Читать книгу "Камиль. Залог"

Глава 25
Камиль

Тут же сбрасываю и набираю начальника охраны дома.

– Аяз где? – спрашиваю сходу.

– Уехал. Почти сразу, как вы вернулись, он переоделся, забрал тачку из гаража и свалил. Найти?

– Попробуй, – усмехаюсь. Этот сучонок скорее всего подстраховался, раз решил рискнуть и пойти против меня. – На уши всех подними. Раса надо найти. Это сейчас важнее.

– Понял. Уже делаю.

Снова оставив жену без сладкого, иду к себе одеваться. Быстро натянув джинсы, футболку и куртку в одном тоне – черном, иду до спальни Адиля, грохаю кулаком по двери. Минута и брат выскакивает, глядя на меня дикими глазами.

– Чип и Дейл устроили побег, – сообщаю ему. – Поехали. Надо найти и наказать.

– Так вот чего Аяз так улыбался. Две минуты.

Брат скрывается в комнате и через пару минут выходит тоже весь в черном. Нас уже ждет подготовленная тачка. Во дворе суета. Парни рассаживаются по машинам и разъезжаются в разные стороны. У нас за рулем пока Адиль, я яростно курю, представляя, как придушу Аяза за очередной удар в спину. В этот раз он сильно перегнул. Такое прощать нельзя, ему давно не пятнадцать.

Мы переворачиваем весь город. Обшариваем клубы, бары, наркопритоны, публичные дома и к утру добираемся до заброшек. Бошка трещит, в черепной коробке полнейшая муть и в глазах «песок». С Адилем пару раз менялись местами за рулем. Наши люди тоже ищут. Братья тупо исчезли. Допускаю, что они могли уехать из города. На камерах на выезде тачка, на которой свалил из дома Аяз, не зафиксирована. Чтобы отследить все остальные, нужно время и доступ. Насчет последнего я договариваюсь, а вот первое, к сожалению, мне не подчиняется.

– Надо поспать, – устало говорит Адиль. – Хотя бы часа три. Нам отзвонятся, если что найдут. Толку от нас таких. Я уже ни черта не соображаю.

– Согласен.

Сообщаю начальнику основной охраны, что мы сваливаем, но нас обязательно держать в курсе. Меняю брата за рулем и везу наши задницы домой.

– Охрана у палаты очухалась? – зевая, спрашивает Ад.

– Не интересовался. С этим будем разбираться потом. Первостепенно – найти идиотов, пока они не развязали тут войну или не угробили себя. Не хочу, чтобы засранцы лишили меня удовольствия отпиздить их обоих хорошенько. До кровавых соплей!

– Я помогу, – снова зевает Адиль.

Бросаем тачку во дворе и расходимся спать. Я решаю не сопротивляться своим ногам. Они ведут меня в крыло Залога. Захожу в уютную спальню. Ясна сладко спит, спрятавшись под одеяло по самый нос. Скидываю на стул уличные шмотки, ложусь к ней за спину, обнимаю одной рукой и аккуратно, чтобы не разбудить, притягиваю к себе. Она ворочается.

– Ш-ш-ш, спи, – быстро целую ее в макушку и отрубаюсь.

Мне офигенно спать здесь. Меня накачивает энергией и не снится всякая херь, как бывает обычно. Под боком возится теплый, возбуждающе пахнущий комок, а мне пиздец как не хочется открывать глаза. Я даже трахаться не хочу сейчас. Просто спать.

Ясна поднимает с себя мою руку и все же убегает. Смеюсь, нехотя открывая глаза. Придется вставать и снова ехать искать пацанов. За Расула тревожно. Его только почистили, сорвется ведь. Лишь бы не передоз. Еще не хватало, чтобы братишка сдох от этой дряни. Я уже знаю, кому сильнее достанется за побег. Аяз опять втянул брата в неприятности. Рас ведомый, дурила. И упрямый не меньше.

– Доброе утро, – ко мне возвращается Ясна. Ложиться в кровать не торопится, да и смотрит странно. Вроде улыбалась вчера и сейчас пытается, но в глазах улыбки нет совсем.

– Мне кажется или ты не рада меня видеть? – встаю с кровати, разминаю шею, сделав круговые движения головой в разные стороны.

– Разве я могу быть не рада тебе? – опускает взгляд. Меня это дико бесит.

– Девочка, я сейчас совсем не в настроении отгадывать загадки. Что происходит? – сжимаю зубы и иду за своей одеждой.

– Браслет очень красивый, – отвечает она еще тише. – К цепочке подходит. Спасибо.

Замираю возле стула с брюками в руках. Медленно разворачиваюсь. Кукла уже смотрит в окно. Бросив штаны на пол, оказываюсь за ее спиной. Беру в охапку распущенные соломенные волосы, убираю их на один бок, открывая плечико и шею. Наклоняюсь, целую в изящный сгиб, оставляя на светлой коже розовый след.

– Ты обиделась за подарок? – покрываю ее шею поцелуями до самого ушка, ловлю в рот мочку. Она вздрагивает, рвано выдыхает и тут же втягивает носом воздух.

– Нет. Как я могу? – заводит свою пластинку. Смыкаю зубы на мочке уха. Кукла ойкает и рефлекторно отстраняется. Не отпускаю, ей становится больнее. Она замирает. – Он просто напомнил мне… – замолкает. Делает еще один вдох. Выдыхает. – Первый раз. И те ощущения. И страх. И то, кто я для тебя.

– И кто же ты для меня? – глажу ее по влажной от моих поцелуев шейке.

– Залог без права на чувства, – ее голос дрожит.

У меня в штанах разрывается мобильник. Он тяжелыми рифами известной группы орет на всю комнату и больно бьет по ушам. Замолкает и тут же снова начинает звонить.

– Зафиксируй наш разговор на этом моменте, девочка. Если мне удастся вернуться до того, как ты уснешь, мы об этом поговорим. Подарок можешь не носить, если не нравится, – отхожу и ищу по карманам трубу. Она с глухим стуком выпадает на пол, поднимаю и жму на зеленую. – Минуту, – бросаю в трубку. – Будь умницей, – целую Ясну в макушку и подхватив рубашку, возвращаю свое внимание телефону, а точнее начальнику основной охраны, который звонит с отчетом по поисковой деятельности.

Пацанов они так и не нашли. Нашли тачку по камерам. Черти бросили ее возле мусорных баков в одном из районов города.

Вот и как их назвать? Что, блядь, за демонстративный протест?!

Телефоны у них выключены и отследить не могут. Не удивлюсь, если обе трубки валяются где-нибудь на дороге под колесами снующих туда-сюда тачек.

– Смотрите камеры дальше. Опрашивайте людей на улицах. Они же не могли испариться. И не катапультировались от тачки. Они куда-то пошли. Или их подобрали и спрятали. Ищите!

На кухне прошу сделать себе кофе покрепче и еще с собой в термос. Ко мне присоединяется собранный Адиль.

– Есть мысли, где еще их можно поискать? – спрашиваю у брата, прислоняясь бедрами к одной из кухонных тумб.

– Есть одна, но тебе не понравится, – он забирает свой кофе у повара.

– Предлагаешь спросить у Сабира? – Ад только хмыкает в ответ, понимая, что я тоже успел об этом подумать. И еще много о чем, и каждая следующая мысль не нравится мне все сильнее.

Только мы решили, что ответки от наркоторговца не последовало, как из клиники сбежал Расул. И сбежал то как грамотно. Половину отделения вместе с охраной усыпили водичкой из общего бойлера, стоящего в коридоре. А побег обнаружила смена и сразу позвонила мне. Эту дрянь в клинику мог привезти только Аяз. Больше просто некому. Передал Расулу, ну а малой уже устроил все остальное. Так сказать, подрыв изнутри.

– Если пацаны у Алиева, мы их спокойно не вытащим. Пусть наши люди продолжают переворачивать город, а мы с тобой сейчас поедем в бараки. Мне очень нужен свой человек в команде Сабира. Я должен быть уверен на двести процентов, Ад, прежде чем идти в его дом со стволом и начинать бойню.

Глава 26
Ясна

Сегодня в доме холодно до озноба. За окном вроде светит солнце, а я все время кутаюсь в собственные руки и думаю, чтобы еще на себя накинуть, кроме красивого вязаного кардигана. Самира сказала, это может быть нервное после утреннего разговора с Камилем. Я посмела заговорить с ним о собственных чувствах и после его ухода уже ни один раз отругала себя за наглость, а вот моя гувернантка, наоборот. Она меня похвалила за такую открытость и попыталась убедить, что я ничего противозаконного не сделала.

Мне все равно неспокойно. Камиль с Адилем забрали из дома практически всю охрану. Оставили только основные посты. Но я боюсь не этого. У меня сводит живот и зудит в районе солнечного сплетения, по коже постоянно бегают мурашки и сердце колотится гораздо быстрее обычного. Все время кажется, что случится что-то плохое, нечто страшное.

Гоню от себя эти мысли, ведь я под охраной. Этот особняк похож на крепость. Что может произойти?

Не знаю…

Не нахожу себе места. Ни сидеть не могу, ни лежать, ни даже есть.

Выхожу на улицу. Подставляю лицо солнечным лучам. Щеки начинают гореть как при температуре. Ее я тоже проверяла. Все нормально.

Решаю немного прогуляться, надеясь, что это поможет распустить узел в животе. Надо попробовать сосредоточиться на чем-то другом, но все, что приходит в голову, это сегодняшнее утро, и становится еще хуже.

Возвращаюсь в комнату и прямо в одежде забираюсь под одеяло. У меня стучат зубы и леденеют пальцы на руках. Самира приносит горячий чай с неизвестными мне травами, а через час приводит доктора. Женщина в белом халате осматривает меня, измеряет температуру и давление. На термометре тридцать пять и восемь, пульс высоковат, но ничего критичного.

Самира приносит мне чай уже с другими травами по рекомендации доктора. После него я, наконец, начинаю согреваться и веки становятся тяжелыми.

– Спи, – моя добрая гувернантка гладит меня по волосам, сидя рядом на кровати. Она начинает тихо напевать на родном языке. Так приятно.

Становится все теплее. Теперь изнутри. Там, где зудело и сосало весь день, теперь словно вспыхнуло яркое солнышко. Я не дрожу больше.

Вижу маму. Она грустно улыбается мне, но не подходит. Я тянусь к ней, а она делает шаг от меня. Я снова к ней, она опять уходит.

«Мама» – открывается рот и должно получиться слово, но я только шлепаю губами в попытке ее позвать.

Мамин силуэт размывается. Я бегу за ней босиком по теплой земле. Запыхавшаяся влетаю в родительский дом. Смотрю на себя в зеркало. На мне то самое платье, в котором меня отдавали Камилю. Сморгнув слезы, иду по знакомым с детства коридорам в поисках либо мамы, либо няни.

«Эй!» – снова пытаюсь кричать. Не получается.

Вздохнув, иду дальше. Слышу голоса. Поворачиваюсь на звук и до меня доносится тихий женский плач.

– Всех убили, – это точно мама. – Он всех убил. Это из-за нее. Ясна виновата!

Стены вдруг размываются, и мама больше не улыбается мне. Она смотрит с болезненной ненавистью и повторяет, глядя мне в глаза:

– Это ты виновата! Ты! Из-за тебя Камиль убил всех наших мужчин. Ты виновата!

В шоке опускаю взгляд на собственные руки, а на них кровь. Много – много крови. И вокруг тоже. Она брызгами появилась даже на моем платье…

– Нет!!! – резко сажусь на кровати и в ужасе смотрю на собственные руки.

Чистые. Они чистые…

И платье на мне другое. И я не в родительском доме. Его для меня больше нет. Здесь мой дом. Мама не звонит и не приезжает. Я там не нужна.

Дверь распахивается. На мой крик вбегает испуганная Самира. Обнимает мое лицо ладонями, заглядывает в глаза.

– Что такое? Что случилось с моей девочкой? – гладит по щекам, стирает слезы, которых я не ощущаю.

В ушах до сих пор стоят слова матери: «Ты виновата!»

– Кошмар, – выдыхаю Самире, пытаясь взять себя в руки. – Просто кошмар.

– Накрутила себя, потому что, – ругает гувернантка. – Чего ты на себя лишний груз вешаешь? Ты собственных чувств к нему боишься? Не бойся. Ты же молоденькая девочка совсем. Влюбляться нормально. И ты думаешь, он не чувствует? Глупенькая. Он видит. И оттаивает с тобой постепенно. Я уже и не надеялась увидеть его прежним, но у тебя получается. Далеко еще. Камиль глубоко свое человеческое спрятал. Но ты достанешь. Не плачь и не бойся любить, раз уж так вышло. Помнишь, я тебе говорила, что свою судьбу можно изменить? Вот ты ее и меняешь, – она гладит меня по руке. – А перемены всегда пугают. Ничего, маленькая. Все будет хорошо. Ты не представляешь, как я хочу, чтобы у вас у обоих все было хорошо. Сходи, умойся, а я за горячим чаем и сладостями схожу.

Иду в ванную и понимаю, что у меня все еще дрожат ноги. Это был такой реальный сон, что он никак не хочет меня отпустить. Яростно мою руки с мылом, ощущая на них липкую кровь. Закончив, смотрю на свое отражение в маленьком зеркале над раковиной. Я правда боюсь его любить. Откуда Самира все всегда знает? И вообще, ей легко говорить, она свободная. А меня учили подчиняться, любить никто не учил. Я не понимаю, что делать с этим новым чувством и еще целым спектром сопутствующих. Говорю Камилю то, что говорить не положено. Позволяю прикасаться языком между ног. Понимаю, что это желание мужчины и тут с одной стороны я должна как раз подчиниться, а с другой – в моем мире нечто подобное делает только женщина своему мужчине, а никак не наоборот.

Мне до сих пор стыдно. Вспоминаю позу, в которой он делал это со мной, и хочется провалиться сквозь землю.

Вздрагиваю от хлопка двери. Выхожу из ванной. Самира ставит поднос с чаем на столик и сообщает мне:

– Мужчины вернулись, – ее интонация заставляет подобраться. – Камиль ранен.

– Как…?

– Тихо – тихо! – Самира подбегает ко мне, удерживает, чтобы не упала. – Своими ногами пришел. Ножом его зацепили. Врача уже вызвали. Мальчишек они с Адилькой пока так и не нашли. Камиль злится очень и переживает.

– Аяз так хотел освободить брата из клиники. – вспоминаю наш с ним разговор.

– Аяз любит младшего братишку, но еще больше он любит власть, деньги и вседозволенность. Отец их когда жив был, у мальчика все было в достатке. Он возомнил себя королем. Отец спохватился, да уже поздно было. Испортил пацана. А Камиль его в жесткие рамки взял. Вот Аяз и устраивает показательные выступления. Разберутся. Не в первый раз.

Мы пьем чай со сладостями и смотрим, как на улице то фары моргают, то охрана по дорожкам быстро перемещается, скорее всего меняясь. Спать мне больше не хочется, но Самира просит побыть до утра в комнате. Приносит мне книжку. Я забираюсь с ней в удобное кресло и улетаю в волшебный мир принцесс, драконов и прекрасных принцев. Новая история, выдуманная красивая любовь. Мечтательно улыбаюсь, представляя себя на месте такой принцессы и начинаю понимать, почему именно эту книгу принесла мне Самира.

Интересно, а Камиль кто в этой истории: принц или дракон?

Перелистываю страничку, рассматриваю черно-белую иллюстрацию огромного крылатого монстра с шипами на голове, кожистыми крыльями и опасным взглядом. А рядом с ним стоит девушка с длинными волосами. Она кажется такой крохотной в сравнении с вымышленным существом. Эта иллюстрация становится ответом на мой вопрос и дочитать книгу хочется еще сильнее. Надо же узнать, с кем в итоге обрела свое счастье эта принцесса.

– Ты чего не спишь? – меня пугает голос «дракона». – Рассвет уже, девочка, – Камиль забирает у меня книгу, загибает уголок страницы, чтобы я не потеряла, где остановилась, и откладывает на подоконник.

На нем нет рубашки. Чуть пониже ребер наклеена повязка. На белом бинте виднеется немного крови. Вспоминаю свой сон и опускаю взгляд ниже. К своему стыду замечаю, что мой хозяин еще и без нижнего белья, только в мягких домашних штанах, которые не способны скрыть его монстра, даже когда тот в спокойном состоянии.

– Мне надо запретить тебе читать, чтобы ты ложилась спать вовремя? – строго спрашивает он.

– Не надо, – кручу головой. Часть волос падает на лицо и щекочет нос. Камиль подходит ближе, сам убирает светлые прядки, касается моего подбородка, требуя, чтобы посмотрела на него.

– Иди ко мне, – протягивает руку. Вкладываю в его ладонь свою. Камиль тянет на себя, а я боюсь задеть его рану и сопротивляюсь. – Обними, не бойся, – обхватываю его руками ниже повязки. Кожа прохладная, только пахнет так, что мне опять становится очень тоскливо.

От хозяина пахнет женщиной, точнее духами. Тонкий запах так резко отличается от терпкого запаха самого мужчины, что я при всем желании не могу его не замечать.

– Мы так и не закончили с тобой тот разговор, – он медленно водит пальцами вдоль моего позвоночника. – Давай я прямо спрошу, а ты мне прямо ответишь. Хорошо? – молчу. – Можешь даже не смотреть на меня, просто скажи, я пойму, правду ты ответила или нет.

Очень жалею, что не легла спать.

– Любопытный котенок, ты в меня влюбилась?

Мое сердце вдруг останавливается, несделанный выдох начинает гореть в легких, а ногти сами впиваются в кожу на спине Камиля. Он переносит это спокойно. Не торопит. Продолжает поглаживать по спине.

– Наверное, да, – отвечаю шепотом, особенно не рассчитывая на то, что он услышит.

– Хорошо, – Камиль целует меня в макушку. – А теперь бегом спать.

Глава 27
Камиль

В моем мире не так много людей, за которых я готов отдать собственную жизнь, если вдруг однажды придется. Семья по крови – Адиль, Аяз и Расул. Последних найти бы только, пока не случилось страшное. Есть у меня и вторая семья, с которой я прошел очень многое. Эмиль, Шамиль и чертов кошак Воскресенский. Люди, которых я до последнего не хотел втягивать в свою историю. И все вроде понятно. Есть братья. Есть друзья. Это то, за что стоит биться. А есть маленькая девочка с длинными соломенными волосами и серыми глазами, которая взяла и сломала к херам эту схему!

Я не знаю, что чувствую к ней. В мои сорок три говорить о влюбленности странно. Любовь? Это нечто более постоянное, но у меня никогда не случалось. Так вышло, что при мне женились и обзавелись детьми все друзья, пока я обеспечивал их охрану, готовил людей, способных подняться по тревоге и взяться за оружие. Мы громили конкурентов, выслеживали предателей. Казнили их. Нас уважали и боялись. У меня не получилось найти среди этого всего любовь. Женщины были. Много женщин. Чувств не было. А с возрастом и образом жизни они атрофировались, оставив мне простые мужские желания и четкое понимание, что своей семьи у меня уже никогда не будет. Это понимание укрепилось, когда я вернулся на родину. Даже когда женился на Индире ощущения моей личной семьи с женщиной не появилось. Как не появилось и желания заводить с ней детей. Все держится на чертовых договорах, и они стали давить на меня особенно сильно в последнее время.

Ясна – мое персональное светлое пятнышко. Я по-прежнему жажду ее слез и живых эмоций. Мне нравится засыпать в ее спальне под забавное, искреннее сопение. Нравится, что она теперь смотрит на меня без страха. Она безусловно стала чем-то важным для меня. Настолько, что не задумываясь я включил ее в свой список тех, за кого готов биться до последнего.

Эта девочка поражает своей чистотой. Я не испортил ее грязным сексом в начале нашего знакомства. Ее не испортил Скиф своей ублюдской больной любовью. Даже чертово воспитание в родной семье не смогло оставить на ней ни единого пятна.

Я все чаще думаю, кем же она для меня стала в моем чертовом безумном мире? Никак не могу подобрать правильного определения.

Задумчиво постукивая пальцами по собственному колену, сижу в своем кабинете и разбираю себя по полочкам. Раскладываю мысли, чтобы легче дышалось. Мне нужна ясная голова. И мне за каким – то хреном важно было услышать от нее ответ на свой вопрос: «Влюбилась?»

Есть в этом теплое и человеческое. Приятно осознавать, что тебя любят несмотря на то, что жизнь сделала тебя мудаком. Это дарит надежду на то, что еще не все потеряно и не все во мне прогнило и пропиталось чужой кровью вместе с моей собственной.

Возможно, я только хочу так думать и спасать там уже нечего.

Рана на боку саднит, выдергивая меня из задумчивости.

Беру листок, ручку и начинаю расчерчивать схему, чтобы наглядно видеть, кто за кого теперь играет.

Сабир Алиев в самом верху. От него стрелки в разные стороны и понеслась.

Американец – напротив него множество вопросительных знаков. В скобочках дописываю: «Макс».

Тесть – всю жизнь занимался только оружием. Амбициозен, еще не стар. Когда я приехал, встал на мою сторону в войне с Алиевым, а после мы заключили договор, и я взял в жены его дочь. После смерти моего отца метил на его место, но силенок у его семьи не хватило. Укрепился за счет брака.

Индира – дочь своего отца и сделает все, что он скажет, даже если будет клясться мне в любви. Жду, когда проявится. Я бы не стал просить женщину выведывать информацию, тем более ту, что может навредить ее семье, если бы не был уверен в том, что эта конкретная женщина в случае чего будет играть против меня. Я слишком долго в этой сфере, чтобы не понимать подобных вещей.

Отец Ясны – тоже всю жизнь работает только с оружием. Слабое звено. Ему плевать на дочь. Она по факту просто Залог, вещь для передачи в другую семью. Людей осталось мало. Есть имя, которое еще знают в наших кругах. И еще один сын. Вот с ним бы я попробовал переговорить. Глава семьи находится в шатком положении и в случае новой бойни встанет на сторону того, кто сильнее, просто, чтобы выжить. Его сын может мыслить иначе. Поэтому его особенно не видно. С отцом не ладит.

Выношу эту пометку в сторону от схемы.

Скифа я грохнул. Этот бы точно мне назло встал на сторону Алиева.

Кто еще?

Постукиваю ручку по столу, раскачивая ее между двумя пальцами.

На моей стороне сильная команда бойцов, которых обучал, в том числе и я.

Рядом пишу Адиля. В нем я уверен.

Аяз и Расул – их втягивать в эту историю мне бы не хотелось вовсе, но они упорно лезут сами. Раса я бы вообще закрыл в камере в бараках. Не выйдет. И возле них ставлю множество вопросительных знаков. Найду, буду дорисовывать их в схему.

Эмиль Альзаро – друг, знакомый с нашим бизнесом изнутри. Останется в России. Он мне будет нужен именно там.

Шамиль – улыбаюсь при воспоминании о нем. Засранец Шам. Был таким же безбашенным как мои пацаны. Отличный, хладнокровный боец. Поможет здесь.

Макс Воскресенский – это наши глаза и уши. Боец он тоже отличный, но его основная специализация – информация. Он знает, как ее добыть в самых сложных условиях. Обучал тех, кто эту информацию добудет для него там, куда не дотянутся его связи и его техника. С компами, спецпрограммами и всем сопутствующим на «ты».

Есть еще один парень, который помогал нам в свое время, и я пишу его имя в свою схему.

Лука – не знаю, как сейчас, но когда-то нам с парнями казалось, что он спит со своей снайперкой вместо бабы. Бывший наемник.

И знакомая у него была. Девочка. Лена, вроде. Хакер. Ее бы в помощь Максу выдернуть.

Пишу отдельно «на полях». Спрошу, когда буду созваниваться.

Взяв листок, ставлю его на стол перед собой, удерживая пальцами с краев, и внимательно всматриваюсь в то, что получилось. Вроде никого не забыл. В принципе, расклад неплохой. Особенно если я склоню на свою сторону второго старшего брата Ясны.

Сейчас меня все же больше всего волнуют собственные братья и чертов гость моего тестя.

А значит с этого и надо начинать двигаться. Пока человек Макса, просидевший в моей камере, будет работать внутри команды Сабира, мы начнем копать с другой стороны.

Смотрю на часы и набираю старого друга.

– Я знал, что ты позвонишь, – смеется Воскресенский.

– Здарова, кошак. Позвонил. Помощь нужна.

– Наконец-то, – продолжает по-доброму издеваться друг. – Когда вылетать, кого брать с собой?

– Долго на словах. Я тебе сейчас схему скину, ты все поймешь. Потом созвонимся, обсудим.

– Жду, – довольный, гад!

Отправляю ему схему. Машу рукой заглянувшему ко мне Адилю. Брат проходит, садится в кресло напротив.

– Мы не едем сегодня пацанов искать? – спрашивает он.

– Толку от того, что мы вместе со всеми нашими людьми будем носиться по городу? Я все больше склоняюсь к самому херовому сценарию, а значит нам с тобой надо вплотную заняться вот этим, – протягиваю ему свой план. – Я уже начал. Жду звонка от Макса, – демонстрирую Адилю трубу, зажатую в руке, – он кивает и погружается в чтение.

Макс тоже пока молчит. Ему нужно время, чтобы разобраться в моей писанине.

– Ад, – зову братишку. Он отрывается от листка и поднимает на меня взгляд, – если есть некое чувство к женщине, но ты не уверен, что это любовь. Знаешь, что это скорее всего нечто даже гораздо сильнее. Если женщина становится частью твоих мыслей, твоего внутреннего «я», скрытого даже от самого себя. Неосознанно. Это просто случается. Кто для тебя такая женщина?

– Душа? – улыбается брат.