать тебе коробку презервативов вместо кофейника?
– Что? Саймон, замолчи!
– Я спрашиваю на всякий случай.
Раздается стук в дверь.
– Объясню в другой раз, Стеффи вернулась с ужином. Но не беспокойся, всё нормально.
– Если ты так думаешь, я спокоен. Перезвони, ладно? Я скучаю по тебе.
– И я тоже.
Я стою с телефоном в руке. С ума сойти, я впервые сказала Саймону, что скучаю по нему. Но я правда скучаю, это ясно. Я позволила себе по кому-то тосковать.
Очевидно, у меня какой-то странный кризис. Мне подменили мозг.
Стеффи стучит в дверь ногами и кричит:
– Эй, блин, никто не хочет помочь?
Я прекращаю слабые попытки самоанализа и бегу к двери. Стеффи держит два бумажных пакета – из китайского кафе и из винного магазина.
– Осторожно, ручка оторвалась! Сейчас здесь будет потоп из ло-мейн.
– Где ты была? – спрашиваю я, забирая пакет. – Тебя два часа не было.
– Я же сказала. Заблудилась, потом долго стояла в очереди. Давай есть. И пить!
Она садится на пол и достает бутылку текилы.
– Пикник! Давай всё разложим прямо здесь.
– Сейчас. Я принесу салфетки…
– Да расслабься ты. Сядь и ешь. Подумаешь, намусорим. В мире есть проблемы посерьезнее, чем пятно от соевого соуса на коврике.
Я хмурюсь, но все-таки сажусь и начинаю расставлять картонки с едой.
– Ты такая же неряха, как Эсбен.
Стеффи открывает текилу и делает большой глоток.
– Эсбен неряха? Я знала, что он мне понравится. Пережила же ты мою нелюбовь к маниакальной чистоте, значит, переживешь и его неаккуратность.
Подруга смотрит на меня полными надежды глазами, пока я ищу палочки и пробую клецки.
– Однажды Эсбен помог найти пропавшего попугая. С помощью соцсетей. Я почитала его старые странички. Рассказы о том, что он сделал.
– Я видела пост про попугая! – взвизгивает Стеффи. – А ты видела, как однажды он устроил танцевальную вечеринку в торговом центре?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?