Читать книгу "Lex. Растопить сердце байкера"

Глава 27

Лекс

Она умудрилась уснуть прямо на байке. Опустошённая, открытая, ранимая и такая сильная девочка доверчиво прижалась ко мне и отключилась.

В гараж вернулись только на рассвете. Я старался ехать максимально аккуратно, чтобы не уронить нас и не разбудить ее.

Марат помог снять Домовенка с мотоцикла. Переложил ее мне на руки и сел курить возле стола.

Сна ни в одном глазу. Я все еще воняю тем чертовым домом, и ярость, не желающая униматься, бодрит лучше любого кофе.

Уложив Лесю в постель, снимаю с нее ботиночки, укрываю по самый подбородок и осторожно целую в лоб. На ее щеках остались дорожки от слез. На нижней губе ранка. Прикусила. Слипшиеся реснички дрожат, и даже во сне она дышит как-то нервно.

Оставляю ее, выхожу к Марату и тоже закуриваю. Друг смотрит на выпущенное им же облачко дыма, медленно растворяющееся в воздухе.

– Я сегодня отчетливо представил, что однажды приеду к матери, а там будет так же, – тихо говорит друг. – Сейчас я все же способен поддерживать там относительный порядок и ее в более или менее адекватном виде. Но край уже близко. Наш Кузёнок прав. И ты был прав, – снова крепко затягивается Мар. – Я просто цеплялся за нее, как за единственное родное, что у меня осталось в доступе.

– У тебя есть сын. Сосредоточься на этом.

Марат глухо ударяется затылком о ворота гаража и смотрит в серое осеннее небо.

– Я Лесе работу нашел, – внезапно ошарашивает меня. – Точнее договорился, чтобы попробовала.

– Какую, нахер, работу? – тут же сажусь ровнее и стискиваю в кулаке зажигалку.

– Обычную, Лекс. В одном из магазинов Гурама кассиром. Ее обучат. С документами теперь проблем нет. Пока ты не начал орать, – тихо посмеивается Марат, – ей это нужно. Хоть какая-то самостоятельность.

А то я сам не понимаю! Она не хочет ни от кого зависеть. Во мне тут же просыпается эгоист, которому совсем не нравится такой расклад. В глубине души я хочу, чтобы она зависела от меня. Хочу ее привязанности. Хочу иметь на нее влияние. Мне тупо страшно. Страшно ее потерять. Кажется, отпущу эту хрупкую девочку в большой мир, и она исчезнет из моего. А я не для того впустил ее в свою душу, чтобы потом ее опять рвало в клочья.

Все эмоции и чувства опять выкручены на максимум. Это то, с чем я никак не могу справиться. Закрыть все чувства на сотню замков – единственный вариант, который удалось найти. Леся меня взломала. Я снова чувствую. Ее. К ней. Рядом с ней.

Только вот Марат прав. И отношения ведь – это доверие. Мне надо научиться доверять ей. Отпускать от себя и просто верить, что вечером она вернется, приготовит свой любимый суп, а утром я буду ее целовать и любить до хрипоты, чтобы с кровати сползала на дрожащих ногах.

– Когда ей там надо быть?

– Вообще-то сегодня после обеда на формальное собеседование и знакомство с местом работы, – Мар прячет в карман куртки пачку сигарет и зажигалку.

– Сам отвезу. Адрес магазина, куда ехать, мне нацарапай.

– Окей. Спать пошли. Я тоже хочу во второй половине дня в город сгонять. В тот центр, про который я тебе рассказывал. Если мать туда возьмут, мы вряд ли откроем бокс к следующему сезону.

– Разберемся. Пошли.

Скинув шмотки на Лесин диван, забираюсь к ней под одеяло. Джинсы и курточка неприятно царапают кожу, но я все равно прижимаюсь к своей малышке, целую ее в нос и закрываю глаза. Представляю, как тут без нее будет пусто целыми днями, пока она будет на своей работе. Я становлюсь зависимым от нее. От ее голоса, смеха, запаха, улыбок и невинных голубых глаз.

Сердце громыхает за ребрами, губы пульсируют от желания еще ее поцеловать.

Тянусь к ней, ищу губки. Тепленькие, мягкие. Обхватываю своими, глажу языком. Она сонно стонет и даже пытается отвечать. Улыбаюсь, тяну с нее одеяло и переворачиваю на спину. Расстегиваю пуговицу на джинсах, замок, стягиваю их вниз по бедрам.

– Мк-хм, – ерзает Домовенок. Приоткрывает свои сонные глазки.

– Спи, спи, – быстро справляюсь с джинсами и трусиками.

Сижу у нее в ногах, любуюсь. Красивая она у меня. Набрала немного вес и теперь не так сильно выпирают под кожей косточки. Но все равно худенькая совсем.

Развожу в стороны ее бедра, наклоняюсь и целую нежную плоть, поднимаюсь губами по лобку к плоскому животику. Задираю ладонями футболку, пытаясь добраться до груди.

– Лекс… – малыш снова стонет.

– Ш-ш-ш. Спи я сказал. Давай только курточку снимем.

Она сонно приподнимается, чтобы я стянул с нее рукава и вытащил из-под спины верхнюю одежду. Следом сразу же стягиваю футболку и избавляю малышку от лифчика. Она шарит возле себя ладошкой в поисках одеяла. В гараже довольно прохладно, особенно после ночи без отопления. Ее светлая кожа моментально покрывается мурашками, сосочки съеживаются, животик напрягается.

– Сейчас… сейчас будет тепло, – избавляю себя от одежды, ложусь сверху, делая упор на собственные руки. – Спи, – целую ее губы и скулы. Сжимаю ладонью полушарие груди, кручу в пальцах сосок.

Ее тело отвечает на мои ласки. Оно приподнимается. Член дергается навстречу, трется головкой о низ ее живота.

Съезжаю по ней чуть ниже, приподнимаю одну ножку, сгибаю в колене, облегчая себе вход. Помогаю рукой, проталкиваясь в горячую, влажную тесноту. Мне нравится чувствовать ее без резинки. Тугие мышцы обволакивают, сдавливают член, и я медленно двигаюсь, все еще стараясь ее не разбудить.

Провожу языком по губам, приоткрывая податливый рот. Трахаю малышку теперь еще и в него. Так же жадно и сладко, все время ускоряясь. Леся хрипло постанывает между нашими поцелуями. Просыпается, но как-то не до конца. Голубые глазки заволокло туманом. Она закатывает их каждый раз, когда я вхожу на всю и делаю резкий рывок назад. Ее язычок медленно ласкает мой. Сейчас бы забраться в этот теплый ротик членом…

М-м-м… Черт! Как охуительно!!!

Леся заводит руки за голову, еще больше открывая для меня грудь. Смотрю на ее влажные губы, на торчащие соски, трущиеся о мою кожу. Это так остро, так сладко, будто я сожрал тонну меда.

– Ах… – новый стон, когда я меняю угол проникновения. Совсем немного, но ей хватает. Она сама раздвигает ножки так широко, что я трусь пахом о ее клитор. – М-м-м… – закусывает губку, выгибается, задерживает дыхание не секунду и отпускает, дрожа всем телом и интенсивно сокращаясь на моем члене.

Не успеваю выйти из нее. Меня разрывает следом. Будто световая граната взрывается в голове. Ярко, до цветных пятен перед глазами. Член продолжает пульсировать, заливая малышку спермой. Проснемся, сгоняю в аптеку. Дети нам сейчас ни к чему. Мы оба к ним не готовы.

Ложусь рядом, сгребаю ее в объятия, накрываю нас одеялом и отрубаюсь, иногда вздрагивая, когда Леся, ерзая, задевает чувствительную, открытую головку.

Меня будят странные звуки из ванной. Сначала пытаюсь еще поспать, но до мозга доходит, что Домовенка нет рядом. Подрываюсь и, не думая об одежде, залетаю в приоткрытую дверь нашей санитарной комнаты.

Мой малыш в моей футболке сидит в обнимку с унитазом, уронив в него волосы.

– Ты чего, эй? – присаживаюсь на корточки, убираю перепачканные рвотой прядки с лица.

– Уйди, – просит она, вытирая кулачком слезящиеся глаза.

– Угу, сейчас, – хмыкнув, поднимаюсь, набираю воды через фильтр, протягиваю ей.

Делает несколько глотков. Морщится.

Мы вроде и не ели вчера толком. Возможно, нервное. Мой малыш выхватил вчера сильнейший стресс. Неудивительно, что организм дает сбой.

Леся опирается на мою руку, поднимается. Она не просто бледная. Она зеленая.

Помогаю ей дойти до кровати и лечь. Сажусь рядом, глажу по бедру.

– У нас было? – смущенно спрашивает она.

– Тебе приснилось, – улыбаюсь. – Понравилось?

– Кажется, да… Дай еще воды, пожалуйста.

Приношу ей стакан из ванной. Зеленый оттенок кожи начинает спадать. Щеки заливает легким румянцем.

– Я сейчас встану. Там завтрак… Точнее уже обед… не доготовила.

– Забей. Нам все равно скоро в город ехать. Там и перекусим.

– Зачем в город? – садится на кровати.

– Марат договорился насчет работы для тебя. Почему мне не сказала? – строго смотрю в ее красивые глазки.

– Ты бы не отпустил, – она отводит взгляд.

– Не отпустил бы. У меня может и нет сейчас денег на смену жилищных условий, но обеспечить тебя всем необходимым я точно в состоянии. Это, знаешь ли, удар по мужскому самолюбию.

– Я хочу иметь свои деньги, Лекс. Мне так будет спокойнее. Мне не нравится ощущение, что я все время тебе должна.

Только раздраженно поднимаю взгляд к потолку.

– Иди в душ, я пойду сделаю нам чай и будем собираться.

Пока вожусь на кухне, созваниваюсь с Фениксом. Завтра у нас гонка, я морально к ней ни хрена не готов. Башка забита совсем другими мыслями. Но отступать не собираюсь. Это репутация. Она имеет огромное значение, когда приезжаешь на трек.

Мы обсуждаем некоторые детали. Надо учесть важный момент – на завтра обещают дождь на весь день, а значит дорога опять будет скользкой.

Держа плечом трубку возле уха, переставляю кружки с чаем на низкий столик. Надо спустить сюда диван. Лесю из своей кровати я все равно не выпущу, а данный предмет мебели здесь определенно нужнее.

Домовенок спускается уже одетая. Волосы заплела в одну низкую косу. На ней черная футболка с принтом и черные же узкие брюки. С ботинками, что мы купили, смотрится просто шикарно. Показываю ей большой палец вверх. Она улыбается, смотрит на бекон, что я не успел убрать обратно в холодильник. Опять зеленеет и, зажав рот ладошкой, пулей выбегает на улицу.

– Та-а-ак, мать твою! – произношу вслух, сбросив разговор с Фениксом. – Когда я успел так облажаться?

Глава 28

Лекс

Малыш смотрит на меня несчастным взглядом. Хреново ей. Даю немного подышать на улице. Тем более нам ждать такси, а потом еще идти до него. Самый лучший вариант – оставить ее дома.

Может и правда нервное? Хочется надеяться, что так и есть, вот только я не настолько везучий. Это все сейчас вообще некстати!

Черт! Черт! Черт!

Мы со своей-то жизнью справиться не можем, а тут еще возможный ребенок.

– Леська, – присаживаюсь перед ней, – за месячными совсем не следим, да?

Она только виновато кивает.

– Пиздец… – закрываю глаза. – Ладно, пошли. Сейчас прогуляешься, станет легче. Для начала купим тест, а там будем думать. Хотя, о чем тут думать…

Она вздрагивает от моих слов.

– Идем, малыш. Такси уже на подлете.

Наш секс с ней можно пересчитать по пальцам. Незащищенный был только сегодня и… Тогда, когда я взял ее бухой. В августе еще. Бля-а-а… Ну как так-то, а?! Только же выдохнул. Только все стало налаживаться!

Сука! Дебил!

Пинаю лежащий под ногами камень. Леся молчит, глядя перед собой, и все время пытается вытащить руку из моей ладони. Сжимаю крепче, засовываю наши руки в карман своей куртки. Не отпущу. Мое. А проблему с беременностью решим. Она у меня умница, она поймет. Должна понять.

Тачка ждет нас на привычном месте. Садимся вдвоем на заднее. Я ее к себе тяну, обнимаю, забравшись рукой под курточку. Морщится от приторного ароматизатора, впитавшегося даже в обивку салона. Кутаю ее в куртку, прижимаю к себе еще крепче и немного приоткрываю окно. Водитель недовольно хмурится, но молчит. Гребаная клиентоориентированность.

– Вот здесь тормозни, я выйду на две минуты, – прошу его. – Сейчас вернусь, – целую Лесю в нос, пока таксист паркует машину на свободном месте у аптеки.

Консультируюсь на кассе и беру три разных теста, чтобы наверняка. Обычный бумажный и два электронных от разных производителей. Под насмешливым взглядом женщины в белом халате докупаю к тестам две упаковки резинок.

– Положи к себе в рюкзачок, – протягиваю Лесе, усаживаясь в машину.

Убирает и мы снова обнимаемся вплоть до конечной точки нашей поездки.

– Может ну его нахер, а? – удерживаю ее за руку возле входа в один из магазинов Гурама. – Давай я поищу тебе другое место.

– Нет, – упрямо крутит головой. – Марат уже договорился. Мы идем сюда.

А в магазине одни мужики работают, что, собственно, не удивительно. Управляющий – мой ровесник. Парни на должностях консультантов плюс/минус тоже. И вот она тут собралась работать? Мой маленький, хрупкий, нереально милый Домовенок среди толпы левых пацанов и железа для авто и байков?

– Леся, я против! – кричу ей в спину.

Зараза даже не оглядывается. Скрывается из виду с управляющим.

Пока ее нет, нервно расхаживаю по торговому залу, рассматриваю, что Гурам выставил на витрины по окончанию сезона. Для мотоциклов почти ничего нет, в основном ассортимент по тачкам. Скучно, неинтересно.

В глубине души надеюсь, что Лесю не возьмут. Только вот Марик сказал, что собеседование формальное, значит у меня нет шансов.

Она выбегает уже минут через десять. Светится вся. Моська довольная. Несется ко мне обниматься.

– А меня взяли! Меня взяли, – подпрыгивает и виснет у меня на шее. – Завтра начинается стажировка. Ты… – мнется, но глазки все равно блестят, – сможешь помочь мне с деньгами на дорогу на первое время? Я тебе все верну, – шепчет малыш.

Хочется сказать нет. Не помогу. Вот сама затеяла и не подумала, как будет до работы добираться. Но ей правда это важно. Психотерапевт внутри меня поднимает протест против банальной ревности и моего эгоистичного «хочу». Очевидно же, что как раньше уже не будет. Лесе надо двигаться дальше по этому миру. Привыкать к нему. Общаться с людьми. В идеале, найти подруг, которым она сможет жаловаться на своего идиота-парня.

– Смогу, конечно. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – пожимает плечами.

Здесь пахнет чуть легче, чем у нас в гараже. Ей этот запах знаком и организм никак против него не протестует.

«Может действительно нервы?» – тихо надеется внутренний голос.

Бля, ну не мог я так «удачно» попасть с первого раза! Ну не бывает такого! Или мое наказание продолжается? Мне мало было вывернуть душу наизнанку и впустить туда это белобрысое безобразие? Надо меня добить?!

Я не вижу себя отцом. Еще лет пять-семь точно не вижу. Мне двадцать три года. Какие дети? Надо на ноги твердо встать, чтобы бабки по коробкам не прятать и не бояться, что отец вернется в мою жизнь и все испортит, а потом уже думать о таких перспективах.

К тому же, ребенок – это способ манипуляции. Леся просто не знает. Она же ничего обо мне не знает. Малыш не представляет, на что способен мой «любимый» папочка, узнай он о том, что на меня есть через что давить. Радомир потому и не возвращается сюда. Их с Ритой ребенок спокойно растет в дали от родины своих родителей. А мне бежать некуда. У меня нет связей за границей. И при первом удобном случае отец возьмет меня за яйца. Других наследников у него нет и уже не будет. Я буду вынужден сделать все, чтобы защитить Лесю и нашего с ней ребенка. Вернуться домой, жениться по его указке, чтобы он смог и дальше держать на плаву свой бизнес.

Нет. Однозначно никаких детей!

При воспоминаниях об отце под кожей расползается раздражение. На него. И на себя! На свой долбанный косяк! Мало того, что обломал своей девочке первый раз, так еще и с бонусом вышло.

Возвращаемся в гараж. Марата нет еще и не факт, что вернется. Я первым делом включаю обогреватели. Леся сразу ставит чайник и бежит на второй этаж переодеваться.

– Делай сразу тест! – кричу ей.

Не знаю, услышала или нет. Не ответила.

Выхожу курить и все думаю, как бы правильно донести до своей малышки всю сложность сложившейся ситуации.

Она возвращается в теплых штанишках и толстовке.

– Сделала? – Отрицательно крутит головой. – Почему?

– Боюсь, – признается Домовенок.

– Иди ко мне, – хлопаю по коленке.

Садится. Укрываю ее своей курткой и стараюсь дымить в сторону.

– Леськ… – подбираю слова. – Сделай тест. Если результат положительный, я перенесу гонку, и мы завтра же поедем к врачу. Сейчас не время для детей.

Она застывает. Вот только что была такая тепленькая и доверчивая, а теперь сидит каменным изваянием. И даже не дышит.

– Я очень виноват перед тобой за эту ситуацию, но все решаемо. На таком сроке еще можно сделать аб… – решаю не произносить это слово, – прервать беременность без опасений для твоего здоровья. Так всем будет лучше.

– Кому? – Я едва ее слышу. – Мне не будет лучше! – повышает голос и смотрит на меня полными слез глазами. – Я не смогу его убить. Я не дам! – дергается.

– Послушай! – сдавливаю ее сильнее. – Послушай меня, малыш. Я знаю, тебе страшно. Но я буду рядом. Между нами ничего не изменится. Я люблю тебя. Впервые в жизни люблю… Посмотри вокруг! Посмотри, как мы с тобой живем! Я не могу пока вытащить нас отсюда. Мы живем сезонными заработками. Я мог бы пойти в профессию, но стоит всплыть имени Алексея Яровского, и мой отец узнает. Он тут же утопит меня, Лесь, как сделал со старшим братом. Или начнет диктовать условия. Уверяю, тебе эти условия понравятся меньше всего. Мы могли бы бросить здесь все и уехать. Но на новом месте придется начинать с нуля, а это еще сложнее, чем жить в гараже. Поверь, я знаю. Хер с ним, я готов похоронить свои мечты о бизнесе, о ремонтных боксах. Готов! Мы вбухаем мои накопления в жилье. Их не так много, как ты думаешь. На что-то нормальное не хватит. Но даже если купим убогую однушку в отдаленном районе, дальше-то что? У меня нет стабильного дохода. Есть сезонный. Это не то, на что можно вытянуть семью. Да и не готов я, черт побери! – сжимаю в кулак побелевшие пальцы. – Мы оба не готовы.

Сердце долбит в уши от злости на себя и всю эту ситуацию. На много неправильных, но уже сказанных слов. Надо было не так. Надо было мягче.

Все слишком сложно…

Меня так колотит, что мысли перепутались к хуям. А Леся молчит. Съежилась вся, руки ледяные, да и ножки наверняка замерзли.

Поднимаюсь с ней на руках. Возвращаемся в гараж. Обогреватели уже немного прогрели воздух. На контрасте с улицей тепло.

– Отпусти, – тихо просит малыш.

Ставлю ее на ноги. Уходит. Топает по железным ступенькам наверх, а я всаживаю пару раз кулак в стену, сдирая кожу с костяшек.

Не услышала. Эта упрямая девчонка меня не услышала!

– Леся, сделай эти чертовы тесты! – ору ей снизу.

Вылетаю на улицу и пинаю мусорный бак, ощущая, как все внутри меня выгорает.

Сука, что ж все через жопу-то вечно?!

Я уже чувствую, как знакомая холодная пустота расползается от центра груди, заменяя нестерпимый жар… Зря я впустил эту девочку в свою душу. Зря послушал Марата. Все выходит ровно так, как и предполагалось. Чертова программа по разрушению меня отрабатывает на все сто процентов. Я ничего не могу дать Лесе. Я могу лишь причинять боль. И даже если я знаю, что прав сейчас. На все, сука, тысячу процентов прав, ей не легче. Я для нее уже предатель. Она только доверилась мне. Я все испортил… снова.

Малыш выбегает ко мне на улицу без куртки. Натыкается на заледеневший взгляд. Я и сам его ощущаю. Я прожил в таком состоянии два года.

– Лекс, ты не можешь так со мной поступить. Это же твой ребенок, – она тычет в меня положительным тестом на беременность. – Ты не можешь! – крупные слезы капают с ее ресниц.

Голубые глаза так похожи на небо. Или на море… сейчас скорее на море. Можно я упаду в них, захлебнусь и сдохну?

– Ты не можешь, Лекс! – она кричит на меня. Ее голос разносится эхом по закрытому забором двору. – Наш ребенок. Это наш с тобой ребенок! Ты же говорил, что любишь меня!

Люблю… Я пиздец как люблю тебя, малыш. Ты единственная, в кого я сумел влюбиться. Ты – моя жизнь, моя душа и мое сердце. То светлое, что во мне есть – это ты. Но этот ребенок так или иначе разрушит наши отношения. Так уж лучше пусть это будет сейчас, чем потом, когда об этом узнает мой отец. Сейчас я еще могу спасти хотя бы одно будущее. Твоё.

Но это все в мыслях. Они мечутся в агонии. Я знаю, что это конец. Это конец наших отношений. Конец меня… Остается только добить.

– А-бо-рт! – повторяю по слогам. Выходит рвано, хрипло и зло. – Какие нам с тобой дети? – обвожу рукой свой гараж, напоминая, что втирал ей несколько минут назад. – О себе бы позаботиться, – верхняя губа дергается от кипящей внутри ярости. – Брысь, Леся. Не делай мне мозг. Где бабки, ты знаешь. Кинь сразу в рюкзак. А я отменяю гонку. Завтра поедем к врачу.

Глава 29

Леся

Снова чувствую себя Домовенком. В этот раз злющим, разочарованным, но все равно маленьким и несчастным Домовенком. Я не могу отключить эмоции. Просто не могу! Где-то там, глубоко мигает маячок, пытаясь донести, что в словах Лекса есть своя правда. Это его правда! У меня своя. Я не позволю убить своего ребенка. Я сделаю все, чтобы стать для него хорошей мамой. Обязательно сделаю! И никогда не поступлю как моя мать. Как бы не любила мужчину, как бы меня не разрывало сейчас от обиды, боли и тоски, я выберу не его.

Тихо подвывая, сижу на полу в ванной, прижав к себе колени. Слезы текут ручьями, дышать трудно и кажется, что мне по одной ломают все кости. Это же Лекс… Черт, это Лекс! Разве можно было ждать от него чего-то другого? А я поверила. Он столько сделал для меня. Гораздо больше, чем он сам может себе представить. Я видела, как он смотрит на меня. В его взгляде была любовь. Но разве можно любить женщину и не полюбить частичку себя, спрятанную в ее теле? Частичку нас…

Он не хочет… не хочет нашего малыша. Он не понимает, что мы бы справились со всем вместе. Только я верю в это. Я до последнего верила в нас. В него.

Ничего не получается. Вокруг меня мир продолжает разрушаться и близкие люди без сожаления рвут мое сердце на куски. Меня снова накрывает одиночеством, будто я иду по трассе в своих огромных ботинках, никому не нужная, растерянная, выброшенная.

Это чувство только стало уходить, а сейчас ворвалось в мое тело и ранит его, рвет жилы, кипятит кровь и высасывает из моей груди все светлое, что туда положил именно Лекс.

Пусть так. Значит это я дурочка. Маленькая, наивная дурочка, которая совсем не разбирается в людях. Зато я знаю, чего хочу. Знаю, что не отдам своего малыша. Мне теперь есть ради чего жить. Даже без Лекса…

Я справлюсь…

Шмыгаю носом. Ко мне прикасаются теплые ладони.

Поднимаю затуманенный слезами взгляд. Марат расплывается передо мной.

– Я сейчас увезу тебя отсюда, – говорит он. – Все будет хорошо.

Марик поднимает меня на руки, стаскивает покрывало с нашей с Лексом кровати, пропитанной нашим с ним запахом. Заворачивает меня в него и несет вниз по ступенькам. Не хочу смотреть по сторонам. Сжавшись в комочек, уткнулась в грудь Марата и стараюсь просто не задохнуться от выжигающей меня боли.

Мар несет меня через двор. Ежусь от холода и все же поднимаю взгляд через его плечо. Мне становится страшно. Лекс с разбитым лицом, пошатываясь, стоит посреди двора и смотрит, как меня уносит его лучший друг. Боль и страх в его глазах читаются так же отчетливо, как я ощущаю собственную агонию.

Он стоит на месте, а мы скрываемся за воротами.

Не знаю, как Марат уговорил таксиста подъехать прямо сюда. Он вместе со мной садится в теплый салон автомобиля и под тихое шуршание шин по грунтовке меня увозят прочь от места, ставшего мне настоящим домом.

– Ты успокоишься, – Марат медленно поглаживает меня по спине, – и мы поговорим.

– Это ты его? – спрашиваю совсем севшим голосом.

– Угу. Я его предупреждал, если обидит тебя, я сломаю ему нос.

– Сломал? – нервно смеюсь. Меня очень странно накрывает. Наверное, это продолжение истерики, просто плакать я уже не могу.

– Не знаю, я же не врач. Тебе тепло? – Киваю в ответ. – Хорошо, – он прижимает меня чуть крепче.

Не знаю, сколько мы ехали. В какой-то момент машина просто остановилась, и Марат вынес меня на улицу. Темно, холодно. Перед нами многоэтажка с окнами, горящими разными оттенками от бело-голубого до теплого желтого. Мар уверенно заносит меня в подъезд, поднимается со мной на руках по ступенькам и только возле двери одной из квартир вынужденно ставит на ноги. Ищет ключи, открывает и подталкивает в темноту прихожей.

В нос сразу бьет запах чистящих средств. Очень насыщенный, словно кто-то взял и вылил прямо на пол несколько бутылок с бытовой химией.

Друг щелкает выключателем и глазам становится больно от яркого света.

– Ремонт убили, мебель тоже, но сегодня весь день тут работал клининг, так что не бойся. В квартире теперь практически стерильно. Остальное я со временем сделаю и заменю.

– Это твоя квартира? – оглядываюсь, удерживая на себе плед.

– Да. Я ее матери отдал, но теперь она будет жить в специальном центре и лечиться от зависимости. А я сделаю здесь ремонт и буду ее сдавать.

– А почему сам жить не хочешь?

Несмотря на то, что ремонт здесь и правда не помешал бы, в квартире довольно уютно.

– Потом, – морщится Марат, – Как-нибудь потом я познакомлю тебя со своими тараканами. Они есть не только у Лекса, – тепло улыбается парень. – А сейчас пить горячий чай, успокаиваться и спать. День выдался адски тяжелый.

– Ты останешься? – переступаю с ноги на ногу.

– Конечно. Лексу сейчас лучше побыть одному, а вот тебя я одну точно не оставлю.

– Мар… – сделав вдох, решаюсь задать еще один вопрос. – Почему он так поступает?

– Я объясню, но не сейчас. Тебе надо успокоиться. Завтра ты будешь готова слушать, и я постараюсь объяснить то, что не смог он. Хорошо?

Кивнув, ухожу в одну из комнат. Забираюсь с ногами на диван, кутаюсь в наше с Лексом покрывало. Мне пусто без него. Без этого чертова придурка! Невыносимого! Ревнивого! Моего!

Черт! Почему я так сильно его люблю? Глупому сердцу больно без наглых карих глаз. Неужели это и правда конец? Он ведь даже не остановил Марата. Он позволил ему меня увезти. А завтра еще на рабо…

– Мар! – подскакиваю с дивана и бегу на кухню, где друг уже разливает кипяток по чашкам.

– Что случилось? – едва не опрокидывает одну из них на себя.

– Мар, а в чем я завтра на работу поеду? У меня первый день. Я не могу не пойти. Теперь… – внезапный запал пропадает. Его всасывает пустота, образовавшаяся у меня внутри, и я, опустив плечи, сажусь на табуретку, уставившись в стол. – Теперь эта работа мне особенно нужна.

Друг тяжело вздыхает, отставляет чайник в сторону и присаживается передо мной на корточки. Находит ладошки в покрывале, сжимает, поглаживает большими пальцами тыльную сторону ладоней.

– Утром привезу. Только я тебя очень прошу, Кузёнок, – с теплой тоской смотрит мне в глаза, – не рви все вот так. Я… Бля, я как никто понимаю вас обоих. И поверь, если бы у меня был шанс сохранить семью, хоть крошечный. Если бы… С-с-сука! – сжимает зубы. – Если бы мне его дали тогда, я бы мир на куски разорвал ради своей женщины и своего сына. Всё. – Он резко поднимается, хлопает ладонями по своим бедрам, в кармане брюк что-то звякает. – Все разговоры переносим на завтра. Сначала гасим эмоции. Чай, – подталкивает мне одну из чашек, а сам уходит к окну, приоткрывает створку и закуривает, выпуская дым в щель.

В дверь звонят так неожиданно, что мы оба вздрагиваем. Мелодичная трель дверного звонка повторяется. Следом раздается стук.

– Бесконечная ночь, – хмыкает Марат и идет открывать.