Читать книгу "Конец света состоится при любой погоде"

– Если Толик появится, скажу, что его сестрёнка искала. А как надумаешь, Леночка, – приезжай. Деньгами не обижу. Ну, иди…

Всё то время, пока он шёл и умасливал меня, его пухлая рука большим похотливым червяком безостановочно ползала по моей спине от затылка до поясницы. Я кубарем вылетела за ворота.

Любаня была счастлива обретением кайфа, но для видимости шла и ворчала на цыганского наркобарона:

– Наташку им жалко… Суки! Сами упекли девчонку и жалеют, гадская порода. А Ян-то глаз на тебя положил, свинья жирная. Любит наших девочек. Ну ничего, сейчас до пацанов добежим, может, с ними вместе на хату поедем…

– Люб, а точки в Кировском ты хорошо знаешь? – спросила я, всё ещё обдумывая свалившуюся на меня информацию.

– Не, я здесь обычно беру или в общагах на бульваре. Но если ты хочешь своего демона в Кировском поискать… Ольга! Ломимся кто куда – мусора едут!

Извращенец в погонах

Задумавшись, я не сразу отреагировала на её слова, а когда опомнилась – Любани рядом со мной уже не было. Исчезла моментально. Недоумевая, чего она так испугалась, я посмотрела по сторонам. Из-за угла в мою сторону приближалась вишнёвая иномарка, никаких полицейских машин видно не было. Вообще улица была пустынна, даже давешняя группка молодых наркоманов куда-то рассосалась. Чего моя случайная подруга упорхнула испуганной птахой – не понять.

«Тойота» остановилась рядом со мной, скрипнув тормозами. Дверца приоткрылась. В салоне сидел молодой, может, года на три старше меня, мужчина и радостно улыбался, как будто мы встретились после долгой разлуки.

– Ну, садись, – сказал наконец он.

– Чего это? – не поняла я и подалась было в сторону, но цепкая накачанная рука больно ухватила моё запястье.

– Не поняла, что ли, овца? В машину ко мне села быстро! – всё так же улыбаясь проговорил мужчина и нетерпеливо дёрнул меня к себе.

Я растерянно оглянулась, инстинктивно ожидая помощи. Но на этой улице, похоже, больше никто уже не жил, даже воробьи в кронах тополей заткнулись на всякий случай. Я возмущённо передёрнула плечами, но всё-таки, чтобы не нарываться, села в «Тойоту», на заднее сидение. Щёлкнули блокировочные замки, перекрывая мне путь наружу. Мужчина мягко тронул автомобиль и покатил мимо цыганских замков.

– Тебе чего надо от меня? – прямо, без реверансов спросила я.

– Это я буду тебе вопросы задавать, а не ты мне, дура, – беззлобно сказал мужчина и, не оборачиваясь, сунул мне под нос раскрытое служебное удостоверение.

Я обалдела, а вдвойне обалдела потому, что в быстро мелькнувших перед глазами корочках ухватила-таки фамилию «Беляков», которой, как мать – непослушного ребёнка, пугала меня Любаня.

– Уяснила, пташка, кто я такой? – ласково поинтересовался Беляков. – Ты, видать, новенькая тут, потому что вся ваша наркоманская шелупонь меня знает и сразу щемится кто куда. Комедия! Сейчас и с тобой мы ближе познакомимся: доедем до Заводского райотдела, досмотр произведём, поглядим, что у тебя с собой, протокольчик наваяем.

Я подумала, не припугнуть ли его тем, что я лично знаю Кацмана, всё-таки тот для него – вышестоящее начальство, потом решила не делать этого: не дай бог мент свяжет мои приметы с делом Градова и убийствами последних дней. Тогда мне точно не вывернуться. И я, сделав умильное личико, ласково попросила:

– Слушай, а тебе зачем это надо? Давай договоримся по-хорошему, и ты меня отпустишь. Тебя как зовут? Такой парень симпатичный и такой сердитый. С женой поругался, что ли?

– Нет у меня жены. И не было никогда. А сердитый потому, что зла не хватает видеть вас. Ползаете по жизни, как тараканы, гадите только! Нация и так вымирает, а от вас – помощи государству никакой: такую же нищету и наркоманов плодите да воруете всё, что плохо лежит. Вылечить вас невозможно, зато изолировать – в моих силах, и я это делал и буду делать.

– Вон что… – протянула я. – За державу, стало быть, обидно. А с чего же ты взял, что я – наркоманка?

– Ага, ты в цыганский посёлок приехала специально, чтобы архитектурой полюбоваться! – хмыкнул Беляков.

«Тойота» в это время выбралась из закоулков завокзального района на оживлённую Красноармейскую и шибко понеслась вперёд. До райотдела было каких-то три-четыре минуты езды, и я затараторила, судорожно пытаясь переломить свою участь:

– Говорю же тебе – не колюсь! Что ты за человек такой?! На – посмотри на вены! – и я, закатав рваные рукава кофтейки, сунула руки вперёд, демонстрируя, что проколов от иглы на них нет.

Беляков мельком, но вполне профессионально взглянул и, не снижая уровня подозрительности в голосе, поинтересовался:

– Зачем тогда возле дома Яна болталась? О чём с тобой эта тощая перхоть в фингалах трещала? Или ты, может, сама от себя торгуешь?

– Брата искала. Наркоша он у меня. Неделю дома не появляется – может, и в живых уже нету, – плела я придуманную Любашей легенду.

Затылок Белякова ничем не выдал интереса к моим словам, и машина так же ходко шла по асфальту, но поворот к РОВД мы почему-то пропустили и поехали дальше. Почувствовав, что чего-то добилась, я старалась закрепить успех и рассказывала, рассказывала, какой гад мой младший братишка, что он проколол квартиру, доставшуюся нам после смерти родителей, что периодически я разыскиваю его по всему городу и вытаскиваю из притонов, где он зависает в бессознательном состоянии, как овощ. Но это же мой брат, и кроме него, у меня нет никого на белом свете! Так говорила я и уже сама верила, что так всё оно и есть на самом деле, и размазывала по лицу слёзы страха и надежды.

Беляков ни разу не перебил меня, и я никак не могла понять, что он думает обо всём этом. «Тойота» между тем катила вдоль берега Усть-Китима, миновав последние здания и всё глубже забираясь в непролазную глушь серо-зелёного прибрежного кустарника. Никогда бы не подумала, что в пяти минутах ходьбы от центра города может находиться такой болотистый уголок девственной сельвы, населённый стаями комаров с размахом крыльев, как у орла.

Доморощенный комиссар Каттани запоздало тормознул, едва не снеся куст, за которым желтела мутная вода Усть-Китима. Заглушил мотор и медленно сказал, по-прежнему не оборачиваясь:

– Ладно, хорош трепаться про своего братца-недоноска. Я тебе не папа-мама, сопли вытирать не собираюсь. Считай, что ты меня убедила. Поэтому давай по-доброму договоримся: сейчас ты мне скоренько минетик делаешь, убираешься отсюда, и больше я тебя не вижу. Замётано? Если нет – едем в райотдел, и я кручу тебя по полной программе. Тогда суток на трое поиски брата придётся отложить… Ну как, лапуля?

Беляков не был страхолюдиной. Симпатичный, тренированный самец, волевое лицо, окаймлённое светлыми бачками. В иной обстановке я бы с удовольствием пофлиртовала с ним, потанцевала бы где-нибудь в ночном клубе, но сейчас, кроме гадливости, борец за возрождение державы не вызывал у меня ничего. Я глубоко вздохнула, как перед броском в омут, и тряхнула головой:

– Хорошо.

Мент нажал кнопку, разблокировав двери, и я смогла выйти наружу. Спасаться бегством мне и в голову не могло прийти – такой догонит во мгновение ока. Беляков открыл переднюю дверцу и, не выходя из-за руля, нетерпеливым кивком руки подозвал меня. Я подошла ближе и увидела, что парень он скорый: на занятиях по спецподготовке их, видать, учили не только метко пулять и применять болевые приёмы, но и раздеваться на скорость. Брюки Белякова были расстёгнуты, и всё его мужское естество солидно бугрилось меж коленей багровым грибом-поганкой. Я на мгновения застыла в растерянности.

– Не тормози, цыпочка, – проговорил Беляков до странности изменившимся голосом, каким-то хриплым полушёпотом, и прикрыл глаза, – Давай, делай быстрее!

И я сделала. Наклонившись ниже в салон автомобиля, я зарычала и от души, изо всех сил, шарахнула Белякова кулаком по его хозяйству. Гроза наркоманов не ожидал такой подлости, видать, своим жалостливым рассказом мне всё-таки удалось дезориентировать его. Беляков взвыл от боли и беспорядочно хватанул руками воздух, пытаясь зацепить меня, но я успела отпрянуть. Тогда он попробовал выскочить из машины. Лучше бы Беляков не делал этого, потому что дверца, которую я захлопнула изо всей своей дамской мочи, плотно припечатала ему голову, и по стеклу моментально расплылась алая клякса крови из лопнувшей на ментовском лбу кожи.

Ах, полюбоваться бы подольше таким великолепием! Но я уже ломилась сквозь кусты к речке. Где-то за спиной орал и затейливо матерился Беляков. Не знаю, почему он всё-таки не погнался за мной: то ли же боль была столь сильна, то ли в спущенных штанах запутался. Я рухнула в вонючую воду, которая едва доходила мне до пояса и изо всех сил побрела на другой берег.

Усть-Китим – не Урал-река, так что мне повезло больше, чем герою гражданской войны и анекдотов. Летом Усть-Китим почти пересыхал, зимой практически не замерзал, паря миазмами. Крохотный, протекающий сквозь весь город, Усть-Китим вобрал в себя всё самое лучшее из труб канализации и сточных канав, но этого было слишком мало, чтобы всерьёз наполнить русло. Как глиссер, я вспорола воду и раненой лосихой выбралась на глинистые уступы берега, хватаясь за коренья прибрежного тальника.

Уже когда я пробежала по кустам метров двадцать, петляя, путая свой след, издалека сзади раздался глухой хлопок, спутать который невозможно было ни с чем другим. Не думаю, что это Беляков покончил с собой от нанесённого ему позора. Скорее, в качестве запоздалой и бесполезной мести, бравый мусор полез в бардачок своей «Тойоты» и со злости шмальнул наугад по кустам из пистолета, в белый свет, как в копеечку.

Я же неслась наугад, не всегда удачно отмахиваясь от встречных веток, и когда наконец-то остановилась на краю кустарника, проведя по лицу ладонью, увидела на ней розовые разводы от сочащихся кровью царапин. Я всхлипнула и присела на сырую траву, переводя дух. В этот миг грязный и прокуренный блиндаж бомжей казался мне самым желанным местом на свете.

Из огня да в полымя

Когда, грязная и мокрая, крадучись окраинными тихими улочками, я добралась наконец до своего укрытия, там царила невероятная паника, и табачный дым стоял столбом.

Проснувшись после празднества, бомжи обнаружили отсутствие моё и Любани, но сильно не удивились, тем более, они и не подумали о том, что мы могли уйти вместе. Однако часа через три вернулась возбуждённая до дикости Любаня и начала кричать, что Ольгу замели мусора. Мучившийся с похмелья головой Генок, недолго думая, зарядил ей кулаком в глаз, восстановив тем самым симметрию синяков. Впрочем, честь и хвала девчонке: даже будучи в состоянии ломки, вместо того, чтобы немедленно уколоться и забыться, Любаня добралась домой и сообщила шокирующее известие сотоварищам.

Доктор Скопов по такому печальному случаю даже проигнорировал свой инспекторский объезд сборщиков стеклотары, зато новобрачная Галя была незамедлительно снаряжена в ближайший магазин за водкой. После этого вчерашнее мероприятие, но уже с противоположным, траурным знаком, продолжилось, тем более, что помочь мне теперь всё равно было нечем.

Моё нежданное появление вызвало полнейший ступор компании, сравнимый разве что с финалом комедии «Ревизор» или со знаменитой картиной «Явление Христа народу». Первым опомнился шустрый Генок, который отвесил Любане смачный подзатыльник, теперь уже на радостях, и заорал:

– А ты чё молола, дура?! «Замели, замели…» Вот же она, Ольга-то, цела и невредима. А!

Я обессиленно опустилась на груду тряпья. От очередного стакана водки отказалась, но историю своего чудесного спасения из лап монстра Белякова изложила. Рассказ поверг бомжей в неимоверный восторг, сказалась, наверно, их извечная нелюбовь к полицейским. Даже рассудительный и флегматичный доктор Скопов реготал и всё повторял, утирая слёзы: «Ну Ольга, ну лишила бравого сотрудника его последнего достоинства!»

Когда история была повторена на бис, а дети подземелья нахохотались вдосталь, Генок вскочил и затараторил:

– Так, мужики, девку больше никуда не отпускайте, а то она снова приключений на свою розовую жопку отыщет. Я поеду к Гамлету, может быть, застану его на месте. Ждите, через пару часов вернусь.

И заелозил худеньким телом к выходу на поверхность. Однако мудрый доктор Скопов остановил его:

– Гена, погодите, друг мой! Разве не удобнее будет никуда не ездить, а просто позвонить Гамлету и договориться?

Тут я вспомнила, что в сумочке у меня, кажется, лежит мобильник, который в суматохе последних дней я отключила и позабыла о нём. Сунула руку в сумочку и просияла:

– Гена, у меня с собой есть сотовый. Если вы знаете номер Гамлета, конечно.

– Обижаешь, подруга: Генок при случае и мобилой, и интернетом воспользоваться сумеет, – обиделся друг Гамлета, тот, который не Горацио.

Он долго рылся в карманах пиджачка, доставал на свет какие-то лоскутки, верёвочки и, наконец, бережно расправил на ладони грязный бумажный обрывок:

– Давай, Ольга, свой сотик, звонить буду.

Сопя от усердия, Генок раза три набирал номер, то и дело сбиваясь и чертыхаясь, пока наконец не был услышан. Разговора их с Гамлетом я не поняла: Генок проговорил пару каких-то фраз, но я, не владея феней, только слушала разинув рот. Сказав в завершение беседы «хоп», Генок залихватски подмигнул мне и улыбнулся:

– Ну вот и лады: через полчаса орлы Гамлета заберут нас прямо отсюда. Собирайся, лапуля, твоя судьба решается!

Дважды просить себя я не заставила. Быстро переоблачилась в родные джинсы и кофточку, мало смущаясь мужским присутствием. При тусклом свечном освещении на скорую руку подкрасилась, и мы с Генком выдвинулись навстречу моей невидимой судьбе…

Наверно, мы составляли комичную пару, вместе вышагивая рядом с проезжей частью. По крайней мере, в окнах проезжавшего троллейбуса я заметила улыбающиеся лица, Генок игнорировал чьё-либо внимание: задрав бородёнку, он семенил целеустремлённо и пояснял:

– Вот дойдём до того дома, туда пацаны подъедут, и мы двинем с ними к Гамлету. Он, конечно, не в курсях, чё к чему, но если уж я попросил срочно встретиться – понимает, что фуфло вкручивать я не буду.

Впереди бордовой свечкой торчало здание издательства, в котором квартировало подавляющее большинство кикиморовских печатных СМИ. На стоянке рядом с ним толпилось десятка два автомобилей, но Генок не стал терять много времени на поиски, а твёрдым шагом направился к чёрной «Ауди». Из машины вышел интеллигентного вида юноша в костюме отличного покроя и кивнул нам.

– Здоров был, Бобон! – безо всякого пиетета крикнул Генок и пожал молодому интеллигенту руку. – Однако быстро ты сюда подскочил: мы с девчонкой еле успели марафет навести. Ну, поехали, что ли?

Мы загрузились в машину, и немногословный Бобон повёл её через новый мост – на другой берег реки Топь. Уж не знаю, почему так странно именовалась эта широкая водная артерия, разрезавшая Кикиморово на левобережную и правобережную части. Может быть, оттого, что во времена оны Топь была куда полноводней, сильно разливалась по весне, топила деревни в низинах, и матерящиеся аборигены торопливо спасали на лодках свой скарб.

Однако с тех давних пор река присмирела, да и Гамлет жил там, куда никакое наводнение добраться не могло. Рядом с раскиданным по холмам богатым сосновым бором стояло огромное здание кардиологического центра, грудью прикрывая от чужих глаз маленький коттеджный посёлок. Был он невелик, всего десятка три особняков, но каждый дом стоил того, чтобы его описало перо истинного мастера слова. Не было там ни одного здания, построенного по типовому проекту – все они отличались, как капиллярные узоры на пальцах разных людей. Кстати сказать, многие из жителей посёлка дактилоскопию по старой памяти как раз недолюбливали. Селились тут воры, ушедшие на покой, бывшие партийные деятели, чиновники да нувориши. Одним словом, сосед соседа стоил.

У шлагбаума, прекращавшего путь на огороженную территорию посёлка, Бобон притормозил и коротко посигналил. От сторожевой будки к машине пошёл крупный дядя в камуфляже, покачивая автоматом на ремне. Несмотря на конец лета, голову его венчала зимняя шапка. Подойдя к машине, охранник мутным, но тяжёлым взором глянул внутрь. Генок беспокойно заёрзал на сидении.

– Всё нормально, Тихоныч, – успокоил цербера Бобон, – видишь, людей на разговор к Гамлету везу.

Не знаю, сколь часто общаться с Гамлетом ездили взлохмаченные девицы, сильно попахивающие помойкой, и бомжеватого вида мужички, но охранник был вымуштрован отлично и никак своего удивления не выказал. Шлагбаум пополз вверх, и по высококлассному асфальту мы вкатили в деревеньку.

Я давно уже отучилась удивляться богатству, а наша загородная дача мало чем отличалась от здешних построек, но, увидев коттедж, в котором квартировал Гамлет, даже присвистнула от удивления.

– Не свисти, дура, а то последних денег лишишься! – цыкнул на меня невоспитанный Генок. – Вот из-за таких, как ты, и идут слухи, будто воры в золоте купаются. Дом этот ему не принадлежит. Гамлет – вор идейный: сегодня здесь живёт, а завтра, может, на вшивых шконарях в тюряжке париться будет, за братву страдать.

Я благоразумно промолчала. Бобон вышел из машины и пошёл к дому, мы с Генком потянулись за ним. На террасе у входа сидел в белом пластиковом кресле и о чём-то мечтал ещё один интеллигентный, коротко стриженый юноша, вот только за поясом у него торчала рукоять пистолета. Повинуясь незаметному знаку, поданному Бобоном, страж молча кивнул и пропустил нас внутрь святая святых.

В особняке Гамлета Генок, очевидно, бывал не впервые, потому что в расположении многочисленных помещений ориентировался хорошо. Мы прошли в комнату, которая, похоже, служила библиотекой, потому что была уставлена многочисленными книжными шкафами.

– Слышь, Ольга, присядь тут, книжки полистай, картинки посмотри, – распорядился Генок. – А я пока пойду, Гамлету за тебя словцо закину.

Я покивала. Хотя и тревожилась внутренне, но всё равно было приятно наконец-то ощутить себя женщиной, за которую всё сейчас решат сильные мужчины. Эта ноша ответственности была слишком тяжела для меня.

Прошлась по комнате, разглядывая корешки книг. Гамлет, видать, был мужчиной начитанным: ни фантастики, ни потрёпанных детективов на полках обнаружить мне не удалось, зато исторические исследования, философские труды и даже религиозные издания имелись во множестве. Я подумала, что многочисленные отсидки вынуждают к размышлениям о вечном и вырабатывают у урок культурные интересы, недоступные всем нам, живущим на лету и читающим на бегу.

Я взяла Библию в строгом переплёте, села в кресло и раскрыла книгу наугад: «Есть зло, которое я видел под солнцем, и оно часто бывает между людьми: Бог даёт человеку богатство и имущество и славу, и нет для души его недостатка ни в чём, чего ни пожелал бы он; но не даёт ему Бог пользоваться этим, а пользуется тем чужой человек…»

Вдруг я ощутила слёзы, струящиеся по щекам. Это про меня. Это про всех нас. Несколько тысяч лет назад Экклезиаст написал строки о тщете человеческой жизни, о едином финале для всех – для богатых и бедных, для нечестивых и праведников, – а ничего не изменилось за это время под солнцем, и всё – суета сует. Мысленно я поклялась себе: если выберусь из этой безнадёжной ловушки – изменю свою жизнь, не буду сверх меры обольщаться материальными благами, стану добрее, отыщу людей, которые помогли мне в трудную минуту, и воздам им чем смогу, «доколе не померкли солнце и свет и луна и звёзды, и не нашли новые тучи вслед за дождём, в тот день, когда задрожат стерегущие дом, и согнутся мужи силы; и перестанут молоть мелющие, потому что их немного осталось; и помрачатся смотрящие в окно…»

Хлопнула дверь, и я очнулась. Генок влетел в комнату, довольно потирая руки:

– Ну, подруга, с тебя красенькая-сладенькая! Отрекомендовал я тебя Гамлету на должном уровне. Всю ситуёвину описал вкратце. Сейчас пойдёшь, потолкуешь с ним, но, в общем, проблему твою Гамлет готов развести.

Генок вполне галантно взял меня под локоток, вывел в длинный коридор и, пройдя метров пять, указал на дверь. Я вошла.

Принц Армянский

Комната, похоже, была проходной, потому что в глубине её виднелась ещё одна дверь. В качестве охранника на диване сидел пожилой смуглый мужчина в простой клетчатой рубашке, внешностью своей напоминавший рыночного шашлычника. Голова его для чего-то была стянула носовым платком, видать, дядю мучила мигрень. Мужчина отложил цветной журнал и ожидающе взглянул на меня. Я не знала, пройти мне мимо него молча в ту комнату или поздороваться для приличия, как вдруг, словно молния, меня осенило: передо мной и сидит тот самый Гамлет, о котором слагаются легенды в Кикиморовской губернии! Я ощутила в коленях мелкую противную дрожь.

– Присаживайся, – запросто сказал Гамлет и указал на диван. Моё замешательство позабавило его. – Чай пить будешь?..

Я молча кивнула. Мудрый принц Армянский дал мне возможность прийти в себя. Пока Гамлет разливал чай по чашкам, я тайком рассматривала его. Ничего героического в этом человеке не было: мягкая улыбка и скупые жесты, – но веяло от него такой надёжностью, что я невольно расслабилась и улыбнулась в ответ.

А потом мы беседовали несколько часов. Я ещё раз пересказала свои злоключения, не опуская никаких мелочей и делясь догадками, своими и теми, которые подсказал мне покойный Валерий Петрович. Гамлет слушал, не перебивая. Он сидел, полуприкрыв веки и улыбаясь по-восточному загадочной улыбкой. Лишь один раз, когда я рассказывала о том, как искала Толика Грифа, Гамлет чуть заметно оживился. Не знаю, где находилась кнопка, которую он нажал, но в комнату вошёл Бобон.

– Аркаша, – ласково обратился к нему Гамлет, – свяжись с пацанами: пусть по Кировскому пробьют, как можно найти Толю Грифа. Где бы он ни зависал – пусть берут и немедленно везут сюда.

Сказано это было так просто и твёрдо, что я ни мгновения не сомневалась: в огромном районе люди Гамлета прочешут все общаги и притоны, но искомый Гриф скоро предстанет в этой комнате, как лист перед травой.

– Понял я твою проблему, Оленька, – сказал Гамлет, когда я закончила. – Владимира Николаевича, мужа твоего, хорошо знаю, кое по каким вопросам мы с ним даже иногда общаемся, находим общий язык. Серьёзный человек. Одного я только понять не могу, кому понадобилось устраивать все эти подставы, убийства. Как в плохом детективе, честное слово. В этом городе все знают, что с Градовым контактируют мои люди, и никто не рискнул бы что-то делать, не поставив в курс дела меня. Как считаешь?

– Не знаю. Карабанов начал было мне рассказывать про человека, которому потребовалось подставить Володю перед полицией. Но что это за человек… Да и Карабанова в живых уже нет.

Гамлет вздохнул.

– Выбор получается небогатый. Либо всё это внаглую затеяли заезжие люди, которые расклада сил в городе не знают и не хотят знать, либо свои интересы появились у какой-то из спецслужб – полиции или ФСБ. Такое тоже возможно, не зря же они задействовали схему с наркотиками. В первом случае решить проблему будет только делом времени – достаточно вычислить залётных ребят. Вторая ситуация сложнее, много рычагов нажимать понадобится, но в конечном итоге тоже всё решаемо. Улавливаешь?

Я улавливала.

– Градов платит нам кое-какие проценты со своих доходов. И потому нам невыгодно, чтобы бизнес его закрылся или ушёл из-под нас. Извини, что я так откровенно говорю, но ты поймёшь – девочка ты, видать, тёртая. Возможно, о делах мужа ты и понятия не имеешь, но так уж устроен мир: за всё надо платить, всем надо делиться. Знаешь, сколько денег нам надо, чтобы своих ребят по зонам греть… Поэтому условия будут простыми: я помогаю тебе решить проблему и вытаскиваю твоего мужа из тюрьмы, но процент, который он платит нам со своего бизнеса, возрастёт, и существенно. Ты готова пойти на это и решить за него?

– Конечно. У меня нет выбора, потому что я и так уже практически лишилась всего. Потерять всё или половину – разница есть. Правда же?

– Хорошо, что понимаешь. Сейчас, Оля, чтобы распутать клубок – требуется время. Понадобится несколько дней, может быть, недель. Всё это время ты можешь гостить на моей территории, в этом доме. Не бойся, здесь ты в полной безопасности, и никто тебя не тронет, не заберёт отсюда. Когда более-менее утрясём ситуацию, сможешь свободно передвигаться по городу, не опасаясь ареста. Годится?

– Я согласна. Хочу только попросить об одном: у меня есть маленький сын, и когда всё началось, я оставила его на несколько дней у подруги. Очень волнуюсь за него. Можно, он тоже поживёт здесь со мной?

– Не проблема. Через пару часов съездите с Аркашей и заберёте мальчика. Кроме того…

Что «кроме того», мне так и не удалось узнать, потому что в комнату бесшумно, как чёртик из табакерки, вошёл только что помянутый Аркаша Бобон:

– Гамлет, мы привезли Грифа.

– Давай его сюда.

Толя Гриф был в шоке, когда появился в дверях. Его, заурядного урку, вдруг выдернули из небытия и привезли пред лицо вора. По степени важности это было то же самое, как если бы обыватель из захолустья во мгновение ока очутился при королевском дворе. Гриф моментально смекнул: доставили его сюда не чаи распивать, тем более, что и я сидела в комнате. Однако был он по-своему крут, а потому, набычившись, скупо обронил:

– Всех благ тебе, батя. Ты позвал – я пришёл.

– Толян, время дорого и рассусоливать долго не буду, – сразу взял быка за рога Гамлет. – Ты эту девочку знаешь и понял, о чём я хочу с тобой потолковать. Я хочу вытащить на волю её мужа, которого ты кому-то помог упрятать.

– Гамлет, сука буду, пусть этот косяк на мне, но я не в курсях был, что ты в этом деле свой интерес имеешь. Я думал, мужик её – обычный коммерсюга, а коммерсов нам сам бог велел их стричь и с них иметь.

– За это у нас будет разговор отдельный. А пока скажи, кто тебя нанял, у кого такой зуб большой на этого коммерсанта вырос?

– А я знаю? Какой-то деловой, в годах уже, вроде как нездешний, потому что город плохо знает. Он сам на меня вышел: чё да как, ты, мол, нормальный пацан, а у педрилы на содержании живёшь. Не стрёмно? Я, говорит, тебе надёжную делюгу предлагаю – надо одного чёрта подставить через его бабу. Вот эту вот. А за работу заплачу, говорит, так, что можешь год со шприца не слезать. Ну, я и подписался.

– А что за деловой? Как назвался?

– Да никак не назвался. Я всего раз и разговаривал-то с ним, а так больше с его подельником общался, того Михой зовут. На вид Миха дохленький, в очках, но по всему видать, что духовитый – такой пятерых прирежет на хер и через губу не сплюнет. А этот: лет где-то в районе шестидесяти, седой, но здоровый. Видать, что сидячий не раз – по понятиям толкует, шрам поперёк кадыка. Конкретный, на фраера я бы и не повёлся даже. Получилось всё ништяк: я петушку своему по почкам настучал – он как миленький к этой бабе полетел и втюхал ей пакет с герычем. Мужика её тут же мусора и повязали. Там у них, похоже, уже всё схвачено было. Миха со мной тем же вечером сполна рассчитался. Петушка моего, правда, пришлось удавить – зачем мне лишнее палево?

– Как их отыскать – знаешь?

– Без понятия даже. Миха меня всегда сам находил. Где они кантуются, чем коммерсюга им насолил – я не вдавался. Бабки получил и – не стой, не мёрзни: не жди, не встретимся…

Я сидела и слушала их разговор с напряжённым интересом, хотя и не могла понять: как можно по этим скудным сведениям вычислить супостатов, устроивших провокацию через обезьяноподобного Толика. Была бы возможность поговорить с Володей – он прояснил бы ситуацию и подсказал, кому же так захотелось его крови. А так…