Читать книгу "Альфа Ориона. Миссия «Венера»"

Глава 8. На корабле

Космонавты быстро освоились. Жизнь потекла ровно и размеренно. О Земле вспоминали редко, в основном, когда готовили ежедневные отчеты для Верхограда. Связь восстановили быстро, и теперь каждый день начинался с передачи короткой телеметрии, научных данных, а иногда и личных сообщений от космонавтов.

«Альфа Ориона» приближался к Венере.

Мишка изо всех сил старался вписаться в новое окружение. Остальные члены экипажа отнеслись к нему дружелюбно и снисходительно. Варя перешила для мальчика форму (один из запасных комплектов), и теперь он разгуливал в темно-синем комбинезоне и шлепанцах на босую ногу. Ботинок тридцать пятого размера на «Альфа Ориона» не нашлось. Единственное, что удалось подобрать, – кроссовки. Но их нежно-розовый оттенок никак не сочетался с героическим образом мальчика. Обувь явно предназначалась для кого-то из женской половины экипажа. Поэтому надевались они исключительно для занятий спортом.

Мишка везде, где мог, предлагал свою помощь. После завтрака он неизменно отправлялся в третий сегмент «Альфа Ориона». В мастерскую Мишка приходил вместе с Эдиком и там с удовольствием расспрашивал о делах, запланированных на сегодня, и о том, что успели сделать вчера. Ребята сошлись легко и быстро. Эдик, обычно скромный и молчаливый, наедине с Мишкой преображался: говорил много, с энтузиазмом рассказывал обо всем, чем ему приходилось заниматься на корабле. Потом появлялись Леша и Саша. Широкая дверь в ангар открывалась, начиналась работа. Мишка рвался в бой, но инженеры с опаской относились к его энтузиазму. В лучшем случае ему доверяли держать запчасти или подавать инструменты.

Мишка пробовал заходить в лабораторию, только там дела обстояли не лучше: все время обсуждались какие-то совершенно непонятные вещи. Однажды Мишка заглянул туда перед обедом и стал свидетелем довольно забавной сцены, которая, впрочем, закончилась совсем невесело, по крайней мере для него самого. Настя стояла у стола, широко улыбаясь. В целом приятная, даже симпатичная, сейчас она напоминала смешливого лягушонка. Ее большие глаза за очками-бабочками, не моргая, смотрели на Никиту. Он стоял напротив и энергично мотал головой.

– Океаны? Ты, наверное, шутишь, – светло-русые кудри, успевшие немного отрасти, подпрыгивали у него на затылке.

– О нет, я совершенно серьезно. Я не сомневаюсь в своих выводах. Молодая Венера, как и Земля, была покрыта внушительным слоем воды. Эти планеты сформировались в одной части протопланетного диска из общего материала. Даже сегодня они имеют схожий химический состав. Стартовые условия у них наверняка были одинаковыми. А воду, если ее и не было изначально, вполне могли принести кометы.

– Допустим. На Венере была вода. Не важно, появилась она вместе с планетой или позже. При таких температурах единственная форма, в которой она могла бы существовать, – водяной пар, никак не жидкость.

– Никита, Никита… Ты не хуже меня знаешь: высокая температура – результат парникового эффекта. Сегодня в атмосфере Венеры много углекислого газа. Он пропускает солнечный свет и не выпускает тепло. Но очевидно же: так было не всегда.

– Очевидно или не очевидно – вопрос спорный. Конечно, поверхность Венеры геологически молода. Полмиллиарда лет назад она полностью обновилась. Аномальный вулканизм тех времен мог повысить концентрацию углекислого газа.

– Ну вот.

– Только это ничего не доказывает. На таком расстоянии от Солнца и без него вряд ли окажется слишком холодно.

– Сейчас – возможно. Но ведь светимость Солнца тоже с возрастом увеличивается. Если теоретические выкладки верны и за последние четыре миллиарда лет она выросла на 25 %, все встает на свои места. Суди сам: молодое Солнце нагревало молодую Венеру не так сильно. Водяной пар конденсировался…

– Прекрасно. Давай закроем глаза на то, что водяной пар, о котором ты говоришь, сам по себе является парниковым газом. Давай предположим, что на Венере действительно была вода. Куда же, по-твоему, она делась?

– В Венеру врезался крупный метеорит, – без доли сомнения заявила Настя. – Она стала вращаться медленнее, потеряла магнитное поле и оказалась беззащитна перед воздействием солнечного ветра, постепенно разогрелась, и вода начала испаряться, а солнечный ветер унес ее в межзвездное пространство.

Никита и Настя заводились все сильнее. Они размахивали руками, иронично критиковали друг друга и снисходительно доказывали свою правоту. Аня и Валик слушали молча. В беседу не вмешивались. Очевидно, столкновение их не удивляло. В какой-то момент Мишке даже показалось, что они посмеиваются над происходящим. Он же, услышав про солнечный ветер, имел неосторожность воспользоваться небольшой паузой и спросить:

– А солнечный ветер – это что?

– Это поток частиц, испускаемых Солнцем, – бросил через плечо Никита. – Землю от него защищает магнитное поле, а на Венере оно слабое. Так что солнечный ветер проникает глубоко в атмосферу и уносит часть ее вещества в открытый космос. Надеюсь, как работает магнитное поле, объяснять не нужно?

Мишка, ошарашенный столь резким ответом на казавшийся ему совершенно безобидным вопрос, виновато опустил взгляд. Вместо него ответила Аня:

– Никита, тебе не помешает быть немного повежливее. Не забывай: Миша – еще ребенок. Он совсем не обязан знать, как устроена Солнечная система. Отнесись к нему с пониманием.

– Специально для таких, как он, на корабле оборудована библиотека, – отмахнулся Никита. Он вернулся к разговору, а Мишка, вздохнув, с благодарностью посмотрел на Аню. Серые глаза с веером светлых ресниц делали ее лицо не особенно выразительным, зато мягким и очень добрым.

– Я изо всех сил стараюсь понять хоть что-нибудь, – пробормотал Мишка.

– Не обращай внимания. Эти двое спорят, практически не переставая. В такие моменты они не слишком-то дружелюбны, – Аня погладила мальчика по щеке.

– Нет, Никита прав. Я завтра же отправлюсь в библиотеку. Наверное, там мне придется провести ближайшие дни, недели, а может быть, даже месяцы.

Как бы то ни было, после этого происшествия в лаборатории Мишка старался не появляться. А вот библиотеку он облюбовал по-настоящему: стал проводить в ней по два-три часа в день. Там он часто встречал Клавдию Васильевну. Иногда – Диму, работавшего над очередным материалом для своего журнала. Редактор «Живой природы» открыл для него новую рубрику – «По следам “Альфа Ориона”» (не меньше пяти разворотов в номер), и, хотя журнал выходил раз в месяц, каждую неделю он ждал от Димы анонсов и новостей. Впрочем, Диму Мишке доводилось видеть не только в библиотеке. Репортер частенько появлялся и в мастерской: приходил туда с фотоаппаратом, так и этак пытался приладить его к одному из «глубоководных» скафандров. А по вечерам в их общей каюте неизменно приставал к Эдику с вопросами о том, как защитить камеру от сурового венерианского климата. В конце концов Эдик сдался и согласился переоборудовать для него один из скафандров, если командир даст добро.

После библиотеки Мишка шел в спортивный зал. Ему, как и остальным членам экипажа, выделили время для тренировок. Эти полтора часа Мишка снова проводил с Эдиком: тренировались космонавты по двое.

Мишка считал себя спортивным парнем. Но то, чем ему доводилось заниматься на Земле, ни в какое сравнение не шло с тренировками на «Альфа Ориона». Программу составлял Леша. Как оказалось, в недалеком прошлом он был не только военным инженером, но и профессиональным спортсменом – занимался тяжелой атлетикой и силовым троеборьем. Его программу обязательно проверяла Клавдия Васильевна: уменьшала нагрузки, вычеркивала слишком тяжелые упражнения. Но даже в урезанном виде придерживаться намеченного плана было непросто.

Когда Мишка впервые пришел на тренировку, он почувствовал себя поистине сверхчеловеком. Подтянулся вместо привычных семи раз аж восемнадцать. Приседания, отжимания, подъемы ног и корпуса – все делалось легко и непринужденно. На силовом комплексе снаряды взлетали практически без усилий. Правда, с беговой дорожкой совладать удалось не сразу: Мишка несколько раз спотыкался и терял равновесие. Но и тут он быстро освоился: попробовал бежать медленно, и дело пошло на лад, хотя и приходилось контролировать каждое движение. А вот с велотренажером обошлось без сюрпризов. Крутить педали на «Альфа Ориона» оказалось ничуть не легче, чем на Земле. Как бы там ни было, отработав ровно полтора часа, Мишка вышел из спортзала весьма довольный собой.

Но уже на следующий день все изменилось: мальчик получил программу занятий на неделю. Упражнений было немного: 40 минут на беговой дорожке, подтягивания – три подхода по 10 раз. Потом интервальная тренировка: отжимания, приседания, уголки – три круга по три подхода. Отдых между подходами – пятнадцать секунд, между кругами – минута. Внутри подхода упражнения выполнялись друг за другом без перерыва. На заминку – велотренажер и несколько упражнений на растяжку. И все бы ничего, если бы не жилет, который Эдик вручил Мишке со словами:

– Надень его. Он компенсирует недостаток веса из-за пониженной гравитации.

Сам Эдик занимался в таком же.

Жилет оказался тяжелым. В нем и стоять-то было утомительно, не то что подтягиваться или отжиматься. Так что теперь тренировки превратились в настоящее испытание физической силы, а заодно и силы воли.

После спортзала Мишка заходил в душ. Две-три дозы воды из пяти, отведенных на «вечерние санитарно-гигиенические процедуры», уходили на то, чтобы освежиться. Дальше он поднимался к Васе. Во втором пищеблоке тот развернул настоящее фермерское хозяйство. Длинные сосуды с водой, освещенные красными и фиолетовыми лампами, выглядели так необычно, что казались Мишке чем-то инопланетным. Они стояли рядами в несколько этажей. Фермер курсировал между ними, как рейсовый автобус, и методично проверял каждый куст. Мишка находил его то копошащимся на корточках у самого пола, то согнувшимся на грузоподъемнике под потолком. Вася горячо приветствовал гостя, с удовольствием рассказывал о своих экспериментах, о новых технологиях, о перспективах, которые откроются благодаря его опытам. Он вообще любил поговорить. Для него было не принципиально, идет речь о погоде, политике, экономике, искусстве, науке или просто об ужине, лежащем у него на тарелке. В любом вопросе он видел себя знатоком, хотя Мишка временами испытывал на этот счет некоторые сомнения.

Правда серьезной работы Вася тоже не предлагал, как и другие, ограничиваясь смутными обещаниями:

– Еще неделька, и забот у нас с тобою прибавится. Будем опылять растения… Ах, как не хватает здесь насекомых, – он вздыхал, вспоминал о Земле и о полях, оставленных без присмотра. – Нет, Полюшка, конечно, обо всем позаботится (Полюшкой, то есть Полиной, звали дочку фермера). Только она ведь так молода, моя милая девочка. А я взвалил на нее такую ношу… – Вася потихоньку сжимал маленькую свинку, сидевшую в глубоком кармане полотняного передника, и та приветливо отзывалась веселым хрюканьем. Фермер тосковал о доме, как никто другой на борту «Альфа Ориона». И, как мог, скрывал свои чувства от остальных.

– Смотри, какие красавцы, – он резко переключался на гидропонные установки[7]7
  Гидропонная установка – оборудование для выращивания растений без почвы. Питание растения получают напрямую из питательного раствора, окружающего корни.


[Закрыть], показывал Мишке молодые кусты. Иногда отрывал несколько веточек мяты или укропа и просил передать на кухню.

Мишка шел с ними в первый пищеблок. Там он наконец находил себе занятие: украшал бутерброды, нанизывал на шпажки кусочки сыра и консервированных овощей… Варя, как и его мама, искренне верила, что еда хорошо усваивается только тогда, когда выглядит безупречно. Ее фантазия не знала границ. Имея в распоряжении самые обыкновенные продукты, она всегда умудрялась приготовить из них что-то новое.

После ужина космонавты, не спеша, расходились по каютам.

Глава 9. Вторая жизнь

Городской чемпионат школьных команд по футболу стартовал в первый день весенних каникул. Погода в конце марта еще не установилась. Игры в группах проводили на крытом стадионе в центре города. Правила детского чемпионата мало чем отличались от профессиональных, хотя несколько существенных упрощений все-таки было. Основное из них – небольшая продолжительность матчей. Каждая игра состояла из двух таймов по 20 минут с коротким пятиминутным перерывом. За один игровой день проводилось по семь, а то и по восемь матчей, так что порой, при неудачном стечении обстоятельств, игрокам приходилось выходить на поле дважды.

Мишка вместе с остальными тринадцатью мальчишками из своей команды сидел в раздевалке. Их матч только что закончился, тренер еще не пришел. Других игр у них на сегодня не намечалось, и потому «доблестный» капитан – низкорослый худой паренек с бледным лицом и тонкими темными волосами – обсуждение проведенной встречи решил не откладывать. Хотя их команда и победила, Оскар явно был недоволен.

– Мы весь год готовились к этому турниру, – скрипел он своим неприятно высоким голосом, – а сейчас в первом же матче оказались на волоске от провала. Пропустить такой гол! – Оскар метнул презрительный взгляд в сторону Мишки, который сегодня стоял на воротах. Мишка в свое оправдание ничего не ответил: пропущенный мяч действительно был несложным.

– Первоклассник сыграл бы лучше, – не унимался Оскар. Вратарь терпеливо молчал.

Эти двое давно не ладили, хотя публичных ссор оба старались избегать. Оскар Буйнов не любил Мишку Сорокина, потому что тот был лучшим игроком в команде. Мишка недолюбливал Оскара, потому что небезосновательно считал его капитанскую повязку своей. Большинство игроков это мнение разделяло, однако авторитет тренера, а значит, и его выбор, вслух никто не оспаривал.

Зато в кулуарах тема поднималась довольно часто. Поговаривали, будто назначение капитана связано с появлением нового спонсора у школьной секции по футболу. По крайней мере, по времени все сходилось как нельзя лучше. В сентябре игрокам выдали новую форму ядовито-зеленого цвета, тренерскую и кладовую заполнили отличным инвентарем, командам всех возрастов предложили чудесную возможность два раза в месяц тренироваться на газоне одного из городских стадионов. В это же время в школе появился Оскар. Его взяли в сборную младших классов, и сразу на столь завидную роль.

Сам Оскар слухи не подтверждал, но и не отрицал. Вместо этого он старательно подогревал интерес к собственной персоне, постоянно вспоминая об отце и намекая на его положение в обществе. Хотя кем был его отец, никто не знал. Жил Оскар вдвоем с матерью. И – самое неприятное – жил в соседнем с Мишкой Сорокиным доме. Буйновы то ли купили его, то ли арендовали. Переехали они в августе, но до сих пор ни с кем из соседей не подружились и даже не познакомились как следует.

– Нам повезло, что у них такая бездарная команда, – шумел капитан, раздраженно вышагивая вдоль скамьи. – Куда смотрела наша защита – вообще неясно. Эти неумехи то и дело проскакивали мимо вас.

Здесь Оскар, однако, ошибался, но защитники, как и вратарь, оправдываться не стали. Команда давно привыкла к нападкам с его стороны. Сам Оскар играл не бог весть как, ситуацию на поле понимал плохо. В итоге на его замечания мало кто обращал внимание. А вот спорить с ним не любили. Мнение Оскар не менял, разумных аргументов не слушал, защищаясь, переходил на пронзительный ультразвук. В конце концов его оппоненты беспомощно уходили в технический нокаут.

К счастью, сегодня терпеть бушевавшего капитана мальчишкам пришлось недолго. В раздевалке появился Семен Петрович.

– Отличный матч! – с порога заявил он. Добродушная улыбка сияла на живом, хотя и немолодом лице тренера. – Конечно, в нашей игре были огрехи, но в целом вы молодцы. Опасных моментов допустили немного, бросков в сторону ворот – и того меньше.

Семен Петрович коротко рассказал, на что стоит обратить внимание, и отпустил команду. Ребята потянулись к выходу, а он достал из шкафчика спортивную сумку и как бы невзначай бросил через плечо:

– Кто поможет собраться тренеру?

Обернувшись, Семен Петрович выразительно посмотрел на Мишку, и тот обреченно подался к нему навстречу.

Пока остальные ребята выходили из раздевалки, Семен Петрович молча перебирал вещи. Последним за дверью оказался Вовка. На прощание он ободряюще подмигнул Мишке. Оба знали: это «жжж…» неспроста.

Оставшись вдвоем, тренер и неудачливый голкипер отвлеклись от работы.

– Как ты? – спокойно начал Семен Петрович.

– Нормально, – не поднимая унылых серых глаз, отозвался Мишка. – Сегодня я сплоховал, – протянул он, рассматривая лежавшие на полу мячи.

– Есть немного. Но это мелочь. Меня больше волнует твое состояние в целом. После болезни ты ведешь себя как-то странно. Ты, кажется, ударился головой?

– Не совсем, – промычал Мишка. – Я просто упал со стула. Врачи дважды проверили мою голову. С ней все в порядке.

– В чем тогда дело?

Мишка беспомощно опустил плечи. Как мог он объяснить тренеру, чем заняты все его мысли? Как мог сказать, что каждую ночь он летает на космическом корабле и что сегодня этот корабль вплотную приблизился к первой на своем пути планете?

Мишка изо всех сил старался сосредоточиться на игре, только вместо футбольного мяча перед глазами то и дело всплывал золотистый шар Венеры.

– Я увлекся астрономией и космонавтикой…

– Правда? – морщинистое лицо Семена Петровича вытянулось в удивленной гримасе. – Редкое увлечение для современного молодого человека. Сегодня большинство ребят предпочитают компьютерные игры.

– Ну, а я вот…

– Знаешь, я в твоем возрасте тоже мечтал стать космонавтом. Правда, в мое время это было куда популярнее. Когда Гагарин летал в космос[8]8
  12 апреля 1961 года Юрий Гагарин стал первым человеком в мире, совершившим полет в космическое пространство.


[Закрыть], я учился в четвертом классе. – Мишка недоверчиво посмотрел на тренера. – Точь-в-точь как ты сейчас, – подтвердил тот.

Мишка вздохнул.

– Я не буду говорить с тобой о чувстве долга, – продолжил Семен Петрович. – Не буду говорить и о том, что команда рассчитывает на тебя. Это и так понятно. Я задам тебе только один вопрос: ты все еще хочешь играть в футбол?

– Конечно, хочу.

– Вот и прекрасно. Тогда нужно решать, что нам с тобой делать.

Мишка снова поник.

– Я думаю об этом каждый день, – печально констатировал он. – Пока ничего толкового в голову не приходит… Просто, отправляясь в космос, я забываю обо всем на свете, а возвращаясь на Землю, не могу думать ни о чем, кроме космоса.

Тренер внимательно посмотрел на него и заговорил ровным и тихим голосом:

– Ребенком я очень любил читать. Начиная новую книгу, я бросался в нее с головой: не ел, не спал, даже прогуливал уроки. Пока однажды не заболел. Мне запретили читать. Точнее, читать было можно, но не больше двух часов в день. Для меня это было равносильно запрету. Отец выдавал книги по расписанию, а когда уносил их, я заливался слезами. От такого лечения становилось только хуже. И тогда ко мне пришел доктор. Он спросил: «Почему ты плачешь, когда у тебя забирают книги?» «Потому что моя жизнь останавливается, – ответил я. – Ведь, начиная новую книгу, я становлюсь одним из ее героев». «Значит, у тебя много жизней, – сказал доктор. – И это здорово. Только не стоит забывать, что не все они на страницах книг». Его слова удивили меня, и лишь со временем я понял, что он имел в виду.

Семен Петрович собрал мячи и пошел к выходу. В дверях он остановился.

– Знаешь, что в свое время говорил господин Циолковский[9]9
  Циолковский, Константин Эдуардович (1857–1935 гг.) – русский и советский ученый, разрабатывавший теоретические вопросы космонавтики и занимавшийся философскими проблемами освоения космоса.


[Закрыть]?

– Нет, – Мишка покачал головой и смущенно добавил: – И кто это, честно говоря, тоже…

– Ооо, – тренер недоверчиво поднял бровь. – С таким увлечением ты просто обязан с ним познакомиться, ведь Константин Эдуардович Циолковский – настоящий отец космонавтики.

– Правда? И что же он говорил?

– «Я чувствую после прогулок и плавания, что молодею, а главное, что телесными движениями промассировал и освежил свой мозг». Космос – это неплохо. Такие увлечения прекрасно развивают голову, особенно в твоем возрасте. Но время от времени освежать ее тренировками тоже не повредит, – Семен Петрович скрылся за дверью.

– Спасибо… – пробормотал Мишка, провожая тренера взглядом.

Глава 10. Встреча с Венерой

Венера, часто называемая близнецом Земли, оказалась совершенно не похожа на свою соседку. С орбиты Земли просматривались материки и океаны, моря и горы, большие города, мерцающие миллионами огней. Венера же надежно пряталась под толстым слоем облаков.

День выхода на орбиту отметился непривычно коротким завтраком. Потом Юра собрал всех на посту управления. Он напомнил, что высадка на Венеру начнется через несколько часов, утвердил экипажи спускаемых аппаратов в основном составе и велел готовиться к запуску.

Космонавты разошлись. Только Мишка замешкался, делая вид, будто ищет что-то под своим креслом. Он хотел остаться с командиром наедине. Мишка давно понял: его не берут на Венеру – но никак не мог с этим смириться. Сперва он хотел пробраться на один из спускаемых аппаратов тайком, правда, быстро отказался от этой идеи. Даже его появление на «Альфа Ориона» вызвало немало проблем. А ведь это большой корабль для длительных путешествий. Что же говорить о маленьких модулях, рассчитанных на трех-четырех космонавтов? Там все запасы выверены до грамма. Это Мишка хорошо понимал.

– Ты что-то хотел?

Он встал, долго топтался на месте, не зная, с чего начать, а потом вдруг выпалил:

– Могу я полететь на Венеру?

– Это исключено, – спокойно ответил Юра.

– Ну пожалуйста, – простонал Мишка, с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать или не закричать.

– Ты слишком молод и совершенно не подготовлен для такой миссии. Даже технически это невозможно. Наши скафандры легко подгоняются по размеру, но на такой маленький рост они не рассчитаны.

– Откуда вы знаете? Я ведь никогда их не надевал.

– Скафандры не надевают, в них входят. Хотя это не имеет значения. Я и без примерки знаю, на какой рост они подойдут. Миша, если ты действительно собираешься участвовать в будущих миссиях, ты должен серьезно к ним подготовиться. Мы проведем в космосе без малого пятнадцать лет. У тебя будет время проявить себя. Но только не в этот раз. Думаешь, мне не хочется на Венеру? И все же я, как и ты, остаюсь на корабле.

– Но почему? – Мишка в недоумении посмотрел на командира.

– Эта миссия займет целые венерианские сутки[10]10
  Период обращения Венеры вокруг Солнца (Венерианский год) составляет 224,7 земных суток. Период обращения вокруг своей оси относительно звезд (звездные сутки) – 243 суток. Однако Венера вращается вокруг своей оси в направлении, противоположном вращению вокруг Солнца, поэтому период вращения вокруг своей оси относительно Солнца (солнечные сутки) составляет около 116,7 земных суток.


[Закрыть]. А ведь они в 117 раз дольше земных. Я командир экипажа и не имею права оставлять «Альфа Ориона» надолго.

Мишка повесил голову.

– Не расстраивайся, – сказал Юра. – У каждого в этой экспедиции своя роль. Я уверен: ты с нами не случайно. Просто твоя миссия еще впереди.

* * *

Отделение спускаемых аппаратов началось в полдень по бортовому компьютеру. В космосе часы в привычном для Земли представлении потеряли свою актуальность. День и ночь больше не сменяли друг друга. Строгий учет времени здесь приобрел новый смысл: успех экспедиции зависел от точности расчетов и своевременности действий экипажа.

Для высадки на Венеру подготовили два спускаемых аппарата: посадочный модуль и дирижабль, запускаемый в атмосферу. Названия им дали незатейливые – «Венера 1» и «Венера 2». Корабли, разработанные по одному проекту, внешне как две капли воды походили друг на друга. Изначально и оснащение у них было похожее. Каждую из «Венер» оборудовали несколькими двигателями, устроенными по-разному и предназначенными для разных целей. Плазменные – для маневрирования в космическом пространстве; основные реактивные – для возвращения на орбиту; аварийные, тоже реактивные, – на случай внештатных ситуаций; электромоторы, колеса и воздушные винты – для перемещения по поверхности и в атмосфере. На обе «Венеры» установили миниатюрные ядерные реакторы. Они должны были обеспечить спускаемые аппараты энергией. Воздушные оболочки для полета в режиме дирижабля тоже имелись на двух кораблях. Только «Венера 1», в отличие от «Венеры 2», не планировала пользоваться своей до конца миссии. Ей этот элемент конструкции был нужен для воздушного старта[11]11
  Воздушный старт – способ запуска космического аппарата с высоты нескольких километров, куда он доставляется другим самолетом или воздушным шаром (дирижаблем).


[Закрыть] перед выходом на орбиту. Так, если верить Леше, экономилось топливо, а заодно и уменьшался вес корабля.

Кабины обеих «Венер» напоминали салоны бизнес-класса пассажирских самолетов: две пары просторных кресел с проходом посередине, туалетная комната, небольшое пространство для работы и отдыха. Переходные отсеки состояли из арок дезинфекции и атмосферных шлюзов.

Устройство спускаемых аппаратов немного отличалось в деталях, причем большинство изменений внесли уже на борту «Альфа Ориона». У «Венеры 2», например, сняли колеса и посадочные опоры. Опускаться на поверхность дирижабль не планировал, а свободное место было нужно для научного оборудования…

Мишка стоял у иллюминатора и смотрел на отливающую золотом планету. Он успел привыкнуть к постоянному вращению корабля: голова больше не кружилась, не было и приступов тошноты.

Первой стартовала «Венера 1». Она направилась в северное полушарие. Управлял посадочным модулем Леша. С ним летели Никита, Валик и Дима. Миссию решили начать в горах Максвелла. Подумав об этом, Мишка невольно улыбнулся. Он вспомнил, как на одном из совещаний Настя, театрально раскинув руки, вдруг заявила:

– Неужели все эти годы мы зря боролись за равноправие женщин в обществе Квадрантиды? Сегодня мы снова оказались во власти мужского шовинизма[12]12
  Мужской шовинизм – убеждение в том, что мужчины во всем превосходят женщин.


[Закрыть]! Сперва они не пустили нас на поверхность. Теперь выбрали для посадки горы Максвелла. А ведь на Венере это место единственное названо мужским именем.

– Да-да, – отозвался Никита. – А через пятнадцать лет мы восстановим патриархат во всех уголках Солнечной системы.

В действительности оба, безусловно, знали: место посадки выбрано не случайно. Температура на Венере около пятисот градусов, давление почти в сто раз больше, чем на Земле. Горы Максвелла – самые высокие на планете. Там условия мягче, хотя и они далеки от комфортных.

Мишка смотрел в иллюминатор. Спускаемый аппарат все глубже погружался в «океан» углекислого газа, пока не скрылся из виду.

* * *

Момент входа в атмосферу Леша почувствовал сразу. Еще секунду назад он наслаждался невесомостью, и, казалось, нет такой силы, которая сможет остановить их корабль, но уже в следующее мгновение будто невидимой рукой его мягко прижало к креслу. Перегрузка стала нарастать. Было трудно дышать и говорить. Сильная вибрация наводила на мысли о том, что посадочный модуль не выдержит и разрушится в атмосфере. А потом… Резкий рывок – над «Венерой 1» раскрылся парашют.

Через полтора часа запустился электромотор. Парашют отсоединился, разошлись створки теплового щита. Несущий винт сделал спускаемый аппарат похожим на вертолет, хотя мягкостью хода он напоминал скорее подводную лодку.

Летели молча, то ли в ожидании, то ли в предвкушении. Полет в режиме автопилота проходил на высоте около одиннадцати километров и продолжался два с половиной часа. Ощущения были странные: словно плывешь в море, скользишь по ленивым волнам. Казалось, стоит взглянуть в иллюминатор, и увидишь под собой бирюзовую водную гладь. А вместо этого и снизу, и сверху все было желто-оранжевым. Плотный туман отступил, но рассеянный красный свет, проникающий сквозь многокилометровый слой облаков, поверхность освещал слабо. С такой высоты просматривались лишь самые крупные формы: обширные равнины, плоские горы, похожие на блины, замысловатые узорчатые разломы…

Наконец впереди показались высокие горы, расчерченные длинными хребтами и узкими каньонами. Когда их темные вершины оказались прямо под кораблем, Леша взял управление в свои руки. Он сверил координаты, немного снизился и начал искать место для посадки. Через иллюминаторы с трудом получалось что-то рассмотреть. Леша включил камеры внешнего наблюдения. Выбрав по показаниям приборов неплохую площадку, он осторожно опустил на нее «Венеру 1».

– Есть посадка!

Через минуту Леша передал на «Альфа Ориона» еще одно короткое сообщение:

– Температура за бортом – 370 градусов по Цельсию, давление – 4509 килопаскалей[13]13
  4509 килопаскалей составляет примерно 44,5 атмосферы (в 44,5 раза больше атмосферного давления у поверхности Земли на уровне Мирового океана).


[Закрыть]. Приборы работают в штатном режиме. Показатели жизнеобеспечения в норме.

– Вас понял, – ответил Юра. – Теперь можете немного отдохнуть.

– Не стоит покидать корабль в ближайшие сутки, – напомнила Клавдия Васильевна.

– Как скажете. Будем отдыхать и любоваться пейзажем через иллюминаторы.

* * *

Вслед за первым спускаемым аппаратом от «Альфа Ориона» отделился второй – с Сашей, Аней и Настей на борту. «Венера 2» вошла в атмосферу в районе экватора. На высоте чуть меньше семидесяти километров спускаемый аппарат погрузился в толстый слой облаков. Над титановым корпусом начала разворачиваться оболочка из серебристого материала, плотного и устойчивого к воздействию серной кислоты. Она заполнялась обыкновенным воздухом, еще на Земле закачанным под давлением в специальные баллоны. Такой воздух легче углекислого газа, так что на высоте около пятидесяти трех километров, там, где условия почти не отличаются от земных (по крайней мере давление и температура), аппарат прекратил снижение. Саша вышел на связь.

– «Венера 2» на заданной высоте. Температура за бортом – 37 градусов по Цельсию, давление – 64 килопаскаля[14]14
  64 килопаскаля составляет примерно 0,63 атмосферы (63 % от атмосферного давления на поверхности Земли на уровне Мирового океана).


[Закрыть]. Приборы работают в штатном режиме. Показатели жизнеобеспечения в норме. Движемся по ветру. Скорость относительно поверхности – 180 километров в час.

– Вас понял, – произнес командир.

Клава напомнила, что дирижабль заполнен воздухом, пригодным для дыхания, и внутри можно находиться без скафандров, но с выходом в оболочку посоветовала не торопиться.

* * *

На борту «Альфа Ориона» стало тихо. Космонавты, оставшиеся на корабле, разошлись по своим местам. Мишка еще раз подошел к командиру.

– Юра, я могу обратиться с просьбой?

– Конечно.

– Не могли бы вы подобрать для меня какую-нибудь работу?

– Работу? – Юра с интересом посмотрел на мальчика.

– Да, работу. Я, конечно, готов и дальше помогать Варе на кухне. Но я не так безнадежен, как думают все вокруг. Я с раннего детства работаю в папиной мастерской и справляюсь с его поручениями не так уж плохо. Неужели здесь я ничем не могу быть полезен?

Юра прищурился, вглядываясь в круглое мальчишеское лицо. Его внимание привлекли глаза. Обычно яркие, серовато-зеленые, сейчас они казались пепельно-серыми. Весь зеленый будто собрался в узкие полоски вокруг зрачков.

– Хорошо, – наконец произнес он. – Завтра после завтрака буду ждать тебя здесь.