Читать книгу "The One. Единственный"

Глава 94
Ник

Ник искренне не понимал, почему Салли категорически отказывается принять обезболивающее, чтобы хоть немного облегчить муки родовых схваток.

Бо́льшую часть последнего месяца беременности она жаловалась на жесточайшие головные боли, от которых ей бывало дурно до рвоты, но Салли не могла заставить себя принять хоть что-то сильнее парацетамола. Теперь ей предложили целый десяток препаратов на выбор, однако она наотрез отказалась от всех. Ник знал: на ее месте он принял бы дозу, достаточную, чтобы вырубить бегемота, тем более что с того момента, как у нее отошли воды, прошло уже двадцать часов.

Глядя, как Салли корчится от боли, Ник задавался вопросом, не пытается ли она что-то доказать этим. Что, если она добровольно проходит через физические страдания, чтобы доказать и ему, и миру, что тоже способна переносить боль? Ник покачал головой: нет, это просто глупо – никто в здравом уме не станет целенаправленно доводить себя до полного изнеможения.

– Ну же, Салли, – ласково произнесла акушерка, – продолжай тужиться, когда я тебе говорю, и ни о чем не беспокойся, у тебя все отлично.

– Я не могу! – исступленно выкрикнула Салли и посмотрела на Ника с таким отчаянием в глазах, что он моментально ощутил себя виноватым в ее страданиях. Собрался с духом, крепко сжал ее руку и потер плечо.

Ник понимал: независимо от того, что было между ними в прошлом, независимо от того, чего он лишился, в данный момент для него имели значение лишь два человека во всем мире, и они были в этой комнате, рядом с ним. Он мысленно поклялся держаться стойко – ради Салли и крошечного существа, которое сейчас находилось на пути в этот мир, чтобы присоединиться к их незаконному союзу.

– Ты справишься, крошка, – тихо произнес он. – Я здесь и больше никуда не уйду.

– А если…

– Никаких «если», – оборвал ее Ник. – Мы с тобой пройдем долгий путь. Обещаю.

Во время перерыва в схватках акушерка посоветовала Нику сходить прогуляться. С начала родов у него во рту не было ни крошки. Конечно, все самое трудное доставалось Салли, но, проведя столько времени с ней рядом, он чувствовал себя совершенно измотанным, и ему отчаянно хотелось чего-нибудь сладкого. Опустив в автомат двухфунтовую монету, Ник купил себе «Сникерс» и кока-колу с большим содержанием сахара в надежде на то, что ударная порция глюкозы поможет ему взбодриться. Затем, видя, что в коридоре нет никого, кто мог бы заметить его и сделать замечание, Ник втихаря затянулся электронной сигаретой, которую сунул в карман, пока они с Салли ожидали такси до больницы.

Вдыхая дым, Ник на мгновение позволил закрасться в голову мыслям об Алексе. Интересно, как тот поживает у себя дома в Новой Зеландии? Они договорились заблокировать друг друга на «Фейсбуке», чтобы никто из них обоих не видел, как другой справляется со своей жизнью. Что, однако, не мешало Нику частенько думать о том, начал ли Алекс с кем-то встречаться, и если да, кто же этот счастливчик – мужчина или женщина? Он с трудом представлял себе, каково это, быть с кем-то еще после того, как ты потерял человека, предназначенного тебе судьбой. Как могут какие-то отношения сравниться с чем-то, когда ты знаешь, что любил кого-то всем сердцем?

Выбросив в урну пустую банку из-под колы и обертку от шоколадки, Ник зашагал к палате, но на полпути услышал сигнал тревоги и пикающие звуки. Причем доносились они из того конца коридора, где находилась палата Салли.

Ускорив шаг, Ник догнал акушерку и двух медсестер – те уже выкатили Салли на ее кровати из палаты в коридор и теперь направлялись к двери с табличкой «Операционная».

– Салли! – крикнул Ник, но та не ответила, недвижно лежа с закрытыми глазами. – Что случилось?

– Произошли осложнения, – спокойно ответила акушерка, передавая кровать подоспевшему санитару. – Салли потеряла сознание, и все наши попытки привести ее в чувство потерпели неудачу.

Ник побледнел. Ноги сделались ватными. Он испугался, что сам, того гляди, рухнет без сознания в больничном коридоре.

– А что с ребенком?

– Наша первоочередная задача – спасти Салли, и пока мы будем реанимировать пациентку. Прибудет хирург-гинеколог, чтобы сделать экстренное кесарево сечение. Бригада врачей уже в операционной.

– Мне можно туда зайти?

– Боюсь, что нет. Давайте я провожу вас в комнату ожидания. Как только будут какие-то новости, я приду и сообщу вам.

– Она неделями страдала от головных болей…

– Мы делаем для нее всё, что в наших силах. А теперь давайте я отведу вас в комнату ожидания.

Стеклянная дверь закрылась. Ник остался беспомощно стоять, глядя вслед шагающей по коридору акушерке, пока та не исчезла из виду.

Он был слишком потрясен, чтобы вертеть головой по сторонам. Неподвижно стоял в пустой комнате, лихорадочно пытаясь осмыслить, что происходит. Он уже потерял Алекса; но потерять еще Салли и ребенка? От такого удара ему просто не оправиться. Без них у него не останется ничего. Он сам будет ничем.

Акушерка вернулась через пятнадцать минут, следом за ней вошла гинеколог. Они еще не открыли рта, но по выражению их лиц Ник уже понял, что они ему скажут.

Глава 95
Элли

Элли застыла, глядя на безжизненное тело Мэттью, – всего миг, но он изменил все.

Внезапно ужаснувшись тому, что только что сотворила, она от страха прикрыла дрожащей рукой рот и замерла на месте. Только б не закричать! Элли обвела взглядом кабинет, не зная, в какую сторону ей смотреть; ноги предательски дрожали и подкашивались. Но она испугалась, что если вдруг решится сесть, чтобы успокоить нервы, то уже не сможет заставить себя снова подняться. Ей хотелось одного: выбежать из кабинета, запрыгнуть в машину и поехать домой в Дербишир к своей семье, а Мэттью пусть останется лежать здесь, за сотни миль от ее дома. Что, кстати, было бы вполне возможно, если б не одно «но» – не соверши она преднамеренное убийство.

Сделав несколько глубоких вдохов, она попыталась сосредоточиться на нескольких, весьма ограниченных, вариантах. Андрей наверняка сможет ей помочь. Элли нащупала тревожную кнопку и с силой нажала. Менее чем через минуту до нее донеслись его шаги по мраморному полу, а затем, с дубинкой в руке, ворвался в комнату и он сам. И тотчас застыл на месте, посмотрев вначале на нее, а затем на распростертое на полу тело Мэттью, вокруг головы которого уже растекалась лужа крови.

Впрочем, выражение лица Андрея оставалось каменным.

– Мне нужна твоя помощь, – прошептала Элли голосом, в котором, однако, слышалась паника.

Окинув взглядом комнату на предмет любых потенциальных опасностей, Андрей вытащил мобильный телефон.

– Бесполезно, можешь даже не пробовать. Сигнала нет, – сказала Элли. – Он об этом позаботился.

– Переоденьтесь в чистое, и мы уходим отсюда, – угрюмо произнес Андрей, жестом указав на пятна крови на одежде Элли. – Я знаю людей, которые могут сделать так, что никто даже не догадается, что здесь произошло.

Она бросила на него нервный взгляд, в котором, однако, читалась благодарность.

– Переоденьтесь, – повторил он, на этот раз более требовательно.

Элли поспешила в туалет. Заглянув в шкаф, где на всякий случай держала запас чистой одежды, она вытащила блузку и юбку, практически идентичные тем, что были на ней сейчас. Водой из-под крана смыла с лица и рук пятна крови. Не в силах до конца осознать весь ужас своего положения, в упор посмотрела на свое отражение в зеркале.

– Он сам виноват, не оставил тебе выбора, – произнесла она вслух. – Ты – хороший человек, ты сделала замечательные вещи на благо всего мира. Он хотел не просто отнять их у тебя, он хотел отнять их у всех людей. Он сам это совершил, ты тут ни при чем.

Стук в дверь вернул ее обратно в реальность. Выйдя, она увидела, как Андрей закатывает тело Мэттью в ковер, на котором тот умер.

– Уходим отсюда. Мои люди здесь все уберут, – сказал он и оттащил завернутого в ковер Мэттью в туалет, с глаз долой.

Элли подчинилась. Андрей вывел ее в коридор, как раз в тот момент, когда к ней подбежала Ула.

– Ваш телефон не отвечает! – испуганно крикнула она.

– У меня совещание, которое…

Но помощница оборвала ее:

– Картинка из вашего кабинета транслируется в режиме онлайн!

– Что?

– Посмотрите, – закричала она и за руку потащила Элли к своему рабочему месту. – Вас и Тима видят все пользователи интернета. Все могут видеть и слышать ваш спор. Но я все же не понимаю: как вы можете одновременно находиться здесь и на экране моего компьютера?

Элли посмотрела на видеоизображение себя и Мэттью. По ее расчетам, судя по тому, что тот как раз налил себе вторую порцию виски, отставание во времени от начала их спора составляло около пятнадцати минут. Посмотрев, как он несет графин обратно к диванам, Элли внутренне содрогнулась при мысли о том, какое применение чуть позже найдет себе этот графин.

– Кому это доступно для просмотра? – не скрывая тревоги, спросила Элли.

Ула проверила.

– Думаю, это автоматически передается на компьютеры или планшеты всех наших сотрудников по внутренней сети.

– Свяжись со службой техподдержки, пусть прекратят трансляцию.

Ула взялась за телефон, а Элли взглянула на Андрея, ища поддержки. Увы, впервые с тех пор, как он начал работать на нее, она увидела в его глазах растерянность.

– Мне сказали, что IP-адрес принадлежит ноутбуку в вашем кабинете, – сказала Ула, – но трансляция также доступна на многих других онлайн-ресурсах. Достаточно зайти в «Ютьюб», «Вимео», «Фейсбук», «Твиттер»… Любой человек в любой точке земного шара может видеть это в прямом эфире, а трансляция ведется из веб-камеры вашего ноутбука.

Андрей метнулся обратно в ее кабинет. Насмерть перепуганная Элли бросилась за ним следом и захлопнула за собой дверь. Вбежав, Андрей выдернул из ее ноутбука все провода, схватил его, поднял над головой и с силой швырнул на пол. Затем еще с десяток раз пнул его ногой.

Когда они с Андреем во второй раз вышли из кабинета, Элли увидела, что у монитора Улы столпилась небольшая группка любопытных. Завидев Элли, они смущенно отпрянули назад.

– Трансляция все равно продолжается, – сказала Ула. – Простите, но айтишники говорят, что трансляция идет не через сервер в нашем здании, поэтому они не могут ничего сделать, чтобы она прекратилась.

Элли окаменела от ужаса. Минут через пять весь мир услышит слова Мэттью о том, как он скомпрометировал ее базу данных и что два миллиона человек, которые доверяли ей, стали жертвами ложных совпадений ДНК. Но и это еще не всё! Затем они станут свидетелями того, как одна из самых успешных бизнес-леди во всем мире графином забивает своего безоружного жениха до смерти. И самое страшное: она была не в состоянии этому помешать…

Взгляды всех, за исключением Элли, были прикованы к монитору Улы. Пытаясь успокоиться, Элли сделала несколько глубоких вдохов и прислонилась к стене кабинета. Она стояла так, медленно сползая вниз, пока не оказалась на полу.

По приказу Андрея Ула вытолкала всех за дверь, и они остались втроем. Глаза Улы и Андрея были прикованы к экрану. Элли даже не пыталась их отвлечь. Как говорится, будь что будет. Она вновь услышала глухой стук – удар графина о голову Мэттью, затем еще один, когда тот упал на колени, и наконец стук заключительного, смертельного удара.

Ула ошеломленно выдохнула и с изумлением уставилась на свою начальницу.

– Пойдемте, – в отчаянии произнес Андрей и протянул к Элли руку. – Давайте я выведу вас из здания.

Но Элли в ответ вежливо покачала головой, затем посмотрела на каждого из них и спокойно произнесла:

– Спасибо вам обоим за все, что вы для меня сделали. Я позабочусь о том, чтобы вы получили за это щедрое вознаграждение. – Она разгладила складки на юбке и заложила волосы за уши. – Ула, после того, чему вы только что стали свидетелями, если ты сможешь собрать мою команду юристов и организовать встречу со мной в переговорной, я буду невероятно признательна. Полагаю, уже очень скоро сюда прибудет полиция. И последнее – очисти на ближайшее будущее мой график.

Элли умолкла и, взглянув на логотип «Найди свою ДНК-пару» на матовом стекле перегородки кабинета, представила завернутое в ковер бездыханное тело Мэттью, лежащее на полу в туалете. Она была с ним счастливее, чем могла когда-либо себе представить, но только сейчас осознала: совпадение ДНК здесь ни при чем. Просто она впустила в свое сердце настоящую любовь.

Элли заставила себя подняться с пола и зашагала к себе в кабинет. Войдя, закрыла за собой дверь, налила джина с тоником и села за рабочий стол. В коридоре уже слышались первые шаги: это люди выходили из лифта и направлялись к ее кабинету.

Элли взяла свой «Айпэд» – хотела пробежать глазами обширный список дел, которые, хотелось ей того или нет, она всякий раз бывала вынуждена завершить до конца рабочего дня. Увы, экран был пуст: Ула уже все удалила.

Глава 96
Мэнди

– Оставайся в машине, пока я не выясню, что происходит. Обещай мне, что ты даже не сдвинешься с места. Поняла?

Это не был вопрос. Это был приказ. Исполненная решимости, Лоррейн, офицер полиции, приставленная к Мэнди, не стала дожидаться ответа. Спрыгнув с водительского сиденья, она поспешила к входной двери сельского домика.

Две другие полицейские машины и фургон прибыли сюда раньше их и теперь стояли на булыжной мостовой рядом с двумя каретами «Скорой помощи». Свернувшись клубочком на заднем сиденье машины, Мэнди боялась дышать и лишь тянула шею, пытаясь рассмотреть из-под повязки на голове, что, собственно, происходит в доме. Похоже, там кипела какая-то бурная деятельность. Полицейские сновали туда-сюда, переговариваясь по рации и мобильникам.

В конце концов, не в силах больше выносить томительное ожидание, Мэнди вцепилась потными пальцами в дверь и на дрожащих ногах вылезла из машины.

Поездка из Эссекса в Озерный край заняла пять часов. Движение машины и ее собственные нервы делали свое дело – Мэнди постоянно укачивало. Лоррейн была вынуждена то и дело делать остановки, давая ей возможность выйти на свежий воздух, где Мэнди всякий раз тошнило прямо на обочине. От адреналина кружилась голова, но ничего, она готова потерпеть. Главное, наконец можно будет взять в руки своего малыша – при условии, что тот действительно находится в доме Пэт.

Какое счастье, что она вспомнила фото семейного домика в Озерном краю! Пэт как-то раз обмолвилась, что Ричарду нравилось бывать там. Детективы вскоре разыскали среди вороха документов Пэт свидетельство о собственности на дом, после чего немедленно началась полицейская операция. Сначала полицейские в штатском отправились на место и разыскали дом. Как только они подтвердили, что видели там женщину, соответствующую описанию Хлои, как план спасения ребенка перешел в решающую фазу.

– Где он? – выкрикнула охваченная ужасом Мэнди, на ватных ногах подходя к передней двери, из которой как раз показалась Лоррейн.

– Мэнди, прошу тебя, только без паники, – сказала та и взяла ее за руки. – Хлою уже арестовали и увезли в полицию. Твой сын сейчас с Пэт. Но она забаррикадировалась в ванной комнате.

– Но что она там делает?

– Насколько мы можем судить, ребенок в безопасности, но Пэт, прежде чем открыть дверь, хочет поговорить с тобой.

– Мне нечего сказать этой женщине. Мне нужен только мой ребенок.

– Как ты понимаешь, все мы тоже за то, чтобы она отдала его тебе. Поэтому давай попробуем. Я буду рядом с тобой, так что ни о чем не волнуйся.

Мэнди вытерла глаза тыльной стороной ладони и вместе с Лоррейн шагнула в крошечный, под соломенной крышей домик. Поднявшись по узкой, покрытой ковролином лестнице на второй этаж, подошла по коридорчику к деревянной двери. Стены коридора были увешаны пыльными фотографиями Ричарда и всей их семьи. Правда, Мэнди толком не сумела рассмотреть их из-за голов полицейских, которых здесь было с полдесятка. В руках у одного был черный металлический таран, и, похоже, он был готов при первой же необходимости пустить его в ход.

– Успокойся, сделай несколько глубоких вдохов и говори с Пэт так, как ты разговаривала с ней до того, как все это случилось, – сказала Лоррейн. – Спокойно и приветливо, хорошо? Не вступай ни в какие споры и не теряй самообладания. Ты меня поняла?

Мэнди кивнула, совершенно не уверенная в том, что сможет удержать свои эмоции в кулаке, тем более что весь последний месяц она ждала и никак не могла дождаться момента, когда наконец выскажет бабушке ребенка все, что она думает о ней.

– Пэт, рядом со мной стоит один человек, который очень хочет с вами поговорить, – сказала Лоррейн и кивнула Мэнди.

Та про себя сосчитала до десяти, сделала несколько глубоких вдохов и наконец заговорила:

– Привет, Пэт, это Мэнди.

За дверью ванной послышалось какое-то движение, а затем впервые она услышала голос своего ребенка – тихое хныканье или скорее писк. Чтобы не разрыдаться, Мэнди крепко зажмурила глаза. Внезапно ее сын стал реальностью; в эти мгновения их разделяли лишь несколько футов досок и штукатурки. При желании она могла бы снести все это голыми руками, однако была вынуждена сдержаться.

– Что с моим ребенком, Пэт? Ответь мне честно, с ним всё в порядке?

– Да, с ним всё в порядке, – ответила Пэт из-за двери. Мэнди показалось, что она услышала в ее голосе усталость.

– Пэт, я должна увидеть моего сына.

– Я знаю. Но мне хочется побыть с ним чуть дольше.

– Ты уже долго была с ним, Пэт. Я же его еще ни разу не видела.

– Он вылитый отец, наш маленький красавчик… Те же самые глаза и волосы…

– Я жду не дождусь, когда его увижу.

Мэнди вопросительно посмотрела на Лоррейн, молча спрашивая, все ли правильно? Та ответила ей ободряющим кивком.

– Почему ты забрала его себе, Пэт? Почему ты сбежала с ним? Мы все страшно переволновались.

– Извини, но ничего другого мне не оставалось. Ты не разрешила бы нам даже посмотреть на него.

Она права, подумала Мэнди. Как только она узнала, что Пэт и Хлоя солгали ей о смерти Ричарда, ей хотелось лишь одного: вместе с ребенком как можно дальше бежать от них.

– Конечно, разрешила бы, – солгала она. – Ты – его бабушка. Как я могла не показать его тебе?

– Если честно, я не верю тебе, дорогая, но мы должны были убедиться, что это сработает… – Она умолкла, явно не договорив.

– Что именно сработает?

И в ванной, и в коридоре воцарилось молчание.

– Пэт, что ты хочешь сказать? Что должно было сработать?

– Мы вовсе не искали замену Ричарду, как ты подумала…

– Тогда зачем ты забрала моего ребенка? Я ничего не понимаю.

– Хлоя где-то прочла, что дети ДНК-пар обладают особой энергетикой и способны вывести родителя из комы… Твой сын был нашей последней надеждой.

Неужели Пэт говорит правду? Мэнди вопросительно посмотрела на Лоррейн. Та в ответ лишь пожала плечами.

– Но Ричард не в коме. Он в перманентном вегетативном состоянии. Это абсолютно разные вещи.

– Я знаю, но мы все равно решили попробовать. Мы привозили малыша к Ричарду и долгими часами сидели с ними обоими. Но ничего не произошло. Он даже не пошевелился. Мой мальчик даже не пошевелился!..

Мэнди показалось, будто из-за двери донеслись глухие рыдания.

– Тогда почему вы не вернули ребенка мне?

– Я не знаю, – прошептала из-за двери Пэт. – Я не знаю. А сейчас извини, нам пора отдыхать.

После этих ее слов Мэнди почему-то вновь охватил страх.

– Пэт, я очень прошу тебя, отдай его мне прямо сейчас!

Ответа не последовало. Мэнди повторила свою просьбу.

– Пэт! Ты слышишь меня? – в отчаянии крикнула она.

– Я хочу спать, – тихо, едва слышно, ответила из-за двери Пэт. – Мы с моим внуком хотим спать. Когда Хлоя узнает правду, скажи ей, что я хотела как лучше.

– О чем она? – спросила Мэнди у Лоррейн. Та в свою очередь обернулась к другому детективу.

– Лоррейн! – крикнула в панике Мэнди. – Что происходит?

В следующий момент ей на плечи легли чьи-то руки и оттащили ее от двери. Полицейский, стоявший с тараном наготове, пустил его наконец в ход и, с силой стукнув по дверной ручке, сломал замок. Первыми в ванную ворвались трое полицейских. Мэнди вбежала следом за ними, глазами ища сына.

На полу рядом с ванной она увидела два бездыханных тела – бабушки и внука. Оба белее белого и с закрытыми глазами.

Глава 97
Кристофер

Эми стояла на коленях перед Кристофером. Тот сидел прикованный к креслу в доме, который должен был стать домом его последней жертвы. В крепко сжатом кулаке она держала ключ и могла отомкнуть наручники, которыми были надежно скованы его лодыжки.

На мгновение связь между ними сделалась такой мощной, что Кристофер, похоже, прочитал ее мысли: когда он признался, что благодаря ей собрался стать на путь истинный, Эми поверила в искренность его слов. Похоже, он не сомневался, что она по-прежнему любит его, несмотря на все его злодеяния.

– Единственный маленький плюс, который я вижу в данной кошмарной ситуации, это то, что не я пробудила в тебе зверя, – сказала Эми, вставляя ключ в замок. – Когда я сопоставила даты каждого убийства, выяснилось, что они начались за три недели до нашего знакомства.

Кристофер кивнул:

– Это… нечто… в моей голове, оно заставляет меня… но к тебе это не относится. Когда мы только начали встречаться, мне нравилось творить эти дела втайне от тебя – не просто втайне от своей возлюбленной, а от офицера полиции. Но чем больше я тебя узнавал, чем больше влюблялся в тебя, тем менее увлекательным мне стало казаться то, что я делал. Поверь мне, чем дольше мы были вместе, тем сильнее я ощущал, что становлюсь другим человеком.

Эми прекратила поворачивать ключ и замерла.

– Тогда почему ты продолжал убивать, если тебе это больше не приносило удовольствия?

– Извини, что?

– Если благодаря мне ты изменился в лучшую сторону, тогда почему тебе требовалось убивать и дальше?

– Потому что моей целью всегда было довести число убийств до тридцати.

– Значит, дело не в том, что у тебя была потребность убивать, ты просто сам сделал такой выбор? Это было сознательное решение и оно не имело ничего общего с тем, кем ты на самом деле являешься?

– Думаю, да, так и есть.

– И что же дальше? Ты просто собирался прекратить это?

– Да.

– Что ты надеялся благодаря этому получить? Известность? Ты пришел бы с признанием в полицию? Или ко мне?

– Нет. Мне было бы достаточно знать, что никто никогда не догадается, кто я на самом деле, почему начал это делать и почему внезапно прекратил.

– А если б ты не достиг своей цели, тридцати жертв? Если б ты поставил наши отношения выше и прекратил убивать? Что было бы тогда?

– Если честно, не знаю. Я думал об этом: но боялся, вдруг я возненавижу тебя за то, что ты встаешь между мной и моими планами, и, может быть…

– …Убьешь и меня?

Кристофер кивнул, и во взгляде Эми что-то изменилось. В момент прояснения сознания она вытащила ключ из все еще замкнутых наручников и поднялась на ноги.

– Я так много о чем хочу тебя спросить, но даже не знаю, с чего начать, и боюсь того, что могу услышать.

– Попытайся.

– Ты уже родился таким?

– Да.

– Ты всегда был убийцей?

– Нет.

– Почему ты ненавидишь женщин?

– Это неправда. Просто справиться с ними проще, чем с мужчинами.

– Почему ты начал убивать?

– Чтобы проверить, смогу ли я потом остановиться.

– Почему? Ты же умный человек – и это мне всегда нравилось в тебе. Почему бы тебе не обратить свои усилия на благо людей?

– Мой мозг не так устроен. Мне наплевать на людей. Одна только ты мне небезразлична.

– Почему ты пригласил меня на ужин в ресторан, где работала молодая официантка с серьгой в носу?

– Я не знаю.

– Ты все знаешь, Крис. Это доставляло тебе какое-то извращенное удовольствие – смотреть, как она нас обслуживает, зная, что позже ты собираешься ее убить. Это похоже на то, как кошка приносит мышь к ногам хозяина. Ты решил покрасоваться.

Не выдержав взгляда Эми, Кристофер отвел глаза.

– Что означает символ, который ты рисуешь баллончиком возле домов твоих жертв?

– Это святой Христофор[50]50
  По-английски написание аналогичных имен «Христофор» и «Кристофер» совпадает.


[Закрыть], покровитель путешествующих. Он переносит маленького Христа на своей спине через реку[51]51
  Согласно житийной легенде, языческий гигант-силач, переносивший людей через реку, выступая в роли живого парома, однажды с трудом перенес мальчика, посреди пути внезапно ставшего невероятно тяжелым. Мальчик оказался Христом, несущим, по его словам, все тяготы мира, и окрестил гиганта Христофором, т. е. «Христоносцем» (греч.).


[Закрыть].

– То есть ты ассоциируешь себя с ним? Со святым Христофором, который переносит этих девушек из жизни с одной стороны в смерть на другой?

– Что-то вроде этого. Но на самом деле они никогда не будут мертвы. Они всегда будут связаны с этой историей, а когда человека помнят, он не может полностью умереть.

– Не надо шутить, Крис. На самом деле они мертвы.

– Можно я сейчас тебя кое о чем спрошу? Почему ты не сдала меня своим коллегам сразу после того, как обнаружила, кто я на самом деле? Это было бы очевидным решением, а не… вот это.

Эми покачала головой и подняла руку, собираясь провести ею по волосам.

– Не делай этого, – приказал Кристофер. – Если с твоей головы упадет хоть один волос, ты оставишь свою ДНК.

Его забота поразила Эми.

– Мы вроде бы живем и работаем в эпоху равенства, и у меня не меньше возможностей карьерного роста, чем у моих коллег-мужчин. Но скажи я им о том, что знаю о тебе, а затем моим друзьям, моей семье, незнакомцам на улице… в книгах, которые будут написаны о тебе, и в телесериалах, которые будут сняты о нас, я всегда буду женщиной-полицейским, чей возлюбленный оказался одним из опаснейших серийных убийц во всей стране… Детективом, чья ДНК-пара убила двадцать девять женщин прямо под ее носом. Ты не только оборвал жизни этих девушек и разрушил их семьи; ты погубишь и меня, мою карьеру и любую возможность на счастье, которую я могла бы обрести с другим мужчиной, потому что мир будет знать, что я с гнильцой.

При упоминании других мужчин Кристофер ощутил нечто вроде укола ревности. Впервые он задумался о том, как чувствовал бы себя, если б Эми была с кем-то другим, и эта мысль ему совсем не понравилась.

– Тогда дай мне уйти, и у тебя по-прежнему останусь я, хоть и с изъяном, – произнес Кристофер. – Развяжи меня и дай доделать мою работу. Теперь ты знаешь обо мне все, что нужно знать. Терять нам нечего. Ты считаешь, что я разрушил все, что у нас было, но это больше не повторится. Отныне я не разрушу ничего, что у нас с тобой может быть.

– Ты не можешь просить меня об этом, Крис, – еле слышно прошептала Эми и сморщила лицо, пытаясь сдержать предательские слезы. Ей отчаянно хотелось верить ему. В эти мгновения она разрывалась между любовью к своей ДНК-паре и осознанием того, что нужно сделать. Эми вновь принялась мерить шагами комнату, стараясь не приближаться к Кристоферу.

– Что будет, если твоя истинная сущность вновь поднимет свою уродливую голову? Что произойдет, когда тебе вновь захочется испытать то возбуждение, которое ты получаешь от убийств, от своего хитрого плана, этой шумихи – всего того, чего я не могу тебе дать? Сомневаюсь, что ты любишь меня так сильно, чтобы перестать убивать, если тебе вновь подвернется такая возможность. И как бы я ни хотела верить, что этого больше не произойдет, вместе нас будет удерживать не любовь и не совпадение наших ДНК. Это будет мой страх, что ты вновь выйдешь на охоту и пострадает очередная невинная жертва…

– Ты не понимаешь, – оборвал ее Кристофер. Его уже начал мучить страх, что он так и не сможет убедить Эми. Пока они вместе, у него вряд ли возникнет желание убивать. – Я люблю тебя, Эми.

Прежде чем та успела отреагировать на его слова, раздался голос телеведущего:

– Невероятные новости об истории, за которой мы пристально следим этим вечером. После трансляции, которую мы видели ранее, когда на наших глазах предположительно исполнительный директор компании «Найди свою ДНК-пару» Элли Стэнфорд оказалась вовлечена в фатальную ссору с мужчиной, считавшимся ее женихом, в своем официальном заявлении компания подтвердила, что ею начато немедленное расследование его заявлений о том, что им якобы была предпринята хакерская атака на базы данных ДНК, что повлекло за собой ложные совпадения по всему миру.

Эми и Кристофер мгновенно обратили взгляды на экран, внимательно слушая слова диктора. Тот между тем продолжал:

– В результате этого, одного из самых крупных за последнее десятилетие взлома баз данных пострадали предположительно два миллиона пар, что ставит под угрозу взаимоотношения всех пар, которые познакомились в последние полтора года.

Наморщив лоб, Кристофер повернулся к Эми, пытаясь переварить услышанное. Он не слишком хорошо понимал других людей, но знал, что означает выражение ее лица.

– Эми, – взмолился он, и голос его дрогнул. В свою очередь она шагнула прочь, исчезнув из его поля зрения. – Это ничего не меняет, мы знаем, что созданы друг для дру…

Прежде чем он договорил, проволока для резки сыра, которую он пускал в ход двадцать девять раз, оказалась на его собственной шее и начала затягиваться. Кристофер принялся раскачиваться взад-вперед, затем из стороны в сторону, пытаясь освободиться, однако Эми отказывалась сдаваться. Она была женщиной сильной, и все равно ей наверняка пришлось до предела напрячь мышцы рук и торса, чтобы удержать его на месте.

Когда же проволока вошла ему под кожу, Кристофер внезапно оставил попытки сопротивления и расслабился, позволяя спокойствию захватить контроль над его телом и разумом. Он запрокинул голову назад и пристально посмотрел Эми в глаза, глядя, как слезы падают с ее подбородка ему на лицо, смешиваясь с его слезами, и так до тех пор, пока все вокруг не провалилось в черноту.