Читать книгу "Альфа Ориона. Миссия «Венера»"

Глава 11. Перед игрой

Мишка долго лежал в постели: он знал, что пора вставать, но никак не мог справиться с волнением. Он хотел во что бы то ни стало заслужить доверие командира «Альфа Ориона», только и тренера по футболу разочаровывать второй раз подряд не планировал. Мысли носились в голове, как спортсмены во время спринта.

До начала очередного матча оставалось чуть больше трех часов. Вечером Семен Петрович прислал расстановку на игру: после не слишком удачного дебюта у ворот он перевел Мишку в нападение. Видно, надеялся, что там дела пойдут лучше. В конце концов сохранять концентрацию на передовой проще, чем стоя в воротах.

«Нужно вставать, – думал Мишка, глядя то в стену, то в потолок. – Нужно готовиться к игре!»

Но как заставить себя отключиться от «Альфа Ориона»?

Слова тренера снова и снова всплывали в памяти: «Значит, у тебя много жизней. Только не стоит забывать, что не все они на страницах книг».

Да, у Петровича все просто: его книжные жизни останавливаются, как только он закрывает книги. А как быть тому, у кого вторая жизнь сидит прямо в голове? Кому нечего закрывать? Или есть что?..

Мишка вскочил на ноги, нашел на полке тетрадь, в которой когда-то описывал «Альфа Ориона». Он забросил эту работу, едва закончились его вынужденные каникулы. От школы его освободили всего на неделю, а потом началась учеба. Уроки, тренировки и изучение космоса занимали все свободное время. Мишке было не до ведения дневника. А сейчас он вдруг вспомнил про эту тетрадь и увидел в ней ключ к своему спасению. «Вот она, моя книга, – подумал он. – Буду записывать здесь все, что происходит на корабле».

Мишка торопливо забегал ручкой, оставляя на бумаге не слишком опрятный след. Он больше не выводил каждое слово, не выверял рисунки до мелочей. Главное – поскорее описать события прошлой ночи.

«Так-то лучше», – спустя сорок минут Мишка закрыл тетрадь.

Он стоял в душе, с упоением наслаждаясь частыми струями теплой воды. В космосе о такой роскоши можно было только мечтать. «Опустевшую» голову постепенно заполняли мысли о предстоящем матче.

После душа Мишка вернулся в комнату, надел спортивный костюм, флисовую жилетку и спустился в гостиную.

– Решил побегать? – отец сидел на диване с телефоном в руках.

– Угу.

– Отличная идея. Поможет взбодриться перед игрой. Подождешь минутку? Составлю тебе компанию.

– Конечно, – Мишка энергично замахал головой. Они с отцом часто бегали вместе, и эти пробежки доставляли им массу удовольствия. Бежать вдвоем было веселее и даже легче, а разговоры в такие моменты выходили особенно душевными.

Отец поспешил наверх, перешагивая через ступеньку. Тихо хлопнула дверь, потом еще раз. В легком спортивном костюме он торопливо засеменил вниз.

Из кухни показался живот в зеленом переднике, следом за ним вышла мама. Она смерила спортсменов строгим взглядом и коротко осадила:

– На улице холодно.

– Но мы же не гулять собираемся, – ответил папа и все же, посмотрев на Мишку, добавил: – А вот шапку лучше надеть.

Мишка натянул на голову тонкую весеннюю шапку, обул беговые кроссовки и вышел во двор. Отец сделал то же самое.

Первые минут десять бежали молча. Снег еще не растаял, грязные мартовские сугробы обступили узкий тротуар. Рядом бежать было неудобно. Отец, чтобы не цеплять Мишку и не мешать прохожим, держался позади, пока они не добрались до сквера. Там оказалось просторнее: дорожки в угоду гуляющим старушкам почистили, сугробы убрали. Бегущие поравнялись и начали неспешный разговор.

– Вчера-то Петрович сильно ругался?

– Да не особо, – Мишка недовольно поморщился, вспомнив свою неудачу у ворот.

– Он дядька что надо, хотя и строгий, – продолжил отец. – Помню его еще со школы.

– Угу, – Мишка старался дышать носом, чтобы не сбиться с ритма.

– В наше время не было городских чемпионатов, и все равно он гонял нас так, что за тренировку сходило семь потов. Будто готовил к олимпиаде, никак не меньше.

Дорожка свернула к пруду, и Мишка прибавил ходу.

– Тренер перевел меня в нападение.

– Думаю, это неплохо, – отец не отставал.

– Наверное. Только с воротами нехорошо получилось: Семен Петрович поставил вместо меня Веньку…

– Не думай об этом. Ваш тренер знает, что делает. У него глаз наметан.

Мишка пожал плечами: «Что ж он тогда сделал капитаном Оскара?» Но вслух ничего не сказал, и отец продолжил:

– Все равно ты не можешь один прикрывать все поле. Вот если бы мама согласилась тебя клонировать…

Мишка засмеялся и едва не споткнулся о какой-то корень, торчавший посреди дорожки.

– А если серьезно, – продолжил отец, – я уверен, эта перемена пойдет вам на пользу. Ты отлично сыграешь в нападении. Не зря же мы столько тренировались.

Мишка и Вовка действительно часто гоняли мяч со своими отцами, играя два на два или трое на одного. В последнем случае Мишка или Вовка просто стояли у ворот и пытались отбивать мячи, которые остальные бросали без остановки.

– Буду стараться, – пообещал Мишка.

– Да уж, постарайся! – усмехнулся отец. – Мы с мамой сядем в первом ряду и станем кричать «Сорокин, вперед!». Только ты нас не подведи: забей хотя бы десяток мячей. А то будет неловко смотреть в глаза остальным болельщикам.

– Как скажешь.

Около километра бежали молча. Обогнули пруд, повернули в сторону дома. На подъеме Мишка стал дышать глубже, удерживая темп.

Папа сменил тему:

– А с оценками что? Мама жалуется на четверки.

– Их не так много, – Мишка виновато пожал плечами. – Английский, ИЗО, окружающий мир.

– Английским можем позаниматься вместе. Подтянем, где следует, if you want[15]15
  Если ты хочешь. (англ.)


[Закрыть].

– Of course, I want! With pleasure[16]16
  Конечно, я хочу! С удовольствием! (англ.)


[Закрыть]! – ответил Мишка.

– ИЗО – вообще не беда. Я до сих пор не умею рисовать. Могу изобразить разве что елку да зайца, и то если он прячется за этой самой елкой. Вот что делать с окружающим миром – не знаю.

Мишка вздохнул и начал оправдываться:

– Ну понимаешь, в этой четверти были такие скучные темы. Если бы мы проходили космос, тогда, конечно. А вот история – тоска смертная. Ума не приложу, зачем столько времени тратить на то, что давно прошло.

– Ладно, сейчас каникулы, так что отдыхай. Начнется новая четверть – там и решим, что делать с этим твоим окружающим миром. Может, и впрямь попадется что-нибудь более увлекательное. – Отец поднажал и бросил через плечо: – Догоняй!

Оставшуюся часть дороги бежали молча, то ускоряясь, то замедляясь, чтобы перевести дух.

Уже в прихожей, снимая кроссовки, отец сказал:

– Отлично побегали. Ты прямо марафонец. Скоро за тобой будет не угнаться. Завтракай и на стадион. Вовкин папа вас отвезет.

– Дядя Жора? А почему не ты?

– Маме нужно к врачу. Мы с ней подъедем позже.

– Вы же успеете к началу?

– Конечно! – заверил отец. – Но ты помнишь: не меньше десяти голов.

– Договорились, – весело отозвался Мишка, отправляя кроссовки в угол.

Он живо разделался с овсянкой и, к своему удивлению, без четверти одиннадцать вышел из дома совершенно земным, влюбленным в футбол мальчишкой.

Матч прошел как нельзя лучше. Команда выиграла 3:1. Мишка забил два мяча, чем заслужил изрядную порцию лестных слов и восторженных взглядов. Даже Оскар, хотя и без особого энтузиазма, заметил:

– На этот раз, Сорокин, ты был неплох.

Мишка был счастлив и горд. Сегодня впервые за последние полтора месяца он засыпал, думая о чем-то, кроме Венеры и «Альфа Ориона».

Глава 12. Первые впечатления

– Извините. Я опоздал, – Мишка нерешительно подошел к командиру.

– Все в порядке. Присаживайся, – Юра указал на кресло рядом с собой. Мишка сел. Юра положил перед ним большую тетрадь. – Это бортовой журнал. Я хочу, чтобы ты помогал его заполнять. Еще ты должен каждый день отмечать на карте координаты посадочного модуля и дирижабля. Мы получаем их автоматически. Вся информация хранится в компьютере, только мне удобнее видеть ее перед глазами. – Кивком головы командир указал налево, туда, где между двумя иллюминаторами висела маркерная доска с закрепленной на ней бумажной картой Венеры. – Еще будешь помогать Эдику. Работы на «Альфа Ориона» немало, а кроме него заниматься кораблем теперь некому.

Юра рассказал, что нужно вносить в бортовой журнал, объяснил, где брать координаты и как отражать их на карте. Мишка, не откладывая, взялся за дело.

Командир тем временем вышел на связь с «Венерой 1». Убедившись, что экипаж в порядке, он произнес:

– Теперь вы можете осмотреться. – Четверо космонавтов отозвались дружным «Ура!». Подождав, пока они успокоятся, Юра продолжил: – Выходите по двое. Ни в коем случае не по одному и уж тем более не все вместе. Помните: ваши скафандры обеспечат надежную защиту. Но ресурс их работы ограничен. За бортом каждый может провести не больше 48 часов. Потом защитные свойства начнут ослабевать – скафандры будут перегреваться.

* * *

Слова командира никого не удивили, хотя сейчас они однозначно пришлись некстати. Ребята долго решали, кто будет первым. У каждого нашлось десяток причин, почему именно он как можно быстрее должен оказаться снаружи. Дискуссия затягивалась. В итоге Леша не выдержал:

– Давайте тянуть жребий, – предложил он.

Жребий выбрал Никиту и Диму. Первопроходцы надели «нижнее белье» – специальные комбинезоны, которые включались в общую систему охлаждения скафандров – и вышли в переходный отсек. Остальные замерли в ожидании.

Защитные костюмы, предназначенные для Венеры, космонавты в шутку называли консервными банками, хотя походили они скорее на панцири броненосцев: отдельные щитки в них соединялись между собой подвижными «суставами». Каждый скафандр внешне напоминал кокон с руками, ногами и головой. На спинах были прямоугольные люки для входа внутрь.

Никита и Дима проверили навесное оборудование и забрались каждый в свой скафандр. Первым на поверхность должен был выйти Никита. Он несколько раз глубоко вдохнул. Повернул голову вправо, влево – конструкция шлема давала прекрасный обзор. Пошевелил пальцами, сжал кулаки – объемные перчатки делали движения неловкими, но подчинялись безоговорочно. Согнул руки в локтях – вес скафандра при этом ощущался не сильно: подшипники особой конструкции работали вместе с космонавтом. А вот двигаться самому оказалось непросто. Никита без особого усилия отвел ногу назад, но поставить ее на пол и перенести вес смог не сразу. С трудом повернулся лицом к выходу и отрапортовал:

– Первый готов!

– Второй тоже готов, – подхватил Дима.

Леша открыл выходной люк. Венерианский воздух заполнил переходный отсек. Плотный, тягучий, он напоминал скорее жидкость, чем газ. Но двигаться в неуклюжем скафандре стало заметно легче. Вспомнились тренировки в бассейне, на которых будущие космонавты отрабатывали работу вне корабля. Эти воспоминания о Земле сейчас казались отголосками какой-то другой, оставленной позади жизни…

Никита выбрался на поверхность, сделал несколько тяжелых шагов. Какое-то время он оглядывался по сторонам и молча слушал ворчание Димы, спускавшегося вслед за ним. Потом произнес:

– Пейзаж, честно говоря, впечатляет.

Обширное плато, в центре которого «привенерился» спускаемый аппарат, удобно устроилось в окружении горных вершин, коричневых, но настолько горячих, что казалось, будто они светятся от собственного жара каким-то особым, то ли красным, то ли оранжевым светом. Пустынное плоскогорье местами прокалывали одинокие скалы причудливых форм: одни напоминали руины доисторических храмов, другие – скелеты неизвестных науке тварей, третьи – идеальные геометрические тела. Под ногами то и дело попадались крупные обломки горных пород с резкими неопределенными очертаниями. Встречались и круглые камни с незамысловатыми узорами на поверхности, подозрительно похожие друг на друга. На Земле их с легкостью можно было бы спутать с черепахами.

Еще немного полюбовавшись необычным видом, Никита принялся за работу. В первую очередь нужно было установить на Венере флаг Квадрантиды. Осторожно, насколько это возможно в пухлых, неудобных перчатках, он открыл футляр и достал полотнище, намотанное на титановое древко. Разложил древко в Г-образную подставку, бережно развернул флаг. Только вместо привычного ультрамаринового неба, расчерченного ярким метеорным потоком, обнаружил темное серо-оливковое болото.

– Это что за новости, – раздраженно фыркнул Дима, наблюдавший за происходящим. – Что с нашим флагом?

Никита равнодушно пожал плечами:

– Атмосфера Венеры не пропускает синий свет, поэтому и синего цвета здесь нет и быть не может.

– Это как?

– А вот так… – Никита развел руками. – Ты когда-нибудь видел радугу?

– Ну видел.

Однажды Диме довелось фотографировать днем. Хоть это и было рискованно, но соблазн оказался слишком велик: солнце после дождя наполнило дом Сорокиных необычным перламутровым светом. Мишка был в школе, и Дима решился выбраться сперва на подоконник, а оттуда и на балкон, проскользнув через приоткрытое окно. Тогда-то он и увидел на небе над деревьями настоящую радугу.

– Значит, ты, наверное, понимаешь, что белый свет в реальности не такой уж и белый, – продолжил Никита.

– Конечно, понимаю. Но при чем здесь это?

– На Земле капли воды просто разбивают его на лучи разного цвета. А на Венере атмосфера плотнее, да еще эти облака… Здесь некоторые лучи вообще не доходят до поверхности, поэтому нет синего и практически нет зеленого. Такой вот оптический эффект.

Однако столь прозаичное объяснение не удовлетворило творческую натуру фотографа. Он опустил камеру и проворчал недовольно:

– И как я, по-твоему, буду объясняться с редактором? От меня ждут впечатляющих снимков патриотического характера. Никак не этого.

– Димон, ты же профессионал, – усмехнулся Никита. – Неужели слово «фотошоп» тебе ни о чем не говорит?

– Твои шуточки здесь неуместны!

– Ну извини, только снимать придется как есть.

Дима буркнул что-то невразумительное, но все же поднял фотоаппарат. Никита тяжело ударил древко о землю и аккуратно вкрутил его в каменистый грунт. Вспышка за это время успела моргнуть несколько раз.

Потом Диме пришлось отложить камеру. Ребята вместе измерили температуру, давление, освещенность, уровень солнечной радиации, взяли пробы грунта и воздуха. Напоследок Никита проговорил основные тезисы для отчета о визуальных наблюдениях, а Дима сделал еще несколько снимков, и они поднялись на корабль. Выход занял около трех часов.

* * *

Мишка сидел в кресле, словно завороженный. Переговоры с поверхности Венеры непрерывно транслировались на «Альфа Ориона»: Юра следил за работой в прямом эфире. Теперь он закончил затянувшийся сеанс связи и повернулся к Мишке.

– Вижу, ты все заполнил, – Юра быстро просмотрел записи в бортовом журнале.

– Что? Да, я заполнил журнал, пока они готовились к выходу, – Мишка начал тереть лицо руками, стараясь собраться с мыслями. – Осталось отметить две «Венеры» на карте.

– С этим придется подождать: Варя не любит, когда опаздывают к обеду, – Юра встал и направился к лестнице. – Потом я планирую связаться с «Венерой 2», – обернувшись, добавил он. – Можешь присоединиться. Думаю, тебе будет интересно.

– Конечно! С удовольствием! – радостно отозвался Мишка.

За обедом Юра рассказал остальным о первом выходе на поверхность. В ответ на него обрушился шквал вопросов. Командир с присущей ему педантичностью стал описывать физику Венеры, предсказанную теоретически и сейчас наблюдаемую в натуре:

– О том, куда сел наш спускаемый аппарат, все вы, конечно, знаете? – уточнил он. – Так вот, горы Максвелла – самый крупный горный массив на планете. Их возраст доподлинно не известен, но Никита считает, что они образовались относительно недавно. Сейчас он находит этому подтверждение. Признаков эрозии под действием естественных процессов в месте посадки мало, признаков вулканической активности нет…

Юра говорил долго и увлеченно. Правда слушатели быстро потеряли интерес к его мудреному эпосу. Только Вася с умным видом кивал, то и дело вставляя не всегда уместные комментарии.

А потом Юра, будто неожиданно вспомнив об основной цели своего визита в столовую, на минуту остановился и тут же заметил: никто, кроме Васи, его не слушает. Судя по скучающим лицам, уже давно.

– Все ясно, – проворчал он, – научная сторона вопроса вас не интересует. – Варя, Клава и Эдик смущенно переглянулись. – Ладно, в следующий раз просто попрошу у ребят несколько фотографий.

– А заодно напомни, что я жду от них заполненные дневники самочувствия, – оживилась Клавдия Васильевна. Мишка с трудом сдержал улыбку: после выписки из медпункта доктор целых три недели не оставляла его в покое: каждый день приглашала на осмотр, измеряла температуру, давление, частоту пульса и неизменно требовала самым подробным образом заполнять такой же дневник самочувствия. Работоспособность, сон, аппетит, нарушения режима, болевые ощущения, тренировочные нагрузки…

– Этот вопрос я возьму под личный контроль, – невозмутимо ответил Юра, хотя уголки его губ тоже поползли вверх.

Наспех разделавшись с десертом, Мишка вернулся на пост управления. Он выписал в блокнот вчерашние координаты обеих «Венер» и новые данные, полученные 15 минут назад (координаты спускаемых аппаратов во время нахождения их в прямой видимости «Альфа Ориона» передавались на корабль каждые 30 минут). Потом Мишка подошел к карте, аккуратно отметил на ней три точки: одну красную – «Венеру 1», чье положение со вчерашнего дня не изменилось, и две синих – «Венеру 2», напротив, успевшую пролететь изрядное расстояние. Рядом с точками мелким шрифтом он обозначил дату и время получения информации. Внимательно посмотрел на карту, пошарил в пенале, висевшем около маркерной доски, и достал из него коробочку с разноцветными магнитами. Два таких магнита – красный и синий – Мишка повесил на карту. Так он решил отмечать самые свежие данные.

– Толково, – голос командира прозвучал у него за спиной. – Это наверняка пригодится.

Юра уселся в кресло. Около получаса он работал молча. Мишка листал бортовой журнал, стараясь не мешать и не привлекать внимание. Наконец командир включил радиопередатчик и вышел на связь с дирижаблем. Саша бодрым голосом отрапортовал:

– Приборы работают в штатном режиме. Все показатели в норме. Движемся по ветру. Скорость относительно поверхности – 195 километров в час.

– Вижу, вы немного ускорились? – заметил Юра.

– Наша малютка выходит из тени. Похоже, на солнечной стороне ветер усиливается.

– Думаю, ты прав. Утром я просматривал свежие снимки. Облака на дневной стороне действительно кажутся более динамичными.

– Стало изрядно покачивать. Девчатам пришлось вернуться в гондолу.

– Они успели побывать наверху?

– Не смогли отказать себе в этом сомнительном удовольствии, – отозвалась Настя. – Честно говоря, ступать на зыбкую оболочку не очень-то приятно. Ходишь, как по батуту, натянутому на карусель. Совсем не внушает доверия.

– В прочности дирижабля можете не сомневаться, – заверил ее командир. – Он прошел не одну серию испытаний. Этот воздушный шар вряд ли лопнет у вас над головами.

– А под ногами?

– И под ногами тоже.

– Хочется верить, хочется верить…

После небольшой паузы к разговору присоединилась Аня.

– Не волнуйся, Юра, – как всегда спокойно заговорила она, – на самом деле не все так плохо. Сегодня мы развернули внутри оболочки основную часть оборудования. Остальное планируем перенести завтра или послезавтра. Так что совсем скоро наша маленькая лаборатория заработает в полную силу.

Аня попросила Юру передавать свежие данные, получаемые приборами «Альфа Ориона», как можно чаще.

– Нам придется следить за погодой, иначе воздушные течения унесут нас бог знает куда.

На этом сеанс связи закончился. Юра погрузился в работу. Мишка отправился на поиски Эдика. Теперь ему не терпелось попробовать себя в роли помощника помощника старшего бортинженера.

Глава 13. Венерианский снег

«Венера 1» провела в центральной части гор Максвелла около полутора недель. Как и предсказывали радиолокационные карты, этот район оказался довольно плоским. Массивные титановые колеса посадочного модуля ловко прокладывали путь по каменистой пустыне. Скальные породы сменялись рыхлым мелкозернистым грунтом, усыпанным угловатыми обломками. Угрюмые горные вершины равнодушно наблюдали за пришельцами, проезжавшими между ними. Космонавты аккуратно выполняли свою научную программу.

Собрав всю необходимую информацию, они отправились дальше. Западный склон слишком круто забирал вниз, упираясь в обширное плато Лакшми, и они поехали на восток, туда, где на пологом склоне удобно устроилась загадочная Клеопатра – один из самых больших кратеров Венеры. Вначале дорога показалась несложной, даже немного скучной. Машина неспешно катилась вниз, пока не оказалась окутана густым туманом.

– Похоже, на этой высоте тоже бывают облака, – Валик вглядывался в багровую пелену. – Сможем двигаться по приборам?

– Попробуем, – пробормотал Леша. – Спуск здесь довольно плавный. Хотя местность, конечно, скалистая…

«Венера 1» сбавила ход. Вскоре Леша стал замечать, что ее тяжелые колеса идут как-то подозрительно мягко. Потом машина начала буксовать. Пришлось остановиться.

– В этом тумане совершенно ничего не видно, – Валик перебирался от иллюминатора к иллюминатору и безуспешно пытался рассмотреть хоть что-то. – Я хочу выйти.

– Я с тобой, – подхватил Леша. – Нужно понять, что с машиной.

Они стали вызывать «Альфа Ориона». Командир ответил не сразу.

– Говорит «Венера 1». «Альфа Ориона», ответьте, – снова и снова повторял Леша.

– Говорит «Альфа Ориона». Как слышно? – наконец отозвался голос в радиоприемнике.

– Слышу вас хорошо. Запрашиваю разрешение на выход.

– Что случилось? Час назад вы не собирались выходить, по крайней мере, в ближайшие сутки.

Леша описал ситуацию и повторил:

– Запрашиваю разрешение на выход.

– Выход разрешаю.

Космонавты вчетвером направились в переходный отсек. Обычно со скафандрами справлялись без посторонней помощи, но сейчас не хотелось терять время. Через 15 минут Леша и Валик уже стояли на поверхности. Видимость – не больше полутора метров. Тяжелые ботинки провалились в мягкий пористый грунт.

Валик медленно опустился на колено, зачерпнул горсть мелкой металлической пыли желтовато-серого цвета:

– Так вот он какой, пресловутый венерианский снег. Похоже, шел здесь недавно.

– Боюсь, все еще идет, – Леша провел рукой по корпусу посадочного модуля и протянул ее академику. Перчатка оказалась покрыта слоем той же металлической пыли.

Валик внимательно осмотрел машину, потом собственный скафандр. Потом несколько минут молча всматривался в густой туман.

– Думаю, ты прав, – наконец произнес он. – Это не облако. Это снег. Кристаллы мелкие, потому что мы высоко в горах. Здесь они едва начинают конденсироваться и не успевают собраться в нормальные «снежинки», если можно так назвать эту металлическую стружку.

– Нужно убираться отсюда, пока не поздно. Эта гадость не принесет ничего хорошего, – Леша вернулся в посадочный модуль. Валик взял образец необычной субстанции и последовал за ним.

Пройдя дезинфекцию, космонавты стали выходить из скафандров. И тут обнаружилось, что мелкая пыль забилась во все клапаны и замки защитных костюмов. Валик хотел, не откладывая, заняться чисткой. Леша остановил его, отрезав ледяным тоном:

– Скафандрам придется подождать. Уезжаем немедленно.

Оба направились в кабину. Леша сел, развернул машину. «Венера 1» неохотно сдвинулась с места. Она буксовала, колеса отказывались вращаться с привычной легкостью. Леша негромко выругался. Несколько секунд он нервно барабанил пальцами по приборной панели, потом глубоко вдохнул, медленно выдохнул и совершенно спокойно произнес:

– Займите свои места и пристегните ремни.

– Что ты собираешься делать? – осторожно спросил Никита, усаживаясь в кресло.

– Мы не можем двигаться по поверхности: колеса, кажется, не в порядке. Придется выбираться небом. Приготовьтесь к запуску аварийного двигателя.

– Но почему аварийного?

– Думаешь, винты поведут себя лучше, чем колеса?

Один за другим щелкнули ремни безопасности. «Венера 1» задрожала и спустя несколько секунд с гулом оторвалась от поверхности.

– Куда мы летим? – поинтересовался Дима.

– Зависит от того, что это было.

– Я же говорю: венерианский снег, – беспокойство в голосе Валика боролось с нескрываемым любопытством. – Какой-то металл испаряется на поверхности, поднимается в атмосферу, а когда температура падает, снова остывает и кристаллизуется. Все как на Земле. Только «снежинки» собираются не из водяного льда, а из металлических кристаллов. Судя по всему, такой снег покрывает практически все местные вершины.

– Но ведь наверху ничего подобного не было, – нахмурился Леша.

– Верно, на высоте 9-10 километров характерные пятна на снимках исчезают.

– Вот и отлично. Значит, возвращаемся туда, откуда начали. Мне нужно время, чтобы осмотреть корабль. И мы не двинемся дальше, пока я не буду уверен, что с ним все в порядке.

– Как скажешь, – Валик откинулся в кресле, заложив руки за голову.

Поднявшись над густым туманом, «Венера 1» повернула на запад. Не прошло и четырех часов, а посадочный модуль снова стоял на том самом месте, где всего полторы недели назад впервые коснулся своими посадочными опорами горячей поверхности этой не слишком дружелюбной планеты.

Леша готовился к выходу. Никита любезно согласился одолжить ему свой скафандр, Дима – составить компанию. Валик идти отказался. Он предпочел заняться другими скафандрами – теми, что пострадали после предыдущей вылазки.

– Пока мы не знаем наверняка, из чего состоит этот снег, мы понятия не имеем, как он взаимодействует с нашим воздухом. Может, прямо сейчас он окисляется и разъедает несчастные скафандры.

– По-моему, академик драматизирует, – небрежно бросил Никита, провожая Лешу и Диму в переходный отсек.

– Я не был бы так уверен, – пробормотал Леша.