Читать книгу "Камиль. Залог"

Глава 16
Ясна

– Ты светишься, – ко мне заглядывает Самира сразу после ухода Камиля. – Глазки такие яркие. Он сегодня вел себя хорошо? – часто киваю и никак не могу перестать улыбаться. – Надо же, – хмыкает Самира. – Может еще не все потеряно и у тебя все же получится до него достучаться.

– Не знаю, – пожимаю плечами. – У меня сегодня был самый сказочный день в жизни. Знаешь, где я была?

– Где же? – гувернантка помогает мне распустить хвост.

– В торговом центре и в кинотеатре. Там такой звук… Он будто пробирается внутрь меня и слышится в животе. Представляешь? А еще, – закусываю губу, глядя на свои розовые щеки в отражении зеркала, – я попробовала газировку. Камиль купил. Очень сладко и смешно щекочет в носу от лопающихся прямо во рту пузырьков.

– Дитя здорового питания, – смеется Самира, заплетая мои волосы в тугую опрятную косу. – А кинотеатр – это просто здорово. Неужели Камиль тоже смотрел фильм? Или разговаривал по телефону весь сеанс?

– Он смотрел на меня, – отвечаю ей шепотом. Мне кажется, что произносить такое вслух нельзя, ведь так он должен смотреть на жену.

– Хорошо, – Самира проводит ладонями по моим плечам. – Не бойся этого. Пусть смотрит. Пусть влюбляется, и он перестанет быть твоим хозяином. Ты будешь владеть его сердцем.

– Он должен любить жену, – опускаю взгляд.

– Жене он должен только ночи и то, до тех пор, пока она не понесет, – грубовато отвечает она. – А теперь бегом в ванную, – Самира заканчивает с моими волосами, закрепив их на затылке, чтобы не мочить. – Распоряжусь, чтобы тебе сюда принесли еду. Индира злится на то, что Камиль взял тебя с собой в город. Вам лучше не пересекаться сегодня.

Погрузившись в ароматную воду по подбородок, думаю над словами гувернантки. А вдруг меня и правда можно любить? Не только тело, а всю меня. Мою душу, мои мысли. Я хочу испытать это. Раньше даже мечтать было страшно, а сейчас это трансформируется в желание. Кажется не таким уж и нереальным.

Мама меня любила настолько, насколько ей позволяли. У нее так и не появилось столь желанной свободы, хоть она и была единственной официальной женщиной отца после жены.

Была и другая любовь. Мужская. Но ее я вспоминать не хочу. Это запретно и неправильно, против самой природы. Этой любви я боялась. Даже сейчас по коже бегут мурашки от одних только воспоминаний. Хочу другой. Как в книгах. Когда мужчина оберегает объект своего чувства, когда он нежен, внимателен, добр. Когда хочется откликаться на любовь каждой клеточкой своего тела.

Ну вот… я мечтаю. И никто меня за это не ругает.

Самира входит в ванную. Капает немного ароматного геля на мягкую губку, протягивает мне. Тщательно моюсь, смываю пену под теплой водой. Выбираюсь босыми ногами на прохладный кафель. У зеркала выбираю масло для кожи. Втираю его, разглядывая себя в отражении. Стараюсь оценить, есть ли у меня шансы стать чем-то большим для Камиля.

Гувернантка накидывает халат на плечи. Одеваюсь уже в комнате.

Самира снова помогает с прической. После зовет к накрытому столику. Пока я ем, достает из коробки подаренный мне телефон, что-то делает с ним. Я с любопытством наблюдаю.

– Это хороший знак, – говорит она. – Он расширяет границы твоей клетки.

Мы до самого вечера возимся с ней с телефоном. Ничего сложного в его использовании нет, а вот интернет. У меня аж дух захватывает от того, сколько всего там можно найти. Самира снова смеется надо мной. По-доброму, с улыбкой.

На ночь она забирает у меня мобильный.

– Мне пока велено контролировать. А с ним ты точно не уснешь.

Да я и так не усну! День получился очень насыщенный. Ни ванна, ни ужин не смогли успокоить эмоции. Кончики пальцев покалывает, словно мне не хватает кислорода. На книге тоже сосредоточиться не получается. А тут еще случается неизбежное. Я и думать забыла. За моим женским календарем тоже всегда следила няня. Небольшим количеством крови испачкала простыню. Неловко вышло.

Постель меняю сама. Не беспокоить же Самиру из-за такой ерунды.

Средства гигиены обнаруживаются в ванной в шкафчике. Быстро закончив с этим, забираюсь обратно под одеяло и стараюсь сосредоточиться на книге. Колотящееся в горле сердечко не дает этого сделать.

Покрутившись еще немного на кровати, встаю, выключаю весь свет в комнате и подхожу к окну. Глаза быстро привыкают к темноте. Становится видно звезды на темно-синем небе и тени, которые отбрасывают кустарники и деревья на каменные дорожки.

– Не спится? – раздается у меня за спиной. По коже пробегается холодок. Не слышала, как он вошел. Задумалась.

Сильная рука обвивает талию. Спиной чувствую жар его тела. В стекле в отражении вижу, что рубашка на Камиле расстегнута.

– Сегодня был очень насыщенный день, – осмеливаюсь положить свою ладонь на его руку, обтянутую темным рукавом. Чувствую, как она напрягается под моей ладонью. Запрещаю себе ее отдергивать. Наоборот, медленно глажу по его руке, ощущая, как в животе все сжимается и вибрирует.

Камиль цепляет кружевную бретельку моей ночной сорочки. Тянет ее вниз, тоже глядя на наше отражение. Ткань падает с груди…

– Сегодня нельзя, – вырывается у меня.

– Почему? – ладонью накрывает полушарие, начинает массировать и тереться о сосок.

– Женские дни, – смущенно отвечаю. Его это смешит. Грудь ходит ходуном, пальцы на моей груди непроизвольно напрягаются сильнее.

– Девочка, – он наклоняется к моему уху, щекочет черной бородой шею, – ты думаешь меня можно напугать кровью?

В следующую секунду он поднимает меня на руки и несет в ванную комнату. Прямо в сорочке ставит в поддон душевой кабины. Делает шаг назад.

– У тебя две минуты, чтобы подготовиться. Сейчас вернусь.

Серьезно?!

Ладно. Без паники.

«Я не боюсь» – напоминаю себе. – «Не боюсь. Это всего лишь месячные. Если его все устраивает, значит секс все равно случится. Он возьмет то, что хочет. Если сопротивляться, будет только хуже».

Готовлюсь. Камиль возвращается без рубашки. Брюки снимает в ванной. Обняв меня одной рукой, поднимает от пола и вновь ставит в поддон. Заходит следом, включает воду и смотрит, как на мне намокает сорочка. Ткань начинает липнуть к телу, становится практически прозрачной. Он стягивает ее с меня, перешагиваю, толкаю в сторону, чтобы не мешалась под ногами.

– Если ты не будешь сопротивляться, больно не будет, а кровь – это дополнительная смазка. Тебе будет легче принять меня.

Просторная душевая кабинка спокойно вмещает нас обоих. Камиль разворачивает меня лицом в стене, прижимает к себе. Обеими ладонями массирует грудь, трется горячим членом о спину. Невольно сжимаюсь, в очередной раз вспоминая, как это – чувствовать его «монстра» в себе.

– Расслабься, я сказал, – по позвоночнику проносится электричество от его тона.

Делаю глубокий вдох, выдох. Камиль, рисуя круги на моей коже, спускается все ниже и ниже. Гладит лобок, давит ладонью на внутреннюю сторону бедра и ступней стучит по моей ступне, требуя расставить ноги шире. Поглаживает там пальцами.

– Сама, – слышу его улыбку.

Боже, нет! Это же так неловко, трогать себя, да еще и при нем. Он ведь даже не видит. Зачем тогда?

Камиль целует меня, ласкает языком ухо, требовательно впивается зубами в пульсирующую венку на шее. Между бедер влажно. Скапливающееся внизу живота желание смешивается с каплями крови. Стыдно и очень интимно.

Подчиняюсь своему хозяину. Нырнув ладонью между бедер, проталкиваю пальцы между складками и массирую клитор, а Камиль, тяжело дыша, терзает мои соски.

Сегодня все не так, как было до этого. Он какой-то совсем другой, хоть и продолжает измываться над моим телом в своей грубоватой манере.

Становится жарко. Он накрывает мою ладонь между бедер своей и топит во влажной плоти два пальца. Изо рта вырывается стон. Неприличный. Громкий. Его усиливает эхо в кабинке и не заглушает льющейся водой.

– Еще… – хрипит мне в шею и переплетает наши пальцы, перепачканные в моей крови и смазке.

Откинув голову ему на грудь, кусаю губы, чтобы снова не застонать.

– Не зажимайся, – хлопает ладонью по складочкам.

Убирает оттуда мою руку. Упирает мои ладони в стену, оттягивает на себя поясницу. Психует, что ему неудобно. Разворачивает к себе лицом. По спине пробегают мурашки от соприкосновения с прохладной стеной.

– Держись за меня, – сам кладет мои руки к себе на шею. Ладонями сжимает бедра и поднимает вверх.

Непроизвольно взвизгнув, цепляюсь за него сильнее. Камиль удерживает меня одной рукой, второй помогает себе протолкнуться в мое тело. Как всегда, входит грубо, сразу на всю, и мне почти не больно. Сейчас боль скорее от размера, чем от самого действия.

Его черные глаза практически на уровне моих. Он полностью контролирует и мое тело, и пламя, гуляющее под кожей.

Болезненно сладко сокращаются все мышцы. Он прижимается. Я напрягаю ноги, удерживаясь на его бедрах. Целует с напором, жадно и жарко. На языке остается горьковатый вкус его сигарет. Он вылизывает мой рот, подстраиваясь под темп собственного тела. Давление внутри меня усиливается.

– Больно… – решаюсь сказать, не надеясь, что он услышит.

Давление становится слабее. Я могу выдохнуть и полноценно вдохнуть. Благодарно отвечаю на его поцелуй. Решаюсь провести ладонью по напряженному плечу. Чувствую, как под загорелой кожей перекатываются канаты мышц. Очерчиваю их пальцами. Прикасаюсь подушечками к шее. Камиль снова набирает темп и мое тело содрогается в оргазме прямо в его руках.

Довольно ухмыляясь, на мгновение перестает орудовать своим «монстром», просто вдавливается, упираясь напряженными яйцами мне в промежность.

Новый рывок. Еще один. И еще…

– Ммм… – закатываю глаза, все еще дрожа.

Внутри резко становится пусто. Он берет меня за запястье, кладет ладонь на стояк.

– Помоги мне кончить, – хрипит, глядя в глаза. Опускает взгляд вниз и смотрит, как я вожу ладонью по его члену. – Сдави сильнее, не бойся.

Подчиняюсь и меняю темп. Моя ладонь двигается все быстрее. Камиль впивается в мои губы очередным поцелуем. Провожу пальцами по бархатной головке, опять сжимаю член и делаю еще одно движение вверх-вниз, снова вверх.

Густая горячая сперма брызгает мне на живот. Глаза Камиля темнеют еще сильнее.

– Ты почти не дрожишь сегодня, – выдыхает он. – Больше не боишься меня?

– Я стараюсь, – опускаю взгляд. Он обнимает. Я позволяю себе обнять его в ответ.

Камиль замирает от удивления. Я тоже. Мысленно готовлюсь к наказанию за дерзость. Но его не следует. Он просто молчит, вычерчивая линию пальцами вдоль позвоночника до копчика и обратно.

– Так будет не всегда, – говорит он.

– Я понимаю.

– Это хорошо.

Берет губку и смывает с нас следы секса и моей крови. Из душевой выходит первым, дает мне возможность закончить гигиену в одиночестве.

Захожу в спальню. Камиль лежит на моей кровати с полотенцем на бедрах.

– Иди сюда, – хлопает по свободному месту рядом.

– У меня волосы мокрые, – даже показываю на влажные сосульки.

– Потом высушишь. Я хочу с тобой поговорить, – от его серьезного взгляда по спине проходится мороз.

Забираюсь на кровать. Усаживаюсь, подогнув под себя колени. Камиль внимательно смотрит мне в глаза. Берет в руки мои ладони и вгоняет в ужас, произнеся:

– Расскажи мне про себя и Скифа. Лгать не советую.

Глава 17
Ясна

Дело не в том, что я собиралась солгать, а в том, что я не знаю, можно ли об этом говорить. Отец в свое время требовал молчания от всех, кто так или иначе знал о ситуации и был вхож в наш дом.

Семейная тайна.

С другой стороны, я больше не принадлежу семье отца. Моим хозяином стал Камиль Садер и, если он требует рассказать, а это именно так. Это не просьба. Я должна подчиниться?

Возможно, ему необходимо услышать главное.

– Брат ни разу не касался меня. Даже случайно. Он хорошо знает правила и…

– Я не об этом сейчас, – прерывает Камиль. – Думаешь, я бы не догадался, будь у тебя хоть немного опыта соприкосновений с мужчиной? Что-то другое было между вами. Ты ведь не просто так его боишься. Твой отец не менее жесток. Я сомневаюсь, что он проявлял к тебе родительскую любовь или хоть как-то церемонился. Но его ты не боишься. Ты боишься брата. Почему?

– Его стало слишком много вокруг, когда мне исполнилось четырнадцать. Мы с няней жили в отдельном крыле дома. Заходить в него разрешено далеко не всем, но мне можно было сидеть вместе с семьей за обеденным столом. Я любила такие моменты, – грустно улыбаюсь. – Я чувствовала себя обычной девочкой, дочкой своих родителей, мечтала… – прикусываю язык.

– …что тебя любят как обычного ребенка, – заканчивает Камиль. – Ты никогда не была и не будешь обычной, Ясна.

– Знаю, – опускаю голову, рассматривая собственные руки. – Няня не разрешала мечтать.

– В этом есть смысл. Наши мечты часто остаются лишь мечтами. А когда мечты рушатся, может быть очень больно. Она оберегала тебя от этой боли. Дальше. Скифу, как я понял, на тот момент уже исполнилось восемнадцать. Молодой, половозрелый парень.

– Девятнадцать. Он старше меня на пять лет. Мы до этого и не общались толком. Иногда я ловила на себе его странные взгляды, не могла их распознать и быстро забывала.

– Потом что-то изменилось, – помогает Камиль.

– Потом я стала взрослеть. Изменился формат моего обучения, и я стала иначе ощущать взгляды брата. Мне было неприятно и стыдно от них. Артур стал чаще появляться в моем крыле под разными предлогами. То книгу принесет и задержится. То просто придет, залезет на подоконник и рассматривает меня. Няня выгоняла. Она же пожаловалась отцу. Брата перестали пускать в мое крыло. Но стоило мне выйти на прогулку или появиться за обедом, он был где-то рядом. Я чувствовала себя голой в его присутствии, хотя всегда носила закрытую одежду. Он… – стараюсь правильно подобрать слова. – Артур смотрел как ты. С мужским желанием обладать. Часто это желание выпирало из его брюк. Я не смотрела специально, – тут же оправдываюсь.

– Я понял, – Камиль смеется, но только ртом. В его глазах нет и тени веселья.

Не понимая его реакции, снова прикусываю язык. Говорить о таком противно. Хочется снова пойти в душ и смыть с себя эти слова и слишком реальные ощущения.

–Дальше, – требует.

– Я стала получать маленькие подарки в виде украшений или мягких игрушек с записками, где брат впервые и открыл мне свои реальные чувства, а потом подробно рассказал, что сделает со мной, как только у него появится возможность. На мое шестнадцатилетние Артур сильно перебрал с алкоголем. Весь праздник он смотрел на меня диким зверем, и я не могла радоваться торжеству и подаркам родителей. Я боялась, что ночь после застолья станет для меня последней. Что Артур решится осуществить то, что только обещал. Няня была рядом. Она тоже настороженно наблюдала за парнем. За его попытками пригласить меня на танец или пошлыми шутками на тему моего предназначения. Отец тогда выгнал его из-за стола. Артур вызверился, снес со скатерти часть посуды, разбил мамины любимые бокалы, выдернул пистолет из кобуры одного из охранников и ушел на улицу. Выстрелы в пустоту слышали все.

– На этом, полагаю, праздник был закончен?

– Конечно. Семья быстро разошлась по своим комнатам. Стало тихо. Мне было очень страшно засыпать в этой тишине. Если бы уснуть в ту ночь все же удалось, сегодня меня бы здесь не было.

– Как он прошел к тебе? – Камиль все понимает.

– Договорился с охраной. Няня спала в соседней комнате. Он ввалился в мою. Я успела сорваться с кровати и кинуться к окну. Пока Артур пьяно спотыкался о мебель на своем пути, я изо всех сил закричала. Ворвалась та самая охрана, прибежала няня. Вызвали отца. Брата тогда сильно избили в наказание за эту выходку. За сутки сменили всю мою охрану, а его увезли. Потом няня рассказала, что брата выслали из страны, и всем запретили говорить о случившемся под страхом смерти.

– Почему же отец разрешил ему вернуться? – задает он следующий вопрос.

– Я не знаю. Могу лишь сказать, что из волчонка мой брат превратился в матерого волка. От него еще сильнее тянет опасностью и его взгляд в мою сторону стал еще более сжигающим. Я сказала тебе правду. Я боюсь его. Не верю, что он изменился. Слишком хорошо чувствую обратное.

– Вот видишь, как хорошо, что я забрал тебя из семьи. Благодарю за откровенность. Я ценю.

– Что теперь будет? – боюсь посмотреть ему в глаза.

– С тобой? – киваю – Ничего не изменится. Иди в душ. Я вижу, тебе это нужно, а я пойду к жене.

У меня внутри что-то лопается от его последних слов. Оно копилось – копилось, раздувалось, пока я рассказывала про старшего брата, и «жена» вдруг стала триггером. Будто кол вогнали между ребер и от резкой боли из глаз брызнули слезы.

Камиль застывает, ошарашенно глядя на меня, а я ничего не могу сделать. Не могу это остановить. Соленая вода стекает по щекам. Я и вытереть ее не решаюсь, и посмотреть на своего хозяина тоже. Это же правильно. Он должен идти к жене. Его вообще слишком много рядом со мной. Такое вряд ли допустимо. И я ведь боюсь его.

Последняя мысль звучит в голове со знаком вопроса.

– Пиздец… – слышу его глухое раздражение. Вжимаю голову в плечи.

Все же еще боюсь. Откуда тогда слезы?

Камиль продавливает матрас своим весом. Оказывается передо мной на коленях и огромными пальцами вытирает с моего лица бесконечные мокрые дорожки.

– Посмотри на меня, – звучит тихое требование.

Не могу. Мне так стыдно за эту реакцию, совладать с которой не получилось. Неправильную реакцию. Не имеющую право на существование!

– Ясна, ты ревнуешь? – кол между ребрами проворачивается, закручивая новый виток непонятной мне боли. Слез становится больше. Я не могу ответить. Отрицательно кручу головой, даже не пытаясь оправдаться.

Камиль смеется. Это задевает еще сильнее. Он поднимает мое лицо и начинает его целовать. От его бороды кожа начинает слегка зудеть. Морщусь, шмыгаю носом, все же стараясь взять себя в руки.

– Хочешь, чтобы я остался с тобой до утра?

– Я не имею права просить о таком, – у меня получается ответить.

– Я не так задал вопрос. Хочешь или нет?

Вдох дается с неимоверным трудом. Чтобы поднять на него взгляд, я отдаю едва ли не последние силы. Прочитать реакцию на мою истерику по лицу Камиля невозможно. Он превратился в каменное изваяние без единой эмоции. Какой ответ для меня станет приговором? Если бы хоть что-то промелькнуло во взгляде, дернулась мышца или вздрогнули губы. Я бы поймала и поняла, как поступить правильно, но Камиль не спешит помогать. Он ждет. Мне надо принять решение.

Делаю еще один вдох.

– Нет, – даже качаю головой для убедительности. – Я хочу побыть одна. Пожалуйста.

Он кивает, разворачивается и уходит, грохая обувью по полу так, что подо мной дрожит кровать. Или это я дрожу… растерялась.

Хлопает дверь. Я сижу еще несколько долгих минут глядя в одну точку. В комнату входит взволнованная Самира. Увидев ее, кол между моих ребер снова прокручивается, ломается и я падаю на постель лицом в подушку, рыдая так громко, что все остальные звуки исчезают.

Глава 18
Камиль

От моего разъяренного взгляда Индира шарахается в угол своей спальни. Сделав глубокий вдох быстро берет себя в руки и покорно улыбается понимая, зачем я пришел. Наказывать за то, что пожаловалась отцу.

К сожалению, на данный момент это единственный способ напомнить ей, кто здесь хозяин, в том числе и над ее телом. Я не могу выслать жену из дома, нет официального повода. Можно было бы лишить ее личных денег… если бы они у нее были!

Самый удобный и понятный способ – секс.

– Ты был с ней? – тихо спрашивает жена, делая шаг ко мне.

– Был, – по моему внешнему виду и так все понятно.

Индира обиженно поджимает губы. Снова берет себя в руки, подходит практически вплотную и кладет теплую ладонь мне на грудь.

– Мой муж не насытился Залогом и решил закончить эту ночь со мной, – ее рука скользит по моему торсу вниз, – зная, что только здесь он в полной мере получит все, что желает.

Все так же глядя мне в глаза, жена плавно опускается на колени и без прелюдий берёт в рот член, который еще даже не встал. Она мягко обнимает плоть губами и не переставая на меня смотреть, начинает водить по ней языком.

Член встает прямо у нее во рту. Дождавшись этого, хватаю Индиру за волосы и беру инициативу на себя. Дернув ее голову назад, делаю рывок и головка проскальзывает в узкое горло. Зрачки жены расширяются, лицо бледнеет, она пытается схватить ртом воздух. Не выходит. Только давится. Глаза начинают слезиться. Не отпускаю. Она сдавливает мой стояк спазмом.

Вынимаю член из ее рта, чтобы не задохнулась. Голову продолжаю держать.

– Тебе же нравится доставлять мне удовольствие, – зло скалюсь.

– Я люблю тебя, – хрипит жена.

Помогая себе свободной рукой, снова заталкиваю стояк ей в рот. Резким рывком бью в горло, проталкиваясь еще чуть глубже. Я осознаю свой размер и стараюсь контролировать это проникновение. Калечить ее я не собираюсь. Только преподать урок.

Она рефлекторно впивается ногтями мне в бедра. Убираю от себя ее руки.

– Не трогай меня! Соси! – двигаю бедрами немного назад, освобождая горло, но не покидая рот. – Ты же так хотела быть со мной. Я пришел. Зря?!

Пытается покачать головой, но ни хрена не выходит, я держу. Толкаю ее, надавив на затылок. Индира начинает работать губами и языком. Это она умеет. Такой минет ей привычен.

Даю дышать и повторяю проникновение в горло. Горячо и приятно. Мне!

Отпускаю…

– Достаточно. Раздевайся и ложись на кровать.

Жена поднимается с колен. Закусив припухшую нижнюю губу, старается красиво снять платье.

Красиво, блядь, это Ясна в мокрой ночной сорочке со мной под душем! Это чистые, голубые глаза, полные настоящих, искренних слез. Вот что, сука, красиво!!!

Не выдержав, подхожу к Индире и сам сдираю с нее одежду. Бросаю тряпки на пол. Жена ложится на спину и приглашающе раздвигает ноги.

Ложусь сверху, не надевая резинку.

Детей надо делать в любви! Но это не мой случай. Да и вряд ли она залетит после сегодняшнего. Если на небе действительно кто-то есть, так и будет. Пусть это зачтется в ее голове как попытка. Не надо, чтобы Индира мешала моим планам своими капризами и жалобами. Я, конечно, заткну ее отца в случае чего, но это будет навсегда. Такое вряд ли понравится остальным семьям. Слишком рано.

Сжав зубы, заполняю жену собой. Она выгибается, закатывает глаза и порывается меня обнять. Скидываю ее руки со своей шеи.

– Я сказал, не трогать меня! И еще, – выдыхаю с новым рывком, – ты сегодня не кончаешь. А теперь поработай бедрами, женщина. Я хочу кончить быстро.

Набираю скорость, размашисто тараня ее тело до упора. Она едва успевает помогать мне, подстраивается, играет с моим стояком мышцами. Я чувствую приближение ее оргазма и резко выхожу.

Кусая губы, она старается не скулить. Бедра приподнимаются сами. Я отлично слышу ее тяжелое дыхание. Сжимаю член ладонью, вожу по нему рукой, чтобы не пропал запал. Жду, когда жену отпустит.

– Жестокий… – хрипит Индира, ерзая задницей по простыне.

– Ты нанесла мне удар в спину, когда вынесла нашу личную жизнь на суд своего отца! Забыла, кому ты теперь принадлежишь?! Не хочешь жить как принцесса? Будешь жить как шлюха, назначение которой лишь трахаться со мной, когда я позволю, как я позволю, и где я захочу! И родить мне сына. Может это усмирит твой нрав? М?!

Срываясь, снова вторгаюсь в ее тело и кончаю, сделав всего пару толчков. Тут же встаю с нее, как это обычно происходит со шлюхами.

– Можешь передать папе, что мы начали работу над наследником. Спокойной ночи.

Не одеваясь, не прикрываясь ухожу к себе. Этот секс хочется с себя смыть.

Встав под струи воды, подставляю лицо под теплые капли. Сердце в груди все еще грохочет. Гашу странный порыв после душа сходить в крыло Ясны и спросить у Самиры, успокоилась ли девочка.

Не пойду.

Мне почему-то нормально было прийти после куклы к жене, а вот после жены вернуться к кукле кажется мерзким. Не хочу ее пачкать. Хочу, чтобы для меня она была такой же настоящей и чистой. А еще я благодарен Ясне за ее «нет» сегодня. Я должен был уйти и сделать то, что сделал.

После душа, обматываюсь полотенцем и выхожу курить на балкон. Отгоняю все мысли, оставляя себе лишь момент в кинотеатре: восторженные голубые глаза, хруст воздушной кукурузы и вкус ее пальцев у меня во рту. Девочка смотрела на меня без страха. И отдалась сегодня без страха. Или я просто не почувствовал… Ясны стало слишком много в моих мыслях, надо сбавить обороты. И погасив еще один порыв все же сходить и узнать, как она, я ложусь спать.

Утро начинается с удивительного подарка от Воскресенского. Присланное им сообщение становится так же отличным будильником. Сев на кровати, смотрю на фотографию раскуроченной тачки, в которой сложно узнать точную модель. А под фоткой подпись друга:

«Я тебя прикрыл»

Открываю ссылку с новостями, которую тоже скинул Макс:

«Сегодня рано утром по дороге из аэропорта трагически погиб полковник Володин…»

«Самый надежный способ – смерть. Спасибо, дружище» – пишу ему.

«Ты же знаешь, как колет контора» – сразу же приходит ответ, будто он ждал. – «Даже если бы Володин хотел держать язык за зубами, он бы не смог. Удачи, Кэм. Мы на связи».

Завтракаю в кабинете, параллельно перебирая некоторые важные бумаги. Ко мне заглядывает Адиль. Улыбаюсь брату. Настроение – огонь! Показываю ему сообщение от Макса.

– Одной проблемой меньше, – брат теперь тоже улыбается.

– Двумя. Одну я решил ночью. Временно, но хоть отвлекать не будет. Ты поедешь со мной и Расом сдавать наркоту?

– Все же решил не отпускать его одного? – Ад тут же становится серьезным.

– Они его грохнут за такое. И смерть Раса станет поводом для новой бойни, а я не хочу терять брата, и развязывать очередную войну на улицах города тоже не хочу, – мое настроение тоже начинает меняться.

– Аяз?

– С нами. Пусть ублюдки видят, что за любого из членов семьи встанут все остальные. Но блядь, зря он в это влез, – качаю головой, – Очень зря. Вот еще что, Адиль… – замолкаю, делая глоток остывшего кофе. – Мне нужна твоя помощь. Я сейчас отправлю своих людей выяснить сегодняшнее передвижение Скифа. А ты выбери самую красивую, умную, опытную девочку из наших. Когда представится удобная возможность, она должна привести Скифа в «Пафос». Пусть пьют, накуриваются, трахаются. Мне насрать. Она должна увести и удержать его в випе до моего прихода, и сделать все качественно, чтобы ублюдок даже не попытался начать подозревать, где его наебали.

– Ты что-то узнал, я так понимаю? – брат уже держит в руке телефон.

– Да. Это «что-то» мне совсем не понравилось.

Адиль показал мне несколько фотографий. Выбрали самую невинную на вид. Светленькую. Глаза, правда, отдают в зелень, но это не критично. Думаю, Скиф словит ассоциацию и захочет ее. Мне большего и не надо. А теперь за Расулом.

Малой смотрит на меня волчонком. Бледный, злой, дерганный. Закончим, закрою его в клинику, пусть чистят, а пока даже хорошо, что его ломает. Не так сильно, но явно ощутимо.

– Нравится ощущение? – издевательски хлопаю его по плечу.

– Не надо, Кэм! – вступается за него Аяз. – Ты же видишь, ему хреново.

– Я в этом виноват?! – рявкаю на Аяза. – Пусть мучается и осознает, что это только начало. Чем дальше, тем будет хуже. И снять его с иглы будет гораздо сложнее! Думать своей башкой надо! Думать! Дебилы!

Ухожу вперед, пока не прибил. Парни догоняют. Расула уже по привычке цепляю за шкирку и запихиваю в машину. Аяз поедет с Адилем на соседней, а то сейчас начнется скулёж и вынос мозга.

– Кэм, я сам, – стуча зубами сипит Расул.

– Сам ты можешь только сдохнуть!

Но каменное сердце от его бледного вида все равно сжимается. Обнимаю его, треплю по волосам, как маленького. Брат утыкается лбом мне в плечо.

Точно щенок!

– Ничего, Рас. Я не досмотрел за тобой просто. Вытащу. Но своя голова должна быть. Понимаешь? Сейчас вот за стволы браться придется. Мы все рискуем из-за тебя, долбоеба. Проникнись и больше не смей в это влезать. Иначе я реально тебя грохну. Хоть умрешь быстро.