Читать книгу "The One. Единственный"

Глава 46
Мэнди

После трех ночей практически без сна Мэнди по дороге с работы домой заехала в «Tеско» и купила снотворных таблеток, на которые не требовался рецепт. Она очень надеялась, что крепкий ночной сон поможет ей осмыслить неожиданное и невероятное предложение Пэт выносить ребенка Ричарда. Увы, вместо этого на следующее утро проснулась вялой и неспособной ясно мыслить.

Тем не менее, когда, как обычно, в семь утра зазвонил будильник, Мэнди заставила себя вылезти из постели и потащила свои усталые кости в душ. Затем, щедро намазав лицо тональным кремом, попыталась придать себе вид, чуть менее напоминающий зомби и чуть более – офисного работника, и отправилась на работу.

Четыре года назад Мэнди начала работать руководителем группы в отделе продаж поставщика электроэнергии. Для нее это был всего лишь источник заработка, и уж никак не карьера. В последнее время ей становилось все труднее заставлять себя каждый день ходить на работу. Фактически после «встречи» с Ричардом у нее плохо получалось вложить свое разбитое сердце во что-либо еще. Работа, семья и личная жизнь наводили на нее тоску. Вот и сегодня, вместо того чтобы изучать таблицы данных, Мэнди безучастно смотрела на стеклянную перегородку своей кабинки.

Не проходило и пары часов, чтобы она не чувствовала потребности взглянуть на фотографии Ричарда, которые держала на своем телефоне, представляя себя в другой жизни: вот она путешествует с ним по всему миру, выходит за него замуж и создает наконец собственную семью… Даже отправила себе видеозапись того, как он мастурбирует. Теперь та была в ее распоряжении, и она могла притворяться, что Ричард записал этот клип только для нее.

Ее мучил вопрос, что сделал бы Ричард, будь он на ее месте, работая на ненавистной работе без света в конце туннеля. Наверняка бы все бросил, подумала она. Собрал бы вещи и отправился в поисках большего и лучшего приключения. Но Мэнди не хватало смелости просто взять и бросить работу, хотя его мать и предложила ей отправиться в совершенно иное приключение. Слова о замороженной сперме Ричарда прозвучали так неожиданно, открыв ей совершенно новый путь, – при условии, что ей хватит мужества.

«Не отвечай сразу, – сказала ей Пэт там, на склоне холма. – Не торопись, обдумай все как следует, взвесь, что будет значить для тебя иметь его ребенка. Обсуди это со своей семьей, но, что бы они ни сказали, помни, что я и Хлоя всегда будем на твоей стороне. Теперь мы тоже твоя семья».

Мэнди всегда мечтала иметь ребенка от мужчины, который по-настоящему ее любил бы, и до недавнего времени это казалось невозможным. И хотя у них не было возможности встретиться, даже по осколкам его жизни она знала, какие чувства испытывает к нему. Но достаточно ли их, чтобы иметь ребенка? Разумеется, нет. Рациональная часть ее «я» знала, как ей поступить. Как она объяснит матери и сестрам, что беременна ребенком мертвого мужчины, которого никогда не встречала? Неужели именно так ей хотелось стать матерью? И что подумает ее ребенок, когда подрастет и начнет задавать вопросы? Может ли она сделать это одна? Сможет ли она сделать это? Соблазн был велик.

– Мэнди, могу я поговорить с вами? – раздался рядом с ней голос.

Встрепенувшись, она увидела своего менеджера Чарли. Несмотря на свою молодость – Мэнди подозревала, что он едва достиг совершеннолетия, – тот уже имел привычку разговаривать свысока, как и любой мужчина вдвое старше его. Она последовала за ним в большой плексигласовый куб, где рядом с настенной доской стоял стол с тремя стульями. Предложив ей сесть, Чарли перетасовал бумаги, которые держал в руках.

– Я изучил цифры вашей команды, Мэнди, и, если честно, они меня настораживают. – Чтобы подчеркнуть свое разочарование, он даже погладил свою стильную бородку. – За последние два месяца мы наблюдали постоянное снижение числа потенциальных клиентов, и в результате продажи встали. Есть что-нибудь, что вы хотели бы мне сказать?

«Например? – спросила она себя. – Что любовь всей моей жизни мертва и я собираюсь завести от него ребенка?»

– Нет, – ответила Мэнди. – У меня есть несколько личных проблем, с которыми я в данный момент пытаюсь разобраться. Прошу прощения, если это сказалось на моей работе.

– Сказалось, еще как сказалось! – ответил Чарли. – Дело в том, Мэнди, что я изучил ваше личное дело и вижу, что у вас здесь может быть долгая карьера. Главное – не отвлекаться и работать усерднее. Верните цифры на прежний уровень… нет никаких причин, почему вы не сможете этого сделать. Скажу больше, к этому времени в следующем году вы можете получить повышение. Я имею в виду, что вы старше, чем другие девушки здесь, и, судя по вашим документам, у вас нет мужа или семьи. Вам есть к чему стремиться, не так ли?

Чарли с надеждой посмотрел на нее. Очевидно, он ожидал, что его слова ее подбодрят, и не понимал, насколько неуместны его комментарии. Мэнди ошарашенно уставилась на него. Чарли даже не догадывался, что по неосторожности он принял за Мэнди решение, а заодно расчистил для нее путь к бегству.

– Спасибо тебе, мелкий высокомерный ублюдок, – сказала Мэнди, поднимаясь на ноги. – Ты определенно дал мне нечто, к чему нужно стремиться. И это дорого тебе обойдется.

– Я всего лишь хотел сказать… – начал оправдываться Чарли, но Мэнди не желала его слушать. Вместо этого она выбежала из кабинки и зашагала по коридору в направлении отдела кадров.

Через два часа Мэнди выторговала для себя щедрые выплаты в связи с уходом по собственному желанию, плюс бонус за то, что не станет подавать гражданский иск на Чарли за сексизм или вторжение в личную жизнь. Решив дела с увольнением, она спустилась с пятого этажа, вышла через вращающиеся двери офиса к своей машине и вытащила из кармана мобильник.

– Привет, Пэт, это Мэнди, – начала она, пытаясь сдержать волнение. – Да, я хочу это сделать. Я хочу родить от Ричарда.

Глава 47
Кристофер

– Ты готов? – крикнула Эми с первого этажа Кристоферу.

– Да, просто дай мне минутку, – ответил тот из своего кабинета. Он был занят тем, что изучал на экране компьютера таблицу, проверяя, где сейчас находится Номер Тринадцать. Он был счастлив, видя, что та придерживается своего графика и находится именно там, где ей полагалось быть. Ему нравилось, когда они следовали своим привычкам – это существенно облегчало работу.

Безликие контакты, программы, спрятанные глубоко в «Темной сети», позволяли ему знать все, что нужно, о женщинах из его списка и многое другое, и начиналось это все с номера мобильного телефона. Номер вел его к имени, возрасту, адресу, профессии, состоянию здоровья и месту работы. Он мог узнать практически все, от группы крови до того, что они в последний раз купили на «И-бэй». Их жизни больше не принадлежали им одним, и именно Кристофер решал, сколько времени у них еще осталось.

Он с самого начала знал: секретность и анонимность – вот ключи к его успеху. Если Эми случайно без спроса заглянет в его компьютер, у нее будет лишь доступ к гостевому профилю, который Кристофер настроил на ее имя. Его собственный профиль был защищен программой шифрования паролей, которую не взломать даже самым опытным хакерам.

Виртуальная частная сеть обеспечивала постоянную защиту IP-адреса. Он управлял всеми онлайн-данными через зашифрованный виртуальный туннель, который мешал сайтам отслеживать его онлайн-активность. Каждое электронное письмо, что он отправлял и получал, проходило через программу, которая шифровала и расшифровывала, а для регистрации на «Флирте», единственном приложении, установленном на каждом из нескольких десятков его телефонов, Кристофер использовал бесчисленные псевдонимы и одноразовые адреса.

Благодаря сети «Тор» он получил доступ к самым глубинам мировой виртуальной паутины, где миллионы сайтов и страниц создаются анонимно, а их пользователи общаются друг с другом приватно, не боясь чужих ушей и глаз. Даже для Кристофера это стало полной неожиданностью. Здесь можно было продать и купить все, что угодно, – от наркотиков и оружия до педофильского порно, причем по весьма выгодным ценам. Именно здесь Кристофер приобрел партию смартфонов по смешной цене, заплатив за них криптовалютой, менее известной разновидностью биткойнов. Телефоны ему доставили из Восточной Европы на почтовый ящик в Лондоне, заведенный специально с этой целью.

– Крис! – снова крикнула Эми. – Поторопись, а не то мы опоздаем.

Кристофер прищурился. Он терпеть не мог, когда его так называли, хотя Эми делала так все чаще и чаще.

* * *

К тому моменту, когда нашлось местечко для парковки в двух улицах от ресторана в Боу, они уже опаздывали на десять минут. Обычно Кристофер ненавидел опаздывать куда бы то ни было, но сегодня с ним была Эми, и он не стал на этом зацикливаться.

– Меню великолепное, – сказала она, перелистывая страницы переплетенного в кожу буклета, и улыбнулась Кристоферу. Его желудок тотчас сделал сальто, и он улыбнулся ей в ответ, причем совершенно искренне.

– Ресторан заслужил самые восторженные отзывы в прессе, – ответил Кристофер.

Он невольно ощутил возбуждение. Все его мышцы были напряжены, и он, как мог, пытался скрыть это от Эми. Сегодня – самый главный вечер в их отношениях, и пока что Кристофер сумел сохранить свои приготовления в секрете. Он заказал нужный ему столик в нужной ему части ресторана, и теперь оставалось лишь дождаться, когда наступит нужный момент.

Пока они с Эми изучали список традиционных британских блюд, пусть и в современном варианте, к их столику с бутылкой воды и бокалами подошла официантка.

– Что бы вы порекомендовали? – вежливо спросил Кристофер. Во рту у него от волнения пересохло, и он сделал большой глоток воды. Официантка начала перечислять фирменные блюда. Кристофер ее не слушал, хотя краем уха услышал что-то про «жабу в норке»[36]36
  Сосиски в пудинге из кляра, традиционное блюдо британской кухни.


[Закрыть], приправленную перцем чили, и суп со свиной рулькой. Его внимание было приковано к серебряному колечку в носу. Интересно, как больно было бы ей, если б он сейчас его вырвал?

Ему понравились ямочки на щеках официантки, когда та рассмеялась шутке Эми в адрес блюда из кабачков с двусмысленным названием, то, как она закладывала короткие темные волосы за уши и как, выслушивая их заказ, по-собачьи наклоняла голову набок. Кристофер впервые позволил двум своим мирам столкнуться. Свету с темнотой, солнцу с тенью, его девушке с Номером Тринадцать.

Глава 48
Джейд

Джейд могла точно назвать момент, когда бикфордов шнур сгорел и по всему ее телу начали взрываться фейерверки. Она направлялась к своей взятой напрокат машине, чтобы отправиться в город за продуктами, когда из окна спальни заметила, что Кевину помогают одеться. Пол под ней как будто без предупреждения провалился, и Джейд почувствовала, что летит в бездну. Она жадно хватала ртом воздух, а ее тело стало легким как перышко. Она не заметила, когда приземлилась. Единственное, в чем она была уверена, это то, что время застыло, и во всем мире значение имели лишь два человека – он и она.

Несколько раз, когда они оказывались рядом, Джейд ощущала странное покалывание и подергивание, но не была уверена, что это значит. И вот теперь, ощутив всю их мощь, она все осознала и, оглядываясь назад, поняла, что происходит. Казалось, стоило ей ослабить оборону и начать жить текущим моментом, как ощущения участились. Джейд также начала чувствовать рядом с ним и другие необычные реакции. Но это… это было нечто такое, о чем она только читала.

Джейд смотрела, как они выходят из комнаты Кевина, как идут через весь дом, как выходят во двор. Внезапно их взгляды встретились, и она поняла, что ее ударила молния. Это произошло гораздо позже, чем она ожидала, но, опять же, они были в исключительных обстоятельствах. И вот теперь между ними установилась куда более прочная связь. Не влюбленность и не жалость, и болезнь Кевина здесь ни при чем. Это было нечто большее, и оно не сгорит после того, как сгорит он сам. Это была любовь в ее чистом виде – и это напугало ее до смерти.

– С тобой всё в порядке? – спросил Кевин.

– Конечно, – ответила Джейд. – Почему ты спрашиваешь?

– Ты слегка раскраснелась.

Джейд улыбнулась, но не посмела посмотреть ему в глаза. По идее, она должна была влюбиться в Кевина, а не в того, кто его сопровождал. В Марка.

Глава 49
Ник

Все, что, как казалось Нику, он знал о любви – с первой школьной влюбленности в Бритни Спирс до Салли, единственной женщины, которую он попросил выйти за него замуж, – было ошибочным. То, что он чувствовал к ним, равно как и к многочисленным подружкам, с которыми встречался на протяжении последних лет, было ничто по сравнению с тем, что он ощущал в присутствии Алекса.

Пожалуй, многие ему позавидовали бы. Он жил с женщиной, которую обожал, в квартире, которая постоянно росла в цене, у него была любимая работа, отвечающая его творческим способностям. Друзья, с которыми он любил проводить время, а также родители и брат, которые – хотя он и не видел их слишком часто – поддерживали с ним связь и одобряли его выбор. В общем, ему было за что быть благодарным жизни.

И только сейчас, когда на периферии его жизни – хотя, возможно, в самом ее центре – возник Алекс, Ник знал, что раньше был этой жизнью просто доволен. И с каждым мгновением, проведенным в обществе Алекса, осознавал: этой простой удовлетворенности ему уже недостаточно.

В дни и недели после первой встречи дружба росла и крепла. Им было чертовски приятно находиться в обществе друг друга. Они цеплялись за любую возможность провести время вместе, начиная с обеденного перерыва и до совместной прогулки до трамвайной остановки после работы. Они, как старые друзья, болтали о школьных днях, проведенных в разных концах света, и о планах, которые еще предстояло воплотить в жизнь. Порой им было достаточно просто быть рядом друг с другом, не говоря ни единого слова.

Алекс откровенно рассказывал о борьбе своего отца с деменцией, как, благодаря лекарствам, тому удавалось сохранять рассудок. Правда, мать предупредила, что это лишь временная мера и скоро болезнь возьмет верх. Именно по этой причине дружба будет недолгой: Алекс и его подружка улетали в Новую Зеландию через шесть недель.

Помимо наличия у обоих подруг, неизбежный отъезд Алекса был еще одной темой, какую они старались не затрагивать. Всякий раз, когда этот слон пытался вторгнуться обратно в комнату, они вешали на дверь новый замок. Однако оба чувствовали скрип петель под натиском его туши.

* * *

– Что за черт? Как ты можешь внезапно стать геем? – воскликнул Дипак.

– Я не гей.

– Ну, тогда бисексуал.

– Опять же нет, и в этом-то вся суть. Честное слово, я скоро чокнусь. – Ник вздохнул и подпер подбородок кулаками. Дипак открыл очередную бутылку пива и протянул ее другу. – Кстати, ничего не говори Сумайре: сам знаешь, какая она. Тотчас настучит Салли… Я же пока не готов к этому разговору.

– Конечно, не скажу, – заверил его Дипак. – Я не говорю ей всего. Но когда ты говоришь «пока», ты имеешь в виду, что хочешь бросить Салли?

– Что? Нет, конечно. Мы поженимся через несколько месяцев, как я могу?..

– Дружище, ты не можешь жениться на ней, если твое сердце принадлежит другому. Вы будете жить как кошка с собакой.

– Неправда. Клянусь Богом, я люблю ее. Просто с Алексом у нас все… по-другому.

– По-другому – это как?

– Сам знаешь. Ты и Сумайра ведь ДНК-пара, так? Дипак кивнул, хотя и не слишком убедительно.

– Это то чувство, которого нет, когда ты рядом с кем-то еще. Как будто в целом мире для тебя не существует никого, кроме твоей ДНК-пары. Как будто вы – единое целое, один человек… И какое бы дерьмо ни швырял в тебя мир, ты пройдешь через все, потому что рядом с тобой твоя половинка.

Ник сделал большой глоток из бутылки и поставил ее на подставку.

– Да, мужик, тебе не позавидуешь, ты влип, – сказал Дипак. – Не понимаю, почему ты борешься с этим. Если он – твоя ДНК-пара, что вам мешает быть вместе?

– Не хочу изменять своей девушке.

– Ты уже ей изменяешь, приятель. И это не такой большой грех, как тебе кажется. Иногда нужно поставить себя на первое место и просто плыть по течению. Она ведь сделала бы то же самое, если б нашла свою ДНК-пару.

– Ты думаешь?

– Конечно. Это сидит в нас всех, разве не так? Все хотят изменять. Проблема лишь в том, чтобы найти для этого вескую причину.

Ник давно подозревал, что его друг не всегда был самым моногамным из мужей, но не стал развивать эту тему.

– Ладно, хватит обо мне. О чем ты хотел поговорить со мной? Ты сказал, что у тебя якобы есть новости.

– Это может подождать до следующего раза.

– Нет уж, давай выкладывай. Думаю, мне полезно отвлечься от моих собственных проблем, – гнул свою линию Ник.

– Ну ладно. Оказывается, я вскоре стану отцом. Сумайра беременна.

– Дип, это фантастика! – воскликнул Ник с неподдельным энтузиазмом и через стол протянул для рукопожатия руку. Он был искренне рад за друга. – И какой срок?

– Только что закончился первый триместр, и у них всех все отлично.

– У всех?

– Она ждет близнецов. Похоже, в их семье это частое явление.

– Невероятно! Я не могу дождаться, когда увижу, как ты управляешься с грязным подгузником, не говоря уже о двух, – пошутил Ник. – Теперь больше никаких мальчишников по будням, никаких косячков украдкой на балконе, когда ты думаешь, что она не видит…

– Кто бы говорил! Ее уже начало разносить, и наша сексуальная жизнь свелась к нулю. Если это мое будущее, мне ничего не остается, как развернуть бурную деятельность на «Тиндере».

Ник ждал, когда Дипак рассмеется или добавит, что это шутка, но тот этого не сделал.

– Что ж, вам обоим, конечно, придется нелегко, но я уверен, вы справитесь, – добавил он.

– Боюсь, моя жизнь больше не будет накатанной дорожкой. Впереди сплошные ухабы.

– Кто бы говорил! – ответил Ник и допил остаток пива.

Глава 50
Элли

Сидя на заднем сиденье «Рейнджровера», Элли машинально выбивала каблуком дробь по коврику под ногами. Даже в обычных обстоятельствах поездки домой к родным впервые почти за год было бы достаточно, чтобы разволноваться. Но на этот раз она взяла с собой Тима. Чувствуя ее дрожь, тот взял ее руку, сжал в своей и ободряюще улыбнулся.

– Ты же знаешь, я сертифицирован как безопасный продукт, который можно спокойно представлять родителям, – пошутил он. – Честное слово, меня просветили рентгеном и прощупали, и крайне маловероятно, что я украду что-нибудь или назову твою няню шлюхой.

– Моя няня давно умерла.

– Тогда ей тем более все равно, как я назову ее! Давай, улыбнись мне.

– Извини, просто я давно их не видела, и чем больше промежуток между нашими встречами, тем труднее.

– А в чем, собственно, трудность? Ведь это родные. Элли вздохнула:

– Боюсь, у нас почти ничего общего, и это не их вина, а моя. Когда мой бизнес пошел в гору, у меня было все меньше и меньше времени для личной жизни. Мне казалось, что если я хочу быть успешной бизнес-леди, то должна поставить крест на личной жизни. Что для того, чтобы меня воспринимали всерьез, я должна вести себя определенным образом, что меня должны видеть в нужных местах и с нужными людьми, и это возможно лишь за счет моей семьи. Когда же я поняла, что круглая идиотка, я пропустила слишком много свадеб, крещений и рождественских праздников. Я купила им машины, оплатила их ипотеку, создала целевые фонды для племянниц и племянников, но это почти ничего не исправило.

– Но для них главным было видеть тебя рядом, верно?

– Думаю, да.

– Тогда давай сегодня вечером начнем новую главу. Тебе повезло, что у тебя есть семья. У меня всю мою жизнь была лишь мама, а когда она умерла, остался только я сам. – Тим кротко улыбнулся.

– Нет, теперь у тебя есть я, – сказала Элли и положила голову ему на плечо.

С тех пор как она появилась на пороге его дома и призналась ему, что она тот самый ученый, который обнаружил ген совпадения ДНК, прошло почти четыре месяца. Тим простил ей ложь, и теперь, когда игровое поле стало ровным, они робко вступили в отношения. Тим был слегка резковат и, если честно, не совсем в ее вкусе. Но как только Элли решилась раскрыться перед ним, отдав инициативу в руки их генетической связи, ни один из контрастов уже не имел значения. Ее, словно магнитным полем, тянуло к нему, и это было чудесно.

После работы они обычно проводили тихие домашние вечера в доме Тима в Лейтон-Баззарде. Дважды в неделю Элли посылала за ним машину, и тогда они проводили время в ее лондонском таунхаусе. Правда, будучи в доме, который создала для себя, она нередко ощущала неловкость. Пять тысяч фунтов стерлингов, потраченных на один рулон обоев, итальянский мраморный пол, кинотеатр в подвале, которым она редко пользовалась, – все это напоминало ей о том времени, когда красивый дом был в ее глазах эквивалентом полноценной жизни.

Элли не только сократила свой рабочий день – она взяла за правило уходить с работы ровно в шесть часов, – но также перестала посещать модные лондонские рестораны, предпочитая им небольшие провинциальные пабы, где транслировали воскресные футбольные матчи, а вечера проводила, свернувшись калачиком на диване перед телеэкраном. Лишь присутствие Андрея и его коллег, несших вахту в машинах у дома Тима, напоминало ей, что их отношения трудно было назвать обычными.

– Мы почти приехали, – объявила Элли, когда они свернули на улицу, где прошло ее детство. В дербиширском пригороде, где она провела первые восемнадцать лет своей жизни, мало что изменилось. Построенные в пятидесятых годах домики практически не тронул прогресс, лишь кое-где владельцы заменили деревянные рамы на ПВХ и замостили газон брусчаткой, чтобы выкроить место для большего числа автомобилей. Когда Элли была подростком, ее окружала безопасная, комфортная среда, и ей было стыдно, что она отвернулась от родных стен и улиц, где прошли ее детство и юность.

– Боже, к нам пожаловала сама королева! – крикнула с порога ее сестра Мэгги и, широко распахнув объятия, прижала к себе младшую сестру. – И она привезла с собой кого-то еще!

В гостиной раздались ликующие возгласы, и вся семья и соседи выбежали встречать высоких гостей. Из стереосистемы на всю мощность звучали хиты группы «Тэйк Зэт», а над дверями красовался транспарант с надписью «С семидесятилетием, мама». К стене был придвинут накрытый салфетками обеденный стол, уставленный угощениями, пластиковыми стаканчиками, столовыми приборами и бумажными тарелками.

– О, дайте мне взглянуть на вас, – продолжила Мэгги и, бесцеремонно схватив Тима, развернула его, как манекен, чтобы все могли его оценить. – У тебя губа не дура, – сказала она Элли, беря сестру за руку.

– Иди ко мне, моя девочка, – войдя, мать улыбнулась и окинула Элли придирчивым взглядом с головы до ног. – Тебе срочно требуется хороший обед, ты стала просто кожа да кости. А кто этот красавчик?

– Это мой друг, Тим, – ответила Элли.

– Рад познакомиться с вами, миссис Стэнфорд, – начал тот, протягивая ей руку.

– Зовите меня Пэм, – ответила она. – А теперь давайте выпьем, и вы расскажете мне о себе. По крайней мере, у вас нормальный вид. Видели бы вы последнего, которого она привозила сюда! Этот типчик провел весь день, осматривая дома, – все пытался вычислить, за сколько он мог бы их скупить. Заносчивый мерзавец!

Весь следующий час Тима, как экспонат, водили по дому из комнаты в комнату, незнакомые люди вручали ему напитки и знакомили с членами семьи, чьи имена он ни за что не вспомнил бы на следующий день. Он потанцевал с двумя младшими племянницами Элли, поболтал о футболе с ее зятьями, для него была организована экскурсия по недавно построенному сараю ее отца. Стоя в сторонке, Элли с гордостью наблюдала за происходящим, напоминая себе, что все-таки можно совмещать два разных мира – работу и личную жизнь.

– Извини, она не слишком допекла тебя? – дерзко спросила Элли, когда мать привела их на кухню.

– Вовсе нет, – Тим улыбнулся. – Я узнал все сплетни о том, кем ты была в детстве, – и судя по тому, что я услышал, форменной зубрилкой. И никакого намека на грудь, пока тебе не исполнилось семнадцать?

– Мама!

– Не пытайся отрицать это, Элли, – строго сказала та и повернулась к Тиму: – Плоская, как гладильная доска, пока не научилась водить машину. И даже в детстве вечно сидела уткнув нос в книжку. А потом она открыла для себя естественные науки. Однажды даже подожгла шторы в своей спальне с помощью пробирки с магнием, которую стащила из школы.

Элли покачала головой и почувствовала, что краснеет, чем удивила Тима.

– Я на минутку воспользуюсь вашей ванной, после чего вы можете рассказать мне больше, – сказал тот и, подмигнув Элли, вышел из комнаты.

– Итак? – с надеждой спросила Пэм.

– Итак что? – дерзко вторила Элли.

– Неужели женщина, которая устроила личную жизнь всех остальных, устроила и свою?

– Может быть, – Элли уклончиво улыбнулась.

– Если мое мнение что-то значит, он просто душка! – вмешалась Мэгги, которая только что вернулась, выкурив сигарету в саду. – Он ни капельки не оробел, увидев нас, он простой и веселый и не запуган тобой. Так что я обеими руками за.

– Ты любишь его? – спросила Пэм. – Если он твоя ДНК-пара, значит, ты его любишь. Ведь так и задумано, я права?

– Да, – Элли снова улыбнулась. – Я люблю его.

– Чертовски приятно это слышать, – раздался сзади голос Тима. – Потому что у меня тоже едет крыша от любви к тебе.