Читать книгу "Lex. Растопить сердце байкера"

Глава 33

Лекс

«Я тебя не заслуживаю», – хочу сказать, но не могу. Горло сдавило до боли, язык не слушается. Все, что сейчас получается, это хрипло, рвано дышать и держать эту маленькую девочку как можно крепче.

Странное ощущение. Глаза закрывать страшно. Кажется, если я сейчас зажмурюсь, потом открою их и увижу не устало улыбающегося Марата, не Лесю, дрожащую в моих руках, а салон самолета, левых людей вокруг и стюардессу, предлагающую мне выпить. А это просто сон. Реальный, осязаемый сон. Так бывает, когда больно. Когда рвешь связь с тем, кто дорог тебе больше, чем ты сам. Когда отпускаешь человека, четко понимая, что обратной дороги нет и ты остаешься один.

Я сам ее оттолкнул, и в том, что Леся решила уйти, она оказалась права. Я ведь этого хотел. Я хотел для нее и этого ребенка лучшего. Разве со мной ей будет лучше? Но и без нее мне уже никак. Думал, что справлюсь, когда принимал решение. Не смог, и написал ту дурацкую записку, вложив в нее свое сердце. Без Домовенка оно все равно мне не нужно.

Я больше не могу чувствовать постоянное одиночество. Жить с пустотой в груди легче. Человеку свойственно выбирать самые короткие и самые простые пути, чтобы быстрее избавиться от боли. Это ошибочное решение. Я знаю, как специалист, и могу нарисовать несколько более сложных, но эффективных способов выхода из этого состояния… кому угодно, только не себе.

Леся нашла для нас этот путь. Пришла. В очередной раз поверила в нас. Наверное, и мне стоит попробовать. Снять броню, оголить душу и позволить нашим отношениям случиться по-настоящему. Перестать бояться боли, которая сожжет меня, если я потеряю своего Домовенка. Наоборот, сделать все, что в моих силах, чтобы этого не произошло. Перестать думать, что любовь надо заслужить, до нее надо дотянуться, ее надо отработать и доказать, что я ее достоин. Просто позволить себе ее чувствовать и научиться отдавать. Еще важнее, научится доверчиво ее принимать.

Остается только отец. Человек, против которого мне нечего противопоставить. О нем нельзя не думать. Придется рассказать Лесе еще немного о себе, о том, какие проблемы несет за собой фамилия Яровских. И как-то вместе выпутываться из этого. Радомир нашел выход, значит я найду свой.

– Полетишь со мной? – не разжимая объятий хриплю в ее светлую макушку.

– Ты опоздал на самолет, – так же хрипло отвечает Леся.

– Плевать. Соберем твои вещи, улетим завтра вечером. Я тебя с братом познакомлю. Если он нас впустит. Хочешь? – деревянными пальцами веду по ее курточке там, где должен прощупываться позвоночник.

– У меня работа… – звучит как-то отстранённо.

Точно. Я еще не привык к этому.

– Тогда на выходные. Полетим на выходные?

Мы говорим так, будто ничего не произошло.

– Полетим, – трется щекой о мою грудь. – Я тебе кое-что привезла. Поэтому не успела на гонку. Упало, – смотрит нам под ноги. Там валяется простая пластиковая папка и мое скомканное письмо.

Чтобы поднять, приходится выпустить Домовенка из своих рук. Наклоняюсь, а сам смотрю на нее, чтобы не исчезла.

– Что там? – не спешу открывать.

– Посмотри, – улыбается Леся и вытирает мокрые дорожки от слез со своих щек.

– Ты опять плачешь из-за меня, – вздыхаю. – Прости…

– Я бы не пришла, если бы не простила. Давай об этом потом, я пока не готова… Смотри уже, – нетерпеливо переминается с ноги на ногу.

Смешная моя. Волосы растрепались, куртка съехала, глаза блестят, губы искусаны. Такая настоящая, такая чистая и такая невероятная.

– Лекс! – нервно смеется, едва ли не подпрыгивая на месте.

– Все еще не верю, что ты пришла, – признаюсь ей и открываю папку.

Достаю оттуда бумаги. Сверху лежит черно-белый снимок. Сердце пропускает удар. Делаю затяжной, глубокий вдох. Мотор разгоняется и ритм снова рвется. И ничего ведь еще непонятно. Тот, кто не знает, куда смотреть, и не поймет. А я вижу. Это наш с ней ребенок. Настоящий. Живой. Тот, от кого я хотел заставить ее избавиться.

Веду двумя пальцами по снимку.

– С ним все хорошо, – светится моя блондинка. – Это произошло тогда, в наш самый первый раз в августе. Ты тоже думаешь, что у нас будет мальчик? – шире улыбается Леся, вспоминая мое письмо.

– Уверен, – закусив губу, продолжаю пялиться на фотку. – Поехали отсюда? – Кивает. – Я только сумку с вещами заберу.

– Иди, мы будем здесь, – за нее отвечает Марат.

Так и не вернув ей папку, ухожу за сумкой. В голове начинают вырисовываться планы, как и что сейчас надо сделать.

Возвращаюсь к Лесе и Мару. И правда, стоят на том же месте. Тихо переговариваются. Обнимаю свою девочку, нырнув ей под куртку, и веду к выходу. Марат равняется со мной.

Ловим такси. Водила говорит, та пробка, в которой они застряли, когда пытались успеть на гонку, наконец рассосалась.

Марат садится вперед. Мы с Лесей прижимаемся друг к другу на заднем. Все вместе едем на квартиру к Марику.

Рассаживаемся за столом на кухне. Друг включает чайник, из верхнего шкафчика достает бутылку рома.

– Пришло время ее открыть, – улыбается друг. – А то даже у меня нервы подсели.

На столе появляется нехитрая закуска: покупная мясная нарезка, немного сыра, печенье, поломанная на кубики шоколадка. Леся делает себе чай, садится ближе ко мне.

– Спасибо, что дал нам время прийти в себя, – поднимаю свою рюмку.

– Я уже говорил и тебе, и Лесе. Скажу еще раз. У вас есть возможность быть вместе, вместе воспитывать вашего ребенка. Тупо было бы все это просрать на эмоциях. Каждый из вас прав в моменте, но в перспективе ни тебе, ни Лесе не стало бы легче. У вас такая любовь… – улыбается друг. – На грани зависимости друг от друга. Одному без другого хреново. Я вам завидую, – смеется Марат. – Поганое чувство, но, бля… прости, – кидает взгляд на Лесю. – У вас хотя бы есть шанс.

– Отец, – вздыхаю, но уже тоже улыбаюсь, глядя, как Домовенок уютно мешает чай, поставив согнутую в колене ногу на табуретку.

– Проблема, – подтверждает Марат. – Полетишь к Раду. Может вместе найдете решение.

– Если он захочет со мной разговаривать, – парирую я.

– Думаю, ты с этим разберешься, – подмигивает Мар и опрокидывает в себя алкоголь.

Я делаю то же самое. В желудке становится тепло. Да и не только там.

– Оставайтесь пока тут. Мне квартира пока без надобности, а Лесе лучше не мерзнуть в гараже, – предлагает Марат.

– Спасибо, – протягиваю ему руку, пожимает. – Мы вернемся из Салерно, и я решу, что делать дальше. Больше никаких важных решений на эмоциях, – беру Лесину ладошку, подношу к губам, прижимаюсь, вдыхая аромат ее кожи. Последнее сказано для нее. Своего рода обещание.

Малышка, расслабившись и согревшись, клюет носом. Глазки закрываются. Она отключается сидя.

Марат раскалывает и застилает для нас диван. Поднимаю Лесю на руки, уношу в комнату, укладываю, целую в лоб.

Возвращаемся с Мариком на кухню. Закидываемся еще одной порцией рома, остальное он убирает в шкаф. Напиваться не хочется. Надо было просто расслабиться.

Разговариваем с другом о делах. Марик делится своими планами, я начинаю четче видеть свои, и все встает на места, начинает вырисовываться более-менее понятное будущее.

Глава 34

Леся

Я просыпаюсь от понимания того, что сплю одна. За окном едва сереет небо. В доме напротив вспыхивает свет в окнах, а рядом со мной пусто и уже холодно.

С пола доносится тихое сопение Марата. Вчерашний день начинает казаться сном. Я даже снова закрываю глаза, решая досмотреть, чем же все закончилось, но уже через секунду резко сажусь на диване. Переждав приступ головокружения и подкатившей тошноты, осторожно слезаю, чтобы не задеть друга. Босиком иду на кухню и застываю в коридорчике.

Не приснилось. Мы с Маратом успели.

Лекс сидит на табуретке. Ну, как сидит… скорее, лежит на столе. Футболка задралась и оголила поясницу. Руку вытянул по столешнице и устроил на ней голову. Он спит, положив ладонь второй руки на пока невнятный снимок УЗИ. На подоконнике полная пепельница. На тумбочке еще теплая кружка с кофе.

На цыпочках иду в комнату, беру одеяло, возвращаюсь на кухню и укрываю своего раненого в душу парня. Он вздрагивает, открывает сонные глаза, смотрит на меня и улыбается.

– Привет, – тихо и хрипло. Прокашливается, садится, кутаясь в одеяло.

– Привет, – убираю его кружку в раковину.

– Иди сюда. Я замерз, – разворачивается, раскрывает полы одеяла.

С удовольствием ныряю в его объятья, устраиваясь на коленях.

– Ты давно тут? – пальцами расчесываю ему волосы, приподнимая их от корней.

Получается забавный хаос.

– Честно пытался уснуть. В башку лезло всякое, мешалось. Чтобы не мешать вам с Маратом, ушел сюда. Все смотрел на первую фотку для нашего семейного альбома, – смеется он, кивая на снимок УЗИ. – Представлял нас через пять лет, через десять. Знаешь, так прикольно получается, – трется холодным кончиком носа о мою щеку.

– Я так рада, что ты увидел наше будущее, – беру в ладони его лицо и сама целую пересохшие губы.

– Да я и раньше его видел. Просто оно было совсем другим. То, что получается сейчас, мне нравится гораздо больше. Спасибо, что дала нам шанс…

Он отвечает на поцелуй, крепче сжимая руки в районе моих ребер. Одеяло падает, но нам уже все равно. Мы никак не можем остановиться. Его пальцы, забравшиеся мне под одежду, оставляют на коже мелкие электрические импульсы.

Лекс так жадно кусает мои губы, кажется сейчас они начнут лопаться и кровоточить, но так у нас еще не было. Настолько остро и жарко.

Его ладони скользят по моей спине, сжимаются на ягодицах, и я лечу вверх. Не кричу только лишь потому, что мой рот занят его языком. Яровский тащит меня в ванную. Нетерпеливо ставит в поддон и сразу же открывает воду. Одежда прилипает к телу. Лекс смотрит на меня шальным, голодным взглядом и тоже в одежде шагает ко мне. Прижимает к кафельной стене, путается пальцами в волосах, сжимая их на затылке, и давит, пытаясь протаранить мой рот еще глубже. Я едва успеваю делать вдохи. Так сложно ловить его темп. От его хриплого дыхания у меня подгибаются колени.

Он не спешит раздевать. Тискает, сжимает, гладит и кусает мое тело везде, где достает. Слизывает капли воды с шеи.

– Тебе можно? – двигает руку по животу вниз, останавливается у кромки трусиков, забравшись пальцами под штаны.

– Я не знаю…

Правда не знаю. Последнее, о чем я думала, когда шла на осмотр к врачу, это секс. Все мои мысли были заняты двумя вещами: чтобы с малышом все было хорошо и как успеть к Лексу. Смутно помню, что мне еще говорили. Возможно, про близость там тоже было.

Лекс кивает и возвращает руку на талию. Немного сбавляет напор, но никак не может перестать целовать меня.

Следующий порыв становится неожиданным для нас обоих. А чего мне теперь терять? Девственность, голову и сердце я уже потеряла. Остальное – такая фигня! А мне хочется до сладкого, тянущего ощущения в животе сотворить маленькое безумство, которое еще вчера я бы ни за что не решилась сделать.

Быстро расстегиваю ему штаны, звякнув бляшкой ремня и поймав язычок замка на ширинке. Проталкиваюсь рукой под резинку боксеров и обнимаю ладонью горячий член.

– Уф-ф-ф… – он жадно смотрит мне в глаза, уперевшись лбом в мой.

Сжав его член, начинаю водить по нему рукой, все время цепляясь за острый замок штанов тыльной стороной ладони. Мешается! Но я не хочу останавливаться. Я тону в его темном взгляде. Мне так нравится, как дрожат его влажные ресницы. И даже то, как на носу и губах блестят капли воды. Слизываю одну их них языком. Лекс вздрагивает, его член напрягается в моей ладони. Толстые вены под бархатной кожей тоже двигаются и пульсируют.

– Я люблю тебя, – дышу ему в губы. – Люблю. Не смей в это не верить. Не смей снова бросать меня! – прикусываю его нижнюю губу.

Он морщится, стонет.

Двигаю ладонью быстрее, то накрывая уязвимую, чувствительную головку, то открывая ее полностью.

– Леська… – все, что он может сказать. Сжимает зубы, дрожит, кончая мне в ладонь.

Осторожно поглаживаю его по всей длине, стараясь продлить это ощущение.

– Тормози, – улыбается, проталкивает свою ладонь между нашими телами, вытаскивает мою руку из своих штанов. Смывает с нее сперму и целует от пальцев до запястья. – Нам обязательно надо узнать, что тебе можно, а что нельзя.

Киваю, полностью с ним соглашаясь.

– А если нельзя? – глажу пальцами колючую щеку.

– Ты теперь знаешь способ, – смеется он. – Я буду вас беречь, даже если весь оставшийся срок мне придется лишь капать на тебя слюной и довольствоваться руками.

– Мне на работу идти не в чем, – смеюсь, запрокинув голову и подставив лицо теплой воде.

– Проблема. Сейчас решим. Время еще есть. Ты, кстати, чего так рано встала? – помогает мне снять с себя все мокрое и прилипшее, бережно заворачивает в полотенце.

Свою одежду тоже снимает. Стараясь не смущаться, рассматриваю по-мужски красивое, гибкое тело. Мое! Все мое! Все его изгибы, мышцы, кубики пресса и татуировки. Я теперь тоже жадина! Это забавно заразительное чувство.

Лекс находит еще одно полотенце, вытирает им волосы и наматывает на бедра.

Только выходим, на нас со смешинками во взгляде смотрит Марат.

– Ну наконец-то! – просачивается в санитарную комнату.

Смеясь, сваливаем с Лексом на кухню, чтобы не мешать другу.

Я ставлю чайник. Разбираю холодильник, чтобы приготовить на всех завтрак. Марик присоединяется к нам минут через десять. От него тянет зубной пастой и жидким мылом, которое стоит на раковине.

– Мар, у тебя на карте бабки есть? До гаража доберемся, я верну. Надо Лесю одеть срочно. Я все намочил.

– Да ты и сам без штанов остался, – ржет друг. – С доставкой все равно будет долго. Ты, – показывает пальцем на Лекса, – глянь в шкафу, там из моего что-то должно быть. Лесе я сейчас найду во что одеться.

Хлопает дверь в прихожей. Мы с Лексом удивленно переглядываемся.

Пока я заканчиваю накрывать на стол, Яровский успевает найти себе одежду. Джинсы Марата ему чуть широковаты. Мар немного крупнее и в плечах пошире, потому его футболка на Лексе тоже сидит свободнее. А Марик возвращается и вручает мне черные брючки, красную футболку и свитер вполне себе женский. Носки выдает свои.

– Извини, белье брать не стал, – смеется он.

– Спасибо. Прости, что пришлось бегать с утра.

– Да нормально. Размялся заодно. У меня соседка на этаж ниже учится в восьмом классе, – смеется Мар. – Вот она примерно твоего роста и такая же худенькая. Одевайся, я тебя до работы докину. Мне по дороге.

– А я заберу, – заверяет Лекс. – Обещаю.

Через час мы разъезжаемся. Лекс едет в гараж, а мы с Мариком ко мне на работу.

– Ты сегодня сияешь. – Парни в магазине встречают с улыбками. Один из них вручает мне шоколадку. – Такая поникшая вчера была. Это для настроения.

– Спасибо, – ухожу на свое рабочее место.

Главное, чтобы Лекс про этот подарочек не узнал. Будет взрываться, рычать и ставить условия.

Думая об этом, все равно улыбаюсь. Меня даже почти не тошнит сегодня. Испытанием становится только обед, когда некоторые парни греют свою еду в нашей микроволновке. Я выхожу на улицу с чашкой чая, чтобы пережить этот час и не выдать свой токсикоз. Хорошо, что он несильный, и, как ни странно, запах в магазине неплохо гасит тошноту. Никогда бы не подумала, что буду так любить запах горюче-смазочных, пластика и металла. Они стали частью моей жизни. А свою жизнь я намерена любить.

Глава 35

Лекс

Мой малыш снова на работе. Я до зубного скрежета против, но вижу, как ей нравится, с каким восторгом она весь вечер на кухне за ужином рассказывает мне, что у нее все начинает получаться, и давлю своих тараканов ногами, уступая ей.

Билеты до Салерно я заказал и даже сделал через Гурама документы для выезда Домовенка из страны. С ним же договорился о том, что в следующий понедельник у моей девочки будет дополнительный выходной. Ей обязательно нужен будет отдых после длительного перелета. Гурам хоть и барыга, но мужик взрослый, нормальный, все понял и отпустил.

У меня было несколько чертовски сложных дней, но ощущение, что я все делаю правильно возможно впервые в своей жизни, придавало сил. Хотя я солгу, если скажу, что мне просто. Приоритеты изменились. Это не значит, что так будет всегда, но сейчас нам с Лесей очень нужны деньги. Стартовый капитал на новую жизнь. На нашу с ней семью.

Удивило другое…

– Мар, тебе-то это нахрена? – смотрю на друга, кидая окурок себе под ноги.

– Глядя на тебя, понял, что снова зашел в тупик. Надо что-то поменять. Почему не начать с этого? – с лютой тоской смотрит на свой гараж. – Мы же с тобой не отказываемся от планов. Мы их немного отодвигаем. Есть нечто более важное и ценное на данный момент. Ты согласен?

– Я поставил себе планку в пять лет. Если за это время ничего не изменится, значит я реально ни хера не стою, – отвечаю ему.

– Думаю, все будет нормально. Чтобы что-то построить…

– …надо сначала освободить место… – продолжаю я.

– Вот мы и освобождаем, ломая к хуям то, что стоит, будем откровенны, на одной ноге, – смеется друг.

– Я буду скучать по гонкам. Кажется, на одной ноге останусь я, – кручу в пальцах любимую зажигалку.

– Эту часть жизни мы себе еще вернем, – Марат протягивает мне руку.

Обмениваемся рукопожатиями и молча пялимся на свои гаражи. В груди щемит, под кожей все чешется от взвинченных нервов. Жалко. Мне, черт побери, жалко расставаться с этими двумя годами своей жизни. Они очень много дали мне. Они дали мне Лесю и научили принимать решения. Научили отпускать любимого человека через боль, потому что так надо. Научили нести ответственность не только за себя.

Да и за себя тоже…

У меня теперь есть друг. Настоящий. Марат всегда рядом. Он может дать в морду, если я не прав, но все равно встанет рядом со мной в сложной ситуации, как делал для него я, когда наша дружба только зарождалась.

И все это здесь!

У меня с этими гаражами связано больше хороших воспоминаний, чем за все предыдущие годы жизни. Только Рада не хватает, но и это я намерен попытаться исправить, ведь брат навсегда останется частью меня. Этого уже не изменить. Я скучаю. Мне чертовски его не хватает.

Вещи все собрали. Шмотки, личные мелочи, книги.

– Превратим твою квартиру во временный склад, – посмеиваясь, иду еще раз все проверить.

– Моя квартира пережила алкопритон. Ты думаешь, несколько коробок могут сделать хуже? – Мар тоже отправляется еще раз проверить, ничего ли мы не забыли.

Поднимаюсь на второй этаж. Грудь сдавливает от тоски при виде кровати, на которой я заполучил себе Домовенка. Здесь все теперь ассоциируется с нашими отношениями. Со стремительными, безумными, дерзкими и солеными от ее слез.

Не знаю, как бы жил без нее. Много думаю об этом. Пытаюсь представить, а представлять нечего. Без нее тьма, пустота и вместо меня пепел, разлетающийся по трассе, уходящей прямо в закат.

Ничего не забыл. Даже кружку забрал, из которой Домовенок любила пить чай.

– Хей! – раздается со двора.

Выхожу первым. Марат догоняет.

– Здарова, – Феникс протягивает руку. – Не передумали? У вас тут охрененная база. Не мешает никто.

– Не передумали, – качаю головой.

– Ну хуй с ними, с гаражами. Как вы без колес теперь? – и смотрит на меня. – С кем гонять теперь, Лекс?

– Новых соперников себе вырастишь. Не убей мою технику сразу. – Он кивает и протягивает мне два внушительных брикета, завернутых в белую бумагу и перетянутых пленкой.

– Пересчитывать будешь? – интересуется бывший соперник и новый владелец и наших гаражей вместе с содержимым и наших с Маратом мотоциклов.

– Верю. А если что, я знаю, где тебя найти. Мы свое все забрали вроде. Если что личное найдете, набери, я заскочу, заберу.

– Не вопрос. Но все же зря вы от этого места отказываетесь, парни.

– Мы от него не отказываемся, – Марат оказывается у Феникса за спиной, хлопает его по плечу и громко говорит, склонившись к уху, – мы отдаем его в надежные руки. А технику береги, Феникс. Вдруг мы за ней вернемся? – смеется Мар.

Феникс передергивает плечами, скидывая с себя его ладонь. Не дожидаясь, когда он начнет обход своих новых владений, грузим все в машину, позаимствованную у того же Гурама.

Закинув последнюю сумку, иду сделать еще одно важное дело. Захожу в свой гараж, подхожу к байку, провожу ладонью по сиденью, сажусь верхом, сжимаю руки на руле и внутри снова скребется тоска.

– Может передумаешь насчет него? – спрашивает подошедший Феникс. – Как это, байкер и без колес, Лекс? Ты же не сможешь, это же не просто железо, это часть нас.

– Будем считать, что это та часть, которую я готов ампутировать, чтобы моя семья могла жить в нормальных условиях. Да и Марат прав. Кто знает, может я вернусь и выкуплю его у тебя обратно.

– Возвращайся, – Феникс хлопает меня по плечу и оставляет одного.

Я еще сижу некоторое время на мотоцикле. Жмурюсь, представляя себе дорогу, ветер и нас с Лесей, мчащихся вдаль. А потом я катаю на нем нашего сына, и он визжит от восторга.

– Я обязательно вернусь за тобой, друг, – хлопаю байк по борту и слезаю. – А сейчас, извини, Домовенку нужен настоящий уютный домик, где она обустроит свой теплый уголок.

Мы передаем связки с ключами новому владельцу и едем к Марату выгружаться. После я едва успеваю к концу рабочего дня, чтобы забрать своего Домовенка.

– Привет, – поднявшись на носочки, целует меня в холодную щеку.

– Ты чего бледная такая? Опять плохо? – убираю с ее лица волосы и прячу весь светлый хвостик в капюшон.

– Немного тошнит. Это нормально, ты же помнишь? – улыбается она.

– Помню, но не переживать за вас не могу, – подталкиваю ее к машине, чтобы на холоде долго не стояла.

Добираемся до дома. Заглядываем в небольшой продуктовый магазинчик, расположенный на углу. Набираем всякой вкусной ерунды на вечер и топаем к Марату. Представляю, что сейчас будет…

– Осторожнее, – не даю Лесе влететь в квартиру, как она привыкла.

– Ой! Это что такое?! Моя кружка… – заглядывает в открытую коробку, стоящую сверху. – И твои книги… – заглядывает в другую. – Лекс, что происходит? – испуганно смотрит на меня. – Ты решил окончательно сюда переехать?

– Я продал наш гараж, – сообщаю ей.

– Нет…

– Да, – киваю, подтверждая свои слова. – И байк тоже. Так что я теперь у тебя бомж и пешеход, но это временно.

– Лекс, ты с ума сошел, – моя девочка, кажется, сейчас разревется.

– Так надо, Лесь, – тяну ее за капюшон к себе.

Малыш разворачивается, крепко меня обнимает и действительно шмыгает носом.

– Мне там нравилось. Это же был наш домик, – плачет она. – Домик для Домовенка. Зачем ты так с ним?

– У тебя будет другой домик, Домовенок. Просторный, теплый. Поблизости будет поликлиника и детский сад для нашего сына. И такси будет приезжать к подъезду, а не останавливаться черт-те где.

– А как же твои мечты? Ваши с Маратом мечты? – поднимает свое заплаканное личико на меня.

– Вы с сыном – теперь моя главная мечта. С остальным разберемся, – целую ее в соленые губки.

– Если что, я свой гараж тоже продал, – из кухни выходит Марат.

– Да вы оба дураки! – топает ножкой Леся, забыв, что стоит близко ко мне. Ее колено проходится в опасной близости от моей ширинки. – Но я вас все равно люблю. – и за эти слова я тут же об этом забываю.

– Эй! – возмущаюсь, делая вид, что не понял, про какую любовь она говорит.

Марик тихо посмеивается у нее за спиной.

– Люблю, – Леська снова шмыгает носом и жмется ко мне.

Марат тактично скрывается на кухне, а я целую своего Домовенка и снова не могу остановиться, потому что тоже безумно люблю. И это точно не лечится.