Читать книгу "Альфа Ориона. Миссия «Венера»"

Глава 29. Возвращение на борт

– «Венера 2», ответьте.

– Это Валик, – Настя тихо всхлипнула. Ее била мелкая дрожь. Остальные молчали.

– «Венера 2», ответьте, – снова прохрипел радиоприемник. – Стою на якоре. Можете меня подобрать?

– «Венера 2» на связи, – Саша заговорил каким-то чужим, незнакомым голосом. – Мы потеряли внешнюю оболочку. Теперь дирижабль не может спуститься на поверхность.

– Вы не поняли: я в прямом смысле стою на якоре, – прорычал Валик.

Саша прильнул к боковому иллюминатору. Настя навалилась ему на плечо. Они долго всматривались в желто-оранжевую пелену облаков… Но вот что-то пролетело мимо них. Нет, не что-то, а кто-то! Валик в примятом скафандре балансировал на одной ноге. Массивная металлическая скоба служила ему опорой. Вторая нога висела в воздухе. Левой рукой он держался за толстый канат. Правая с зажатым кулаком взлетела вверх: академик будто грозил расправой, если его немедленно не примут на борт. Всем своим видом он походил на роскошную иллюстрацию из комикса про супергероев.

– Ай да Валюшка, ай да молодец! – Саша хлопнул себя по коленям, потом заморгал, чтобы ненароком не прослезиться. Другие тоже потянулись к его иллюминатору, но Саша велел им оставаться на местах. – Потерпите чуток, дело еще не закончено.

Сам он взялся за джойстик манипулятора.

Канат, как маятник, раскачивался на приличном расстоянии от гондолы. Саша медленно направлял к нему неуклюжую металлическую руку. Камеры на манипуляторе давали неплохой обзор, но захватить канат с первого раза все же не удалось. Он пролетел мимо в паре миллиметров от манипулятора. Саша попробовал еще раз – канат выскочил из не успевших сомкнуться «пальцев». Саша опустил манипулятор ниже, надеясь захватить Валика за скафандр, но и тот ускользнул. На обратном пути Валик зацепил манипулятор плечом, да так, что едва не сорвался с якоря.

– Что ж ты творишь, – проревел он. Обычно предельно вежливый и тактичный, сейчас академик разразился такими ругательствами, от которых Настя начала заливаться краской, а Никита с Димой даже присвистнули.

– Не нужно посылать меня в ад, – спокойно ответил Саша. – Ты не хуже меня знаешь: если он и существует, то как раз на этой забытой богом планете. Так что лучше успокойся и помоги мне тебя поймать.

Саша немного отодвинул манипулятор, и Валик, вытянув свободную руку, сумел-таки зацепиться за трехпалую конечность, пытавшуюся ему помочь. Саша открыл люк и аккуратно затянул его в переходный отсек. Люк закрылся. После дезинфекции Валик выбрался из скафандра. Через несколько минут он уже был в кабине.

– Валик, миленький, дай мне тебя обнять, – взвизгнула Настя, выглядывая из-за спинки своего кресла. Она потянулась к замку ремня безопасности.

– Погодите вы обниматься, – одернул Саша. – Мы все еще набираем высоту. А ты лучше присядь, – посоветовал он Валику. – Нам бы добраться до «Альфа Ориона», там уж и обнимитесь, и расцелуетесь…

– А где мы сейчас? – Валик неловко плюхнулся между Никитой и Димой. Ребята радостно захлопали его по спине.

– Куда ты со своими вопросами? – пробухтел Дима. – Рассказывай лучше, как тебе удалось выбраться?

– Ну и напугал же ты нас, – подхватил Никита. – Мы решили, что потеряли тебя.

– Как бы не так. От меня так просто не отделаешься… И все-таки, где мы? Выйти на орбиту сможем?

Саша пожал плечами:

– Взлет, как ты понимаешь, начался неожиданно, а прошел… – он на секунду замялся.

– Стремительно, – подсказал Валик.

– Честно говоря, мне в голову приходили другие эпитеты, – криво усмехнулся Саша. – Ну да не важно. Мы всё переживали: сядем – не сядем, взлетим – не взлетим… А оказалось: одна пробоина – и дело в шляпе… Только теперь мы не совсем там, где планировали, – Саша развел руками. – Точнее – совсем не там. Сейчас мы недалеко от полюса, хотя собирались взлетать в средних широтах. При подъеме не добрали несколько километров. Хотели выйти на максимум, но вы четверо оказались тяжелее сброшенного балласта…

– Ясно, – Валик почесал переносицу. – Давай координаты, проверю свои расчеты. Посмотрим, попадем ли на нужную орбиту.

– Э нет, – снова вклинился в разговор Никита. – Расчетам придется подождать. Мы чуть с ума не сошли, оплакивая тебя. Никуда твои орбиты не денутся. Выкладывай, как ты умудрился поймать якорь.

Валик вздохнул: отвязаться от расспросов не получилось.

– Ну что ж, – уныло простонал он. – Если без душещипательной истории не обойтись, слушайте. – Товарищи одобрительно закивали. – Но зря надеетесь: ничего интересного я вам не расскажу. Все весьма прозаично. Начнем с того, что это не я поймал якорь, а он меня: сшиб с ног, зацепился за скафандр, потащил вслед за дирижаблем. Пока вы метались у поверхности, я все пытался отделаться от этой железки. Потом понял: «Венера» собралась улететь без меня. Эта мысль, как вы понимаете, меня не обрадовала. Стал цепляться за канат, пытался встать на ноги. Получилось буквально в последнюю секунду: каким-то чудом попал ногой в якорь. А дирижабль, как назло, продолжил свои кульбиты и в воздухе. И вот: я вишу кое-как, связь не работает, болтает, как в центрифуге. Что делать, не ясно. Я начал стучать по шлему. Он как зашипит – думал, оглохну. Но ничего, пошумел немного и перестал. Зато передатчик заработал. Вот и все. Остальное вы знаете.

– Да уж, красноречием ты не отличаешься, – вздохнул Дима. – А еще академиком называешься.

– Ну ты же дополнишь мою героическую повесть выразительными эпитетами и всякими там художественными деталями? – усмехнулся Валик. – А я лучше займусь делом.

Он взял у Саши компьютер, сверил полученные координаты с предварительными данными и долго думал, прежде чем выдать неутешительный результат:

– Я бы не стал запускать двигатель прямо здесь: может не хватить топлива. Начальная скорость практически нулевая, сопротивление воздуха выше, чем мы рассчитывали. Нужно идти на юг: там ветер поможет разогнаться.

Саша нахмурился:

– Уйти далеко не получится, а времени потеряем много. К тому же рискуем столкнуться с полярным вихрем. Похоже, он набирает обороты. Может, аварийный запустим? Если выжмем на полную, получим двести, а то и двести пятьдесят метров в секунду.

– Отличная мысль. Двести пятьдесят – это совсем неплохо. Только попытка у нас всего одна, сам понимаешь: если выскочим на низкую орбиту, Юра не сможет нас подобрать.

В эту минуту «Альфа Ориона», до сих пор находившийся в радиотени, вышел на связь. Саша выдохнул с облегчением. Не то чтобы он боялся ответственности, внезапно свалившейся на него. Просто ему не понравилось единолично принимать решения, от которых зависели жизни других людей. Казаться веселым и беззаботным куда приятнее, чем бессердечным и злым. А догадаться, что думали о нем остальные, когда «Венера» взлетала без Валика на борту, было совсем не сложно.

Саша принял знакомый позывной.

– Говорит «Венера 2», – спокойно ответил он. – Приборы работают в штатном режиме. Показатели жизнеобеспечения в норме. – В деталях рассказывать обо всем, что произошло за последние несколько часов, не хотелось, а потому Саша выдал предельно краткий отчет: – Операция завершена досрочно. Экипаж «Венеры 1» эвакуирован в полном составе. При взлете поврежден баллонет. Других неисправностей не обнаружено. «Венера 2» готова к возвращению на «Альфа Ориона». Ждем ваши координаты.

Юра с расспросами приставать не стал. Только прислал свежие данные. Пока Валик уточнял расчеты, а Саша проверял системы управления реактивными двигателями, остальные сидели молча. Леша предложил было помощь, но в ответ получил лишь рассеянное «береги силы». Пришлось подчиниться: для спора момент был неподходящий.

– «Венера 2» вышла на расчетную высоту, – наконец объявил Саша. – Предлагаю готовиться к запуску.

Финальные приготовления заняли около получаса.

Космонавты в аварийно-спасательных скафандрах вновь заняли посадочные места. Валик вел обратный отсчет. Саша следил за показаниями приборов.

– Десять, девять, восемь… три, два, один. Запустить двигатель. Сбросить воздушную подушку.

Титановый корпус дирижабля дрогнул. Раздался хлопок. Гондола наполнилась тихим гулом. Сперва она разгонялась медленно, будто размышляя, не рано ли покидает этот удивительный, хотя и не слишком дружелюбный мир. Но топливо в аварийном двигателе быстро закончилось. Решение принято, обратной дороги нет.

– Включить основной двигатель.

«Венера 2» закрыла свое лицо ладонями теплового щита, заревела и стремительно понеслась вверх, оставляя за собой длинный пламенеющий след.

* * *

В ангаре стояла напряженная тишина. Первой из выходного люка показалась Настя. За ней – Никита и Дима. Они помогали Леше. Потом вышел Валик… Несколько секунд не происходило ничего. Обитатели «Альфа Ориона» в недоумении вглядывались в переходный отсек, не понимая, где остальные. И вот появился Саша. Аню он нес на руках. Девушка была без сознания.

– Что случилось? – Клава подбежала к ним. Она сняла с Ани перчатки и тонкими пальцами пыталась отыскать пульс на бледной руке.

– Не знаю, как я поддался на их уговоры, – пробормотал Саша, глядя в бесцветное восковое лицо. – Нужно было сразу обо всем рассказать. А мы… Мы просто смотрели и делали вид, что все под контролем.

– Что случилось? – твердо повторила Клавдия Васильевна.

– Она ударилась головой, – ответила Настя. – Давно: два месяца назад. Она говорила, все в порядке, ни на что не жаловалась… Но с каждым днем становилась все более отрешенной. Видно, последствия давали о себе знать. А сегодня… – Настя запнулась на полуслове. Саша продолжил за нее:

– Вначале все шло хорошо. Мы опустились на поверхность, готовились к выходу. Она даже предлагала отнести скафандры в посадочный модуль, помогла Насте одеться. Потом будто притаилась: сидела тихо, как мышка. Дальше была авария. В суматохе мы потеряли ее из виду. А после выхода на орбиту заметили, что она без сознания…

– Пойдем, – ледяным тоном отрезала Клавдия Васильевна. Она направилась к лестнице. Саша пошел за ней.

Глава 30. Сомнительная перспектива

Мишка долго не мог уснуть: все ждал, когда появится Эдик. Но он так и не пришел ночевать. Когда Саша отнес Аню в медпункт, Клавдия Васильевна попросила его удалиться, а вместо него зачем-то позвала Эдика. Мишка не знал зачем. Судя по недоумению на лицах остальных, они тоже не знали. Тем не менее Эдик вышел, не проронив ни слова. Ребята, вернувшиеся с Венеры, отмахнулись от вопросов неуклюжим «потом» и разошлись по каютам. Мишка пошел к себе вслед за Димой. Фотограф, будто назло, молча забрался в свой спальный модуль. Мишка залез на верхнюю полку.

Тревожные мысли вертелись и путались в голове. Веселое приключение, каким еще недавно казался полет на космическом корабле, теперь представлялось весьма сомнительным удовольствием. Каждый день приносил новые потрясения. Кто-то все время балансировал на грани жизни и смерти. А самым неприятным во всей этой истории было то, что сам Мишка по большому счету ни в чем не участвовал, ни на что не мог повлиять. Он, хотя и находился в гуще событий, всегда оставался в стороне. Как в кинотеатре с 5D-эффектом. Это пассивное наблюдение раздражало его.

Он поздно уснул и поздно проснулся. Выбравшись из спального модуля, свесился с полки, осмотрел каюту – никого. Спустился вниз, умылся, оделся и, прихрамывая, вышел в пустой коридор. Неохотно посмотрел налево. Долго топтался у входа на пост управления. Завтрак уже начался, но подниматься в столовую не хотелось. Мишка сел на лестницу. Наверху позвякивала посуда, слышались редкие неразборчивые фразы.

– Думаешь, не стоит ли нам вернуться? – вдруг совсем рядом прозвучал голос Валика.

– Думаю, как нам этого избежать, – отозвался Юра.

Мишка поднял голову. Ни академика, ни командира видно не было. И все же он без труда понял, где они. Оба сидели впереди – возле панели управления. Высокие спинки кресел закрывали их от посторонних глаз. Мишка не имел привычки подслушивать. Он собирался уйти, но, поднимаясь на ноги, неловко зацепился за узкую ступеньку. Он по-прежнему ходил в шлепанцах, и сейчас один из них предательски соскользнул вниз. Стараясь не наступать босиком на холодный пол, Мишка опустился на колени, заглянул под лестницу.

– Миссия на Венеру закончилась не так, как хотелось бы, – тихо говорил Валик. – На этой планете мы потеряли посадочный модуль, часть оборудования, скафандры… Воду… Если не пополнить запас, рискуем не только закончить экспедицию досрочно, но и вовсе не вернуться на Землю.

Мишка почувствовал, как у него начинает дергаться левый глаз. Сейчас он точно знал, что травмы, полученные на Земле, на «Альфа Ориона» не исчезают бесследно. Правый голеностоп ЗДЕСЬ беспокоил его ничуть не меньше, чем ТАМ. И потому у него возник правомерный вопрос: что станет с ним ТАМ, если ЗДЕСЬ он нечаянно умрет? Мишка вдруг вспомнил, как в начале своего путешествия пролежал без сознания целые сутки. На Земле в это время он тоже не приходил в себя…

– Валик, не нагнетай, – голос у командира звучал бодрее, чем у его собеседника. – Сделаем несколько оборотов вокруг Венеры, отдохнем, Клавдия Васильевна приведет Аню в порядок, слегка подлатает Лешу. А мы тем временем оценим масштаб бедствия.

Мишка торопливо потянулся за шлепанцем и тут боковым зрением заметил выходящего из медпункта Эдика. Забыв про обувь, он рванул с места и… глухо застонал: рука, просунутая между ступенек, отозвалась резкой болью. В следующую секунду Мишка уловил движение за спиной: Юра и Валик наверняка услышали его неуклюжую возню.

Наполовину босой, он стоял на коленях и растирал руку. Бежать было некуда: его, без сомнения, обнаружили и теперь окружали со всех сторон.

– Как Аня? – спросил Юра, не обратив на Мишку ни малейшего внимания.

– Еще ночью пришла в себя, – ответил из коридора Эдик. – Клава несколько часов мучила ее разными тестами, брала анализы, а потом уложила спать. Сейчас она хочет осмотреть Лешу. Он наверху?

– Думаю, да. Вряд ли он добровольно пропустит завтрак, особенно в Варином исполнении.

– За два месяца на консервах и супах из пакетиков все мы истосковались по нормальной еде, – подтвердил Валик. – Может, и нам позавтракать? – он подошел к лестнице. Мишка молниеносно выдернул несчастный шлепанец и натянул его на ногу. Все четверо поднялись на второй этаж.

Новость о том, что Аня пришла в себя, вызвала заметное оживление. Космонавты с аппетитом доедали остывший завтрак. Леша, набив полный рот, неохотно встал из-за стола и побрел в медпункт. Отлично выспавшись в уютном спальном модуле, он выглядел бодрым и явно был убежден: никакие обследования ему не нужны. Но спорить с доктором бесполезно. Об этом на борту «Альфа Ориона» знали все без исключения.

Оставшиеся долго пытали Эдика расспросами. Он отвечал несвязно и все время повторял: «Клава объяснит лучше». Его оставили в покое только тогда, когда стало очевидно: Аня, хотя и не в лучшей форме, чувствует себя сносно, и ее жизнь вне опасности.

Клавдия Васильевна до конца завтрака так и не появилась. Возвращать Лешу в уютную дружескую компанию она тоже не торопилась.

Космонавты, покончив с едой, лениво заерзали на стульях. Юра встал первым. Он коротко обвел взглядом собравшихся и сказал:

– Сегодня можете отдыхать. Разбор полета проведем завтра.

Одобрительный ропот прокатился по комнате.

Юра собрался уходить, но его нерешительно окликнула Варя:

– Юра, я могу обратиться с предложением?

– Конечно, – ответил он.

– Мы провели так много времени вдали от дома. Ребята столько пережили. Все устали…

– Что ты хочешь сказать? – перебил ее Юра. «Сейчас начнет проситься на Землю…» – читалось на его помрачневшем лице.

– Я хочу устроить праздничный ужин. Бал в честь Венеры, если хотите, – Варя робко улыбнулась и сделала несколько танцевальных движений. – Мне кажется, это всем пойдет на пользу.

– Отличная идея, – поддержал Дима. – Нам не помешает немного развлечься.

– Почему бы и нет, – добродушно произнес Юра. – Назначаю тебя ответственной за подготовку. Весь экипаж в твоем распоряжении. Если понадобится помощь, обращайся не задумываясь.

– Тогда завтра вечером? – радостно пролепетала Варя.

– Пусть будет завтра, – Юра кивнул.

Глава 31. Прощальный бал

Пока Варя готовила вечеринку, космонавты, вернувшиеся с Венеры, собрались на посту управления, чтобы рассказать командиру о результатах своей работы: о решенных задачах и о том, на что времени у них не хватило. Мишке разрешили послушать.

Совещание, хотя и длилось недолго, оказалось довольно плодотворным. Юра выслушал несколько коротких докладов, быстро подвел основные итоги миссии и перешел к обсуждению последних дней, проведенных экипажами двух «Венер» вне «Альфа Ориона».

– Мы не станем задаваться вопросом, что было бы, если, – спокойно и холодно начал он. – Но сопоставить причины и следствия все же придется.

Юра никого не критиковал и не искал виноватых. Лишь подчеркнуто сухо разобрал каждый эпизод этой малоприятной истории.

Разбор полета закончился за два часа до назначенного Варей времени. Командир отпустил экипаж, и космонавты разошлись по каютам.

Мишка минут пятнадцать наблюдал за тем, как Эдик боролся со своим шейным платком. Эти платки были частью парадной формы. Варя в честь праздника предложила надеть ее вместо привычных темно-синих комбинезонов. Эдик пробовал разные узлы и никак не мог завязать ни один из них. Потеряв наконец терпение, Мишка предложил свою помощь.

– А ты умеешь? – недоверчиво покосился на него Эдик.

– Немного.

Эдик со вздохом кивнул. Мишка аккуратно расправил концы шелкового платка и завязал пышный бант. Эдик тут же осыпал его щедрыми ругательствами. Со смехом выслушав их, Мишка манерно извинился и попросил дать ему второй шанс. На этот раз он превзошел все ожидания: шейный платок аккуратным треугольником лег в расстегнутый ворот рубашки.

– Ничего себе! – выдохнул Эдик, разглядывая себя в зеркало.

– Классический узел «Аскот», – лениво протянул Мишка.

– Где ты этому научился?

– Готовил отца к выписке из роддома.

Их разговор заинтересовал Диму, до сих пор молча лежавшего на второй полке в обнимку с ноутбуком и фотоаппаратом.

– Ну-ка покажите, что там у вас?

Эдик выглянул из ванной, деловито вытягивая шею.

– Ух ты! А повторить сможешь?

– Конечно, – довольная улыбка на Мишкином лице растянулась до самых ушей.

– Ну уж нет! – запротестовал Эдик. – Нечего копировать мой неповторимый образ!

Фотограф расхохотался.

– А ты почему лежишь? – Мишка посмотрел на него. – На праздник не собираешься?

– Собираюсь. Только сперва я должен кое-что проверить. Варя просила показать за ужином несколько фотографий. Я подготовил видеоряд, а когда стал смотреть, что получилось, наткнулся на очень интересную вещь. Если я не ошибся, это изрядно озадачит наших ученых. Настоящий феномен.

Мишка и Эдик переглянулись.

– Что за феномен?

– Всему свое время, – Дима покачал головой и скрылся на полке. Стало ясно: больше он ничего не скажет.

– Ладно, пойдем, – Мишка вытащил свой платок из кармана, дважды обернул вокруг шеи и вышел. Эдик проскользнул в дверь вслед за ним.

В столовую ребята пришли первыми. Импровизированный банкетный зал был украшен единственной декорацией, доступной на корабле – широким белым экраном, на который Дима собирался проецировать свои фотографии. Праздничный ужин ждал на столе. Среди аккуратно расставленных блюд красовались сочные листья салата и бумажные вазочки, наполненные свежими ягодами – первый урожай, выращенный на полупрозрачных грядках космического огорода.

За ширмой, отделявшей кухню от основного зала, суетилась Варя в белом переднике. Ребята предложили ей помощь.

– Спасибо, я уже закончила, – ответила та, вытирая руки. – Как элегантно! – она указала на Эдика и его «Аскот». Парень залился краской. Правда, Варя этого не увидела: она успела отвернуться, направляясь к выходу. – Располагайтесь. А мне пора.

Но ушла она лишь затем, чтобы через двадцать минут вернуться в сопровождении остальных дам. К этому моменту мужская часть экипажа в полном составе явилась в банкетный зал (космонавты, по обыкновению, старались не опаздывать к ужину). Девушки появились в дверях, весело улыбаясь. Они стояли в оливковых пиджаках и юбках с широкими складками. Костюмы украшали изящные розы, сплетенные из шелковых шейных платков. Волосы вместо привычных кос и хвостов были собраны в нарядные пучки, переплетенные лентами. На щеках угадывались румяна, на глазах – тушь и тени для век. Мишку девчонки интересовали мало, особенно те, которые лет на пятнадцать-двадцать старше его. Но даже он оказался приятно удивлен такой переменой. Остальные и вовсе остолбенели от изумления. С минуту продолжалась немая сцена. Потом в тишине щелкнул затвор. Мишка повернул голову – Дима с довольным видом смотрел на экран фотоаппарата. Объектив, правда, указывал не на девушек. Мишка проследил за ним взглядом и сразу понял, в чем дело: ему еще не доводилось видеть более нелепых лиц. Бравые космонавты все как один сидели, вытаращив глаза и разинув рты.

– Красота… – пробормотал Дима.

Остальные тут же вышли из оцепенения. Вставая из-за стола, они принялись осыпать девушек комплиментами. Те кокетливо принимали их и посмеивались в ответ.

Только Мишка остался на месте. Незаметно потягивая со стола сладости, он с удовольствием наблюдал за происходящим.

Вдоволь насладившись произведенным эффектом, девушки подошли ближе. Варя торжественно объявила:

– Я рада приветствовать вас на балу, посвященном прекрасной и коварной богине любви и красоты, а также одному из ее величайших творений – планете, гостеприимно принимавшей наших послов в своих пылких объятиях. От лица Венеры я выражаю почтение всем присутствующим.

Усаживаясь на предложенный Эдиком стул, она продолжила:

– На правах хозяйки этого бала сегодня я запрещаю вам говорить о работе. Не стоит обсуждать ни науку, ни технику. Этот вечер мы проведем, наслаждаясь лишь истинной красотой.

Мишка не понял, говорит она о Венере или о себе и своих подругах. Однако остальных это, похоже, не интересовало. Они продолжали суетиться, предлагая девушкам помощь везде, где это казалось уместным.

За ужином действительно старались избегать сложных и непонятных тем. Дима вывел на экран фотографии. Гости сидели вполоборота, с первобытным наслаждением поглощая свежую зелень и обсуждая неторопливо меняющиеся кадры. Неожиданно череду красивых, но все же однообразных пейзажей в пыльных желто-оранжевых и красно-коричневых тонах прервал необычный снимок. На нем космонавт в серебристом скафандре вколачивал в землю ультрамариновый флаг Квадрантиды. Глядя на эту фотографию, Никита усмехнулся:

– Вижу, ты все-таки воспользовался моим советом? «Фотошоп» решил твою маленькую проблему?

Дима небрежно фыркнул, бросив короткий взгляд на геолога:

– Сегодня я демонстрирую вам уникальные кадры. Я не стал бы портить их даже простейшими светофильтрами, не говоря уж о «фотошопе».

– Тогда откуда здесь синий?

Мишка и Эдик оживились:

– Так это и есть тот феномен, о котором ты говорил?

– Нет. Это всего лишь спецэффект, созданный вспышкой фотоаппарата. От Солнца на Венеру синий действительно не доходит. Но моя вспышка дает обычный белый свет. Полный спектр, так сказать. Отсюда и результат. А самое вкусное я, как и Варя, приберег на десерт.

– О чем это вы? – Никита вопросительно поднял брови.

– Всему свое время, – повторил Дима уже знакомую некоторым фразу.

– Если ты ждешь десерт, чтобы поделиться с нами чем-то особенным, я могу и поторопиться, – Варя весело подмигнула.

В этот момент Мишка заметил легкую тень, промелькнувшую на лице Эдика. Правда, подумать об этом он не успел: Дима не стал мучить товарищей ожиданием. Видимо, ему самому не терпелось поделиться своим невероятным открытием. Он приостановил видеоряд, промотал пару десятков слайдов и возобновил показ. На экране появился очередной пейзаж: плоскогорье, окруженное одинокими скалами. В центре кадра – «Венера 1» и кто-то из космонавтов.

– Этот снимок сделан в день высадки на Венеру, – пояснил Дима и, подождав с полминуты, вывел на экран следующую фотографию. Пейзаж тот же, ракурс почти не изменился. Только «Венера 1» припаркована в отдалении – у подножья широкой скалы, чьи каменные стены нависли над ней, словно распахнутые крылья огромной птицы. Там же стоит человек в скафандре.

– Этот – спустя полторы недели: мы вернулись осмотреть корабль после снегопада.

Через некоторое время на экране появилась еще одна фотография. Те же скалы, тот же песок, те же разбросанные камни. В центре – «Венера 2», за ней, чуть в стороне, практически за пределами кадра, – «Венера 1». Космонавтов не видно. Похоже, они «спрятались» между кораблями.

– Это, как вы можете догадаться, последний день на Венере. Мы трижды побывали в горах Максвелла, и мне удалось сделать три одинаковых снимка. Точка наблюдения – юго-восточная граница плоскогорья. Сейчас покажу еще раз. Смотрите внимательно: тому, кто найдет самое интересное отличие, я готов уступить свой десерт.

Фотографии были показаны снова. Потом еще и еще, не меньше десятка раз. Кадры менялись то быстрее, то медленнее. Но ни одна из предложенных версий не вызвала у Димы ни малейшего интереса.

– Все вы – отъявленные антропогенисты[24]24
  Игра слов. Указывает на то, что во внимание берутся лишь изменения, ставшие результатом появления на Венере человека (от греческого аnthropos – человек).


[Закрыть], – в конечном итоге заключил он. – Смотрите только туда, где сами успели наследить.

– Что ты имеешь в виду? – Никита нарисовал на лице недовольную гримасу. – Ты же просил нас найти отличия. Естественно, мы ищем их там, где это возможно. Венера – безжизненная пустыня. Ее ландшафт до нашего появления не менялся веками…

– Ты в этом уверен?

Никита нахмурился, а Дима продолжил:

– Честно говоря, ничего другого я и не ожидал. Поэтому приготовил подсказку.

На экране появилось новое изображение – три фотографии рядом. Зрители растерянно смотрели то на фотографа, то на результаты его труда.

– Опять ничего? – Дима, кажется, получал удовольствие от происходящего. – Давайте попробуем еще раз, – он приблизил правую верхнюю четверть каждого снимка. Молчание нарушено не было. – Да вы, наверное, шутите. Хорошо, поехали дальше, – масштаб снова увеличился.

– Постой, – неожиданно взвизгнула Варя. – А куда подевался третий камешек?

– Вот именно! – Дима возликовал. Чья-то невидимая рука красным карандашом трижды обвела на экране один и тот же участок венерианской поверхности.

– Красивая анимация, – раздраженно бросил Никита. – Только к чему ты клонишь?

– Видите эти камни? На первом снимке они лежат почти вплотную. На третьем – разбросаны по периметру. На втором в кадре оказалось лишь два камня из трех. Причем хронологию событий я не менял.

– Ты хочешь сказать, пока мы спускались вниз и поднимались обратно, один камень куда-то укатился, а через пару месяцев вернулся?

– Я ничего не хочу сказать. Просто показываю свои наблюдения. Я даже не знаю, это одни и те же камни или нет. Оптика под колпаком теплоизоляции не дает хорошего разрешения. Но, если приблизить еще немного, на камнях можно рассмотреть небольшие бороздки – своеобразный узор. На экране его не видно: проектор мажет картинку. Так вот, этот узор на первом и третьем кадрах неодинаковый. Хотя здесь я могу ошибаться. Может, это всего лишь игра теней.

– Дима, остановись. Сейчас ты договоришься, и твои камни окажутся венерианскими черепашками.

– А почему нет? – улыбнулся Леша. Он подался вперед, будто собирался сказать еще что-то, но резкий ответ Никиты заставил его передумать:

– Да потому что мы провели на этой планете уйму времени, пересекли ее с севера на юг и обратно, часами ходили по поверхности и ничего не нашли. Никаких признаков жизни на Венере нет и быть не может. Даже перемещение таких вот камней вызывает вопросы. Но, допустим, Дима его заметил. Объяснить это можно довольно просто. Ветер в плотной венерианской атмосфере…

– Я бы с тобой согласился, – прервал тираду Дима, – только на этих кадрах сотни камней. Десятки из них ни размером, ни формой практически не отличаются от наших. И все они лежат неподвижно.

– Там мог проскользнуть локальный вихрь. В горах такое бывает.

– С таким же успехом он должен был погулять и в других местах. Рельеф там однообразный. А этого не произошло.

– Хорошо. Гипотезу с ветром ты отвергаешь. Каково же твое объяснение? Всерьез думаешь, что сфотографировал местных аборигенов?

– Я этого не говорил. Честно признаться, я вообще не собирался ничего объяснять. Для этого у нас есть более подходящие специалисты, – Дима жестом обвел самого Никиту и его ученых коллег. Валик и Настя растерянно переглянулись. Аня никак не отреагировала. Она сидела, откинувшись на стуле, и со сдержанным интересом смотрела на экран. А вот Никита в сердцах проревел:

– Да нечего тут объяснять.

– Никита, не горячись, – одернул его командир. – Дима сделал занятное наблюдение. Оно определенно заслуживает внимания. А на других снимках случайно нет ничего похожего?

– Сложно сказать, – отозвался Дима. – Я нащелкал несколько тысяч кадров – по две-три сотни на каждый выход. Просмотреть их глазами и найти несоответствия практически невозможно. Нужен мощный графический анализатор и суперкомпьютер. У меня здесь нет ни того, ни другого.

– Юра, и ты туда же? – Никита истерически хохотнул.

– Друг мой, почему же ты так уверен, что это невозможно? Идея ведь, прямо скажем, не нова. Несколько лет назад она уже всплывала в научных кругах. Причем после снимков куда худшего качества[25]25
  О возможном наличии живых существ на поверхности Венеры в январе 2012 года заявил главный научный сотрудник Института космических исследований РАН Л. В. Ксанфомалити. Он сделал свое предположение на основании данных, переданных советскими аппаратами в 1970-е и 1980-е годы.


[Закрыть].

– То-то и оно. Безумная идея однажды выглянула из океана научных знаний и тут же погрузилась обратно, наткнувшись на рифы объективных данных, фактов и законов природы. Ни одна из известных нам форм жизни не может существовать в таких условиях.

– А как насчет неизвестных? – слабым голосом поинтересовалась Аня. После возвращения с Венеры она впервые заговорила с кем-то, кроме Клавдии Васильевны.

– Что ты имеешь в виду?

– Никита, посмотри вокруг. Нас окружают миллионы звезд. Уже сегодня открыты тысячи экзопланет[26]26
  Экзопланета – планета, находящаяся вне Солнечной системы.


[Закрыть]. Неужели ты в самом деле думаешь, что за тринадцать с лишним миллиардов лет жизнь во Вселенной зародилась только на нашей планете? Не слишком самонадеянно? А формы ее существования и законы природы, на которые ты ссылаешься? Это просто смешно. Мы живем в таком мире, каким смогли его увидеть и объяснить. Мы, ученые, выдвигаем гипотезы и подгоняем под них факты. Так и возникают твои «законы природы». Потом появляются новые факты. Если они не вписываются в наши законы, мы выдвигаем новые гипотезы. И так по кругу.

Никита смотрел на Аню, словно хотел сказать: «Похоже, ты и впрямь повредила голову». А она не обращала на это никакого внимания, продолжала все тем же тихим и ровным голосом:

– Ты знаешь, насколько разнообразна жизнь на Земле и условия, в которых она может существовать. Почему же ты думаешь, что на разных планетах живые существа обязательно должны быть похожи друг на друга?