Читать книгу "Lex. Растопить сердце байкера"

Глава 16

Лекс

Челюсть после столкновения с кулаком Марата болит, голова вообще разламывается, во рту остался привкус собственной крови в сочетании со вчерашним бухлом. Спросонья не сразу понимаю, где нахожусь. Строение гаражей у нас с Мариком идентичное и это немного путает едва протрезвевшее сознание. Меня дико тошнит. Срываюсь до сортира, больно падаю на колени перед толчком.

Как же хреново, а! Пол подо мной качается, тошнота никак не проходит, в голове шум, по телу гуляет озноб. Я даже вспомнить не могу, когда последний раз так надирался. Наверное, после ссоры с братом, но это неточно, потому как такие моменты остаются в памяти туманными обрывками и собрать их в кучу почти нереально.

Вот и сейчас я очень плохо помню прошлую ночь. Сидя на прохладном полу в обнимку с унитазом, ориентируюсь больше на собственные ощущения. Утром я прекрасно понял, что произошло, но как-то не до конца. Чем и поделился с Маратом. Выхватил по морде за свою откровенность, а потом было его: «Спать!», и все. Темно, тихо, жарко.

Надо протиснуться между «Я бухаю в баре» и «Получаю в морду, а потом сплю в его гараже», чтобы хоть немного понять всю критичность ситуации.

Я переспал с Лесей. Это свершившийся факт.

Судя по крови на простыне и моих пальцах, я не просто с ней переспал. Я стал первым. Нет, есть еще один вариант – месячные. Но я уверен, что наш Домовенок была девочкой, это слишком очевидно.

Не радует. Вот вообще ни хуя не радует такой расклад. Я мог ее травмировать? Вполне. Я ведь пил не ради сохранения самоконтроля, да и раз в памяти черные пятна, значит контролем там и не пахло.

Еще один неутешительный вывод: ее первый довольно жесткий секс.

Пол качаться перестал. Тоже неплохо. Подняться бы теперь и воды попить. Сушняк дикий, аж язык к небу прилипает.

Качнувшись, поднимаюсь, разворачиваюсь к раковине, смотрю в забрызганное пеной для бритья зеркало на свою помятую рожу. На губе небольшая ссадина. Она меня сейчас вообще не беспокоит. На нижней челюсти виден красный след от удара. Зрачки узкие, взгляд обдолбанный. Хорошо, что вчера был только алкоголь, иначе встал бы я только завтра к вечеру.

Наклонившись к крану, подставляю рот под холодную струю. Вода кажется сладковатой и меня снова тошнит. Сделав пару глубоких вдохов, пережидаю неприятный приступ, пью еще. Вроде легче.

Вернувшись на кровать, сажусь, обнимаю подушку и продолжаю восстанавливать воспоминания, стараясь абстрагироваться от головной боли. Организм мстит за то, что его намеренно травили. Сейчас бы сока апельсинового. Много! Или хотя бы витамина С, но идти за последним до аптечки пока не хочу.

Леся… Почему она меня не остановила? Не смогла? Или не захотела?

С меня это никак не снимает ответственности за случившееся. Я старше, опытнее и сильнее. Но мысль об изнасиловании мне не нравится вообще. Я же не отморозок. Да я сам бы кастрировал за такое! Нет. Это явно было обоюдным. Здесь я точно в себе уверен.

Вопрос еще вот в чем. За каким хреном я на нее полез? В баре вроде телка какая-то была. Можно было трахнуть ее. Почему не трахнул?

Бля, да потому что я бухать уехал из-за Домовенка! Думал о ней, хотел ее и… вот результат. Нажрался и жестко отымел девочку.

Окей. Мы проснулись, и я спьяну ее добил, открыто выразив сожаление о случившемся! Пиздец… Хоть бы ощущения эти вспомнить. Как мне с ней было?

Прикасаюсь подушечками пальцев к губам. Улыбаюсь. Тактильные воспоминания гораздо интереснее. Закрыв глаза, пытаюсь воспроизвести в памяти вкус ее губ, ощущения от них у себя на языке. Интересные ощущения. Они врываются в мозг болезненными вспышками. Было приятно. Мне было очень приятно прикасаться к ней. Вот здесь ей надо было меня тормозить! На поцелуях! А вот дальше все. Член грустно не желает шевелиться. Ему похмелье тоже не нравится.

Кровь…

Как последний дебил, заглядываю в собственные трусы, чтобы убедиться… в чем? Да блядь, в том, что на нем тоже есть следы крови! А-а-а!!! Сука! Идиот! Я трахнул девочку без резинки! На простыне была подсохшая сперма. Это я тоже помню, видел утром, когда встал. Вероятно, я все же не совсем долбоеб и вполне мог кончить мимо.

– Да, Лекс, – усмехаюсь над собой, – это точно карма!

Тогда Ритку я не трогал, там была имитация секса, чтобы испортить жизнь Радомиру и ей заодно. Злился. Пиздец, как я на них злился! Мой брат трахал мою невесту! Тогда мне очень хотелось крови. Но она на мне сейчас. И это мое наказание. Леська – мое чертово наказание!

М-м-м…

Сдавил виски руками. До меня доходит еще один момент. В гараже тихо. С улицы тоже не доносится ни голосов, ни звуков работы. Где все?

Заставляю себя спуститься вниз. Выхожу на улицу. Вечер уже. Мой гараж не заперт, дверь просто неплотно прикрыта. Охранник сидит у себя в будке, скоро Миха должен на ночную явиться. Миху я тоже помню по его сигарете. Я на нее шел вчера как на маяк. А где Мар и Кузя?

Захожу к себе в гараж. Темно и пусто. На плитке глубокая сковородка с остатками омлета. Она еще и готовила. Может не все так страшно? Я драматизирую?

Заебись, конечно, оправдание.

Едем дальше.

Тарелки в раковине. На втором этаже заправленная кровать с явно свежим бельем. В ванной тазик стоит. В нем то белье, на котором все случилось. Пена от порошка успела раствориться. Оно теперь лежит просто в мутной мыльной воде. Пятна крови потемнели, приобрели больше коричневый оттенок. Нахер она взялась его стирать? Надо было выбросить.

Встаю на колени перед поддоном и сам начинаю мылом натирать эти следы. Они отстирываются. Ладони у меня быстро краснеют, но я продолжаю с остервенением отстирывать собственный косяк с ткани. Она трещит в моих руках. Еще немного и разойдется. Тогда точно выкину, но в голову приходит странная мысль. Маленькая хозяюшка расстроится. Не хочу, чтобы она это стирала. Сам. Не то, чтобы я большой спец, но жизнь вынудила кое-чему научиться.

Отстирав и прополоскав постельное, выношу его на улицу, развешиваю и на дрожащих ногах возвращаюсь за витаминами. Кидаю в стакан с водой пару шипучих таблеток. Курить хочу. Сейчас ведь опять вывернет. Но это желание становится настолько невыносимым, что я нахожу закрытую пачку сигарет и шлепаю за уличный стол к пепельнице.

После первой же затяжки ловлю нехилые вертолеты и новый приступ рвоты. Все, что успел выпить, выходит обратно.

– Блядство! – сплевываю, снова затягиваюсь и запиваю дым витаминизированной водой. Она холодным комом падает в желудок, но мне становится еще немного легче.

Где же вы? Куда ты увез ее, Марат?

Байка ведь нет у него внизу. Не домой же к вечно пьяной матери. Нет. Туда он девочку точно не потащит.

Ответ на мой вопрос, урча мотором, вкатывается на территорию. Я вижу Леськины ноги, прижатые к бедрам Марата, вижу ее сцепленные пальчики на его ремне и мне вдруг очень хочется врезать ему в ответ.

Друг, поднимая пыль, проезжает мимо меня. Ставит мотоцикл на подножку и помогает Домовенку слезть.

– Проспался? – звучит первое от Марата. Домовенок мелькает за его спиной.

– Вроде, – неопределенно качаю ладонью в воздухе.

– Кузёнок, дашь нам поговорить? – обращается к нашей девочке.

Бля, мне не нравится это «наша». Это же моя девочка?

Твою мать, как все сложно!

Она со мной не разговаривает. Даже не смотрит. Меня бесит, что Марик посадил ее на байк без защиты. Если бы упали, даже аккуратно, Мар опытный, Кузя бы все равно стесала себе кожу на ножках. Надо купить ей экипировку.

Леся убегает маленькой мышкой в гараж, Марик кивает в сторону своего. Жест принят. Ей явно не надо слышать наш разговор.

– Где вы были? – задаю вопрос, прикрыв за собой дверь и врубив верхний прожектор.

– Основной маршрут был построен до гинекологии, – его ответ мне уже ни хрена не нравится, но Марат прав. Ее надо было туда отвезти. – Я сначала сам с врачом говорил, чтобы с малышкой обошлись максимально деликатно. Потом меня выставили и ее осмотрели. Сказали, будет кровить еще два-три дня, пока не заживет, но все в пределах нормы. Ни трещин, ни ненужных разрывов.

– Угу, блядь… – как-то меня кроет не по-детски от случившегося.

– Вот тебе и «угу». Делать дальше что думаешь?

– Не знаю пока. Я вчерашний вечер и ночь смог восстановить только частично. Мар, я только поцелуи с ней помню, дальше, пиздец! Темнота. Хорошо ей было? Или очень больно? Говорила? Стонала? Плакала? Нихуя в башке не отложилось! Она говорила тебе что-то?

– Нет. К врачу идти категорически не хотела. Еле затащил. Думал, не даст себя осмотреть. Но врач сказала, что наша малышка хорошо себя вела, на многие вопросы, правда, не ответила. Зажалась. Мне сказали, что так тоже бывает и отчитали за то, что такой большой мог бы быть и аккуратнее, – разводит руками друг.

– Ты сказал, что это ты с ней?..

– А что должен был? Что предполагала ситуация, то и сказал. Мы погуляли потом, я ее по городу покатал, покормил. В магазин заехали, купили всякие девчачьи мелочи, гигиену там и все такое.

– Сколько я тебе должен?

– В задницу себе свои бабки засунь. Постарайся лучше вспомнить прошлую ночь и попробуй поговорить с Кузёнком. Твое сожаление в глазах с утра было для нее ударом под дых после первого секса.

– Я понимаю. Это тоже помню смутно. Поговорю. Спасибо, что помог.

Жму ему ладонь и выхожу на улицу. Долго курю возле своего гаража, прислушиваясь к звукам, доносящимся из него. Олеся вернулась, и он ожил. Снова появилось ощущение тепла и уюта. Без нее мне теперь не нравится, но это я пока опущу. Это мои личные заморочки.

Захожу в гараж. Домовенок делает себе чай, стоя лицом к кухонной тумбе. Подхожу сзади. Вздрагивает, шумно выдыхает. Ноздрями втягиваю запах с ее волос, пальцами веду по нежной коже предплечья. Мурашки бегут за моим прикосновением, поднимаясь к плечу. Я слышу, как она дышит. Как загнанный в угол зверек. Боится меня. Черт! Да не мог же я! Не мог я ее изнасиловать!

– Леся… – тихо зову, выдыхая ей в макушку.

– Не называй меня так. Мне не нравится!

Глава 17

Домовенок

Живот сводит от его прикосновения, взгляда, запаха, просто присутствия. Сводит в прямом смысле. Мне становится плохо. Сказывается сильное нервное перенапряжение. Каждая клеточка в моем теле звенит. Хочется зажать уши ладонями и закричать, выпустить из себя все, что так давит на грудь и не дает полноценно дышать. Оказывается, безответно любить – это очень больно. Сердце рвется на кровавые ошметки от вины в его глазах. Комната начинает кружиться. Мое имя, произнесенное так тихо, так проникновенно, как последняя капля в переполненной чаше. Она лишняя. Все начинает выплескиваться через край.

Я не знаю, откуда во мне взялись силы. Наверное, они были последними. Потому что через три секунды я уже падаю на колени прямо на землю возле входа в гараж и меня выворачивает наизнанку. Все мышцы болят. Перед глазами пятнами стоят кровь на простыне, его пьяный взгляд, кабинет гинеколога и запах лекарств свербит в носу. Ушибленные, стесанные мелкими камушками, крошкой стекла и самой землей колени сильно саднит. Я стою на четвереньках, уперев ладони в землю перед собой. Тошнота смешалась со слезами. Второе можно смело списать на первое.

Чувствую прикосновение к своим плечам. Мне убирают волосы. Слышу еще шаги. Я даже в таком состоянии с уверенностью могу сказать, кто где. Рядом со мной Лекс, а там, дальше Марат. Выскочил из гаража. Меня больше не рвет, да и не чем. Я так толком ничего и не ела сегодня.

Лекс помогает подняться. Его ладони оставляют невидимые ожоги на моей коже. Слишком острая реакция, неконтролируемая. Я вообще не уверена, что сейчас способна что-то контролировать. Весь день держалась.

Марат вкладывает в мои ладони стакан воды, зажимает своими, помогает донести до рта и сделать несколько глотков. Вытираю кулачками слезы. Я не плачу! Просто глаза заслезились!

Парни переглядываются. Мар материт Лекса одним только взглядом. Лекс просто злится и беспокоится одновременно. Я не знаю, как такое возможно, но вижу в его карих глазах именно это.

Делаю еще пару глотков, оставляю стакан в сторону. Лекс, не спрашивая, подхватывает меня на руки и несет в наш гараж сразу на второй этаж. Уткнувшись носом в его грудь, я делаю болезненные вдохи. В его руках тепло. Он сильный, по ступенькам поднял, будто я вообще ничего не вешу.

Лекс устраивает меня на своей кровати, с той стороны, где проснулся он. Мне бы перебраться на диван, но сил совсем не осталось. Отдаю последние, чтобы повернуться на бок, подложить под щеку ладони и закрыть глаза.

Чувствую его пальцы на своем лице. Они щекотно поглаживают кожу, заправляют за ухо растрепавшиеся волосы, скользят по плечу, руке и исчезают.

– Прости меня, – доносится тихое.

Приоткрываю глаза. Из-под ресниц смотрю на него. Лекс сидит, опустив плечи, упирается предплечьями в свои колени и пялится в одну точку на стене за моим диваном.

– Я даже оправдываться не буду, потому что мне нет оправдания за прошлую ночь. Надо было упасть в баре и проспаться, а я поехал домой. Тянуло, пиздец просто. К тебе… – замолкает.

Поворачивает голову, я быстро закрываю глаза, делая вид, что сплю. Слышу, как хмыкает, снова прикасается пальцами к моему лицу.

– Маленькая сонная заноза. Засела в моей башке. Что делать, не знаю. Я теряю всех, кто становится мне дорог, кого подпускаю слишком близко. Марик вот только удержался каким-то чудом. Надо бы откатить все назад, где я еще не сорвался на тебя и между нами ничего не случилось. Так всем будет лучше, Лесь. Тебе в первую очередь. Такие, как я, не способны сделать счастливыми таких хороших, чистых девочек, как ты. Я живу риском… Своим мотоциклом, дорогой, этим чертовым гаражом. А ты другая. Вся эта грязная, пропитанная пошлостью и бензином, жизнь не для тебя.

Он заканчивает свой монолог. Я стараюсь ровно дышать, но сердце так сильно бьется, что дыхание все же ускоряется и тут же рвется, превращаясь в судорожные короткие вдохи и выдохи. Лекс не замечает. Он реально подумал, что я сплю. Сидит, погрузившись в свои мысли. Сквозь дрожащие ресницы вижу, как нервно раздуваются его ноздри.

– Да, – произносит вслух.

Вздрагиваю от неожиданности. Нога дергается, попадает ему по пояснице. Он разворачивается, гладит меня ладонью по икрам.

– Все останется так, как было, – принимает решение. – Ты поймешь, что секс… черт, это просто секс! Он еще ничего не значит. Ты позже все обязательно поймешь. Еще спасибо мне скажешь, что не втянул тебя в отношения. Сонная моя девочка, – вздыхает, приподнимается и долгим поцелуем прижимается к виску. – Спи, Домовенок. Сладких снов.

Он доходит до лестничного проема, стоит возле него, глядя вниз, словно решает, спускаться ему или вернуться ко мне.

Все же уходит. Принял решение и за себя, и за меня. Как теперь в глаза ему смотреть? Как дышать, когда он рядом? Как реагировать на его девушек, с которыми у него «просто секс, который ничего не значит»?

Как-то придется справиться. Ему не нужны мои чувства, ему без них проще. Усложнять свою жизнь отношениями он не хочет. А у меня нет выбора. Мне приходится принимать его правила. Пока.

Тихо наревевшись в подушку, все же засыпаю. Сон беспокойный. Жарко, тоскливо и одиноко. Постоянно просыпаясь, в последний раз решаю больше не мучить свой организм. Сажусь на кровати. Лекс спит на диване, спиной ко мне.

Выбираюсь на первый этаж, делаю себе чашку чая и выхожу на улицу. Небо только-только светлеет. Прохлада конца августа приятно оседает на коже. Воздух влажный, но совсем не липкий. Он сладковатым привкусом остается на языке, остается свежестью на волосах и одежде. Совсем скоро жара окончательно отступит, Лекс перестанет ходить передо мной полуголым. Это еще один несомненный плюс надвигающейся осени.

Ко мне выходит сонный Марат. В губах зажата сигарета, растрепанный после сна, футболка криво натянута поверх шорт.

– Ты чего не спишь? – садится на свободный стул.

– Не хочу больше. А ты?

– Поработать хочу. Днем досыпать будем. Поедем гонять сегодня в ночь, – делится он.

– Ты тоже будешь?

– Угу. Хочешь с нами? Развеешься, посмотришь на все изнутри, – предлагает он.

– А почему бы и нет? – решаю согласиться. Уверена, что Лекс будет против, а значит я еще больше хочу поехать. – Только можно я с тобой на мотоцикле поеду?

– Не вопрос, – он пожимает плечами, еще раз затягивается и уходит к себе.

Решаю накормить Марата завтраком. Пока он быстро ест, я уже кручусь по мелким домашним делам. Двор надо подмести, накидали вчера окурков мимо пепельницы. И еще много всякого ежедневного.

Лекс просыпается в шесть утра. Желает мне доброго утра, курит, заливает в себя самостоятельно сделанный кофе и тоже принимается за работу.

Он сначала возится с чужим мотоциклом. Его забирают через пару часов.

Отпустив клиента и явно хорошего знакомого, судя по их общению, принимается за свой байк. Что-то проверяет, подкручивает, моет его, натирает пластик до блеска.

Мы общаемся односложными фразами и почти не смотрим друг на друга. Так было в самом начале знакомства. Он решил откатить все слишком далеко.

День пролетает, как и многие, быстро, за суетой, легким дневным сном всей нашей компании и вечерними спорами:

– Я против, – категорично заявляет Лекс. – У нее даже экипировки нормальной нет!

– Я поведу аккуратно, – успокаивает его Марат. – Лекс, пусть девочка развеется. Ну не может она все время тут торчать! Сколько можно?

Лекс задумчиво стучит пальцами по столешнице.

– Ладно, – соглашается. – Хочешь возиться, твое дело.

– Спасибо, что разрешил, – с сарказмом отвечает Марат.

Получает в ответ фак из среднего пальца, и парни расходятся по своим гаражам, чтобы переодеться.

Я надеваю свои единственные джинсы и белую футболку с вышитым чуть выше левой груди котенком. Это из нового. Лекс выбрал, когда шутил про детский отдел. Он ее там, кстати, и купил. Не знаю, почему сейчас взяла именно ее. Нравится. Котенок очень милый.

Провожу ладошкой по ушам старого плюшевого зайца, грустно сидящего на диване. Обещаю ему, что вернусь и обязательно опять буду спать с ним, а не со всякими…

Шмыгнув носом, волосы заплетаю в две косички. Практика показала, что ездить так довольно удобно.

Увидев меня, Лекс скрипит зубами, закатывает глаза и отворачивается. Марат помогает со шлемом, напоминает, как сидеть, как держаться.

Лекс газует первым. Выходит раздраженно, в его характере. Мы выезжаем за территорию гаражей следом за ним. Парни не обгоняют друг друга на дороге, где много машин. Марат аккуратно едет за другом, только иногда уходит в сторону, чтобы объехать чей-нибудь автомобиль.

Выбираемся на трассу за город. Воздух здесь сильно контрастирует с городским. Он обтекает тело прохладным пузырем, вызывая легкий озноб на раскаленной за день коже. Народу много. Громко играет музыка. Мужчины на мотоциклах или возле них. Рядом крутятся девушки разной степени раздетости. Замечаю несколько девочек на мотоциклах. Они тоже в специальной экипировке. Общаются с парнями наравне. Одна из них курит.

На нас оглядываются. Приветствуют, поднимая вверх кулак. Парни кивают, находят место для парковки. Лекс первым спрыгивает с байка, снимает шлем, проводит пальцами по волосам. Марат помогает спуститься мне.

– Воу! Мар приехал с подружкой, – к нам подходит пара ребят в мотоэкипировке. – Какая куколка. Привет, – подмигивают мне.

– Челюсть сломаю! – рявкает подошедший к нам Лекс. Жмет им руки.

На меня тут же перестают обращать повышенное внимание.

Видимо, у них это нормально. Мне бы показалось как минимум странным, что девушка приехала с одним парнем, а так себя ведет другой. Но этим людям все равно. У них своя логика. Зато я могу еще немного осмотреться. Атмосфера на самом деле потрясающая. В воздухе буквально витает адреналин. Отовсюду слышны голоса, их перекрывает рычание байков. В воздухе повисла белая дымка. Пахнет сигаретами, бензином, выхлопом и жженой резиной.

В толпе замечаю знакомые лица. Эти лица замечают нас и начинают стремительно приближаться. Живот снова болезненно сводит. Таша и Сабина подходят к парням. Последняя кладет руки на плечо Марата, целует его в щеку и подмигивает мне. Киваю ей. Вроде как не поздороваться не вежливо, мы не ругались. Да и на нее я не реагирую так остро, как на Ташу. Эта девушка смотрит на меня с вызовом. Встает перед Лексом, обнимает его за шею, тянется, целует в щеку, с издевкой глядя на меня. Он кладет руку ей на талию, скользит ладонью по короткой кожаной куртке чуть ниже спины и рывком вжимает в себя.

Зачем я на это смотрю? Он на меня не смотрит совсем. Что-то тихо говорит Таше на ушко, она провокационно улыбается, гладит его пальцами по темному затылку.

– Кто пустил на взрослое мероприятие ребенка? – спрашивает громко.

– Марат захотел повозиться, – Лекс равнодушно пожимает плечами. – Поедешь со мной в парном заезде? – тоже громко, то ли музыку перекрикивая, то ли специально для меня.

– Не смотри, – раздается у меня над ухом. – Вы поговорили вчера?

Киваю Марату. Ну правда же. Вроде как поговорили. Правда он думал, что я сплю, но это не считается. Я все слышала и все поняла. Сейчас он демонстрирует мне сказанное.

– Тогда постарайся выбросить его из головы, малыш. Хочешь со мной в парный? Попробуем их сделать, – усмехается Марат.

– Хочу!

– Тогда стой тут. Я пойду хотя бы куртку с защитой для тебя раздобуду.