Читать книгу "Альфа Ориона. Миссия «Венера»"

Глава 14. Работа для героя

Мишка напряженно вглядывался в монитор. В библиотеке он был один. Шестеро космонавтов, оставшихся на борту «Альфа Ориона», теперь пересекались довольно редко, если не считать регулярных встреч в столовой. Мишка в основном проводил время с Эдиком. Он глубоко привязался к новому другу. Мишке нравилось, с какой легкостью Эдик управлялся со сложным оборудованием космического корабля. К тому же, в отличие от Леши и Саши, Эдик с удовольствием принимал помощь. Всякий раз, давая новое поручение, он охотно объяснял все тонкости и нюансы: рассказывал о назначении каждого прибора и инструмента, об их устройстве, особенностях работы. И делал это в удивительной, только ему присущей манере: не усложняя и не упрощая излишне, не загружая деталями и не упуская ничего действительно важного. Такая черта выделяла молодого механика на фоне более взрослых инженеров. Леша обычно старался рассказать Мишке как можно больше, забывая о том, что мозг десятилетнего мальчишки просто не в состоянии впитать столько информации за один раз. Саша, напротив, редко пускался в объяснения: для него все и так казалось предельно простым, очевидным без лишних слов.

Мишка и Эдик все делали вместе: вместе следили за кораблем, вместе занимались мелким ремонтом, помогали Васе и Варе в их пищеблоках. Тренировались они тоже вместе, хотя сейчас в этом не было особой необходимости: спортзал частенько оставался пустым. После ужина они уходили в свою каюту, где подолгу болтали, лежа на узких полках.

Ребята расставались только на несколько часов после завтрака. В это время Эдик шел помогать Клавдии Васильевне, Мишка – заполнять бортовой журнал и обновлять данные о спускаемых аппаратах. На посту управления он обычно встречался с Юрой. Командир много работал, а в перерывах рассказывал свежие новости, полученные с Венеры, отвечал на вопросы, которых у Мишки с каждым днем становилось все больше, советовал, что почитать. Потом Мишка шел в библиотеку, где проводил два-три часа свободного времени, после чего снова встречался с Эдиком.

Сегодняшний день не был исключением и, казалось, не предвещал ничего необычного. Мишка встал рано, спустился с полки, наспех умылся и причесался. Эдик ждал его и раздраженно поглядывал на часы.

– Не понимаю, чего ты так нервничаешь? – проворчал Мишка, натягивая комбинезон. – У нас полно времени. Почему мы непременно должны приходить первыми? Думаешь, кто-нибудь съест твой завтрак?

– Не говори глупостей. Лучше пошевеливайся, а то и впрямь опоздаем.

– Ну уж нет, с таким соседом, как ты, это исключено, – Мишка ловко выскочил из каюты, не дожидаясь, пока Эдик отреагирует на его замечание.

После завтрака Мишка спустился на пост управления. Он аккуратно заполнил бортовой журнал, выписал в блокнот координаты спускаемых аппаратов, подошел к карте и взял красный карандаш. Мишка без труда определил первую точку… «Что-то не так, – подумал он и вернулся к компьютеру, чтобы проверить координаты. – Все верно. Но почему она снова здесь?»

– Юра, по-моему, к нам пришли неточные данные с поверхности, – обратился он к командиру. – «Венера 1» почему-то вернулась к месту первой посадки.

– Так и есть, – Юра оторвался от работы. – Ребята попали в снежную бурю.

– В снежную бурю? – Мишка в недоумении посмотрел на него.

– Ну, бурю – это я, пожалуй, загнул. Впрочем, их на самом деле немного замело снегом.

– Откуда на Венере снег? Там же жара почти 500 градусов.

– Это не обычный снег, не похожий на тот, к которому мы привыкли на Земле. На Венере действительно очень жарко. Но в этом и суть: многие металлы не выдерживают такой температуры. Они испаряются, а поднявшись достаточно высоко, снова остывают, становятся твердыми и выпадают в виде осадков. В горах они образуют снежные шапки. Посмотри сюда.

Юра вывел на экран бортового компьютера черно-белую фотографию. На ней четко вырисовывалось большое светлое пятно на сером фоне.

– Это горы Максвелла, покрытые снегом. Изображение получено станцией «Магеллан»[17]17
  Межпланетная станция НАСА, работавшая на орбите вокруг Венеры в период с 1990 по 1994 год.


[Закрыть] в начале 1990-х. – Мишка с любопытством рассматривал необычный снимок. Потом командир вывел на экран другое изображение. Оно не сильно отличалось от предыдущего, хотя заметно превосходило качеством. – Тот же район, отснятый с «Альфа Ориона». Снимки «Магеллана» не очень четкие. Но и по ним видно: за прошедшие годы светлая область немного изменилась. Это хорошо заметно, если совместить обе картинки. – Юра наложил фотографии друг на друга. – Смотри: здесь и здесь… – Он показывал те места, на которых границы «снежного покрова» не совпадали. – А здесь, на вершине, снега нет вообще, – командир указал на темное пятно там, где, судя по полученным данным, находилась «Венера 1».

– Поэтому они вернулись?

– Да. Вчера Леша несколько часов пытался прочистить колеса. Металлический снег замело в подшипники.

– Надеюсь, у него получилось?

– К сожалению, нет. И если мы не решим эту проблему, подшипники быстро выйдут из строя.

– Так ведь «Венера 1» прекрасно летает. У нее же винты и два реактивных двигателя.

– Основной двигатель брать в расчет не стоит – он нужен для выхода на орбиту, и в нем нет ни грамма лишнего топлива. Аварийный тоже не годится для долгих перелетов. Что касается винтов, – Юра пожал плечами, – на них летать, конечно, можно. Причем намного быстрее, чем ездить по поверхности. Только для нас это представляет куда меньший интерес. А главное – металлический снег опасен для винтов ничуть не меньше, чем для колес.

– Тогда остается одно: спуститься с гор и подождать, пока снег растает, – самому Мишке эта мысль показалась наивной и даже глупой. Но он непременно должен был что-нибудь сказать, а ничего более умного в голову не пришло.

– Интересно, – командир посмотрел на него и неожиданно улыбнулся. – Валик предложил то же самое. Пока этот вариант кажется нам вполне перспективным. Остается открытым один вопрос. С ним мы рассчитываем на твою помощь.

– Правда? – Мишка не поверил своим ушам: неужели он в самом деле может помочь? Помочь космонавтам, терпящим бедствие! Он почувствовал себя настоящим героем. Судьба экспедиции в его руках. Сердце на мгновение замерло, потом вздрогнуло и помчалось галопом. – Что я должен делать?

– Ребята двигались на восток и собирались проехать мимо кратера Клеопатра, – Юра снова обратился к необычным снимкам. Он указал на двойное темное пятно на фоне заснеженных гор. – Очень интересный объект. Ударных кратеров на Венере вообще не много. Но этот – особенный. Один из самых больших и высоких на планете.

– В смысле глубоких?

– Нет, именно высоких – высокогорных. Хотя и глубоких тоже.

– А ударный значит, что он появился от удара? – догадался Мишка.

– Верно. После падения метеорита. У Клеопатры сложное строение и глубина вдвое больше, чем у других кратеров похожих размеров. На первый взгляд может показаться, что это два кратера: один на дне другого. Но это не так. Вся система образовалась в результате одного события. Видишь этот канал? – он указал на темную «змейку» справа от кратера. – Это долина Анукет. Она тянется на сотню километров в сторону террасы Фортуны. Судя по всему, после удара по ней вытекло слишком много лавы. Это и стало причиной такой необычной формы и глубины… Так вот. Сейчас для ребят самым разумным было бы сразу лететь на юг, в сторону равнины Седны, но они по-прежнему хотят добраться до этого кратера. На снимках «Магеллана» он выглядит темным. Никита уверен, что там снега нет. Хотя у Валика на этот счет есть сомнения. Он думает, что на высоте больше четырех километров температура не может оказаться настолько высокой, чтобы снег растаял.

– А как он объясняет такой темный цвет? Снег же на фотографиях белый, как и на Земле.

– Это радиолокационные снимки. Их цвет никак не связан с истинным цветом поверхности. Он зависит только от ее отражающей способности. Так что в случае с Клеопатрой темный цвет вполне может объясняться ее глубиной.

– Понимаю, – Мишка многозначительно кивнул, а сам украдкой записал в свой блокнот: «Прочитать про радиолокационные снимки и отражающую способность поверхности». Юра тем временем продолжил:

– За последние дни это место не раз попадало в поле зрения наших камер. У нас накопилось много снимков. Это изображение, – он кивнул в сторону компьютера, – коллаж из сотен фрагментов. Еще больше фотографий в него не вошло. Наши снимки детальнее, чем те, что сделаны «Магелланом». Нужно убедиться, что на них нет снега в районе Клеопатры или долины Анукет. Это и будет твоим заданием.

…И вот Мишка четвертый час сидел в библиотеке, напряженно вглядываясь в монитор. Сперва он отобрал все, что смог опознать как участки этого злосчастного кратера. Таких фотографий оказалось больше тысячи, так что, когда командир говорил про сотни снимков, он явно преуменьшал. Потом Мишка начал изучать каждую фотографию в отдельности. Ни на одной из них он не находил ничего необычного. И Клеопатра (по крайней мере, ее «внутренний мир»), и Анукет везде выглядели одинаково мрачно, без малейших признаков белизны.

В библиотеку заглянул Эдик.

– Сидишь?

– Сижу… – Мишка тяжело вздохнул.

– Да ладно, не все так плохо. Сейчас, к примеру, можно прерваться на обед.

Мишка, до глубины души разочарованный своим первым «супергеройским» заданием, с надеждой посмотрел на часы – действительно, самое время. Он медленно встал и, стараясь нарисовать на лице привычное воодушевление, потянулся за Эдиком.

Минут через сорок Мишка вернулся в библиотеку. До обеда он успел просмотреть около половины отобранных снимков и не надеялся увидеть что-то новое на оставшихся. Но сказать Юре о бесполезности упражнения он так и не решился. В конце концов, это первое по-настоящему важное поручение, доставшееся от командира. Первый шаг на пути к будущим приключениям.

Мишка механически перелистывал фотографии, по диагонали пробегая взглядом однообразные кадры. Впервые с момента появления на «Альфа Ориона» ему было по-настоящему скучно. Он сам не заметил, как погрузился в мир фантазий: представил себя на борту одного из спускаемых аппаратов. Юра стоял перед ним и говорил, пожимая его твердую руку: «Поздравляю, мой друг, твое время пришло!». Юный герой отправлялся на новую, совершенно неизученную планету, недавно открытую на окраине Солнечной системы. Он возглавлял сложную и ответственную миссию. Весь мир, затаив дыхание, наблюдал за его стартом…

И тут раздвижная дверь с тихим шорохом проскользнула у него за спиной.

– Пришел подразнить меня? – Мишка не обернулся. Он был уверен: в комнату вошел Эдик.

– Вовсе нет, – послышался голос командира.

Мишка вскочил неловко и слишком резко, позабыв о пониженной гравитации. Стул с грохотом отскочил в сторону.

– Извините, я не это имел в виду…

– Все в порядке, – мягко ответил Юра, поднимая упавший стул. – За обедом не успел спросить, как у тебя дела. Да ты присаживайся.

Мишка нерешительно опустился на место. Юра сел рядом.

– Ну так как? Удалось найти что-нибудь интересное? – рассеянный взгляд командира лениво скользнул вдоль одной из полок, висевших над столом. Во время разговора он часто смотрел мимо собеседника, независимо от того, с кем и в какой обстановке приходилось общаться. Мишка давно заметил эту особенность и уже перестал обращать на нее внимание.

– Пока нет, – он отрицательно покачал головой. – Но я еще не закончил.

– Сколько успел просмотреть?

– Около половины.

– Думаю, этого достаточно. Мы снимали кратер несколько раз. Пейзаж, по сути, один и тот же. Едва ли дальнейшие поиски сильно повлияют на результаты. К тому же «Венера 1» готова к старту. Леша согласился на вторую попытку. Ребята сегодня же сделают этот небольшой перелет.

– Перелет? Вы же говорили, металлический снег опасен для винтов не меньше, чем для колес. То, что снега нет на дне кратера, еще не значит, что его нет в облаках над ним.

Юра внимательно посмотрел на Мишку и одобрительно улыбнулся:

– Ты прав. Поэтому Леша поведет «Венеру» на высоте одиннадцати километров, а для посадки воспользуется реактивным двигателем. Он опустит корабль на дно кратера, сделает круг вдоль границы внутренней впадины, а потом спустится вниз и через долину Анукет выйдет на террасу Фортуны.

Мишка не стал больше ни о чем спрашивать. Он был так рад наконец избавиться от своей задачи, что теперь мог думать только об одном: как поскорее добраться до Эдика и вместе с ним приступить к отложенной тренировке. Вот только Юра не спешил уходить. Командир повернулся ко второму компьютеру и начал ловко стучать пальцами по клавиатуре. Спустя несколько минут он сказал:

– Я подобрал для тебя пару-тройку публикаций в астрономических журналах. Как раз на тему венерианского климата. Там есть кое-что об особенностях местных осадков. Металлический снег – далеко не единственная экзотика, с которой можно столкнуться на этой планете. Надеюсь, тебе понравится.

Мишка горячо поблагодарил командира, перенес статьи на свою виртуальную полку и, не откладывая, развернул одну из них. Он старательно делал вид, будто собирается заняться чтением прямо сейчас. Не то чтобы тема была ему неинтересна. Скорее наоборот: он мечтал разобраться с этим пока еще непонятным для него вопросом. Только не сегодня. Сегодня он слишком устал.

Едва Юра вышел, Мишка вскочил, привел комнату в порядок и выглянул в коридор. Никого. Он тихонько постучал в соседнюю дверь. Мишка знал: раз ему самому предстояло продолжать знакомство с Клеопатрой и Анукет, Клавдия Васильевна наверняка попросила Эдика снова заглянуть к ней.

– Войдите.

Мишка никогда не спрашивал у Эдика, в чем именно заключается его помощь корабельному доктору. И, честно говоря, ни разу об этом не задумывался. Но то, что он увидел в медпункте, изрядно его озадачило. Эдик сидел за столом, обложившись книгами, и что-то старательно записывал в толстую тетрадь. Клавдия Васильевна стояла у него за спиной с привычно строгим и важным видом.

– Извините, – смущенно произнес Мишка. – Я только хотел сказать: я на сегодня закончил и готов приступить к тренировке.

– Хорошо, – ответила доктор, – Эдик присоединится к тебе через 10 минут.

Глава 15. Случайный вихрь

На следующий день Мишка внимательно изучил свежие данные, полученные от «Венеры 1». Посадочный модуль благополучно приземлился на дно кратера Клеопатра. Температура на месте оказалась немного выше, чем ожидалось, и никакого снега там действительно не было. Металлическая пыль, забившаяся в подшипники, начала «таять». Космонавты вернулись к работе.

Мишка переключился на «Венеру 2». Нанося ее положение на карту, он заметил:

– Дирижабль вышел на третий круг.

– Угу, – отозвался Юра. – Они летят со скоростью ветра, а ветер на Венере довольно сильный. Атмосфера этой планеты вращается намного быстрее, чем сама планета. Верхние слои облаков проходят полный круг примерно за четверо суток. В научных кругах это называют супервращением.

– Значит, не зря Саша жалуется на турбулентность?

– К сожалению, нет. Венера – непрерывный шторм планетарного масштаба. До сих пор удивляюсь, как нашим девушкам удалось так быстро развернуть лабораторию в таких-то условиях.

О том, что Аня и Настя много времени проводят внутри оболочки дирижабля, Мишка слышал и раньше. Юра говорил, сколько полезного они успели узнать: проанализировали состав атмосферы, измерили скорость ветра на разных высотах, сопоставили зоны повышенной турбулентности с точками на поверхности, даже нашли воду. Правда, ее оказалось слишком мало, и та исключительно в форме пара. Пару дней назад Мишка слышал, как Настя сетовала по этому поводу.

– С такими результатами мне будет сложно доказать Никите свою правоту, – говорила она.

Некоторое время Юра работал молча. Мишка тоже молчал. Он быстро покончил с делами и уже собирался уходить, когда командир окликнул его:

– Если хочешь, можешь немного задержаться. Через несколько минут «Венера 2» выйдет на связь.

– Конечно хочу, – радостно отозвался Мишка. Больше всего на «Альфа Ориона» ему нравилось слушать переговоры с космонавтами, которые находились на Венере. К сожалению, далеко не каждый день Юра предлагал ему такую возможность. А напрашиваться не хотелось: боялся показаться навязчивым.

«Венера 2» не заставила долго ждать. Саша вышел на связь точно в назначенное время. Он коротко отчитался о положении дел. Настя поделилась последними наблюдениями. Ани слышно не было. Юра спросил о ней, и Саша ответил:

– Она поднялась в лабораторию. Снаружи сейчас относительно спокойно, но пару часов назад мы проскочили воздушную яму. Аня решила проверить, не сбились ли датчики на внешней стороне шара.

* * *

Датчики измерительных приборов, развернутых в летающей лаборатории, пришлось вынести за пределы герметичной оболочки дирижабля. Для них заранее подготовили специальные шлюзы – небольшие контейнеры с подведенными к ним пучками проводов. Девушкам оставалось только соединить приборы с нужными проводами. Все было сделано быстро и профессионально. Но Аня все равно не могла отделаться от назойливой мысли: не повредят ли ветер и кислота за бортом чувствительное оборудование.

Она вышла на плоскую крышу гондолы (там были установлены все научные инструменты), постояла несколько минут, привыкая к жаре и пониженному давлению. Дышалось здесь тяжело, кружилась голова. Все-таки условия на занятой дирижаблем высоте оказались далеки от комфортных. Они лишь отдаленно напоминали то, к чему космонавты привыкли на Земле. Там, где атмосферное давление действительно совпадало с земным, температура добиралась до отметки в 70, а порой и в 80 градусов по Цельсию. Там же, где термометр показывал приятные взгляду 20–25 градусов, давление было раза в два меньше, чем на Земле. Пришлось выбирать золотую середину.

Аня быстро осмотрела приборы, размещенные на двух металлических тумбах, и аккуратно шагнула на оболочку. К каждому из четырех шлюзов шел страховочный трос. Она взялась за один из них. Добравшись до первого шлюза, остановилась, потянулась за карабином. Он обычно висел на поясе. Ни пояса, ни карабина на талии не оказалось. Ругая собственную беспечность, Аня обхватила страховочный трос рукой, повернула ключ, закрывающий крышку шлюза. В этот момент совершенно неожиданно дирижабль подбросило вверх, развернуло, швырнуло в сторону…

Аня очнулась, лежа на твердой крыше гондолы. Голова болела. Дотронувшись до лба, она обнаружила шишку внушительного размера. Как только успела появиться так быстро? И быстро ли? Сколько времени Аня провела без сознания, она не знала. Но, судя по всему, не слишком долго: Настя и Саша только поднимались наверх – она отчетливо слышала торопливые шаги на лестнице. Аня попробовала сесть. «Нужно срочно привести себя в божеский вид», – эта мысль промелькнула у нее как раз в тот момент, когда с грохотом откинулась крышка люка и из-за тумбы раздался пронзительный голос Насти:

– Аня, Анечка, где ты? С тобой все в порядке?

– Я здесь, – простонала Аня. От резких звуков голова разболелась еще сильнее. Сесть она так и не смогла. Только перевернулась набок и немного приподнялась, опираясь на обе руки.

Настя и Саша подбежали с разных сторон.

– Вот это шишка! – в один голос выпалили они.

– Что, все так плохо?

– Похоже, тебе здорово досталось, – ответила Настя. – Нужно срочно приложить холод.

Саша помог подняться, повел к лестнице. Настя шла впереди.

– Как так вышло? Я ничего не успела сделать, – еле слышно пробормотала Аня.

– Какой-то случайный вихрь, – ответила Настя, придерживая крышку люка. – На ночной стороне мы еще не встречали ничего подобного.

Спустившись в переходный отсек, ненадолго остановились. Когда давление и температура внутри гондолы выравнялись, Аню отвели в кабину и усадили в кресло. Настя подала охлаждающий пакет и бутылку с водой.

– Я свяжусь с «Альфа Ориона», – предложил Саша. – Нужно поговорить с Клавой. Она подскажет, что нам с тобой делать.

– Постой, – выдавила Аня. – Со мной все в порядке. Не стоит беспокоить ее по пустякам.

– По пустякам? Настя, у тебя есть зеркало?

– Зачем мне зеркало? Это всего лишь шишка. Ты же знаешь нашего доктора. Она всегда все преувеличивает. Наверняка скажет, что у меня сотрясение.

В глубине души Аня понимала: так и есть. Голова кружилась. Накатывали приступы тошноты. Открывать глаза не хотелось: они болели даже от слабого света. Но не думать о последствиях она не могла. Если Клава узнает о случившемся, она непременно скажет, что Аня должна немедленно вернуться на орбиту. А ведь миссия на Венеру только началась. Они не успели выполнить и десятую долю запланированной программы. И потому, превозмогая боль, Аня продолжила, пытаясь придать голосу хоть какие-то признаки уверенности:

– Ты ведь говорил с Юрой совсем недавно?

– За минуту до случившегося, – подтвердил Саша.

– Когда запланирован следующий сеанс?

– Через четыре часа.

– Я прошу, дай мне немного времени. Если за эти четыре часа я почувствую себя хуже, мы обязательно сообщим о том, что произошло.

Саша внимательно посмотрел на Аню. Предложение ему не понравилось. Он попытался найти поддержку у Насти, но та лишь рассеянно пожала плечами:

– Думаю, Аня права. Мы все изучали медицину, и первую помощь тоже. Что делать с ее шишкой, и так понятно. Если за четыре часа ситуация не изменится, поговорим с Юрой, посоветуемся с Клавой. А пока не вижу в этом особого смысла.

– Хорошо, – Саша согласился весьма неохотно. – При одном условии, – тут же добавил он. – С гонками на выживание пора заканчивать. Мы сегодня же должны сменить широту. Переберемся на север или на юг, как вам будет угодно. Надеюсь, вдали от экватора этот бешеный ветер успокоится хотя бы немного.

Девушки переглянулись. Им не хотелось раньше времени смещаться в сторону полюсов. Они планировали провести в этих широтах по меньшей мере еще неделю. Только теперь выбора у них не осталось. Обе кивнули в знак согласия.

Спустя четыре часа, в очередной раз общаясь с Юрой, Саша согласовал изменение маршрута. О шишке, красовавшейся на лбу одной из его спутниц, он ничего не сказал, надеясь вернуться к болезненному вопросу позже.