Читать книгу "The One. Единственный"

Глава 98
Джейд

Почти весь свой последний день на ферме Джейд провела, готовясь к путешествию вдоль восточного побережья Австралии.

Когда она вернулась из магазина, где покупала съестные припасы, Сьюзан уже постирала, высушила и отутюжила всю ее одежду и сложила аккуратными стопками рядом с ее чемоданом. Взяв ключ от грузовика Кевина, Дэн удостоверился, что шины как следует накачаны, в багажнике есть запасное колесо, а масло, вода, охлаждающая и тормозная жидкость – в наличии. Загрузив в автомобиль семь двухлитровых бутылок воды на экстренный случай, он вручил Джейд запасное зарядное устройство для телефона. А также взял с нее обещание присылать на электронную почту все фото, какие она будет делать по дороге.

Перед отъездом Джейд выбрала время, чтобы посетить могилу Кевина. Сев возле временного деревянного креста, установленного, пока не будет готов каменный обелиск, она погрузилась в задумчивость. Стоило ей закрыть глаза, как Джейд едва ли не кожей начинала чувствовать то, что ее окружало. Она ощущала присутствие Кевина в легком ветерке, а когда делала глубокий вдох, то в аромате цветов чувствовала его запах. Он был в листве деревьев, он был частью каждого рассвета, который она видела, просыпаясь рано поутру. Он всегда будет оставаться внутри нее, как бы далеко ни увела ее дорога.

Джейд пролистала сообщения в своем телефоне, оживляя в памяти сотни диалогов, которые они вели в течение тех шести месяцев, что были знакомы, прежде чем она приехала сюда, в Австралию. ДНК-пара он ей или нет, она ужасно скучала по нему. Никто в целом мире не знал ее лучше, чем Кевин.

Когда Джейд вернулась на ферму, Сьюзан и Дэн ставили вниз, под задние пассажирские сиденья, коробки, набитые сэндвичами и салатами.

– Ты уже всё собрала? – спросила Сьюзан.

– Думаю, да.

– На всякий случай, в дополнение к твоему навигатору, я положил дорожную карту, если вдруг техника тебя подведет, – сказал Дэн.

– Спасибо, – ответила Джейд и обняла свекра.

– Нет, это тебе спасибо за все, – возразила Сьюзан. – Знаю, тебе было нелегко, особенно в последние несколько недель, но я рада, что мы по-прежнему друзья. А теперь пообещай мне кое-что еще, хорошо?

– Конечно. Что именно?

– Пообещай мне, что присмотришь за моим мальчиком.

– Мама, со мной все будет хорошо, – улыбнулся Марк и, прежде чем бросить рюкзак на заднее сиденье, поцеловал ее в щеку.

– Обещаю, – ответила Джейд. – Никто из нас не покинет эту семью в ближайшее время.

Глава 99
Ник

Ник ждал, пока служители отнесут гроб в крематорий. Все это время его взгляд был прикован к дверному проему.

В колонках играла выбранная им песня Эми Уайнхаус. Плетеный гроб поставили на стол в траурном зале, полном людей, пришедших проводить Салли в последний путь, и началась поминальная служба. Родители Ника стояли слева и справа от него, поддерживая под руки.

Патологоанатом отдал тело семье через восемь дней после смерти, и хотя расследование было закрыто, официальное заключение еще не было сделано. Ника неофициально проинформировали о том, что в мозгу у Салли была обнаружена не выявленная ранее аневризма, что и было причиной ее постоянных головных болей. По всей видимости, и причиной ее смерти тоже.

Внезапная смерть Салли стала для Ника тяжелым ударом, но было и кое-что еще. Когда она умирала, врачи посредством экстренного кесарева сечения извлекли из ее утробы мальчика. Ребенок был жив, и его кожа была такой же темной, как и его волосы.

* * *

– Как часто это происходило?

– Несколько раз.

– Несколько – это сколько? – повторил Ник, на этот раз более жестко.

– Не знаю, не считал. Но, в общем-то, достаточно часто, мне так кажется.

– Это был просто секс?

– Нет.

– Что же это тогда было?

– Она была моей ДНК-парой.

– Что?

– Мы прошли тест, и Салли оказалась моей парой. По крайней мере, так мы думали.

Ник мгновенно перестал мерить комнату шагами и уставился на Дипака. Малыш Дилан спал, положив голову на полотенце, перекинутое через его плечо.

Друзья и родственники, приходившие посмотреть на мальчика, не могли не заметить разницу между его темной кожей и белолицыми Салли и Ником. Как только первый шок, вызванный смертью Салли, отступил, Ник осознал: биологически это не его сын, и что-то подсказало ему, что настоящий отец мальчика был близок к их семье.

Вскоре Сумайра и Дипак, также недавно ставшие родителями, приехали в квартиру Ника выразить свои соболезнования и впервые взглянуть на Дилана. Испуганного выражения на лице Дипака было достаточно, чтобы подозрения Ника подтвердились. Сумайра и Дипак почти ничего не сказали и быстро уехали. На похоронах Салли они также отсутствовали.

И вот теперь Дипак неподвижно сидел на диване в квартире Ника. Под его покрасневшими глазами залегли темные тени.

– Значит, несколько месяцев назад, в тот вечер, как это все началось между Салли и мной, я был прав, когда сказал, что ты и Сумайра не ДНК-пара?

Дипак кивнул:

– Мы прошли тест уже после свадьбы, но Сумайре было стыдно признаться в этом перед людьми. Ты же знаешь, как некоторые относятся к таким бракам, где нет совпадения по ДНК.

– Но с чего ты взял, что твоей ДНК-парой была Салли?

– Мы с Сумайрой прошли этот тест пару лет назад и выяснили, что совпадения у нас нет. Мне пришло письмо, и там были ее данные. Салли. Как оказалось, она работала вместе с Сумайрой – вот это совпадение, правда? Мне захотелось с ней встретиться, и в конечном итоге я уломал Сумайру организовать эту встречу, в тот вечер, когда мы пошли в китайский…

Ник медленно кивнул:

– В тот вечер нам пришлось уйти рано, поскольку Салли плохо себя чувствовала.

– Да, – рассмеялся Дипак, все еще со слезами на глазах. – В тот вечер, как ты помнишь, все мы много выпили. Я перебрал с пивом, но все равно почувствовал… Ну, ты понимаешь. Как будто все эти лампочки разом зажглись в моей голове.

Конечно же, Ник понимал. Он старался не думать о том дне, когда впервые встретил Алекса.

– Она почувствовала то же самое, что и ты, так ведь?

– Да.

– И вы начали спать вместе?

– Нет, далеко не сразу. Вначале мы стали друзьями на «Фейсбуке», затем начали переписываться, потом изредка встречались, чтобы пообедать или попить кофе. Но этого было недостаточно, и постепенно все зашло еще дальше.

Ник знал: с его стороны было бы лицемерием упрекать Салли за ее ложь, поскольку его отношения с Алексом развивались примерно по тому же сценарию, и все же переварить слова Дипака было ему тяжело.

– Она собиралась от тебя уходить, – нерешительно добавил Дипак. – А я собирался уйти от Сумайры. Мы слишком долго обманывали вас за вашими спинами. Нам же хотелось быть вместе и ни от кого не скрываться. Затем Сумайра забеременела близнецами, и это привело меня в чувство. Я порвал отношения с Салли. Не думаю, что та была слишком счастлива от этого, но я был уверен, что хочу быть с Сумайрой, и сообщил ей об этом. Именно тогда она взяла билеты в Брюгге, чтобы попытаться воссоединиться с тобой.

Нику еще тогда показалось странным неожиданное желание Салли поехать куда-нибудь вдвоем.

– Продолжай, – сказал он Дипаку.

– Когда Салли предположила, что, возможно, беременна, она запаниковала, так как не знала, кто из нас двоих – отец ее будущего ребенка. Она боялась, что если сообщит тебе правду, ты не захочешь быть с ней и уедешь к Алексу. Ей было страшно остаться матерью-одиночкой.

– Поэтому она меня использовала.

– Пожалуй, так оно и есть.

Было в рассказе Дипака нечто такое, что тревожило Ника.

– Ты выбрал Сумайру, а Салли, похоже, выбрала меня. Как, черт возьми, вы выносили разлуку друг с другом? Я знаю, насколько сильным может быть чувство к своей ДНК-паре… – С тех пор как он в последний раз видел Алекса, прошло уже шесть месяцев, и это ощущение жизни в разлуке давило на него тяжким грузом.

– Вряд ли мы на самом деле были ДНК-парой, – неохотно признал Дипак. – Я видел новости. Скорее всего, мы были одной из тех ложных пар. Только сейчас, когда оглядываюсь назад, я начинаю понимать, что после первых счастливых моментов искра между нами со временем потухла, и мы стали похожи на все прочие пары, которые обманывают своих партнеров у них за спиной. Даже если вспомнить тот вечер, когда мы впервые встретились и все эти фейерверки, о которые говорят люди… Я думаю, мы просто были пьяны и потеряли голову. Мне очень жаль, дружище.

Раскаяние Дипака, похоже, было искренним, но Ник не мог заставить себя принять его извинение.

– Мы оба это знали, но поскольку считали, что являемся ДНК-парой, то думали, что нам суждено быть вместе. Увы, в конечном итоге это была всего лишь банальная интрижка.

– Меня беспокоит другое, – перебил его Ник. – Если Салли думала, что была твоей ДНК-парой, почему тогда она настаивала, чтобы мы с ней сделали этот тест?

– Думаю, она хотела дать тебе возможность уйти… Чтобы ты ушел сам и остался со своей парой – тогда ей не нужно было бы разбивать тебе сердце и выглядеть в глазах людей негодяйкой из-за того, что она тебя бросила. Вместо этого Салли сама стала бы жертвой сложившейся ситуации. Кроме того, когда выяснилось, что твоя ДНК-пара – мужчина, это стало таким же шоком для нас, как и для тебя. Мы даже не предполагали, что тебе захочется его увидеть. Салли не ожидала, что ей удастся уговорить тебя встретиться с ним.

– Что ж, я рад, что ее план избавиться от меня был осуществлен столь удачно, – саркастически заметил Ник.

– Прекращай, дружище. Согласись, что в конце концов все закончилось хорошо. Разве не так?

Если под «хорошо» Дипак имел в виду мертвую невесту, чужого ребенка и возлюбленного на другом конце света, с которым пришлось расстаться навсегда, – что ж, тогда все и вправду просто замечательно, с горечью подумал Ник.

По выражению лица Дипака было видно, что тот осознал всю нелепость своих слов, поскольку предпочел уставиться в пол.

Ник был просто ошарашен, к каким способам пришлось прибегнуть Салли в ее отчаянии.

– Я даже не представлял себе, что она была способна на такие манипуляции, – пробормотал он. – А что скажет Сумайра о том, что ее муж является отцом ребенка ее лучшей подруги? У твоей жены обычно есть собственное мнение по большинству вопросов.

– Она в шоке. Из дома не выгнала, однако не хочет, чтобы я навещал ребенка Салли.

– Ну а ты сам? Какого будущего ты для него хочешь? – Бремя ответственности за судьбу мальчика выпало на долю Ника, и он любил его всем сердцем, что не мешало ему задумываться о том, не было бы лучше, если б Дилана взял к себе его родной отец.

Дипак в задумчивости отвернулся, но Ник продолжал в упор смотреть на него, хотя и пытался не подавать виду, насколько важен для него ответ на этот вопрос. Он знал: на его месте многие мужчины отказались бы от ребенка, зачатого от другого отца, но Ник и без того уже пожертвовал слишком многим, чтобы отказаться еще и от Дилана. Крошечный мальчик, который так мирно спал у него на руках, потерял мать, еще даже не появившись на свет. Так разве он позволит ему потерять того, кто надеялся стать его отцом? При одной этой мысли Ника захлестнула волна нежности к сыну.

– Я не вижу для этого ребенка и для себя совместного будущего, – в конце концов произнес Дипак. – По крайней мере, мне так кажется.

– Тебе так кажется или ты точно знаешь?

– Точно знаю.

– Ты не испытываешь к нему вообще никаких чувств?

– Нет, и мне совершенно не стыдно в этом признаться. Я сижу здесь, смотрю на него и абсолютно ничего не чувствую. Все, что я вижу, – это проблемы и сложности. Мне не хочется взять его на руки или приласкать, как моих дочек. Даже если б Сумайра его не отвергла, мне он все равно не нужен.

Это признание вызвало у Ника отвращение.

– Ты и Салли имели между собой больше общего, чем ты думаешь. Вам обоим нет дела ни до кого, кроме себя, любимых.

– Если ты хочешь, чтобы он остался с тобой, я подпишу любые бумаги, чтобы все было официально. – С этими словами Дипак поднялся и зашагал к двери. – Ник, – добавил он, не оборачиваясь, – мне и вправду очень жаль, и я надеюсь, что ты мне веришь.

Ник ничего не ответил. Когда дверь за Дипаком закрылась, он крепко обнял сына и нежно поцеловал его в лобик.

Глава 100
Мэнди

– Похоже, это не первый случай, когда Пэт взяла чужого ребенка, – сказала Лоррейн. – Ни ДНК Ричарда, ни ДНК Хлои не совпадают друг с другом и с ней. Все трое не состоят в родстве.

– А не могла она их усыновить?

– Мы проверили европейские и американские базы данных и пока не можем это подтвердить. Сейчас подняли старые случаи – ищем детей, о которых сообщалось как о пропавших примерно в то время, когда якобы родились Ричард и Хлоя.

– О боже, – Мэнди недоверчиво покачала головой. Ей стало жутко при одной только мысли о том, что могло бы произойти, не узнай она на фотографиях Ричарда летний домик в Озерном крае. Крепче прижала сына к груди и попыталась представить, что пережили биологические родители Ричарда и Хлои, не ведающие, что стало с их детьми.

– Что будет с Хлоей? – спросила она у сидевшей напротив Лоррейн. Эта была их первая встреча с того момента, как неделей ранее ее младенец был спасен.

– Ее обвиняют в похищении ребенка, но поскольку раньше у нее не было судимостей, то ее выпустили под залог. Далее – расследование. Мы предполагаем, что защита будет настаивать на невменяемости. Но не волнуйся, ей теперь запрещено куда-либо ходить и особенно подходить к тебе или к твоему дому. После попытки самоубийства Пэт содержится в психиатрической клинике, но пройдет время, прежде чем мы узнаем все подробности этой истории.

Мэнди было сложно стереть из памяти тот момент, когда она впервые увидела своего ребенка. Завернутый в полотенце, он лежал на руках у Пэт, которая сама была без сознания, а вокруг валялись пустые упаковки из-под таблеток. Все это напоминало кадры замедленной съемки: Лоррейн пыталась удержать Мэнди, а та тянула руки к сыну. Вместо нее его подхватил медработник. Он отнес малыша на лестничную площадку, где, положив на пол, развернул полотенце и проверил тельце ребенка на предмет повреждений и травм. Лишь когда стало ясно, что с мальчиком всё в порядке, Мэнди разрешили впервые взять его на руки.

Когда ей дали ребенка, Мэнди упала на колени. Она понюхала его макушку, провела пальцами по нежной коже его тельца, а затем прижала к себе так крепко, что почувствовала, как бьется его крошечное сердечко.

Мэнди не заметила, как медики бросились спасать Пэт, не смотрела, как они перевернули ее на бок, как засунули в горло трубку, чтобы вызвать рвоту. Все голоса, которые обращались к Мэнди, звучали глухо, как будто издалека. Единственный звук, который она воспринимала, – это едва различимое дыхание ее ребенка.

– Я должна сказать тебе кое-что еще, чего мне, наверное, не следовало бы говорить, – продолжила Лоррейн. – Нечто такое, что мы обнаружили в медицинской карте Пэт. По всей видимости, в ее анамнезе были эпизоды психического расстройства. Лечащие врачи считали их результатом многочисленных выкидышей и по меньшей мере двух случаев мертворождения. В какой-то момент эти эпизоды, похоже, прекратились, что совпадает по времени, когда в ее жизни появились Ричард и Хлоя.

Мэнди невольно прониклась сочувствием к Пэт. Какие страдания выпали на ее долю! Кому, как не ей самой, было знать, как это ужасно – пережить выкидыш – и как это может разрушить всю вашу жизнь… Пусть это не оправдывало последующих действий Пэт, но хотя бы отчасти объясняло. Прежде чем выйти из больничной палаты, Мэнди обняла Лоррейн и поблагодарила за все, что та сделала. Затем, взяв на руки сына, пошла навестить Ричарда. Чтобы собраться с духом, ей потребовалось всего мгновение. Она медленно открыла дверь в палату, где лежал Ричард – там же, где она впервые поздоровалась с ним шесть недель назад.

– Привет, Ричард, – тихо произнесла Мэнди и села на стул возле его кровати. – Я принесла кое-кого тебе показать. Это твой сын, Томас. Я назвала его в честь своего отца, который умер несколько лет назад. Надеюсь, ты не возражаешь. Знаю, ты видел его до того, как твоя мать увезла его, но я подумала, что нам неплохо побыть только втроем.

Мэнди посмотрела сначала на отца, потом на сына и была вынуждена признать, что Пэт права: между ними невероятное сходство. Одинаковый оттенок кожи и даже расположение ямочек на щеках.

Ей вновь вспомнились новости про скандал с фальсификацией результатов программы «Найди свою ДНК-пару», о котором она услышала по дороге в больницу. Даже если результаты ее и Ричарда сфальсифицированы, решила Мэнди, это не имеет значения. Результатом был этот прекрасный младенец, лежащий в автокресле с ней рядом. Когда-то она переживала, что не сможет полюбить ребенка от мужчины, который не был ее ДНК-парой. Но теперь она знала: это не так.

От резкого запаха больничной дезинфекции у Мэнди защекотало в носу, и она дважды чихнула, отчего Томас взвизгнул. Она поднялась, положила его на кровать, внутрь загородки, рядом с рукой Ричарда, которая все так же лежала вытянутая вдоль тела, и пошарила в кармане в поисках платка.

Когда же она вновь повернулась, чтобы взять сына на руки, что-то изменилось. Рука Ричарда больше не была безжизненно вытянута вдоль туловища. Нет, повернутая ладонью вверх, она держала ручонку мальчика.

Мэнди ахнула, отказываясь поверить собственным глазам: пальцы Ричарда медленно переплелись с пальчиками сына.

Глава 101
Эми

Эми не могла заставить себя посмотреть на безжизненное, застывшее лицо человека, которого она когда-то любила и чью жизнь сама же оборвала.

Склонив набок голову и скорчившись в кресле, к которому она его привязала, сидел Кристофер, и в уголках его налитых кровью глаз все еще стояли слезы. Эми отчаянно желала вернуть к жизни того, кого когда-то любила всей душой, но, даже сумей она воскресить мертвого, он принес бы с собой с того света все свои страшные наклонности, которые были ей ненавистны.

Ради каждой убитой им женщины – да и самой себя – нужно было поступить именно так, именно Эми должна была выпустить на свободу его истерзанную душу.

– Держись, – сказала она себе и до боли сжала кулаки, не желая сдаваться на милость раскаяния и горя. Ее по-прежнему била дрожь. Эми поднялась на ноги и порылась в рюкзаке Кристофера. Не оставалось ничего другого, кроме как использовать его снаряжение, дабы стереть все следы своего присутствия в доме до смерти перепуганной женщины, что лежала связанная наверху, в своей спальне, не догадываясь о произошедшем под крышей ее дома.

Эми мысленно перенеслась на несколько дней назад, когда, обнаружив, что любовь всей ее жизни оказался серийным убийцей, она в его присутствии была вынуждена делать вид, что всё в порядке, хотя в душе уже со скорбью осознавала, что вскоре потеряет его. И пока Кристофер строил планы убийства своей последней жертвы, Эми – после долгой и изнурительной внутренней борьбы – решила, что должна собственноручно покарать его, лишить жизни.

Однажды, поздним вечером, когда Кристофер отправился на тихую улочку в Айлингтоне, она последовала за его машиной. С безопасного расстояния смотрела, как он шагал по дороге, а сама мысленно оценивала расположение уличных фонарей, доступ к черному входу в квартиру на первом этаже и возможные пути отступления. Составляя план действий, она была вынуждена зажать руками рот, чтобы люди, проходившие мимо машины, не услышали рыданий.

Если она верно поняла график его убийств, следующий удар будет нанесен в течение ближайших сорока восьми часов. Когда же Кристофер, сославшись на срочную работу в редакции, отменил их следующее свидание, она уже точно знала, куда он направился, и прибыла туда раньше его.

Затаившись в темноте, Эми с дрожью в коленях поджидала прихода Кристофера. Вскоре он вошел, поставил сумку на пол, достал проволоку, затем взял бильярдный шар, который бросил в стену, чтобы привлечь внимание Номера Тридцать. Эми с ужасом наблюдала за тем, как перед ней раскрывается его истинная сущность – безжалостный, расчетливый психопат, ведущий охоту за ничего не подозревающей жертвой. Стоя за его спиной с пистолетом в руке, Эми едва ли не кожей ощущала бурлящий в его крови адреналин, и от этого ее едва не вырвало.

И вот теперь, приведя в порядок место преступления, Эми обыскала карманы Кристофера. Все, что в них было, – два телефона: его обычный мобильник, которым он все время пользовался, и временный, для проверки местонахождения Номера Тридцать. Ни в одном из них не было никаких намеков на личность владельца, но она все равно забрала их себе.

Встав напротив бездыханного тела, Эми глубоко вздохнула. Затем, собравшись с силами, принялась толкать его вместе с креслом, дюйм за дюймом, через кухню, к задней двери, через которую он вошел, пока не вытолкала во двор. Затем вернулась в дом, взяла из пустой комнаты покрывало и набросила на Кристофера, накрыв его с головы до ног. И наконец, набрав со стационарного телефона номер 999, попросила соединить с полицией, а когда оператор ответил, прошептала: «Помогите мне». Трубку она положила на кухонный стол – полиция прибудет примерно в течение часа и найдет девушку.

На улице Эми достала две литровые бутылки растворителя, которые взяла из арсенала убийцы, и обильно полила им накрытое покрывалом тело Кристофера, пока ткань не впитала всю жидкость. Затем, отступив на шаг назад, зажгла спичку и бросила ее на покрывало, которое моментально вспыхнуло. Как только пламя охватило тело Кристофера, она резко повернулась и зашагала прочь – не было ни малейшего желания наблюдать, как огонь пожирает плоть на костях человека, которого она когда-то любила.

«Учитывая, что ты только что слышала об этих фальшивых совпадениях ДНК, был ли он действительно твоей парой или тебе просто нравилась эта идея – найти свою идеальную пару? – внезапно спросила она себя. – Подумай сама, как мог порядочный человек вроде тебя, кто всегда стремился творить добро, оказаться в паре с этим чудовищем? Совпадение ваших ДНК – это результат интернет-мошенничества. Ты просто стала жертвой момента».

Эми кивнула сама себе. Похоже, это действительно единственное логичное объяснение, даже если в глубине души она не была уверена. Сознательный выбор мужчины, который оказался серийным убийцей, – отвратительный вариант; намного лучше, если он и вправду ее ДНК-пара. По крайней мере, это меньшее из двух зол, и со временем она, возможно, свыкнется с этой мыслью.

Оставляя отметку возле дома Номера Тридцать, Эми знала: пройдут месяцы, прежде чем труп Кристофера будет опознан. Она поехала к нему домой и с помощью его связки ключей вошла в квартиру. В ближайшую неделю Эми планировала, насколько это возможно, очистить его квартиру от следов своей ДНК. После этого останется сделать последний шаг: она оставит его машину с ключами зажигания в каком-нибудь криминальном районе Южного Лондона. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы знать: долго машина там не простоит.

Но и после того, как полиция установит личность Кристофера, раскрыть их связь будет практически невозможно. Кристофер всегда расплачивался наличными, поэтому отследить их встречи через историю оплаты его кредиткой в тех местах, где они ужинали и которые посещали, не получится. Все его компьютеры запаролены, но их можно и просто уничтожить с помощью молотка, а затем утилизировать. Поскольку ни он, ни она не были знакомы с друзьями, родственниками или коллегами друг друга, ничто не даст повода заподозрить, что они были знакомы – за исключением ссылки на сайте «Найди свою ДНК-пару». Однако ни у кого нет и быть не может никаких доказательств, что они предприняли шаги к личному знакомству. Поначалу их обмен сообщениями осуществлялся с анонимных номеров Кристофера, но и эти телефоны она тоже разнесет вдребезги.

В ближайшие месяцы коллеги-полицейские будут ломать головы, но так и не выяснят, почему последняя жертва из череды загадочных серийных убийств оказалась мужчиной, почему был выбран именно он и почему его тело сожгли. Это придаст истории дополнительную интригу. Эми не сомневалась: Кристофер по достоинству оценил бы ее искусство самосохранения. Он достиг своей цели, вот только, увы, тридцатой жертвой стал сам. При этом он смог сохранить анонимность, к которой так стремился. Единственное, чего не хватало во всей этой истории, – прозвища, которого он так и не удостоился. Неожиданно на Эми снизошло озарение.

«Когда я завтра приду на работу, то предложу коллегам назвать тебя Христофором-убийцей, – подумала она, мысленно представив, как он посмотрел бы на нее и улыбнулся. – Тридцать убийств и прозвище… В конце концов твоя мечта исполнилась, не так ли?»