Читать книгу "Lex. Растопить сердце байкера"

Глава 18

Домовенок

Марат принес красивую куртку, подходящую мне по размеру. Судя по запаху духов, снял с кого-то из присутствующих девушек. Помог застегнуть, и нас как раз позвали на старт.

– Ничего не бойся, – успокаивает парень. – Держись крепче и не дергайся на поворотах. Поняла, Кузёнок? – Он тепло улыбается, поправляя на мне шлем.

Я только и могу, что кивнуть головой, которая стала раза в два тяжелее. Сажусь сзади, прижимаюсь к Марату. Через визор шлема отлично видно, где стоит Лекс со своей подругой. Таша явно опытнее меня в подобных мероприятиях. Она держится уверенно и тоже крутит головой по сторонам. Находит меня, открывает лицо и так многообещающе улыбается, что меня передергивает.

Звучат команды, байки выстраиваются на старте, рычат моторами. Все сосредоточенно смотрят вперед на мужчину с дымовой шашкой в руке.

Обратный отсчет.

Три… два… один… и шашка летит на землю. Как только она падает на асфальт и дым красиво расползается по дороге, мы срываемся с места, разрывая колесами сизую пелену на лохмотья.

Я не знаю, какая у нас скорость. Мы едем быстро. Очень быстро! Это захватывает дух и заставляет все тело дрожать от страха и восторга. Непередаваемое ощущение. Собственное сердце глушит, картинки перед глазами периодически смазываются. Впереди стремительно приближается искусственно созданный поворот, и я понимаю, что вот этот прямой кусок трассы был полной ерундой. Парням просто дали разогнаться. Дальше трасса усложняется. Она петляет между ржавыми бочками, какими-то баками, стопками резины. Марат отрывается от части соперников, но впереди нас еще двое. Один из них Лекс. Там вовсю идет борьба за лидерство. Марат отчего-то не торопится обойти их, хотя даже я чувствую, что может. Уже через три секунды я понимаю, почему. Лекс делает маневр, и его конкурент падает вместе со своей спутницей. Они прокатываются бортом по асфальту, а Марат добавляет газу и ровняется с Лексом.

Это спланировано? Черт, они реально подстроили аварию, чтобы вырваться вперед?!

Кручу головой, чтобы увидеть, что там у ребят. Как раз на последнем повороте успеваю заметить, что там все нормально. Команда соперника спокойно стоит на ногах.

А у нас преимущество. Марат и Лекс – команда. Их больше, а значит, они по умолчанию сильнее. Они могут договориться. Сзади нас догоняет еще одна сильная пара. Идут колесо в колесо. Я еще сильнее прижимаюсь к Марату, обняв его руками и удерживаясь бедрами. Понимаю, что сделала все правильно, потому что я видела этот отрезок трассы перед въездом, еще когда мы готовились к гонке. Думала, это так просто, было тут изначально, а нет, мы двигаемся прямиком туда. Змейка, на которой парням приходится сбавлять скорость, прямая для разгона и… невысокий, но черт бы его побрал, трамплин!

Зажмурившись, повторяю про себя: «Хоть бы проскочили. Хоть бы проскочили».

Мы едем, а потом летим, совсем недолго, одно мгновение и байк Марата снова на родном асфальте. Боже, мне кажется, я сейчас выплюну свое сердце! Оно бьется уже в горле. Сквозь вату в ушах слышу, как за нами останавливаются на финише остальные мотоциклы. Нас накрывает волна криков и свиста. Марат подхватывает меня за талию и снимает с байка. Стягиваю шлем, оглядываюсь. Он улыбается во все тридцать два.

Мы победили… Мы победили?!

– Мы выиграли, Домовенок, – подмигивает Мар.

Но я не успеваю порадоваться. На Лекса налетает тот самый парень, который упал на своем байке.

– Это было грязно, Лекс! – он агрессивно скалится и толкает его ладонями в грудь. Лекс по инерции делает несколько шагов назад.

– Ты сам неправильно входил в поворот, Феникс! – орет в ответ Лекс. – Я, считай, тебе байк спас!

– Благодетель херов! Я тебя просил?!

– В следующий раз пропусти его, пусть переломается, – пожимает плечами Марат, вмешиваясь в разборки. – Расслабься, птичка, мы бы тебя сегодня все равно сделали.

– Второй раз, – ржет Лекс. – Сдаешь позиции, Феникс.

– Я реванш хочу! С тобой! – Он тычет пальцем в грудь Лекса. – Слабо выйти на трек один на один и посмотреть, кто сдает?

– Легко. Когда? – Я и не сомневалась, что Лекс согласится.

Марат зовет организаторов. Определяют дату, время, сложность трассы, которую будут создавать, ставки. А рядом со мной встает Таша. Делает вид, что сосредоточена на разговоре парней, но пришла она явно ко мне. Стоит молча, давит своим присутствием. А там Марат забирает выигранные деньги и почти все отдает обратно организаторам. Насколько я смогла уловить, это их процент и залог на следующий заезд нашего Лекса и этого Феникса.

Закончив с формальностями, парни жмут друг другу руки и рассыпаются по своим компаниям.

– С победой, – Лекс проходит мимо меня, забирает с собой Ташу и скрывается с ней в толпе.

– Он поддался, – признается мне Марат. – Мог вперед выйти, но сбавил скорость и пропустил нас с тобой.

– Зачем?

Мар на мой вопрос только странно улыбается и ерошит ладонью мои и так растрепавшиеся волосы. Косички приходится переплетать.

Народ после гонки никуда не расходится. Пьют пиво, общаются, слушают музыку, катаются, выделывая разные трюки. Один парень демонстрирует езду на одном колесе, опасно поднимая то заднее, то переднее чуть ли не на девяносто градусов. Потом двое синхронно жгут резину, оставляя на асфальте черные отметины. Девчонки визжат от восторга. Я тоже не без восхищения наблюдаю за настоящим шоу.

В свои гаражи возвращаемся втроем. Я думала, Лекс уедет с Ташей или привезет ее к нам, но они попрощались еще там, на трассе. Он посадил ее к кому-то в машину и умчался вперед. Мы догнали его уже в городе. Остановились возле круглосуточного магазина. Парни взяли еще пива, сигареты, сок для меня, и всякой мелкой закуски: соленые орешки, пачка чипсов, шоколадка.

Добравшись до дома, загнали мотоциклы и устроились на улице за столом. Я хотела сбежать, но не смогла отказать Марату и осталась с ними.

– Поздравляю с твоей первой победой, Домовенок, – произносит он, поднимая вверх открытую бутылку пива.

– Это была твоя победа, – стукаюсь стаканом сока о темно-зеленое стекло.

– Наша, – подмигивает Мар и делает большой глоток.

Лекс поддерживает. Пока я зеваю, они эмоционально обсуждают сегодняшнюю ночь и предстоящий реванш с Фениксом.

– Он обязательно что-нибудь устроит, – Марат делает еще пару глотков пива из бутылки.

– Угу, – кивает Лекс. – Но мы же с тобой тоже не пальцем деланные. И его я не первый день знаю. Ты видел, он сам ошибся. А наша с тобой схема просто удачно сработала и спасла ему мотоцикл, а может и шею.

– Согласен, но птиц все равно не простит падения. Еще и с подругой на борту. Это ж двойное унижение, считай. Плюс прошлая гонка. Лекс, он, пиздец, какой злой на тебя.

– Разберусь. Леся, спать иди, – бросает мне, – пока тут не вырубило.

– Я просила! – слишком громко грохаю стаканом об стол.

– Иди, я сказал! – его глаза опасно сужаются.

«Да пошел ты», – фыркаю мысленно и ухожу.

Спать после его «Леся» моментально перехотелось. Ситуацию исправил только теплый душ и плюшевый заяц. Устроившись на диване, обняла игрушку, уткнулась носом в мягкую макушку между очень длинных ушей и практически уснула. Вздрогнула, услышав шаги и тихий мат. Открывать глаза совсем не хочется. Лекс опять обо что-то споткнулся. Тесно у нас тут сейчас, ему непривычно.

Он пошел в душ. Доносящийся до меня звук льющейся воды, успокаивает, а дурацкие мысли рисуют его голого под струями воды. Еще сильнее прижимаю к себе зайца, жмурюсь, выгоняя из подсознания этот образ, а следом за ним и самодовольную ухмылку этого гада.

Вода прекращает литься. Снова шаги, шорох одежды. Супер. То есть одеться в душе он не мог?

Ах да, я же сплю.

Снова шаги. Вот чего ему не спит… Какого черта он уселся на моем диване?! И что дальше? Будет сидеть? А спать я сегодня буду?

От его близости, такого знакомого запаха геля для душа только успокоившееся после адреналиновой встряски сердце снова начинает буксовать и захлебываться. Это очень жестокая пытка, чувствовать его рядом без единого шанса на что-то большее. А он все не уходит. Двигается ближе, прикасаясь голым бедром к моим ступням. Дергаю ногами, чтобы убрать их ближе к спинке. Лекс хмыкает, двигает еще. И вдруг я начинаю гореть. Вся. Он прикасается пальцами к моей щеке и под этим касанием под кожей расползается настоящий огонь. Он быстро распространяется по всей площади моего тела, а Лекс продолжает почти невесомо гладить меня. Трогает волосы, смотрит внимательно. Я же все чувствую! И взгляд его тоже! Но глаза не открываю. Как дурочка ловлю эти его прикосновения. Они очень нежные, совсем нетипичные для этого грубого придурка.

– Моя маленькая хрупкая девочка, – шепчет он.

Встает, наклоняется и прижимается губами к моей щеке. Прямо туда, где секунду назад были его пальцы.

– Спокойной ночи, мое наказание, – его губы обнимают мои, делая их влажными.

Я распахиваю глаза, а он резко отшатывается, встает, поворачивается ко мне спиной и ложится на свою кровать, оставляя меня опять в полной растерянности.

Глава 19

Лекс

Всю следующую неделю мы играем в эту извращенную игру, в которой я установил правила:

1. Сидеть у нее в ногах, как верный пес, смотреть, как она спит, пока у самого от усталости не начнут закрываться глаза.

2. Поцеловать, но так, чтобы не проснулась, и даже не узнала о моем прикосновении.

3. Лечь на свою кровать и продолжать думать о ней.

4. Проснуться со стояком и свалить в душ, чтобы там, закрыв глаза, представлять, как кончаю на ее светлую кожу вместо долбанного поддона.

Я исправно исполняю этот план, и чем дальше, чем больше нервное напряжение от усталости и недосыпа в сочетании с сексуальной неудовлетворенностью трансформируется в агрессию и раздражительность. А скоро гонка с Фениксом. Мое состояние сказывается на вождении. Марат психует, предлагает все отменить, иначе либо на трассе убьюсь я, либо уроню Феникса, но в этот раз не ради спасения его шкуры, а просто потому, что бесит!

Не дождутся. Отменять мы ничего не будем. Этого зарвавшегося птица пора поставить на место. Кто-то же должен. Почему не я? Из нашей компании с ним разве что еще Марик может посостязаться на равных. Но птиц обиделся на меня, так что мне и отвечать.

Довольно ухмыляясь, лезу в наш с Домовенком шкаф.

Главная гонка лета прошла для нас неплохо. Мы с Маратом подняли денег на предварительном ремонте. Плюс занимались обслуживанием техники прямо на мероприятии. Бабки, как всегда, пополам. Мои лежат в двух обувных коробках как раз в этом самом шкафу. В банки мне по-прежнему дорога закрыта.

Еще примерно полтора месяца и сезон для нас закончится. До середины февраля мы будем жить на то, что заработали, ну и вылезать на экстремальные заезды, когда будет подходящая погода. Потому и коробок две. В одной лежат деньги на то, чтобы жить полгода, во второй добавилась небольшая сумма на наш с Маратом профессиональный ремонтный бокс.

Пересчитав бабки, «на жизнь» докладываю немного больше. У меня Олеся, ее надо одеть к сезону, да и самому нужны новая куртка и ботинки.

При мыслях о ней в груди начинает жечь. Я всего лишь подумал о хрЕновых шмотках для этой блондинки, а меня накрывает до дрожи в пальцах. Это какой-то неадекват! И это, блядь, не лечится. Не придумали еще лекарства от того, что я к ней чувствую. Все советы из книг мне не подходят. Для нашего случая вообще ничего не написано. Хоть диссертацию защищай!

Мотнув головой, убираю свой «банк» в шкаф и иду к Марату. Надо обговорить с ним один важный момент. Разобраться в прошлом Олеси я все еще хочу, чтобы у нас дальше не происходило.

Домовенок опять сидит у него, фильм какой-то смотрят, чай пьют. Мар ловит мой ревнивый взгляд, качает головой, чтобы не психовал. А я не могу! Какого хера она опять здесь? Дома заняться нечем?!

Ноги на диван подтянула, кутается… в рубашку Марата! Ну твою же!

Осень в этом году пришла по календарю. В гаражах уже довольно прохладно, особенно когда нет солнца. Для отопления вроде рано еще, достаточно что-то накинуть на себя. Вот она и накинула…

Даже не смотрит на меня, мелкая зараза!

Уютная такая, слегка растрепанная, с босыми пяточками.

Ар-р-р!!!

Разворачиваюсь, ухожу курить. Марат выходит за мной, прикрывает дверь и кивает в сторону стола.

– Ее бы одеть, – напоминает он.

– Я помню. Завтра займусь, – глубоко затягиваюсь, чтобы не наорать на друга за долбанную рубашку.

– Поговорить с ней не хочешь? – Марат тоже прикуривает, тянет никотин в легкие.

– Не хочу!

– Ты же горишь без нее, Лекс, – Мар выпускает колечко дыма в сентябрьское небо.

– Надо чтобы она со мной сгорела? – зло смотрю на друга. – Я не создан для отношений. Это же очевидно. Все, закрыли тему. Я по другому поводу пришел.

Выкладываю ему свой план. Друг внимательно слушает, иногда кивая. В итоге соглашается мне помочь, потому что для него это тоже важно. Домовенок ему стала своего рода младшей сестренкой. Мар заботится о ней, оберегает, в том числе и от меня, советы дает. Я понимаю все это, он сам говорил, но ревность никуда не девается. Мое чувство собственности по отношению к ней только растет. Предполагаю, это потому, что получить не могу, и потому, что первым стал, а потом больно сделал.

Марат вот и мне советы дает, но сам в отношения не торопится. Еще одна закрытая для него тема. Я чем смог, помог еще в прошлом году. Дальше не лезу. Мар не хочет. Сказал, сам разберется.

– Завтра к матери поеду, – сообщает друг. – Как раз вернусь в подходящем настроении и попробуем. А ты иди поспи нормально, Лекс. На тебя смотреть страшно. До реванша несколько дней всего. Тебе в форме надо быть, если не хочешь превратиться в пятно на асфальте.

Он прав. Надо бы выспаться. Завтра друг уедет по своим делам, а мы с Олесей можем сгонять по магазинам.

Захожу к себе в гараж, рассматриваю бардак внизу. Надо бы все убрать и вернуть на место диван, как мы сделали у Марата. Только вот тогда Домовенок вернется сюда, а я не хочу и тяну время. Мне нравится, что она рядом со мной. Кайфово слушать, как малышка сопит в обнимку с моим старым зайцем. Нравится чувствовать ее запах там, где раньше оставался только шлейф духов проходящих телок, или запах пота, когда уставал так, что не было сил доползти до душа. Ну и секс, конечно. Сладкий запах секса умудрился выветриться отсюда полностью. Я бы его вернул, но только с ней. О других думать пока не могу. Хотя… можно было бы попробовать. Вернуться к привычному образу жизни, и есть шанс, что это поможет.

Добираюсь до кровати, ложусь на спину и пялюсь в телефон на номер Таши.

Позвонить?

Палец тянется уже. Это просто таблетка. Лекарство от голубых глаз, от вкусных губок, которые мне и трогать-то нельзя, но когда я соблюдал правила? Таблетка нужна лишь для того, чтобы почувствовать облегчение. Чтобы распустились легкие, перестали гореть вены. И я жму вызов.

– Какие люди, – звучит насмешка на том конце. – Раскодировался, что ли?

– Поможешь?

– Приезжайте, пациент. Посмотрю, что можно сделать, – довольно урчит Таша.

Выбираю черную рубашку, такие же джинсы, туфли. Застегиваю браслет от часов на запястье, брызгаю на кожу немного любимой туалетной воды и провожу пятерней по волосам, создавая на голове легкий беспорядок.

Пока собирался, вызвал такси. Еще не поздно, но, как всегда, машина нашлась с трудом, а до нее еще надо дойти пешком. Водила отзвонился, сказал, что в промзону заезжать не будет.

Сбегаю по ступенькам на первый этаж. Меня встречает Домовенок. Смотрит так… обиженно, обвиняюще, что ли. Что за новости?

– Не жди меня. Ложись спать. Я вернусь утром, поедем в город, куртку тебе купим, – привычно сообщаю девочке.

– Я и не собиралась ждать, – вздрагивает ее голос, и Домовенок пулей выбегает из гаража под начинающийся дождь.

Заставляю себя остаться на месте. Я ни хрена не понял, что это сейчас было. Мне показалось или в ее глазах мелькнула ревность?

Присаживаюсь на корточки прямо посреди своих железок. Тихо смеюсь.

– Малыш, – произношу в пустоту, – ты чего, реально ревнуешь? Только не говори мне, что ты влюбилась. Тебе это совсем ни к чему, глупый Домовенок. Я тебе ни к чему. Я тебя тупо не достоин.

Рывком поднявшись, выхожу под мелкий, накрапывающий дождик. Леся у Марата. До меня из приоткрытой двери его гаража доносятся голоса. Вот и славно.

Ты, дружище, пока напомни ей, какой я мудак, чтобы всякую чушь из головы выбросила, а я свалю, выбивать эту чушь из своей.

Глава 20

Домовенок

Марат в недоумении смотрит, как я мечусь по его гаражу, периодически спотыкаясь о все, что там распихано вдоль стен. Смотрит и не трогает, за что ему отдельное спасибо. Я честно попыталась сесть. Меня хватило на три секунды. Поерзав попой по дивану, подскочила и теперь точно знаю, сколько шагов в длину, ширину и даже по диагонали в этом помещении.

Вот что он делает? Сколько можно рвать мое сердце на части своими выходками?! Чертовы качели, которыми управляет Лекс. Он то притягивает меня к себе, целует на ночь, сидит рядом, думая, что я не знаю. И тут же отталкивает. Делает это больно и грубо.

Я же знаю, куда он уехал! И он знает, что я знаю!

Не буду плакать. Обойдется!

Шмыгнув носом, останавливаюсь, смотрю на Марата. В груди все горит от негодования и обиды. Растираю ее ладошкой, снова шмыгаю. Мои эмоции и так нестабильны последние несколько дней. Отъезд Лекса к очередной любовнице просто добивает.

Горло дерет, в носу щиплет, пульс уже перевалил за сотню.

– Что со мной не так? – спрашиваю у друга.

Держать все в себе у меня больше нет сил. Если я прямо сейчас не поговорю хотя бы с ним, я точно взорвусь. Отлично осознавая, что Марат в первую очередь друг Лекса, я все же решаюсь говорить именно с ним. А с кем? Есть еще Миша во флигеле, но это точно не вариант. Он в лучшем случае может выдавить из себя пару односложных фраз. Только с Лексом говорит больше. Вот что в нем такого? Мар с ним дружит, Миша этот, девушки тянутся. И всех он принимает, со всеми общается, кроме меня.

– Ты для него как толчок к возвращению в него самого. Он не хочет туда возвращаться. И открываться не хочет, – поясняет Марат, правильно поняв мой вопрос.

– Почему? – прохожу к дивану, впиваюсь ногтями в мягкую обивку спинки.

– Боится, – ошарашивает меня друг.

– Он? Боится? – начинаю сомневаться, про одного ли человека мы говорим.

– Представляешь, – тепло улыбается Марат. – Лекс по образованию психотерапевт, если ты помнишь. Он хороший психотерапевт, Кузёнок. Реально очень хороший. Только вот себе помочь он не может. Потому и в профессию не идет, хотя мог бы хорошо зарабатывать на этом. Он считает, что раз не способен разобраться со своими проблемами, значит и другим помогать не имеет права.

– Как благородно, – ворчу себе под нос. – Даже не представляю, чего он может бояться.

– Себя, малышка. Два года назад на эмоциях он натворил такого, что потерял и невесту, и старшего брата. От него отказался отец, лишив наследства. Ты знала, что он у нас из мажоров? – усмехается Мар.

– Нет, – отвечаю тихо. Откуда бы я знала, мы же с Лексом почти не общаемся.

– Ну вот, теперь знаешь. Лекс родился и вырос в богатой семье с громким именем. Был одним из наследников состояния своего отца. Жил в роскоши на всю катушку, ни в чем себе не отказывал, а потом отец решил его женить и привел в дом девочку, твою ровесницу… Так, – тормозит он. Это уже личное. – Суть в том, что там плохо все закончилось, Лекс оказался здесь и твердо решил больше никого в свое сердце не впускать, чтобы и ему не было больно, и жизнь никому не портить.

– Он… Он любил ту девушку? – мне вдруг становится еще тоскливее.

– Не то чтобы любил. Там все гораздо сложнее. С тобой в нем чувства начинают просыпаться. Он их два года в себе усердно уничтожал, а с твоим появлением Лекс стал меняться. И ему это не нравится. Он всеми силами продолжает сопротивляться. Только это бесполезно, – как-то по-доброму смеется Марат.

– Почему?

– Со временем сама поймешь. Чаю хочешь? – друг щелкает кнопкой электрического чайника.

– Марат… – обхожу диван, плюхаюсь на него попой. По телу волнами прокатывается легкая слабость после резкого эмоционального взрыва, произошедшего внутри. – Мар, а помоги мне устроиться на работу. Хоть куда-нибудь. Вдруг все же можно без документов, мне просто не попадалось.

– Зачем тебе работа, малышка? – Он достает две кружки, кидает в них по пакетику. – Ты же знаешь, если что нужно купить, можешь просто сказать, и мы купим. Я понимаю, что девочке сложновато с двумя парнями, но мы же взрослые и все понимаем.

– Я не хочу и дальше сидеть у вас на шее. Хочу иметь свои деньги…

– Я могу давать тебе на карманные расходы, – залив пакетики кипятком, несет обе кружки к дивану.

– Да нет же! – подскакиваю, едва не врезавшись в Марата и не опрокинув на нас горячий чай. Он вовремя успевает сделать шаг назад и спасает нас от ожогов. – Мне не нужны твою деньги, я хочу свои. Свои, понимаешь? Может на аренду комнаты соберу, – произношу уже гораздо тише, – и не буду больше его видеть… И раздражать. А потом я документы восстановлю и дальше справлюсь сама. Честно.

– Справится она, – Марат садится рядом. – Лексу это не понравится.

– Но я же не его рабыня! И я буду все успевать, обещаю. И тут убирать, и работать, и…

– Все, стоп. Я тебя услышал. Подумаю, что можно с этим сделать. Договорились?

Часто киваю и прячу улыбку в чашке быстро остывающего чая. Мне становится чуточку легче. Мне вообще всегда легче, когда я не думаю о Лексе. Тогда тоской не скручивает живот и не болит в груди после каждого его прикосновения, после каждого взгляда. Я должна стать самостоятельной. Отчим сделал из меня пугливого котенка, и я никак не выберусь из этого состояния. С парнями есть ощущение защиты. Несмотря на все выходки Лекса, я себя чувствую здесь в безопасности. А хочется еще и уверенности.

Марат зевает, значит мне пора возвращаться в наш с Лексом домик.

Прощаюсь с другом, пробегаю под накрапывающим дождиком и сразу поднимаюсь на второй этаж. Здесь пахнет им. Проклятым одеколоном для его свиданий! Только поднявшееся настроение опять скатывается и, поскуливая, забивается под кровать. Становится тошно. Если закрыть глаза и подумать, что он сейчас с Ташей, мозг сразу подкидывает картинку, как он целует ее, как нависает над ней, как красиво играют мышцы на его спине во время каждого движения. Я не могу об этом не думать. Сейчас не могу. Так глупо было влюбиться именно в него… Глупое-глупое сердце сделало неправильный выбор. Он никогда не будет любить меня в ответ. Он не хочет! Марат сегодня сказал это открытым текстом. Лекс не хочет любви!

– Ты чего здесь стоишь? – раздается совсем близко, и большая ладонь скользит по моей талии.

Один рывок, и я прижата к мужскому телу. Даже испугаться не успеваю. Лекс обнимает меня обеими руками, трется носом о макушку и замирает.

– Ты же уехал, – делаю короткий вдох.

– Вернулся. Там гроза начинается, а ты у меня тут одна совсем. Вдруг испугаешься. Домовята боятся грозы?

Только и могу, что пожать плечами в ответ.

Он подхватывает меня на руки и несет на диван. Садится, устраивает у себя на коленях, гладит по волосам, дышит тяжело. Я слышу, как грохочет его сердце. Мое подстраивается под его темп.

– Лесь, ты влюбилась в меня, да?

От такого прямого вопроса мое сердце на мгновение останавливается, а его начинает биться с удвоенной силой.

Лекс не дожидается ответа, он медленно ведет костяшками пальцев по моей щеке, касается подбородка, приподнимая голову. Мы встречаемся взглядами. В его глазах нет сейчас ни злости, ни привычного холода. Они темные как сама бездна.

– Ты должна понимать, – он приближается к моим губам, – я никогда не буду идеальным. Никогда не буду правильным или удобным. Я вспыльчивый, ревнивый, страшный собственник. Меня часто заносит на поворотах, и я делаю людям больно, хотя учился на обратное, – грустно улыбается, продолжая дышать мне в губы. – Если ты готова принять все это дерьмо во мне и понимаешь, что просто тебе со мной не будет, давай попробуем. Я очень хочу попробовать, Лесь. С тобой хочу, – в его словах столько неприкрытой боли, что я чувствую ее кожей. – И я буду называть тебя по имени, потому что оно твое и оно очень тебе подходит.

Он прижимается к моим губам и замирает, делая глубокие, тяжелые вдохи. Проводит по ним языком. Очень бережно, совсем не свойственно для него, ласкает губами мои губы, не стремясь сделать поцелуй глубже. Он просто трется об них своими, обнимает, слегка посасывает, гладит кончиком языка.

– Мое наказание, – тихо шепчет. – Я же пожалею об этом. Обязательно пожалею, но я не могу так больше, Лесь. Меня ломает без тебя, как наркомана без дозы. Нервы на взводе, я думать могу только о тебе. У меня так не было никогда. Привязанность, желание – все это было, но что бы вот так крыло, до ломки…

Грустно смеется и снова целует. Я начинаю отвечать. Как только наши языки сталкиваются, это происходит совершенно случайно, Лекс хрипло стонет и делает свой поцелуй глубже. Он пьет мое дыхание, ласкает рот, сжимая пальцы на талии. Роняет нас на диван, устраиваясь сверху, и продолжает водить губами по моим, все время толкаясь языком в рот, вылизывая там каждый миллиметр. Решаюсь обнять его за шею. Урчит довольно, прикусывает кожу на нижней губке. Дает нам отдышаться.

– Моя, поняла? – строго так. Я, не выдержав, улыбаюсь.

Он сейчас совсем не страшный. Впервые очень открытый. Так хочется удержать этот момент, и я киваю.

Его. С головой его. Каждой клеточкой своего тела, всеми мыслями. Люблю. Очень-очень люблю этого невозможного придурка, который вымотал мне все нервы.

– Вот и запомни это. Чтобы ни случилось, ты только моя. Я сломаю пальцы любому, кто посмеет к тебе прикасаться.

– Даже Марату? – и тут же прикусываю язык.

– Ему я доверяю.

– Но все равно рычишь, – напоминаю ему.

– Для профилактики. Пойдем со мной в душ? Я пока по городу бродил, промок и замерз.

И правда. Я только сейчас заметила, что рубашка на нем мокрая. Но в душ с ним? Это как-то очень интимно. У нас все было, но…

– Пойдем, – он снова зовет. Поднимается, протягивает мне раскрытую ладонь и ждет. – Лесь, если ты не захочешь, ничего не будет, просто побудешь со мной. Не хочу быть один.