Читать книгу "Камиль. Залог"

Глава 38
Ясна

В кольце его рук тепло и безопасно. Камиль медленно водит мягкой губкой по моему животу и груди. Доверчиво откинув голову ему на плечо, считаю удары его сердца, стучащего мне в лопатку.

Мы вернулись домой всего пару часов назад. За это время он едва ли сказал десяток слов. Молча привел меня в свою ванную, сам набрал воды, сам раздел и погрузился вместе со мной в теплую воду. Чтобы разобраться в его чувствах, я слушаю, как со мной говорит его тело: учащенный пульс, тяжелое дыхание, несвойственные Камилю, сдержанные движения, словно он боится навредить и все контролирует. Спиной и ягодицами ощущаю все его рельефы. Напряженные мышцы, вздыбленного, горячего «монстра», сжимающие меня мощные бедра.

Теперь я, кажется, знаю, как переживают боль сильные мужчины. Молча, перемалывая ее внутри себя, будто там стоит огромная мясорубка. Только ножи у нее тупые. Процесс слишком медленный.

Его рука вздрагивает, застывает. Камиль опускает губку в воду, свободной рукой немного разводит мне ноги и бережно поглаживает между ними мягкой тканью с шипящими пузырьками мыльной пены. Водит по внутренней стороне бедра. Убирает губку в сторону. Закидывает мои ноги на края ванны, ладонью аккуратно давит чуть повыше лобка, прижимая крепче к себе и дну, чтобы я не съезжала.

– Закрой глазки, котенок. Тебе это очень нужно.

Он не видит, могла бы и не закрывать, но я закрываю, отдаваясь во власть его рук. Мне это тоже очень нужно. Понять, что я готова его принимать, что во мне ничего не сломалось после случившегося. У меня не было времени как следует подумать об этом. Камиль и сейчас не дает, занимая мои мысли собой и своими прикосновениями. Он очень плавно ласкает меня пальцами то просто поглаживая, то постукивая, то проталкивая их глубоко в меня, то отпуская, чтобы я могла дышать. Его «монстр» пульсирует мне в спину, требуя внимания, но сам Камиль ничего больше не просит. Подтягивает меня выше, надавив раскрытой ладонью прямо между ног. Проводит языком по уху, целует в щеку. Кожа горит там, где соприкасается с его бородой, но больше горят запястья, и я неосознанно подбираюсь.

– Тихо, тихо. Все хорошо, – успокаивает он. – Выдыхай и расслабься.

А у меня перед глазами начинают мигать картинки произошедшего. Одно единственное ощущение включило все остальное. Расслабиться никак не получается. Меня начинает наполнять ужасом. Чужие прикосновения. Я совершенно раздетая на столе в той квартире. Аяз, едва не взявший меня прямо там. Я чувствовала его эрекцию практически так же, как чувствую сейчас член Камиля.

Мышцы дрожат. Кам опускает мои ноги в ванну, прижимает крепче к себе.

– Проживи это сейчас, в моих руках и отпусти. Не хочу, чтобы тебя накрыло позже, когда я не смогу обнять и сказать, чтобы ты не смела ни в чем себя винить. Ты для меня самая чистая, слышишь? Самая ценная. Ни в том, что мой брат прикасался к тебе, ни в том, что он погиб, ты не виновата. Ты спасла жизнь Расулу. Ты спасла мою душу. Ты и есть моя Душа, котенок. Ее светлая часть. Ты подарила мне покой. Внесла баланс в мою гребаную жизнь, полную мрака и крови. Я погрузил тебя в свой личный АД, а ты повесила там занавески и расставила горшки с цветами на подоконниках. Ты делаешь меня и всех вокруг лучше. И то, что произошло, не сломает тебя. Я не позволю.

Развернувшись, обнимаю его и реву, спрятавшись у него на шее. Вдыхаю терпкий аромат его смуглой кожи при каждом судорожном вдохе и стараюсь удержаться за его слова, а не за пожар, распаленный внутри меня.

Камиль гладит меня по длинным, мокрым волосам, накрывающим голую спину, целует в макушку.

– Ничего, маленькая. Ничего. Ты справишься с этим. Я должен был включить твои эмоции сейчас. Плачь. Отпусти это все. Почувствуй мои руки. Ты в безопасности.

Не знаю, сколько мы так сидим. Вода успевает остыть. Камиль доливает горячей и пытается промыть мои волосы от пены. У него получается так неуклюже, что губы сами растягиваются в улыбке.

Шмыгаю носом, вытираю слезы. Устраиваюсь удобнее, снова закрываю глаза и сосредотачиваюсь на том, что он делает. Разбирает волосы на пряди, поливает на них теплой водой. Касается пальцами кожи на спине. По ней тут же бегут мурашки.

– Тебе надо поесть и поспать, – говорит, когда мы окончательно размокли и все же решили вылезти. Опустошенная я и все так же загруженный он. Кам не может не переживать из-за гибели Аяза. И как сделать так, чтобы ему стало легче, я пока не представляю.

– Мне совсем не хочется есть, – поправляю на нем банный халат.

– Мне тоже, но у меня впереди еще много дел, которые надо завершить, а ты завтра утром улетаешь с Максом и Шамилем. Так что нам обоим нужны силы.

– Ты проводишь? – с надеждой заглядываю в его темные глаза.

– Конечно. И уеду из аэропорта только, когда вы взлетите. Ничего не бойся в доме Эмиля. Доверяй людям, которые будут тебя окружать. Они будут оберегать тебя для меня. Не бойся говорить, если тебе некомфортно или не нравится. Тебя услышат. Беги, переодевайся, я сейчас приду, – подталкивает меня в спину.

Иду к двери, хватаюсь за ручку.

– Ясна, – зовет Камиль. Останавливаюсь, но не оглядываюсь, сердце от чего-то заходится в груди. – Я… – начинает он и замолкает. – Иди, – отпускает так и не договорив, но я все равно улыбаюсь, мысленно продолжив эту фразу за него.

«Я тебя люблю» – не его формат. Вот Адиль или даже Расул вполне могу такое сказать, а Камиль нет. У него другие чувства и выражает он их иначе.

– И я тебя, – произношу тихое в ответ и скрываюсь за дверью.

Глава 39
Ясна

Лететь оказалось совсем не страшно. Друзья Камиля посадили меня возле окна и весь перелет я плавала в новых, совершенно восхитительных эмоциях.

Волнение захватило, когда мы вышли из здания аэропорта. Это ведь не просто другой город, это другая страна, другие люди, другие здания, другие традиции и законы. Даже запахи здесь другие! А еще холодно. Курточка, что купил мне Камиль, не спасает. Максим снимает свою, хочет накинуть мне на плечи, но останавливается.

– Возьмешь? – интересуется с улыбкой.

Такой простой вопрос, а в голове море сомнений. Самира спасает, забрав у него куртку и сама надевает на меня.

– Это просто дружеская забота, – поясняет зеленоглазый мужчина, – без каких-либо намеков.

– Благодарю, – киваю ему, стараясь не дышать чужим запахом.

Дружба между мужчиной и женщиной… К этому сложно будет привыкнуть.

Как только мы садимся в машину, возвращаю куртку Максиму. Еще один друг, Эмиль, не смог лично приехать за нами. Он помогает Камилю закончить с делами. Вместо себя прислал водителя.

Я прилипаю ладошками к стеклу и всю дорогу смотрю на чужой город, разглядываю незнакомые марки автомобилей, пытаюсь вписать себя в эту новую жизнь. Приоткрываю рот, когда мы останавливаемся на светофоре, а на остановке через дорогу на коленях у парня сидит девушка в облегающих штанах, он придерживает ее ладонью за попу и целует в губы. При всех. Только прохожим все равно. На пару никто не обращает внимание. Я тоже отвожу взгляд и чувствую, как горят щеки.

Моя реакция не осталась незамеченной. Шамиль тихо посмеивается, получает кулак под нос от Самиры и никак не комментирует. Они тихо беседуют с Максимом до самого дома Эмиля Альзаро.

Мы только въезжаем в ворота, а нас с крыльца уже идут встречать две красивые женщины. Они тоже в узких брюках. Одна кутается в кардиган, вторая прячет руки в карманы короткой кожаной куртки.

– Мой цветок, – довольно урчит Шамиль, толкает дверь и сгребает женщину в куртке в объятия. Она обнимает его за шею, целует, что-то выговаривая.

Я стараюсь не смотреть на столь интимный момент.

– Жена его, – поясняет для меня Максим и тоже покидает автомобиль.

Он же открывает для нас с Самирой дверь. Подает мне руку, но я, качнув головой, выхожу сама, придержав подол своего платья.

– Ааа!!! Какая хорошенькая! – забавно пискнув, ко мне подходит женщина в кардигане. Молодая, яркая, с очень открытым взглядом серо-зеленых глаз. – Боже, я думала, он никогда не влюбится! – восклицает она. – Привет. Меня зовут Саша, – протягивает мне ладонь.

Понимаю, что надо пожать. У нас так не делают. Прерогатива мужчин – здороваться за руку. Только «у нас» больше нет. Надо принимать то, что предлагает новый мир. Аккуратно сжимаю ее прохладные пальцы.

– Ясна, – представляюсь.

– Ты даже не представляешь, как мы тебя ждали. Это Лиля, – кивает на женщину в объятиях Шамиля. – Переживала за него очень. Сейчас натискаются и она придет. А пока пойдем, я познакомлю тебя с сыном и покажу дом. Ты устала? Голодная?

– Нет, – отвечаю разом на все вопросы.

У меня немного кружится голова от водоворота событий и количества малознакомых людей вокруг, но это точно не повод обижать хозяйку и отказываться от экскурсии. Дом у них очень красивый. Он гораздо меньше, чем особняк Камиля или даже дом моего отца. В нем светло, уютно и приятно пахнет. На втором этаже для нас с Самирой выделили две комнаты рядом.

– Это Макса, – машет Саша на дверь, отдельную от ряда остальных. – Он всегда ночует в ней, когда остается у нас. Теперь не часто и в основном не один. С его женой ты познакомишься вечером. А вот это моя бывшая спальня. Я в ней жила, когда только попала в этот дом. Думаю, тебе тут будет удобно.

– Благодарю, – улыбаюсь Александре и осматриваюсь.

Комната, как и дом, непривычно маленькая. Двуспальная кровать приставлена одним боком к стене. Есть шкаф, зеркало, полочки и свой выход на балкон. Мне нравится. Очень милая и такая девчачья. Я видела такие интерьеры в интернете на картинках.

– Камиль вернется, ему здесь тоже хватит места, а твоя гувернантка будет жить за стеной, в бывшей спальне Эмиля. Мы два года назад тут все везде переделали и переехали в другую комнату, а эти оставили для гостей. Если что-то нужно, ты говори, ладно? Тут все свои, что-то вроде семьи. Сейчас принесут твои сумки. Отдыхай. Я загляну немного позже, позову на обед.

Я остаюсь одна, присаживаюсь на край кровати и прикрываю веки. Привыкну. Обязательно привыкну. И говорить так открыто, как они, и улыбаться, и не стесняясь никого обнимать своего мужчину, потому что соскучилась и тоже очень переживаю.

Он остался там со своими нерешенными проблемами и грузом на сердце после убийства родного брата. Мне странно быть так далеко от него. Словно чего-то не хватает. Очень важного для меня. Очень ценного.

Ко мне заглядывает Самира. Подходит, обнимает, гладит по волосам и начинает их расплетать. В дверь стучат.

– Можно? – заглядывает Саша. Киваю.

Она входит не одна. С женой Шамиля. От одного взгляда на эту женщину у меня перехватывает дыхание. И не потому, что она невероятно красива или на ней те самые узкие брюки с короткой футболкой. В ней есть то, что раньше я видела только в мужчинах – вызов, дерзость, внутренняя сила, но это ни чуть ее не портит, это придает ей что-то особенное, это только ее. И именно эта сила делает Лилю такой красивой, что даже мне, девочке, сложно на нее не смотреть.

– Привет, – она проходит в спальню, присаживается передо мной на корточки и берет за руки.

Только сейчас замечаю, что Лиля гораздо старше меня и Саши. С первого взгляда почти незаметно, только если присмотреться.

– Как мне знаком этот взгляд. Ничего не бойся. Хорошо? Здесь никто не причинит тебе вреда. Мы с Сашей поможем адаптироваться. Свобода – это так непривычно, правда? – шире улыбается она.

– Я пока не знаю, что мне с ней делать, – признаюсь Лиле.

– У меня тоже так было, – ей неудобно, и женщина просто садится на пол у меня в ногах. – Когда Шамиль с парнями меня вытащили из плена неадекватного мужа – садиста, был срыв. Я настолько не понимала, как жить, когда не надо все время бояться, защищаться и убегать, что сделала то, к чему привыкла. Снова побежала. Только в этот раз от мужчины, который меня любил. И только ощутив тоску по Шаму и поймав то самое осознание, что вот он, мой шанс начать сначала и обрести покой рядом с ним, я вернулась и позволила своему мужчине учить себя жить по новым правилам. Непростой путь. И от себя, от своих чувств не убежать. Тебе повезло, девочка. У тебя есть мы. Саша, которую фактически купили для Эмиля, когда он еще был женат. И я, повидавшая, как ублюдки пробивают дно, падают в бездну и умудряются выбираться. Мы постараемся помочь. Но ты вот здесь, – она касается тонкими пальцами моего виска, – сама должна хотеть, даже если все твои внутренности, твое воспитание, все, что в тебя заложено с рождения, будет сопротивляться.

– Вот что ты давно хотела сделать для себя, но раньше не могла или не решалась? – Саша садится рядом с Лилей.

Прислушиваюсь к себе. Сосредотачиваюсь на пальцах Самиры, заплетающих мне косу, и вдруг тоже улыбаюсь.

– Отрезать волосы, – отвечаю им. Рука Самиры дергаются, а мои новые знакомые довольно переглядываются.

Глава 40
Камиль

– Ад, ты уверен? – проверяю, все ли документы я забрал.

Брат стоит в дверях моего уже бывшего кабинета, небрежно привалившись плечом к косяку.

– Да. Я прилечу к вам через месяц, когда решу вопрос с оставшимися девочками. Просто так их бросать жалко. В конце концов эту часть бизнеса мы не продали, просто закрываем. Так что решать больше и не кому.

– Согласен. Надеюсь, ты успеешь до праздников. Я был бы рад провести их с семьей. Ну все. Вроде ничего не забыл. Идем?

– Да, погнали, – Адиль отлипает от дверного косяка и первым выходит из кабинета.

Я, как нетерпеливый пацан, все время прибавляю шаг, чтобы побыстрее дойти до тачки и домчаться до аэропорта. Расул ждет уже там под личной охраной. Пока так. Надеюсь, однажды она ему не понадобится.

– Соскучился? – по–доброму, хитро щурясь язвит Адиль.

– Пиздец как! – не вижу смысла отрицать. У меня на роже все написано.

Мы тут застряли с похоронами Аяза. Потом две недели занимались передачей дел новому владельцу бизнеса. Пока перепроверили и подписали все документы, пока дождались бабок и сразу перекинули их на другие счета. Провели несколько крайне важных встреч, познакомили нового хозяина оружейного сегмента в нашей стране с ключевыми игроками со стороны официалов. Разложили схемы откатов, представили парням на таможне.

Потом мы с братьями перебрались в отель, и я затеял продажу родительского особняка. Самое ценное закрыл в ячейках, остальное бросил новым хозяевам. Пусть сами решают, что со всем этим делать.

И вот Адиль сейчас задает мне дебильные вопросы?! Я жесть как по своему котенку соскучился. Мы в общей сложности расстались почти на месяц. Меня хоть и убеждают, что все там у них хорошо. Ясна с девочками подружилась. Освоилась. Ей там нравится. Все равно не могу не переживать. Я оставил ее одну в непростой момент. Как она его пережила? Пережила ли до конца? Или плачет по ночам в подушку, пока никто не видит? Но тогда Самира бы мне сказала… Черт! Надо просто долететь и обнять уже свою малышку. Только тогда мне станет действительно спокойно.

– Удачно долететь. На связи, – Адиль хлопает меня по плечу.

Обнимает Расула и снова что-то усиленно ему втирает. Я только обрывки фраз слышу: «… понял»

«Только попробуй!».

Малой кивает в ответ, заверяя, что в этот раз не облажается. Беру его за шкирку и тащу за собой. Адиль ржет, а этот фыркает и вырывается. Отпускаю.

– Может хорош издеваться?! – шипит, оглядываясь по сторонам.

– Я тебя в детстве так таскал, помнишь? Когда вы угомониться не могли, и это был единственный вариант раскидать вас по углам.

– Плохо. Я совсем маленький был. Аяз старше, он и помнил лучше, – сникает Рас.

Знаю, что скучает по брату, хоть и не признается. Расул дурной, конечно, но понимает, за что Аяз получил пулю. Контролировать его у меня не было вариантов. Брат оставался бы угрозой не только для семьи, но и для окружающих. Малой не знает, а я не стал ему говорить, что этот день встает передо мной каждый раз, когда я закрываю глаза. Я все еще перевариваю и убийство Аяза, и случившееся с Ясной, и то, что эта девочка сделала для нашей семьи.

Мы почти не говорим с братом в самолете. Он делает вид, что спит, я изображаю занятость, уткнувшись в планшет. Время похоже на жвачку на раскаленном асфальте. Чем мы ближе, тем оно сильнее тянется.

Тут лететь то херня. Пять с половиной часов всего. Но они превратились в вечность. А там еще по городу крутиться. Я никому не сказал, что мы освободились и летим домой. Хочу сделать котенку сюрприз.

Добираемся, наконец.

Расул с интересом смотрит по сторонам, пока идем до стоянки такси. Застегивает куртку, поднимает воротник.

– Значит, здесь ты жил все эти годы? – спрашивает братишка, пока я гружу наши сумки в багажник.

– Тебе понравится, – киваю ему на открытую дверь, чтоб садился.

– Чет я сомневаюсь, – растирает замерзшие пальцы.

К нашему приезду погода как по заказу приготовила сюрприз в виде срывающегося снежка и небольшого мороза. Рас не привык к такому. У нас в декабре плюс двадцать пять в среднем, ночами чуть прохладнее. У водилы печка работает. В салоне тепло, а за окном красиво. Брат перестает недовольно сопеть, глазеет, как все усиливающийся снегопад накрывает дороги и прохожих. Я отворачиваюсь к своему окну и тоже кайфую. Странно, наверное, со стороны выглядит. Два взрослых мужика пялятся в окна и улыбаются, но есть в этом моменте отсылка к детству. Не в самом снеге, нет. В чувствах, которые испытываешь, когда его видишь, когда он скрипит под тяжелыми ботинками, оседает на ресницы красивой девочки. Ясне пойдут снежинки. Я бы посмотрел.

Таксист высаживает нас прямо у дома. Парни из охраны узнают сразу. Выходят, здороваются. Представляю им брата.

Заходим во двор. Первое, что я слышу, это громовой «Ррр-аф!» и топот лохматых лап.

– Вулкан, нет! – кричит сын Эмиля. – Фу! Нельзя! – и несется следом за псом. Останавливается рядом с немцем, вросшим лапами в снег. Всматривается в нас.

– Намир, свои. Не узнал, что ли? – машу мальчишке рукой.

– Дядя Камиль? – удивленно.

– Помнишь, значит. Ты смотри! Иди сюда, что ли? И ты иди, лохматая задница! – зову Вулкана. Немец недовольно дергает ушами и не двигается с места, пока Намир не шагает в мою сторону.

Хорошо Эмиль пса выдрессировал. Его брали для защиты мальчика. Такой лохматый личный телохранитель.

Намир подходит ближе, снимает перчатку и протягивает мне руку как мужчина.

– Здарова, – жму прохладную ладошку и подхватываю мальца на руки. – Как ты вырос! Родители дома?

– Да. Папа разрешил с Вулканом погулять, пока мама и тетя Ясна готовят ужин. А ты насовсем приехал или в гости?

– А ты бы как хотел? – щелкаю его по носу. Он пожимает плечами. Нормально. Я не обижаюсь. Мы с ним давно не виделись. – Кто еще дома?

– Папа, мама, тетя Ясна и бабушка Самира, – выдает Намир. Мы с Расом давимся смехом. Что-то рано они Самиру в бабушки записали.

– Ну веди в дом, – опускаю на землю маленького Альзаро. – Только тихо. Чтобы не испортить сюрприз.

– Хорошо, – шепчет он и крадучись топает к двери. Вулкан не придумал ничего лучше, как повторять за хозяином. И ползет рядом, припав на передние лапы.

– Шпионы, – угорает Расул.

В дом собаке нельзя. Намир командой отправляет его в вольер. Разуваемся. Проходим в уютную гостиную с «живым» камином и теми самыми диванами, где мы раньше собирались пива попить под футбол или просто потрындеть про что-то, кроме работы. В доме пахнет теплом и уютом. Морда немного горит с мороза. Сердце забыло, где его законное место, и бахает то в животе, то в висках, то в затылке.

Намиру не хватает терпения ждать, пока мы скинем верхнюю одежду, войдем, осмотримся. Он решает, что сюрприз уже свершился и уносится вперед с криком: «Мама, папа, дядя Камиль приехал!»

Дядя Камиль стоит и лыбится как большой, бородатый дебил. Правда недолго. Просто челюсть не выдерживает удивления и неприлично падает.

– Только спокойно, – просит замеревшая в нескольких шагах от меня Саша. – Кэм, если что, это была моя идея, но ей же классно.

Ей охрененно! У меня, блядь, слюни во рту скопились, а проглотить не могу. Сейчас капать начнут. Точно дебил.

Мой котенок переступает с ноги на ногу боясь подойти. А я пялюсь на нее, пожирая глазами. И ничего ведь толком не поменялось. Кончики волос больше не касаются пола. Они соломенным каскадом лежат на плечах, и длина их теперь заканчивается в районе талии. На ней модное длинное платье джинсовой расцветки, руки привычно прикрыты рукавом до локтя, а из-под подола вместо мягких туфелек на меня смотрят белые кеды с забавными разноцветными звездочками.

– Тебе не нравится? – мой котенок взволнованно кусает губы.

– Иди сюда, а! Пока у меня сердце не лопнуло! – сам шагаю к ней, обнимаю, стараясь не раздавить. И даже не целую пока. Зарываюсь носом в эти проклятые волосы, втягиваю ноздрями их запах. – Моя, – все, что сейчас могу выдать адекватно.