Текст книги "Нортенгерское аббатство"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nortengerskoe-abbatstvo-30297.jpg)
Автор книги: Джейн Остен
Жанр: Литература 19 века, Классика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 8
Несмотря на «Замок» и портного, семейство с Пултни-стрит поспело на бал аккурат вовремя. Торпы и Джеймс Морланд ждали их не больше пары минут, и Изабелла, с завидной тщательностью повторившая ритуал приветствия подруги, скрупулезно не забыв отметить удачный выбор платья и позавидовать особенно симпатичным локонам, взяла Кэтрин под руку и поспешила вслед за старшими компаньонками в зал, расточая по пути рукопожатия, любезности и улыбки.
Танцы начались почти сразу же, как только они уселись. Джеймс, как и его сестра, уже получивший ангажемент, долго и настойчиво приглашал Изабеллу подняться, в то время как Джон ушел к карточным столам поболтать с приятелем, и посему мисс Торп наотрез отказалась вставать до тех пор, пока ее дорогая Кэтрин не сможет к ним присоединиться.
– Ни за какие блага на свете я не встану без вашей милой сестры, ведь если я пойду танцевать, то мы, возможно, уже не увидим друг друга сегодня.
Кэтрин с благодарностью приняла этот знак преданности, и еще три минуты они просидели вместе, когда Изабелла, доселе щебетавшая с Джеймсом, повернулась, наконец, к его сестре и прошептала:
– Дорогая, боюсь, мне придется тебя покинуть: твой брат так настойчив и нетерпелив. Я знаю, ты не будешь против. Уверяю тебя, Джон вернется через минуту-другую, и тогда ты легко сможешь меня найти.
Кэтрин, слегка раздосадованная, была все же слишком великодушна, чтобы возражать, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как пожать Изабелле руку, выслушать ее «до свидания, моя любовь» и проводить взглядом удаляющуюся пару. Младшие сестры Торп тоже уже танцевали, и Кэтрин вверила себя заботам миссис Торп и миссис Аллен. Раздражение от того, что мистер Торп все еще не появился, нарастало, поскольку ей не просто хотелось танцевать, но ее терзала самая мысль о том, что для стороннего наблюдателя, не знавшего о полученном ею приглашении, она ничуть не отличалась от целого ряда девиц, сидя вздыхающих о так и не найденных кавалерах. Так низко пасть в глазах света, снести такой позор при ясности помыслов и невинности намерений – вот именно те испытания, которые непременно должна перенести истинная героиня, призвав на помощь стойкость и силу духа. И то, и другое имелось у Кэтрин в избытке, поэтому она страдала совершенно молча.
С такими мыслями об унизительности собственного положения, на десятой минуте бала девушка все же дождалась перемен к лучшему, увидев – нет – не мистера Торпа, но юного Тилни не далее чем в трех ярдах от ее кресла. Он шел навстречу, но, казалось, еще не заметил своей знакомой, поэтому румянец на щеках девушки вспыхнул и пропал, так им и не замеченный и не запятнавший достоинства настоящей героини. Молодой человек выглядел столь же очаровательно, сколь и в прошлый раз, и оживленно вел беседу с какой-то милой юной особой, державшей его под руку, в ком Кэтрин сразу и безошибочно узнала его сестру, а не собственную соперницу, грозившую разлучить их навеки. Думая лишь о вещах простых и вполне вероятных, мисс Морланд никогда не предполагала возможности того, что мистер Тилни уже мог быть женат. Он совершенно не походил на остальных женатых мужчин, которых она видела в своей жизни в большом количестве; сам он никогда о супруге не упоминал, но зато признал наличие сестры. Вот из таких составляющих Кэтрин тут же уверилась в том, что девушка рядом с ним – его сестра, поэтому вместо того, чтобы смертельно побледнеть и упасть без чувств на грудь миссис Аллен, она, напротив, выпрямилась, и на щеках ее вновь заиграла краска, пожалуй, немного ярче обычного.
Мистер Тилни и его спутница медленно продвигались вперед, когда путь им преградила какая-то дама, кажется, знакомая миссис Торп; они остановились и снова завели беседу, во время которой Кэтрин не сводила глаз с милого лица, и наконец была награждена, получив от него улыбку, когда тот ее узнал. Завидев новых знакомых, Тилни подошел к ним и был встречен миссис Аллен и миссис Морланд с учтивой любезностью.
– Так рада снова вас видеть, сэр. Я начала уже, было, думать, что вы покинули Бат.
Поблагодарив девушку за беспокойство, джентльмен сообщил, что действительно уехал на целую неделю сразу же на следующее утро после их памятного знакомства.
– Надеюсь, сэр, вы не жалеете о своем возвращении. Трудно придумать место, более подходящее для молодых людей, да и для остальных – тоже. Я всегда говорю мистеру Аллену, когда тот начинает ворчать на здешнюю скуку, что это очаровательный город, и что здесь гораздо приятнее, чем дома, особенно в такое мрачное время года. Мне кажется, ему просто повезло, что для поправки здоровья ему рекомендовали именно этот курорт.
– Я полагаю, мадам, мистер Аллен еще преисполнится благодарности к здешним водам, когда заметит, сколь лучше себя чувствует.
– Спасибо за такие слова, сэр, не сомневаюсь, так оно и будет. Наш сосед, доктор Скиннер, провел здесь прошлую зиму и вернулся домой очень бодрым и посвежевшим.
– Данный пример очень показателен.
– Да, сэр, доктор Скиннер со своей семьей прожил здесь три месяца, поэтому я и говорю мистеру Аллену, что нет никакой нужды торопиться обратно.
Здесь в разговор вступила миссис Торп, попросив миссис Аллен немного подвинуться, чтобы мисс Тилни и миссис Хьюс могли присесть рядом, если, конечно, те согласятся составить им компанию. Так дамы и поступили; мистер Тилни продолжал стоять и спустя несколько минут пригласила Кэтрин на танец. Каковы же были горечь и обида девушки, когда той пришлось отказаться от приглашения, поскольку в это самое мгновение перед ними появился мистер Торп. Легкость и небрежность тона, с которым он заметил, что заставил себя ждать, ни в коей мере не смягчили сердце Кэтрин, а подробный его отчет о разговоре с другом, о лошадях, охоте и обмене терьерами лишь удвоил досаду и разочарование, поэтому девушка безо всяких угрызений совести то и дело оборачивалась на ту часть зала, где стоял мистер Тилни. Драгоценной Изабеллы, которой подруге не терпелось показать того самого джентльмена, нигде не было видно. Очевидно, она танцевала в другой фигуре. Сейчас мисс Морланд находилась вдалеке от всех своих знакомых, одно унижение следовало за другим, и из всей этой грустной истории она вынесла главный урок: заранее получить ангажемент на весь вечер вовсе уж не такая большая честь для юной леди. Вот в таком настроении Кэтрин неожиданно почувствовала чью-то руку на своем плече, обернулась и увидела миссис Хьюс и мисс Тилни в сопровождении какого-то джентльмена.
– Прошу прощения, мисс Морланд, за такую вольность, но я нигде не могу найти мисс Торп, а ее мать сказала мне, что вы ни в коей мере не станете возражать, если мы попросим вас принять в свою компанию эту юную особу.
Вряд ли миссис Хьюс сумела бы найти во всем зале человека, кто с большей радостью воспринял бы это предложение. Девушек представили, мисс Тилни поблагодарила Кэтрин за радушную встречу, а та в свою очередь поблагодарила судьбу за столь щедрый подарок. Миссис Хьюс, будучи вполне довольной удачно найденной компанией для своей юной подопечной, поспешила вернуться к оставленным ею приятельницам.
Мисс Тилни отличалась хорошей фигурой, милыми чертами лица и какой-то невозмутимостью: всем своим видом она олицетворяла стиль, который столь тщательно культивировала мисс Торп, и при этом поражала естественной элегантностью. В манерах ее ясно читалось благоразумие и хорошее воспитание, не было в них ни застенчивости, ни кричащей открытости. Ей удавалось в суетной мишуре бала сохранять очарование молодости, она не стремилась приковать к себе взгляды всех присутствующих мужчин, девушка не выражала клокочущий восторг или нескрываемое негодование, столь часто захватывающие молодых особ по всяким пустякам. Кэтрин, уже достаточно заинтересовавшаяся ею в свете ее внешности и родства с мистером Тилни, теперь сгорала от нетерпения познакомиться поближе и с готовностью заводила разговор, как только удавалось найти подходящую тему, имея на то и смелость, и желание. Однако, помехи, столь часто возникавшие на пути девушек, не позволили им продвинуться в своем знакомстве дальше дежурного обмена любезностями и впечатлениями от Бата и его окрестностей, а также ответов на вопросы друг друга относительно владения искусством живописи, пения, игры и конной выездки.
Не прошло и двух танцев, как Кэтрин почувствовала нежное пожатие руки. Ее преданная Изабелла, судя по всему, в прекрасном настроении, подошла и воскликнула:
– Ну наконец-то я тебя нашла. Дорогая, я искала тебя, по меньшей мере, час. Скажи мне, Бога ради, что заставило тебя танцевать в этой фигуре, ведь ты же знала, что я была в другой. Без тебя я чувствовала себя так ужасно.
– Милая Изабелла, но как бы я тебя нашла, если я даже и след ваш потеряла.
– Вот именно об этом я и твердила твоему брату всю дорогу, но он мне не верил. «Подите и найдите мне ее, мистер Морланд», – говорила я, но все напрасно, он не сдвинулся ни на дюйм. Не так ли, мистер Морланд? Все мужчины так непростительно ленивы! Я так ему об этом заявила – так забавно! Но ты ведь знаешь, дорогая Кэтрин, в таких случаях я не церемонюсь.
– Посмотри-ка вон на ту особу с белым бисером на голове, – прошептала Кэтрин, отводя подругу в сторону от Джеймса. – Это сестра мистера Тилни.
– О небо! Неужели? Дай же мне на нее взглянуть. Ах, что за милое создание! Никогда не встречала девушки и наполовину столь же хорошенькой! Но где же ее всепобеждающий брат? Он здесь? Немедленно мне его покажи. Мистер Морланд, а вы не слушайте, мы говорим не о вас.
– Но о чем же тогда вы там шепчетесь? И что здесь вообще происходит?
– Ну вот, я всегда знала, что так оно и будет. Все мужчины так неуемны в своем любопытстве! Только и слышишь, что женщины любопытны – но при сравнении наше любопытство меркнет, доложу я вам. Но успокойтесь же, из того, о чем мы говорили, вас совершенно ничего не касается.
– Вы полагаете, я удовольствуюсь таким ответом?
– Определенно, никогда не встречалась с чем-либо подобным. Какое вам дело до нашего разговора? А может, мы вас сейчас обсуждаем, и поэтому я прошу нас не слушать – вдруг мы скажем что-нибудь не очень приятное.
Во время этой болтовни первоначальная тема обсуждения была давно забыта, и, хотя Кэтрин и не возражала против того, чтобы оставить Тилни ненадолго в покое, и в целом была довольна таким поворотом событий, легкая тень подозрения промелькнула у нее в сознании: а правда ли Изабелле так уж не терпится увидеть мистера Тилни? Когда оркестр заиграл и объявили новый танец, Джеймс, преодолевая яростное сопротивление своей очаровательной спутницы, все же увел ее к танцующим.
– Говорю же вам, мистер Морланд, ни за что и никуда я не пойду. Как можете вы быть таким дерзким? Ты только послушай, милая Кэтрин, чего хочет твой брат: он решил, что я снова буду с ним танцевать, хоть я уже и напомнила ему о приличиях. Если мы не сменим партнеров, о нас пойдет столько пересудов!
– Помилосердствуйте, – возражал Джеймс, – в таких собраниях правила эти столь же часто нарушаются, сколь и соблюдаются.
– Чепуха. Как можете вы так говорить? Вы, мужчины, как только что-то вобьете себе в голову, больше уже ни о чем и не думаете. Милая Кэтрин, поддержи меня, убеди своего брата в полной моей правоте. Скажи ему, что для тебя будет настоящим ударом, если я снова стану танцевать с ним.
– Ну не преувеличивай уж так сильно. Но если ты думаешь, что это нехорошо, тогда вам следует непременно сменить партнеров.
– Вот! – воскликнула Изабелла. – Послушайте хотя бы, что говорит ваша сестра; впрочем, ее мнение, я вижу, вам совсем безразлично. Хорошо! Но запомните, в том нет моей вины, если назавтра все старухи в Бате поднимут невообразимый шум. Пойдем же с нами, добрая Кэтрин, чтоб мы были у тебя на виду.
Молодые люди отправились на свое прежнее место. Джон Торп, между тем, опять куда-то пропал, и Кэтрин, томимая желанием вновь увидеть мистера Тилни и снова испытать приятное волнение от его расспросов, отправилась к миссис Аллен и миссис Торп так быстро, как только могла, в надежде, что молодой человек все еще стоит на прежнем месте; увы, надежда эта не оправдалась
Миссис Торп, спеша с похвалой в адрес сына, поинтересовалась:
– Надеюсь, твой кавалер оказался приятным?
– Конечно, мадам.
– Я так рада. Джон великолепен, не правда ли?
– Ты видела мистера Тилни, дорогая? – спросил подопечную мистер Аллен.
– Нет, а где он?
– Да вот только что был здесь с нами, но, видимо, устал от скуки и отправился танцевать. Поэтому я тебя и спросил, не встретился ли он тебе по дороге.
– Куда же он мог подеваться? – беспокоилась Кэтрин, оглядываясь вокруг и в ту же минуту заметив мистера Тилни, который вел какую-то девушку на танец.
– Ах, у него уже есть партнерша!
– Как жаль, что это не ты, – вставила миссис Аллен, и после недолгого молчания добавила: – он такой приятный молодой человек.
– Вы правы, миссис Аллен, – довольно улыбнувшись, подтвердила миссис Торп. – Должна сказать, несмотря на то, что я мать ему, он и вправду самый приятный молодой человек на свете.
Столь неуместная реплика озадачила бы многих, но только не миссис Аллен, которая, поразмыслив несколько мгновений, прошептала на ухо Кэтрин:
– Она думает, что мы говорим о ее сыне.
Досада и отчаяние душили Кэтрин. В самый последний момент она упустила то, что так долго искала. Вскоре подошел Джон Торп.
– Я полагаю, мисс Морланд, нам следует снова пройтись в джиге.
– Ах, нет, – ответила барышня, все еще находившаяся в мрачнейшем расположении духа, – мы с вами танцевали уже дважды, я утомлена и больше танцевать не собираюсь.
– Неужели? Тогда давайте просто прогуляемся и посмотрим на людей. Я покажу вам самых больших чудаков в этом зале – моих младших сестер и их ухажеров, – я смеюсь над ними весь вечер.
И вновь Кэтрин извинилась, и молодой человек отправился смеяться над сестрами в одиночестве. Конец вечера принес сущие мучения: мистер Тилни не присоединился к ним во время чая, ухаживая на другом конце стола за своей новой партнершей. Джеймс и Изабелла были столь сильно увлечены собственной беседой, что у последней для подруги нашлось достаточно времени лишь на улыбку, поцелуй и единожды произнесенное «дорогая Кэтрин».
Глава 9
Последующие события того вечера лишь усилили горечь разочарования Кэтрин. Все в этом зале как-то вдруг ей опротивели, вследствие чего возникло стойкое желание поскорее отправиться домой. Приехав, наконец, на Пултни-стрит, девушка обнаружила, что страшно голодна; наевшись, она почувствовала слабость и дремоту. Как только Кэтрин легла, то сразу же погрузилась в глубокий сон, который длился не меньше девяти часов, и от которого она пробудилась в отличном настроении, бодрая и полная самых приятных надежд. Первым ее порывом было продолжить знакомство с мисс Тилни, и почти сразу же Кэтрин отчего-то подумалось, что она найдет ее в полдень, в бювете. Источник сулил встречу со всеми вновь прибывшими в Бат, а здешние залы уже зарекомендовали себя как самое подходящее место для демонстрации женских красот, для предания дружбе интимности и задушевности, для тайных интриг и безграничной доверчивости; поэтому Кэтрин вполне оправданно полагала найти в этих стенах еще одного друга. Таким образом, наметив себе план на утро, после завтрака она уселась за чтение, чтобы, как только пробьет час, отправиться на прогулку. На оставшееся до этого время девушка поручила себя миссис Аллен, чья полная неспособность по-настоящему думать была такова, что та никогда не говорила действительно много, но в то же время и не закрывала рта, поэтому, если, сидя за рукоделием, ей случалось потерять иголку, порвать нитку, услышать проезжающий по улице экипаж или заметить пятнышко у себя на платье, она тут же сообщала об этом вслух, и не важно, был ли при этом кто-нибудь в комнате, чтобы ей ответить.
Около половины первого пополудни какой-то особенно громкий шум заставил ее подойти к окну, и не успела она рассказать Кэтрин о двух открытых пролетках рядом с их подъездом, в одной из которых сидел лакей, а в другой мисс Торп и мистер Морланд на козлах, как по лестнице взбежал Джон Торп, оглашая весь дом криками:
– Мисс Морланд, а вот и я! Долго вы меня ждали? Мы не смогли раньше приехать; этот чертов каретник целую вечность затягивал гайки и болты, и все равно они расшатались, как только мы выехали на мостовую. Как поживаете, миссис Аллен? Знатный вчера был вечер, не правда ли? Ну давайте же, мисс Морланд, собирайтесь поскорее – всем не терпится поехать. Им страсть как хочется поскорее перевернуться.
– О чем это вы? – слегка ошарашено спросила Кэтрин. – И куда вы все едете?
– Куда? Господи, да неужели вы забыли о нашем уговоре? Вы же согласились покататься этим утром! Что за голова у вас, право слово! Мы едем в Клавертон-Даун.
– Да, кажется, вы что-то такое уже говорили, – произнесла Кэтрин и озадаченно взглянула на миссис Аллен, ища в той поддержки. – Но, сказать вам по правде, я вас совсем не ждала.
– Не ждали? Хорошенькое дельце! Представляю, что бы вы устроили, если б я не приехал.
Меж тем беззвучная мольба Кэтрин, обращенная к ее приятельнице, оказалась совершенно непонятой, поскольку миссис Аллен, не знавшая искусства разговора без слов, и понятия не имела, что кому-то такое знакомо. Поэтому Кэтрин, у которой к тому времени желание видеть мисс Тилни по силе своей сравнялось с желанием немного покататься с мистером Торпом, тем более, что вслед за ними поедут Джеймс с Изабеллой, вынуждена была без всяких обиняков обратиться к миссис Аллен.
– Ну же, мэм, что вы на это скажете? Позволите ли вы мне отлучиться на часок-другой?
– Дорогая, поступай, как знаешь, – ответила миссис Аллен с самым безмятежным равнодушием.
Кэтрин последовала ее совету и побежала одеваться. Через пару минут она вернулась, оставив дожидавшимся ее времени лишь на то, чтобы успеть произнести в адрес девушки пару комплиментов и вытянуть из миссис Аллен восторг по поводу экипажа. Получив напутствия и пожелания приятно провести время, молодые люди сбежали вниз.
– Моя дорогая, – зычно крикнула Изабелла, для которой дружба значила гораздо больше приличий, не дожидаясь, пока Кэтрин сядет. – Ты собиралась целых три часа. Я беспокоилась, не заболела ли ты. Что за чудный вечер был вчера! Мне надо обсудить с тобой тысячу вещей. Но поторопись же, я горю от желания тронуться в путь.
Согласно полученным указаниям, Кэтрин повернулась и пошла ко второму экипажу, но, очевидно, сделала это без должной прыти, поскольку успела услышать, как Изабелла воскликнула, обращаясь к Джеймсу: «Какая она все же славная! Я безумно ее люблю!».
– Вы, главное, не бойтесь, мисс Морланд, – предупредил Торп, подавая ей руку, – если поначалу лошадь начнет откидывать разные штучки. Скорее всего, она пару раз взбрыкнет, а может, и заупрямится, да будет стоять, как вкопанная. Но скоро я ей покажу, кто здесь хозяин. Конечно, кобыла она своенравная и игривая, но, уверяю вас, в ней нет порока.
Кэтрин такой портрет не очень-то обнадежил, но отступать было слишком поздно, а она казалась слишком молодой, чтобы позволить себе слабость действительно испугаться таких пустяков. Таким образом, вверив себя в руки судьбы, она села, а Торп устроился рядом с ней. Последние приготовления закончились, прозвучала команда «Трогай!», и оба экипажа покатили прочь, причем сделали это самым безобидным образом, без всяких там взбрыкиваний и прочих шалостей. Кэтрин, вздохнувшая теперь с облегчением, тут же вслух выразила свое благодарное изумление по поводу кротости животного, на что мистер Торп с предельной простотой и ясностью объяснил ей, что причиной тому – его похвальная манера держать вожжи, а также проницательность и ловкость, с которыми он действует хлыстом. Барышня, хоть и немного сбитая с толку, зачем при таком безупречном мастерстве надо было ее предупреждать о каких-то фокусах со стороны кобылы и как те вообще могли иметь место в подобных обстоятельствах, все же искренне порадовалась за себя, будучи вверенной заботам такого отличного кучера.
Лошадь продолжала двигаться совершенно невозмутимо, не выказывая ни малейшей расположенности к неприятной оживленности (особенно принимая во внимание скорость в уже упоминавшиеся десять миль в час), и абсолютно не пугала, поэтому Кэтрин со спокойной душой предалась наслаждениям свежим воздухом, восхитительной прогулкой, чудесным февральским днем и ощущению полной безопасности. Несколько минут спустя молодые люди продолжили свой начатый было разговор, когда Торп неожиданно спросил свою спутницу:
– Старый Аллен, должно быть, богат, как еврей, не так ли?
Кэтрин поначалу его не поняла, и поэтому вопрос прозвучал вновь, на этот раз с необходимыми пояснениями:
– Ну, старый Аллен, с которым вы приехали.
– А! Вы имеете в виду мистера Аллена? Да, думаю, он очень богат.
– И совсем без детей?
– Да, совсем.
– Славный расклад для наследников. Он, часом, не ваш крестный?
– Мой крестный? Да нет же.
– Но вы проводите с ними столько времени.
– Да, достаточно.
– Вот это я и имел в виду. Он, кажется, славный старик, и в свое время хорошо пожил. И подагру его как-то не замечаешь. Свою бутылочку-в-день он, надеюсь, еще выпивает?
– Бутылочку-в-день! Господи, конечно нет. Почему вы об этом спросили? Он очень сдержанный джентльмен; не думаете же вы, что вчера на балу он был пьян?
– Святые угодники! Вечно вы, женщины, думаете, что мужчины напиваются. Отчего вы считаете, что мужчине для этого достаточно одной бутылки? Я уверен, если бы каждый человек выпивал свою бутылочку-в-день, не стало бы и половины тех безобразий, что царят сейчас в обществе. Это всем до одного пошло бы на пользу.
– Не могу в это поверить.
– Боже правый, тысячи людей нашли бы в этом спасение. В нашем королевстве не пьют и сотой доли от того, сколько следовало бы. Особенно принимая в расчет наш влажный и туманный климат.
– И все же, я слыхала, что в Оксфорде много пьют.
– В Оксфорде! Да если хотите знать, там не пьют вовсе. Вам не найти человека, который зараз выпивал бы больше четырех пинт. На последней вечеринке, к примеру, мы обнаружили, что у нас ушло около пяти пинт на душу, и все сочли это из ряда вон выходящим. Ни с чем таким, кроме как у меня, вы в Оксфорде больше не встретитесь. Теперь, надеюсь, вы имеете представление, как там обстоят дела с выпивкой.
– Да уж, – согласилась Кэтрин, – теперь я знаю, что вы пьете гораздо больше, чем я о вас думала. Но я уверена, Джеймс пьет меньше.
Это заявление вызвало бурю протестов со стороны молодого человека, причем настолько невнятных, что среди них ей удалось отчетливо разобрать лишь бесчисленные клятвы и заверения, и когда этот поток наконец-то иссяк, Кэтрин еще больше утвердилась в мысли, что в Оксфорде много пьют, и на общем фоне ее брат выделяется относительной трезвостью.
Вслед за этим монологом Торп вернулся к теме о достоинствах его экипажа, и Кэтрин снова была призвана восхититься резвостью и легкостью лошади, бесшумностью хода, а также мягкостью рессор. Насколько могла, она свой восторг выражала. Однако, опередить его мысль или остаться где-нибудь позади оказалось невозможным. Его познания в предмете и полное ее невежество, его скороговорка и ее робость делали это нереальным. Девушка не имела шансов высказать собственную мысль по этому поводу, но с готовностью вторила собеседнику, и вскоре между ними установилось полное согласие относительно того, что этот экипаж в целом не имел себе равных во всей Англии по неоспоримым техническим достоинствам, лошадь, безусловно, являлась лучшим в мире рысаком, а сам Торп – лучшим в мире кучером.
– А не кажется ли вам, мистер Торп, – осведомилась Кэтрин, рискнувшая предложить некоторое разнообразие в их беседе, – что двуколка Джеймса скоро совсем развалится?
– Господи, еще бы! Да в ней нет ни одной крепкой детали. Колеса полностью износились еще лет десять том назад. Клянусь, вы могли бы ее сломать всего одним лишь легким прикосновением. Это самая чертовски жуткая развалина, которую я видел. Слава Господу, она нашей и в подметки не годится! Я не согласился бы проехать в ней и двух миль даже за пятьдесят тысяч фунтов.
– Боже милосердный, – испуганно воскликнула Кэтрин, – умоляю вас, давайте повернем назад. Если мы поедем дальше, с ними точно случится беда. Мистер Троп, да остановитесь же, наконец; поговорите с моим братом и скажите ему, что он в страшной опасности.
– Опасности! Господи, и что же? Случись их бричке сломаться, они просто из нее выпадут; на дороге столько грязи – клянусь, это будет отличное зрелище. Предупредить его! Тот экипаж достаточно прочный, особенно, если он в хороших руках, чтобы прослужить еще лет двадцать. Бог свидетель, за пять фунтов я проехал бы в нем до Йорка и обратно и не потерял бы при этом ни одного гвоздя.
Кэтрин слушала его, застыв от изумления. Она никак не могла взять в толк, как же связать воедино два таких разных отзыва об одной и той же вещи. Не понимала она, как сильна может быть в человеке склонность к болтовне и сколько лживых заверений звучат лишь от избытка тщеславия. Родители ее были людьми простыми и бесхитростными, и самое большее, что они могли себе позволить – это каламбур или пословицу; посему расположенность ко лжи за ними не водилась, и они никогда не опровергали того, что произнесли минуту назад. В некотором недоумении еще раз обдумав его слова и собравшись было попросить собеседника дать более четкие объяснения, Кэтрин все же передумала, решив отказать мистеру Торпу в способности ясно мыслить. А приняв во внимание тот факт, что его совершенно не волновало возможное несчастье с его сестрой и другом, она сочла, что молодой человек прекрасно понимал, что те в полной безопасности, и, таким образом, полностью успокоилась. Сам же молодой Торп, казалось, уже и думать забыл о том, что мгновение назад доказывал с такой горячностью, и поэтому остаток разговора, или, скорее, монолога, он, как и в самом начале, посвятил своим собственным заботам. Джентльмен рассказывал спутнице о лошадях, которых покупал за бесценок и впоследствии продавал втридорога; о бегах, на которых его знания предмета безошибочно указывало ему на фаворита; об охоте, на которой он подстрелил больше птиц (не будучи при этом в хорошей форме), чем все остальные вместе взятые; Джон подробно описал ей день, когда благодаря его чутью, сноровке и везению он так удачно натравил легавых, что исправил тем все ошибки, допущенные самыми маститыми охотниками, и когда благодаря своему безупречному сидению в седле он, ни на йоту не подвергая собственную жизнь опасности, постоянно ставил в самые затруднительные положения остальных всадников, добавив в заключении, что многие из них сломали тогда шеи.
Не имея привычки судить окружающих, а также не составив себе четкого и полного портрета настоящего мужчины, Кэтрин так и не поколебалась во мнении, что мистер Торп – очень милый молодой человек. Конечно, смутные подозрения ее уже посетили, но он был братом Изабеллы, а Джеймс заверил ее когда-то, что такая партия, как его друг, составит честь любой девушке – все это так, но, несмотря на эти доводы, по прошествии часа его компания утомила ее до смерти, и, когда они вновь приехали на Пултни-стрит, та все же пренебрегла авторитетным мнением брата и сочла за благо не поверить в то, что Джон способен бросить к ногам своей избранницы все удовольствия во Вселенной.
Когда показался дом миссис Аллен, удивлению Изабеллы, обнаружившей, что для визита к подруге уже слишком поздно, не было предела. Три часа дня! – немыслимо, невероятно, невозможно! Она не поверила ни собственным часам, ни часам брата, ни лакея. Она не приняла ничьи заверения и не могла внять голосу разума до тех пор, пока Джеймс не достал свои часы и не подтвердил этот факт; сомневаться дальше было бы столь же немыслимо, невероятно и невозможно, поэтому ей ничего не оставалось делать, кроме как снова и снова изумляться тому, что никогда раньше два с половиной часа не пролетали так быстро. Кэтрин призвали в свидетели; та не могла лгать даже ради удовольствия подруги, поэтому последняя не стала дожидаться жестокого подтверждения истины. Острая досада захлестнула ее от того, что пора было прямиком отправляться домой. – Столетия прошли с тех пор, как в последний раз ей удалось переброситься парой слов с ненаглядной Кэтрин, тысячи мыслей остались невысказанными, и все походило на то, что им уже никогда не суждено снова всласть поболтать наедине. С улыбкой превозмогая такое несчастье и смеясь над невообразимым отчаянием, Изабелла послала свое «адью» подруге и укатила прочь.
Войдя домой, Кэтрин обнаружила, что миссис Аллен, проведшая целое утро в суетливом безделии, только что вернулась и была очень рада увидеть свою подопечную.
– А, дорогуша, вот и ты, – произнесла она, желая тем самым положить начало оживленному разговору, – надеюсь, вы хорошо провели время на воздухе?
– Да, мэм, благодарю. Лучше и быть не могло.
– Миссис Торп так мне и сказала. Она так порадовалась, что вы все наконец-то выбрались на природу.
– Так вы встречались с миссис Торп?
– Да; как только ты уехала, я отправилась в бювет и там с ней повстречалась. Мы так славно поговорили. Она сказала, на рынке этим утром почти не было хорошей телятины – это так необычно.
– А кого-нибудь еще из знакомых вы видели?
– Мы решили свернуть на Кресцент и там столкнулись с миссис Хьюс и мистером и мисс Тилни.
– Правда? Вы с ними разговаривали?
– Да, мы гуляли вместе полчаса. Они все же такие милые люди. Мисс Тилни была в восхитительном пестреньком платье. Из всего, что я уже видела, мне кажется, у нее прелестный вкус. Миссис Хьюс так много рассказывала нам о своей семье!..
– И что же она рассказала?
– О, всего и не упомнишь – ведь больше она ни о чем и не говорила.
– Она сказала вам, из какой части Глостершира приехала?
– Да, кажется, но я уж не помню. Но все они очень милые люди, и очень богатые к тому же. Миссис Тилни, в девичестве Драммонд, была ее одноклассницей и унаследовала целую кучу денег. Когда она вышла замуж, отец дал ей двадцать тысяч и еще пятьсот фунтов сверх того на подвенечный убор. Миссис Хьюс сама его видела, когда тот забирали из мастерской.
– А мистер и миссис Тилни сейчас тоже в Бате?
– Думаю, что да, хотя я не совсем уверена. Кажется, я припоминаю, что оба они уже умерли, по крайней мере, мать; да, я уверена, что миссис Тилни умерла, потому что миссис Хьюс рассказала мне о каких-то немыслимо дорогих жемчугах, которые мистер Драммонд подарил дочери на свадьбу, и что теперь они у мисс Тилни, и что перешли они к ней по наследству от матери.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?