Читать книгу "Конец света состоится при любой погоде"

…И зелёный попугай

Степановна жила недалеко от цирка, на задворках моднючего супермаркета, открытого с месяц назад. Впрочем, этот факт не носил для Степановны никакого прикладного смысла: она отоваривалась на социальных рынках для пенсионеров и обитала на первом этаже самой заурядной хрущобы. Я лихо затормозила машину перед её окнами, чем привела в лёгкую панику пару проходящих мимо старушек.

Дряхлая дверь в квартиру Степановны могла служить защитой исключительно от честных людей, а потому никогда и не запиралась. Мы вошли в прихожую, пропитанную сложносочинённым запахом мини-зоопарка. Совсем рядом залаяла собака. С вешалки мне прямо на голову сверзился кот: то ли от испуга, то ли приняв меня за огромную мышь. Димка счастливо засмеялся – начинался праздник. Следом за своим лаем в прихожую вышел огромный мраморный дог, с достоинством обнюхал мои коленки и подался обратно. Мы – за ним.

В комнате резвились четыре разномастных котёнка, и, в довершение картины, под потолком из угла в угол заполошно пропорхнул попугай корелла, которого раньше здесь не было. А посреди всего этого Ноева ковчега, благообразная, как мать Тереза, сидела Степановна, читала рекламный буклет и дымила «Беломором» – всё остальное курево было ей не по карману и не к душе.

Степановна увидела меня, дёрнулась, поперхнулась дымом, вскочила, рассыпав вокруг сноп искр и пепла, а потом кинулась ко мне на шею, вопя:

– Оля! Ну, слава богу – появилась! У меня телевизора нет – так и не знаю ничего. А то прихожу утром в магазин – тебя нет, девчонки в шоке, работать бросили, слухами обмениваются. И Сашуля где-то загулял – некому этот курятник по местам разогнать. Тебе звоню домой – телефон не отвечает. Я аж запаниковала. Что случилось? Где Вовка?

К количеству градовских денег и его высокому положению в обществе Степановна относилась сугубо пофигистически – для неё он всегда был просто хорошим парнем Вовкой.

Минут за двадцать я коротенько набросала Степановне картину происходящего, хотя та явно была разочарована моим лаконизмом. Она ахала, всплёскивала руками и поминутно вполголоса употребляла непарламентские выражения. Когда рассказ был завершён, Степановна, на манер древнегреческой пифии, окуталась клубами вонючего дыма и вынесла своё заключение:

– Олька, это мафия! Помяни моё слово – у вас хотят отжать вашу контору! Может, Вовка крыше не платил, и это наезд?

Я досадливо фыркнула. Степановна была перекормлена дешёвыми боевиками с книжных лотков и потому судила о бандитском мире чисто конкретно, глазами писак, которые весь криминальный опыт в своей жизни получили, побывав разок в медвытрезвителе.

– Полечка, ну о чём ты говоришь! Володя вращается в таких кругах, что, если и платит кому, то деньги передаются через десяток рук интеллигентными ребятами при галстуках стоимостью в двести баксов. Там не стреляют и пьяные рожи друг дружке не чистят – это же не дань с лоточников на рынке собирать.

– Ну не знаю… Но точно – кто-то хочет подмять вашу фирму под себя. Мне сердце вещует.

– Зачем? Сама по себе, без Градова, наша фирма никакого значения не имеет. Шикарный офис с длинноногими девочками и «Мерсы» под окнами – это только для имиджа. Вся работа построена на личных связях, на договорённостях. Если дурак туда сунется, через месяц лавочку можно будет прикрывать, а девочек выгонять на панель. Ладно, Поль, я тебе не лекции о бизнесе читать приехала. Помоги, а?

– Какой разговор! Что нужно сделать, куда съездить?

– Нет, делать и ездить я буду сама. Мне Димку оставить не на кого: домработница сегодня как с цепи сорвалась, расчёт потребовала, дверью хлопнула. А когда мне ей замену искать?..

– Вот! – вскинулась Степановна. – Я же говорю: и Дору твою мафия тоже запугала. Всю семью затерроризировать хотят! Тебе ещё не угрожали?

Я только отмахнулась, не вступая в дискуссии:

– Поля, пусть Димка с неделю у тебя побудет. Если обстоятельства позволят, буду вам продукты вечерами забрасывать. Если нет – вот тебе деньги на текущие расходы. Надеюсь, надолго это не затянется и как-нибудь в ближайшие дни рассосётся. Всё. Побежала. Спасибо тебе.

Я чмокнула Степановну в ухо и скоренько пошла на выход. Степановна пожелала мне ни пуха, ни хера, смачно плюнула на пол, приманивая удачу, и перекрестила меня вслед.

Уже выходя в прихожую, я обернулась. Как хорошо, что в детстве любые чёрные мысли тут же смываются ярким потоком новых впечатлений! Мальчик мой, не прерывая оживлённой беседы с догом Ральфом, улыбнулся и помахал мне рукой из угла. Попугай сидел у него на плече…

Моя «Вольвочка» выбиралась через петли дворов на проспект. Оставив Димку у надёжной Степановны, я почувствовала себя чуточку уверенней, потому что теперь хотя бы руки были развязаны. Общий план действий у меня уже был набросан вчерне. Пока доблестные органы не раскачались, надо быстренько заказать в двух банках наличку и завтра получить её, потому что расходы, кажется, намечались колоссальные. Затем – смотаться в «Экстаз» и огорошить своих девчонок сообщением о том, что все они идут в отпуск на неопределённый срок. Вечером – поехать к Лёхе Карабану и потребовать: пусть его дядюшка из администрации хлопочет по своим каналам, чтобы Володю выпустили под подписку о невыезде. А завтра с утра – искать хорошего адвоката по уголовным делам и действовать с этой стороны тоже.

Когда я выруливала мимо школьного двора, что-то неприятно царапнуло моё подсознание. Я не поняла сразу, инстинктивно даже чуть притормозила и обернулась. На тротуаре стоял сухонький мужичок в очочках, неприметный и вполне лоховатый на вид. Он любопытным взглядом провожал мою машину. Ничего сверхъестественного – таких красоток, как моя «Вольвочка», в городе больше не было, и восхищённые автознатоки частенько столбенели, когда я проезжала мимо. Это, стало быть, ещё один.

Выскочив на Октябрьский проспект, я пустила машину вниз по мосту, направляясь к банку, в котором находился личный счёт Володи. Но подсознание не отпускало. Что-то крутилось в голове, как слово на языке, которое запамятовала и упрямо хочешь вспомнить. Я тряхнула головой, включила радио, чтобы отвлечься, и вдруг вспомнила! Когда мы с Димкой час назад в нашем дворе садились в машину, этот же мужичок выходил из подъезда соседнего дома. Господи, да просто случайность! Но тут подсознание прорвалось гнойником, и меня даже затошнило от сделанного жутковатого открытия. Я остановилась у обочины, уронила голову на руль и закрыла глаза. Чётко, как на стоп-кадре, снова прорисовалось это лицо. Сегодня утром у здания областного УВД, в очередной раз отходя от автомата, я наткнулась на мужчину, шедшего мимо, и машинально извинилась. Тот никак не отреагировал на мои извинения, даже не обернулся и посеменил дальше. «Глухонемой, что ли?» – подумала ещё тогда я. И вот, уже третий раз за день, наталкиваюсь на него. Кто это? Топтун, пущенный милицией, чтобы следить за мной, или…?

С миру по копеечке

…От удара ногой в живот я отлетела в угол. Боль была такая, что всё вокруг подёрнулось серо-розовым туманом, в котором плавало, искажаясь, лицо Славки. Когда он напивался, а случалось это теперь почти каждый вечер, Славка не выбирал, куда бить. Как хороший ниндзя, я научилась предугадывать любой его удар и успевала уворачиваться, но не всегда. Всё-таки двухлетней практики семейной жизни для полной неуязвимости было явно недостаточно.

Я не выбирала его, и сваты жениха с полотенцами через плечо не приходили в нашу с матерью комнатёнку в полузавалившемся бараке. Просто в один не особо прекрасный день я наскоро собрала свои небогатые вещички и пошла к нему. До смерти надоело жить в месте, которое именовалось родным домом, но на самом деле было скопищем унижений, скандалов и пьяных загулов матери, невольной свидетельницей которых мне доводилось бывать. Славку я знала с детства, с подросткового ещё возраста, когда он начал ходить к пацанам в наш двор и безмолвно глядел на меня своими чёрными глазищами. Я чувствовала, что нравлюсь ему, но была пай-девочкой, примерной школьницей, и побаивалась его хулиганской славы. Как-то раз (мне уже было лет семнадцать) он вечером притиснул меня во дворе и хрипло шепнул: «Замуж за меня пойдёшь?» Я вусмерть перепугалась, с трудом вывернулась и убежала, а потом долго ещё обходила его стороной. Славка больше ни словом не обмолвился о нашей встрече и только молча глядел издалека, выжидая, как тигр выслеживает жертву, идущую на водопой.

Когда я появилась со своей спортивной сумкой на пороге его такой же барачной квартирёнки, он ничуть не удивился, молча подошёл и потащил меня к дивану… Так мы начали жить вместе. От Славки моему сыну достались по наследству чёрные, как угольки, глаза. Надеюсь, что этим всё и ограничилось. Жили мы тяжело. Даже будучи беременной, я работала продавщицей в ларьке чуть ли не до самых родов. Славка же никогда не знал, что такое работа, перебиваясь случайными мелкими кражами. Он очень быстро двинулся по наклонной, спиваясь буквально на глазах. Возможно, и я была тому виной: он по-звериному чувствовал, что я его не люблю, а только терплю, как необходимость, и потому бесился.

Пока не родился Димка, всё ещё худо-бедно держалось на словесных перепалках, на угрозах в мой адрес, но без рукоприкладства. А потом понеслось: за неудавшуюся жизнь, за мою нелюбовь, за вечное безденежье – прилетало мне, и чем дальше – тем больше. В тот вечер Славка вернулся, как обычно, пьяный в дымину, и уже от порога, не говоря ни слова, зарядил пинком мне в живот. Долго потом я лежала в грязном углу и ждала только, когда он завалится на наш продавленный диван и уснёт. Тогда я смогу бежать, чтобы разом прекратить это…

…Я с трудом оторвала голову от руля и разлепила глаза. То ли от сегодняшней бессонной ночи, то ли от пережитого клонило в дремоту, полную кошмаров из прошлой моей жизни. Медленно я тронула машину от обочины. Мужичок в очках не шёл из головы. Вполне логично, что граждане полицейские, взяв под стражу мужа, пустили наружку и за его женой как за возможной сообщницей, а, значит, это может грозить мне новым обыском в квартире и в «Экстазе», допросами, прослушиванием телефонных разговоров. Лично мне бояться нечего, но кто знает, на какую провокацию они могут пойти, если принять версию Валерия Петровича о том, что всё происходящее – чей-то заказ. О, господи!

Самые худшие мои опасения оправдались в «Омега-банке», где операционистка, взяв поданный мной чек, переменилась в лице, попросила подождать минутку и резво улизнула за кулисы банковских чертогов. Через минуту действительно появился старший менеджер Андрей Борисович, душка, вечный дамский угодник, который сегодня был траурно печален, будто поминал скоропостижно усопшую бабушку. И я уже заранее знала, что скажет он мне, убирая несуществующие пылинки с лацканов своего клубного пиджака за две тысячи баксов:

– Ольга Сергеевна, я вынужден извиниться, но банк не может принять ваш чек к обналичиванию: буквально час назад приходил сотрудник полиции и принёс постановление о наложении ареста на счета обоих ваших предприятий.

Тут он наклонился и в полупоклоне шепнул мне:

– Но заблокируем вашу корпоративную пластиковую карту мы только завтра…

Внутренне совершенно обессилев от услышанного, я одарила всё-таки вежливейшего Андрея Борисовича самой лучезарной из своих улыбок и – держи спину прямо, девочка! – пошла к выходу.

Хотя ребята из внутренних органов действовали до необычайности резво – тут-то они и не угадали! В нескольких окрестных банкоматах по Visa Gold я сняла всё, что лежало у меня на карточке для текущих расходов – тысяч двести в рублях. Хорошо, что прогрессивные банковские технологии ещё недооценены полицейскими умами.

Второй денежный ручеёк мне удалось собрать в ладони в родном «Экстазе», куда я ворвалась растрёпанной, как ведьма, и распугала своим видом всех продавцов. В моём сейфе лежало несколько пачек денег, которые я держала специально для ублажения налоговиков, сотрудников Роспотребнадзора и прочих акул, кормящихся от мелкого бизнеса. Но всё равно этого было мало. Мелькнула мысль, что надо бы сегодня угнать на стоянку к знакомым ребятам Володин «Круизёр», а потом попробовать спихнуть его без документов – хотя бы за полцены. Мне без своих колёс оставаться сейчас было никак нельзя.

Мои продавщицы сгрудились у дверей кабинета, ожидая, пока я выйду. Наскоро, не вдаваясь в подробности, я объяснила, что в связи с непредвиденными проблемами в моей семье вынуждена приостановить работу магазина и отправить весь персонал в неоплачиваемый отпуск:

– Девочки, как только мои дела утрясутся – свяжусь с каждой из вас и приглашу обратно в «Экстаз». Я затрудняюсь сказать, на какое время это может затянуться, и потому, если кто-то из вас найдёт себе другое место работы, – в претензии не буду. А сейчас снимайте кассу, и из сегодняшней выручки я выдам вам зарплату за отработанное время. Немного прибавлю на первое время, пока вы будете сидеть без дела. Всем и всё понятно?

Даже если что-то и было непонятно – деваться девочкам, как и мне, было некуда. Кое-кто прослезился, но держались все молодцами, а в мои дела с расспросами лезть не пытались. В темпе, всего за каких-то полчаса, они свернули работу и разошлись. Поворачивая ключ в замочной скважине, я немного задержалась на крылечке, вспоминая открытие «Экстаза», все огорчения и удачи, связанные с ним, а ещё – живого Сашеньку. Никак не могла избавиться от идиотского ощущения, что вместе с дверью магазина я закрываю целую большую и светлую главу в своей жизни, и что вернуться в эти стены мне, возможно, уже не доведётся никогда…

В квартире было тихо, пусто и пахло одиночеством. Я прошлась по комнатам, разложила Димкины игрушки по местам, поправила его постель. Бешеная карусель самого долгого в моей жизни дня остановилась, и я смогла расслабиться в кресле, закрыв глаза. До встречи с Лёхой Карабаном оставалось часа три. Надо было мысленно выстроить ход разговора с ним, прикинуть, что стоит сказать, а о чём лучше умолчать, какие действия предпринимать, чтобы их с Володей бизнес не останавливался. Всё-таки это не моя лавочка дамской одежды, на которую без проблем можно повесить замок… Но думать я была уже неспособна. Мысли путались в усталом мозгу, мелькали какие-то цветные спирали, обрывки разговоров, и незаметно я уснула.

Военный совет за чашкой кофе

Из сна меня опять выдернул телефонный звонок. На сей раз я моментально вскочила, как будто и не спала только что. Взяла трубку. Звонил Валерий Петрович:

– Оля, добрый вечер. Говорить долго не буду. Есть кое-какая информация для вас. Если вы никуда не собираетесь – минут через десять подъеду к вам.

– Да-да, конечно, Валерий Петрович. Я дома и жду вас.

Глянула на часы. Было уже десять вечера, и город за окном медленно оседал в закат. Сразу после разговора с Валерием Петровичем надо будет позвонить Карабану и поехать к нему. Я быстро переоделась, натянув узкие брючки и лёгкую кофточку, причесалась и немного подкрасилась. Разглядывая своё осунувшееся лицо в зеркале, мельком подумала о Валерии Петровиче и о себе, как о постороннем человеке, что я, пожалуй, неравнодушна к этому пожилому седоватому мужчине, знаю которого всего несколько часов. Мысль была настолько крамольной для женщины, у которой недавно арестован близкий человек, что я моментально выкинула её из головы.

Валерий Петрович, чувствовалось, несколько ошалел от обстановки нашей просторной квартиры, но старый опер сумел скрыть удивление. Мы расположились в гостиной, куда я принесла свежесваренный кофе, и Валерий Петрович довольно улыбнулся:

– Ну, Оленька, вот сейчас вы выглядите намного уверенней, нежели сегодня утром. Значит, смогли сориентироваться в событиях и что-то предпринять. Угадал?

– Отчасти. Временно прикрыла магазин – сейчас не до него. Удалось договориться с надёжными людьми, чтобы сын пожил пока у них – мои руки хотя бы на первое время должны быть развязаны. А вот банковские счета обеих моих фирм арестовали, и мне даже не удалось заказать в банке наличные на завтра. Хотя денег только на адвокатов, чувствую, уйдёт вагон.

– Почему – ваших фирм? По идее, должны были в первую очередь наложить арест на счёт компании вашего мужа, тем более что обыск у него в офисе сегодня уже произвели.

– Видите ли в чём дело, Валерий Петрович, вместе с партнёром мужа совладелицей «Коул Трейда» на самом деле числюсь я. Володя по всем документам проходит лишь как наёмный управляющий, хотя все прекрасно понимают, что это – бизнес Градова. Объяснять детали механизма – слишком долго и сложно: всё связано с проведением части выручки от реализации угля через компании в оффшорах.

– А кто партнёр вашего мужа?

– Карабанов.

– Ого! Сам Карабанов… А который из двоих братьев?

– Ни тот ни другой – сын партийного деятеля. Сегодня собираюсь поехать к нему, поговорить, чтобы родственники посодействовали в освобождении Володи под залог или подписку о невыезде.

– Думаете, они захотят ввязываться в тёмную историю с наркотиками? Тот, кто подставил Градова, просчитал неплохо: такого рода инциденты моментально обрастают недоброй молвой, а деловой репутации вредят надолго.

– Я постараюсь сделать всё, от меня зависящее. Валерий Петрович, посоветуйте какого-нибудь хорошего адвоката по уголовным делам!

– Попробуйте встретиться завтра с Виолеттой Каган из Центральной юрконсультации: берёт дорого, однако её услуги того стоят. Пожилая женщина, в общении несколько резка, но конкретна, имеет неплохие связи в судах и невозможного не обещает. Попытайтесь, может, и будет результат.

– Спасибо. А вам удалось узнать что-то для меня?

– Совсем немного. Вашего заместителя обнаружили ещё сегодня утром: уборщица мыла лестницу в подъезде, и её насторожила приоткрытая дверь в квартиру. Я поговорил с оперативником, который занимается убийством. Пока ничего существенного. Жертву задушили с силой, которая явно превосходит женскую. Никаких половых актов перед смертью покойный не имел. В квартире много отпечатков пальцев, но достаточно старых. Большая часть из них принадлежит убитому и его другу, которого уже ищут. Он – наиболее вероятный подозреваемый. Я читал ориентировку на него: Анатолий Гриневич, больше известный как Толя Гриф, сорокалетний наркоман с большим стажем. Жесток: все четыре его судимости связаны с нанесением тяжких телесных повреждений, в последний раз потерпевший умер в больнице. Из-за сильной наркозависимости авторитетом в своей среде не пользуется, находится, по большому счёту, на положении шестёрки. Ничего удивительного, что он жил с геем: пошёл по зонам с малолетства, а там за четыре ходки, извините, к мужскому заду можно привыкнуть сильнее, чем к нормальному интимному общению с женщиной.

Я непроизвольно передёрнулась. Валерий Петрович спохватился:

– Извините, Оля, сыщики – как медики: если не обладать некоторым запасом цинизма, на нашей работе можно быстро перегореть психологически. Да и я тоже хорош – сижу тут, разговариваю с вами языком полицейских протоколов.

– Да ничего, я сама – не царских кровей… Скажите, а какова вероятность, что этого Толика скоро найдут?

– Если не ударился в бега за пределы Кикиморова, то скоро: наркоманы, как за верёвочку, привязаны к точкам наркосбыта. Захочет уколоться – рано или поздно всплывёт где-нибудь у цыган. Его фото розданы оперативникам, так что арест Грифа – лишь дело времени, в пределах недели. Хотя, поверьте моему чутью, даже если Гриф и убил своего любовника – за ним стоит кто-то ещё. Главная идея заключалась в том, чтобы подбросить героин в вашу квартиру, а потом изобразить убийство вашего зама как разборку на сексуальной почве либо из-за наркотиков.

– Но кому это было нужно?

– Обычный ответ: ищите того, кому выгоден арест вашего мужа. Скажите, а с партнёром своим он работал дружно, столкновений между ними не было?

– Вроде нет. Хотя Карабанова частенько заносит – самомнения у него хоть отбавляй, – но Володя всегда умел ставить партнёра на место. Кроме того, Карабанов отвечает за добрые отношения с властями на местном уровне, а внешние коммерческие цепочки прорабатывал муж. Без кого-то одного из них фирма сразу окажется инвалидом на одной ноге.

– А вы не к Карабанову ли собираетесь сегодня? На ночь-то глядя…

– Ну да. Раньше было невозможно: и я была занята, и Карабанов целый день в городе отсутствовал. А вы что, боитесь за меня? Тут недалеко.

Валерий Петрович вздохнул, повертел пальцами, подбирая слова:

– Оля, поймите меня правильно: ситуация – крайне запутанная, и неизвестно, куда она выведет. А я не могу допустить, чтобы молодая красивая девушка странствовала по ночному городу в одиночку. Вы ведь не дадите мне гарантий, что вашей жизни тоже ничего не угрожает, правда?

Я неохотно кивнула, хотя в круговерти последних суток мой инстинкт самосохранения почему-то молчал, мне было просто не до него.

– Валерий Петрович, неловко как-то. Получается, я сама навязалась вам на шею. Вы и так, поди-ка, ни отпусков, ни выходных на работе не видите, а тут ещё и с моими проблемами возись! Дома вас не поймут.

– А некому меня понимать, – неохотно проговорил Валерий Петрович, и по его тону я поняла, насколько он одинок, – с женой давно развёлся, сын с семьёй живёт в Новосибирске, а тараканы как-то даже не расстраиваются, если я задерживаюсь на работе.

Попытка пошутить повисла неловким молчанием.

– Спасибо вам. Только сами понимаете, я не могу вас привести с собой на квартиру к Карабанову – разговора с ним у меня тогда просто не получится.

– Ничего страшного, вспомню молодые годы: буду блуждать под окнами, смотреть на звёзды и ожидать вашего возвращения, как верный личарда. А если серьёзно, Оленька, говорю на всякий случай: начнёт складываться пиковая ситуация – подайте мне сигнал, например, разбейте чем-нибудь оконное стекло, и я приду на выручку. Куда нам добираться?

– Рядом совсем. Город небольшой, и все мы спим под одним большим одеялом. Это в соседнем квартале, за драмтеатром.

– Ну и чудненько. Звоните Карабанову. Кстати, он в курсе, за что был арестован ваш муж?

– Думаю, что нет. В новостях подробностей не передавали, и Карабанов считает, будто бы у Володи нашли незарегистрированное оружие.