Текст книги "Место, забытое временем. Часть 3. Восстановить равновесие"

Глава 17
День рожденье

Утром я была бодрая, но все-таки не очень радостная. День рожденье. Веселый праздник, но веселится мне не хотелось. Было почему-то грустно. Наверно потому что я поняла, что очень не скоро увижу своих родителей. Только весной будет экспедиция, в которой мы должны будем заставить время вернуться в норму на этой аномальной территории. Как мы это будем делать – ни малейшего представления! Кажется, учителя сами не знают как. И только после этого я смогу встретиться с родными. Думаю, даже если у нас не чего не получиться я сбегу от сюда. Получилось ведь с Темным Орденом, хотя там Орид помог.

Я вспомнила поцелуи с Севером в снегу и улыбка сама поползла вверх. Нет. Я не сбегу отсюда. Только если с ним вместе.

На завтрак была овсянка. Проглотив ее, пошла на тренировку. Нас заставили бегать 10 кругов по стадиону и после пятого, шестого, седьмого, восьмого, девятого и десятого делать упражнения. Устали все. Обед прошел спокойно. Урок у Надежды Александровны был интересный. Мы делали очень трудное зелье, работая все вместе. Оно должно было обеспечить рост абсолютно любого растения на столетия вперед, но при этом первые 50 лет (как должны быть) роста растения ускорить, а потом наоборот замедлить и поддерживать.

Всем классом мы проголосовали, что это будет за растение. Остановились на дубе. Сходили в запасы лаборатории, нашли пять желудей. Начали решать, где будем сажать. Вариантов было очень много: перед корпусом учителей, школьным корпусом, главным, просто около дорожки…

Мы решали очень долго, но остановились на предложении Артема (одноклассника):

– Около ворот лагеря с двух сторон давайте посадим, это будет и красиво и символично как-то!

Полным составом мы туда и пошли, Надежда Александровна следом, что бы проследить.

Раскопали небольшие ямки, что оказалось весьма сложным занятием даже для парней, так как зимой земля была тоже замершая. Мы положили желуди, засыпали и полили чудо раствором, который так долго и тщательно все вместе готовили.

А через две минуты, заметили, что росток уже появился, и медленно распрямляется. Снег ему был нипочем.

Афигеть, такого я еще в жизни не видела!

– А сколько лет потребуется, что бы они выросли? – спросила Юля.

– Точно сказать не могу, – покачала головой учительница, – но Константин Лионович, подскажет, думаю. Я его попрошу, – улыбнулась она.

Так и было. Вернее почти. Константин нам точно не чего не сказал, лишь поставил правильно задачу, дал формулы, кое-какую информацию и полную свободу действий вычислений.

Коллективным разумом стали решать. Я сильного участия не проявляла, смесь математики, физики и химии – не мой конек. Но когда все было рассчитано, проверено учителем и одобрено, удивления у нас было ого-го!

Нет, расти они будут не несколько лет, а всего лишь 17 месяцев! То есть 15 июля, они достигнут всей своей мощи! Надо будет обязательно посмотреть, в этот день на дубы.

Ужин прошел «кисло». Сидели, молча, кушали, даже тоску это нагоняло. За весь день с днем рожденьем меня никто не поздравил. Скорее всего, потом, вечером они готовят что-то. Север обещал что-то грандиозное.

После ужина, как обычно, я с Витой и Лерой, возвращались в домик.

Но девочки сказали, что меня потом догонят, и ушли куда-то, отмахнувшись, что забыли что-то в кабинете у Марии Ивановны. Я пришла в домик и обнаружила записку на кровати.

«Дождись отбоя. Твоя задача беспалевно пробраться на чердак библиотеки. Осторожно! Возможны необратимые последствия! Но советую рискнуть!»

Подчерк был Севера. Значит, сюрприз они какой-то приготовили. Или может только Север? Рассказал ли он всем друзьям? Мне было приятно, что меня ждет кто-то. Но одновременно я понимала всю серьезность операции. После отбоя покидать домик нельзя. Да и наказание мы недавно закончили… Но разве я могла отказаться?!

До отбоя я была одна в домике, значит, девочки тоже в этом участвуют.

Причесавшись, я отправилась в тайный путь к чердаку. Вышла из домика, огляделась. Ни кого. Но свет (от свечек) в здании учителей есть. Значит, по освещаемым дорожкам идти нельзя (Хотя свет от фонарей теперь работающих на специальной свечи был не сильно ярким). Чувствуя себя, как Джеймс Бонд в фильме, по ночной тьме я подбиралась к учебному зданию, похрустывая под ногами снегом. На крышу было два пути: через главный вход, потом по лестнице на верхней этаж, в библиотеку и оттуда уже наверх. Но вот гарантии, что там двери открыты, не было. На ночь все запирают. Значит по пожарной, запасной лестнице, с другой стороны здания. Я обошла его. Было темно, но я смогла разглядеть лестницу, проблема в том, что она была слишком высоко закреплена. Ну, допрыгнуть, до нее смогу, а что потом? Висеть, как сосиска буду. Черт! Как же туда забраться? Ладно, попробую. Прыгнула, ухватилась за вторую перекладину. Постаралась раскачаться из стороны в стороны, и взяла выше перекладину. Упиравшись в стену, получилось нормально забраться на лестницу. Темно – глаз выкали, но на ощупь я карабкалась наверх. Там не было ни какой платформы, что бы спокойно встать, только дверь, закрытая с этой сторон на шпингалет. Так, походу я выбрала сложный путь. Открыв дверь, я увидела бесконечные коробки, полки с разным упорядоченным хламом, которые освещал свет далеких свечей. Слышались непонятные голоса, из глубины чердака.

– Эй! – негромко позвала, опасаясь, что внизу кто-нибудь может услышать. Но меня вообще ни кто не услышал. – А —у! – громче позвала я. И это подействовало. Голоса на мгновение смолкли и ко мне пошли.

Я полностью забралась на чердак, извозюковшись в пыли.

– А-апчхи! – звучно чихнула я. И пошла на звуки шагов и голосов.

Наконец-таки я увидела друзей, идущих на мое «апчхи».

– С днем рожденья! – прокричали они так, что я подумала, что весь лагерь проснется!

Тут были все кого я знала: Костя, Арсений, Саша, Север, Макс, Вита, Катя Лера, Юля!

– Спасибо! – умилилась я и обняла всех.

– Ну и путь ты выбрала, подруга! – сказала Катя, смотря на мои пыльные штаны.

– А надо было точнее писать! – посмотрела я на Севера.

– А мы специально ключ сперли! – сделал вид, что расстроился Макс.

– Идемте! – махнула рукой Вита, маня вглубь чердака.

Место куда мы вышли, было расчищено от хлама. На коробках был импровизированный стол, на котором стояли стаканы, бутылки со спиртным. Ох, и влетит нам, если узнают! С другой стороны, а не надо было вообще в лагере хранить алкоголь! Помимо этого на столе лежали бутерброды, и даже маленький тортик, сделанный из пряников, а на нем 16 свечек.

16 лет.

В шестнадцать лет в учебном году, я нахожусь в лагере, пока мои одноклассники (с города) готовятся к ОГЭ. Для себя я уже твердо решила, что пойду в колледж, на дизайнера, а не в 10 класс. Если конечно моя жизнь еще теснее не переплетется с лагерем, что вероятнее всего.

15 февраля. 16 лет. Круто!

– Настало время зажечь свечи! – сказал Арсений, и сам зажег их спичками.

– Загадывай желание! – почти шепнул мне Север.

Сдать ОГЭ? Поступить в колледж? Вернуть время на это место и успешно осуществить экспедицию?

Что важней? Для меня сейчас второе должно быть. Но сейчас для всех и меня – последнее. Мы должны вернуть время в это место.

Я набрала побольше воздуха, и задула свечи с первого раза. Сбудется!

Друзья одобрительно закричали, и похлопали.

– Подарки в студию! – сказал Арсений в палку – сломанную ножку стула (как в микрофон).

– Это тебе! – протянула Юля целую коробку, чего-то.

Вернее, не Юля, конечно, а Юрий. На меня нахлынула печаль, но я отогнала ее. Мы еще вытащим Юлю.

Я поставила коробку на пол, и открыла. Там оказались разноцветные пакетики, подписанные, от кого подарочек.

Я взяла первый, от Юли. В пакетике была лишь открытка.

«С Днем рожденья! Я желаю тебе только счастья, удачи и хороших друзей! Жаль, что я не настоящий твой друг. Но обещаю, я помогу вернуть Юлю!»

Я обняла Юрия.

– Спасибо. Ты тоже мой друг! – тихо сказала я ему.

Дальше был подарочек от Севы: открытка, с теплыми словами, и конфетки.

От Леры – кулончик, на цепочки, в виде маленького листика клевера четырехлистного, кажется, я у нее его как-то видела.

От Кати – книга «путешествие по мирам».

От Макса «обнимашки» со словами пожеланий.

От Кости – новые теплые носочки. Серьезно? Где он их взял? Может сам связал?

От Виты – открытка и оригами цветок.

От Саши: открытка, где он смешно описал меня, как миссис приключение на пятую точку и пожелал много хорошего.

От Арсения – открытка со словами «с днем рожденья, весь хавчик на столе больше моя заслуга…» и пожелания найти вторую половинку и не прошляпить своё счастье.

А от Севера подарок – фенечка, на которой было написано красным на черном «I you».

Это… кажется, пожелание Арсений начало сбываться еще заранее, мелькнуло в голове.

Север подошел ко мне и завязал фенечку, на правой руке.

– Спасибо, – смущенно сказала я, хотела его обнять, но… он опередил меня и поцеловал в губы. Это длилось не долго, но я ответила на поцелуй.

– О-о! – послышалось вокруг.

– Мужик! – протянул кто-то, но я не поняла кто.

– Я тебя люблю, – сказал Север, обнимая.

А я стояла красная как помидор. Одно дело целоваться под фонарем ночью в снегу, а другое при всех.

– Я… тоже… тебя, – несвязанно ответила я, казалось, что даже волосы начали краснеть, как кровь стукнула в голову.

Мне признались в любви! Внутри было много эмоций: радость, вдохновение, тревога и… кажется любовь. Да, мне нравился Север, все это время, даже больше чем нравился. Но то, что я влюбилась окончательно и бесповоротно, поняла лишь сейчас.

– Шампанское? – предложил Александр.

Мы расселись на пол, вокруг стола, Арсений с Саней налили всем шампанского.

– За Анжелику! – послышался тост.

– За прекрасную девушку! – сказал Север, и я опять покраснела.

– За всех нас! За команду спасения мира и времени! – сказал Костя.

Хоть это выглядела не совсем четкая формулировка, но мы все «чокнулись» стаканами, и продолжили праздновать.

Лера, оказалась, принесла сюда гитару, и вскоре, мы уже пели песни, не беспокоясь о том, что нас кто-нибудь услышит.

Шампанское скоро кончилось, и Макс достал сок, разлив всем.

Я сделала глоток, и чуть не задохнулась! Все горло обожгло, и я закашляла. Это был далеко не сок!

– Что это? – откашлявшись, спросила, заметив, что далеко не все пьют «сок».

– Напиток. Высокоградусный, – пояснил Саша.

– Это я уже поняла. Нельзя было предупредить? – рассердилась я ненадолго.

– Так веселей! – сказал Костя.

– Веселей!? – я начала злиться, – Север! Это твоя идея?

Судя по тому, как у него забегали глаза, да.

– Нет! – ответил он, хоть видно было, что врет.

– А ну иди сюда! – предостерегающе сказала я и встала, немного пошатнувшись от шампанского. Он тоже встал и попятился.

Я погналась за ним вглубь чердака, куда свечи ни кто не ставил, и где царил полумрак.

Я его потеряла из виду, а когда нашла (стоявшего ко мне спиной), решила незаметно «напасть на него», но споткнулась о коробку и вместо этого упала на него, повалив на пол. Получилось, что я придавила его.

Мы засмеялись. Я посмотрела ему в глаза. В полумраке было не видно, но я знала, что они голубые, и так мило сочетались с белыми волосами, что в темноте, казалось, он просто лучшее создание на всей планете. Я потянулась ближе к нему… В этот раз, в отличие от часа ранее поцелуй был более долгим, и я бы сказала ярким.

– Эй! Где вы та… – нас нашла Катя, и замерла на полуслове.

И я поняла, как мы сейчас выглядим: лежим на полу, обнимая друг друга, и целуемся.

Я резко встала (как и Север), хорошо, что плохо было видно, как я снова покраснела.

– Мы, это… упала просто… – начала я, но мозг путал все слова

– Можете не объяснять! – вскинула руки Катя, – идемте, у нас появилась идея, но если вы…

– Нет– нет, мы идем! – поспешно сказала я и пошла к «столу».

Идея оказалась поиграть в «правда или действие».

Мы немного освободили стол, положили пустую бутылку шампанского, и Сева ее раскрутил. Показала на Катю.

– Действие! – сказала она.

– Ладно! – хитро улыбнулся он, – поцелуй… Максима!

Катя прищурила глаза, улыбнулась, давая понять, что на слабо ее не взять и чмокнула Макса в щеку. Теперь Катя крутанула бутылку, и она показала на Сеню.

– Правда! – сказал он, – опасаясь, что и ему придется целоваться.

Катя немного подумала и спросила:

– Как тебе удалось выкрасть столько всего из запасов столовой?

– О! Элементарно! Как вожатый, я каждый день перед завтраком захожу туда и отчитываюсь поварам, сколько отрабатывающих, сколько человек едят, и кого может не быть и почему. На обратном пути я захожу в кладовку и незаметно с добычей ухожу, не оставляя улик.

– Ну, ты мошенник! – сказала Юля.

Теперь Арсений крутил бутылку, еще до этого я поняла, что она покажет на меня.

– Действие! – сказала я, секретов хоть у меня и не много, но говорить нечего нет желания.

Сеня налил «сок» в стакан, почти полностью заполнив, и протянул мне.

– Не-не – не-не! – запротестовала я, и даже замахала руками.

– Да – да-да-да-да! – сказал Арсений, – сама выбрала! Пей! До дна.

Я взяла стакан.

Ох!

– Я не смогу…

– На! – он протянул мне печенья, – сможешь.

– Нет! – воскликнула я.

– Да! – возразил Саня.

– Нет! – снова сказала я.

– Так не честно! – сказал Костя.

– Ты же выбрала! – напомнила Юля.

– Давай! – сказал Север.

– Ладно, – сдалась я, хотя если бы до этого я не выпила, то вряд ли бы согласилась.

Я собралась с духом и заставила себя выпить этот напиток, обжигающий все горло. Теперь я понимаю, зачем закусывают.

Все одобрительно загалдели, а я, кажется, начала отключаться, и что бы не заснуть, стала больше есть печенья.

Глава 18
Гладиаторские бои

Проснулась я не от будильника, а от слов директора в громкую связь:

– Костя Котиков, Арсений Бронье, Александр Кузнецов, Север Гроссо, Максим Соколов, Виалета Альпская, Катерина Элисон, Юлия Отис, Анжелика Лебедева пройдите в учительское здание в 205 кабинет.

Что опять от нас надо?

Я лежала на чем-то мягком, но не на кровати. Рядом раздавался храп. Вопрос. Где я?

Открыла глаза. Я лежу на матах. В малом спортивном зале. Около меня лежит Максим и похрапывает. С другой стороны Север, уже проснулся и оглядывается.

Мы тут все в полном составе в зале, оббитом матами со всех сторон кроме потолка.

Следующий вопрос.

Как я тут оказалась? И… Почему болит голова?

О, черт!!!

Что вчера было, после того как я выпила «сок»?!

Все начали потихоньку подниматься.

– Как мы тут оказались? – вслух спросила я.

– Не помнишь? – даже не удивился Север.

– Я не чего не помню, после того как выпила ту хрень! – сказала я.

– Мне показалось, или нас вызывают? – спросил Костя.

– Да, – ответила Лера, – в 205-ый, в учительском.

– По поводу экспедиции хотят поговорить, – сказала я.

– Думаешь? – переспросила Лера.

– Уверена. Тебя кстати не назвали же. Они не знают пока что было. И что, кстати, было? – спросила я.

Все уставились на меня.

Та-ак…

– Совсем все плохо? – раз молчат.

– Ну, не совсем, – сказала Вита, утешая.

– Хорошо, что тут нет интернета и телефонов, – сказала Лера.

Значит совсем.

– Я что одна, кто ни чего не помнит? – спросила я.

– Ты больше всех выпила, – сказал Арсений.

– Это все из-за тебя! – разозлилась я.

– Вообще-то ты потом сама еще хотела… – осторожно сказала Юля.

Я вздохнула.

– И что же еще я делала? – спросила я затаив дыхание.

– Танцевала, пела, целовалась, веселилась, в общем, – сказала Вита.

Я покраснела. Как же болела голова! И хотелось ужасно пить.

– Идемте, позвали же, – сказал Саня.

– Все узнают, что мы бухали, – очевидное сказала Катя.

– А какие есть варианты? Постараемся не спалиться, – сказал Макс.

Ну, делать нечего, пошли. Вид конечно у нас тот еще был. Прически у нас были два типа: я у мамы вместо швабры и я летела с сеновала, тормозила головой. Про одежду вообще нечего говорить. Видимо с чердака мы спускались по пыльному ходу. Ну, а запашок алкоголя…

По дороге к зданию мы интенсивно вдыхали утреннюю свежесть (хоть и выглядело это весьма комично), что бы избавиться от амбре, некоторые мальчики даже отжаться успели несколько раз. Не знаю, чем последнее могло помочь. Я лично вместо воды съела немного снега и им же умыла лицо, чтоб прийти в себя.

Как мы оказались в белом здании в спортивном зале, я так и не узнала, мы шли в зеркальный куб (было похоже здание) – где жили учителя. Лера пошла в домики.

205 кабинет – учительская, – прочитали мы. Постучались, вошли.

Тут был большой стол, на котором лежали карты и разные бумаги. И учителя в кабинете. Все кого мы знаем и не знаем.

Мы поздоровались.

– Здравствуйте, – поздоровался Сергей Евгеньевич, не отрывая взгляда от карты, – я собрал вас по поводу экспеди..– он поднял взгляд на нас, – ции, – ошеломленно продолжил он.

Все уставились на нас. Было стыдно.

– Вы… – грозно начал директор и прервал себя, сделав глубокий вдох. – Уважаемые учителя-коллеги, извините, но собрание переноситься. Я пока проведу воспитательную беседу. О дате собрания сообщу позже.

Мы отошли в сторонку, и все учителя вышли, оставляя нас один на один с директором. Проходя мимо оценивающе смотрели. Мне показалось, или Константин Леонович смотрел и завидовал? Сергей Евгеньевич закрыл дверь, когда все вышли.

– Вы совсем ах… Гм, офегели? – удержался от мата директор, – я вам что говорил? Еще одна выходка, и вы крупно пожалеете. Но нет, вы решили отметить новый год, и не обошлись без спиртного. А теперь? Я вас вызываю, что бы сообщить важную информацию, а вы приходите вон в каком состоянии! – он уже кричал.– На носу очень важное испытание для всех нас, на кону буквально стоят жизни! А вы не о чем не думаете! Вам лишь бы повеселиться!

– Это моя ви.., – сказала я.

– Стоп, – резко остановил нас директор, – вы все приложились. Я вижу. А что до тебя, Лика, ты еле на ногах стоишь! Не надо оправдываться. Я знаю, у тебя было день рожденье. Но это… Я предупреждал.

Он взял микрофон, включил и сказал на весь лагерь:

– После завтрака, собрание на главной спортплощадке. Центральный круг оставьте свободным. – А дальше говорил уже просто нам, – Доигрались. Идите, занимайте центральное место. И ждите.

– Зачем? – спросила Катя.

– Вон! – крикнул директор, что мы вздрогнули и поспешили удалиться.

– Действительно доигрались, – сказал Саша, идя по коридору.

Навстречу нам шел Константин:

– Ну, вы даете! – воскликнул он, – уже двадцать лет как не было круга позора! Сергей Евгеньевич запретил, посчитав это жестким и аморальным. Ох, и накосячили вы! – посмеивался он.

Он пошел дальше, а мы в непонимании вышли на улицу.

– Что за круг позора? Знает кто-нибудь? – спросила Вита.

– Я только слышал о позорном столбе… – сказал Макс.

– Ну, ты сравнил, – усмехнулся Сеня.

– Как думаете, что нас ждет? – спросила я.

– Публично отчитают, – сказал Север и обнял меня. Так дальше и пошли в обнимку.

– Что то не похоже на «жестко и аморально», – заметила Юля. Наверняка она сейчас сравнила с наказаниями в Темном ордене. Вот там точно и жестоко и аморально.

– Тогда нам просто надают по пятой точке перед всеми, как намекал директор, – сказал Костя.

М-да… перспектива не очень, как не посмотри. Хотя не думаю, что что-то будет ужасное, мы же в лагере. Мы пришли на стадион, кто-то уже уходил из столовой, и шел сюда. Мы вошли в центр. Стоять как– то было неудобно, ведь все остальные занимали место вокруг, как и было сказано на громкую связь, да и чувствовала я себя не очень хорошо, чтоб держаться на ногах. Я предложила сесть, на утоптанный снежок, так как стоять было и правда сложно. Сели. Лепили какую-то фигню из снега. Приходило все больше и больше народу. Удивленно на нас смотрели, обсуждали, зачем здесь собрались.

К нам пришла Лера.

– Что происходит? И почему вы в центре? – спросила она.

– Наказание какое-то старое возобновили, – тихо сказал ей Арсений, – нас директор позвал поговорить на счет экспедиции, а видя, в каком мы виде, разозлился и сюда послал. Знаем только, что это херня носит название «круг позора», как сказал Константин Лионович.

– Не чего не понимаю, – сказала Лера, – но тогда я должна быть с вами.

– Не, не надо. Лучше если о тебе не узнают, – сказал Макс.

– Вместе же отмечали, – сказала Лера.

– Лер, уходи пока не заподозрили, – сказала я.

– Ладно. А что будет, отчитают вас? – спросила она.

– Незнаем, – сказал Саня, пожав плечами.

– Константин сказал еще, что это жестко и аморально, и поэтому директор запретил это 20 лет назад, – Подлил масла в огонь Костя, – поэтому лучше тебе действительно не надо признаваться.

– Ладно. Но вы это… держитесь, если что. Мы все мысленно за вас, – сказала Лера, кивнула и отошла.

Что ж, одного человека от позора спасли. Сами думаю, легко переживем это.

Людей становилось все больше и больше. В конце концов, мы встали, потому что сидя, ковыряясь в снегу, привлекали еще больше внимания. Лучше стоять и пошатываться в пыльной одежде.

Потом начали приходить учителя. Они вставали на контор круга, в котором мы были, к нам лицом. И выглядели все серьезно и, молча, на нас смотрели.

Кто-то пытался спросить их из окружающих детей, что происходит, но учителя молчали.

Вокруг нас строились разные догадки, что происходит. То, что у нас была веселая ночь, кто стоял ближе, поняли и распространили информацию дальше.

Учителя приходили, и становилось все более не комфортней, когда вокруг нас так много было людей, и большинство смотрели на нас.

Было не по себе. Мы держались вместе.

– Они так стоят, будто хотят напасть на нас! – сказала Вита мне тихо.

– Не парся, – безмятежно сказала я, и взяла ее за руку, хоть сама волновалась не меньше.

Последним на контур круга встал директор и поднял руку, требуя тишины. А потом он начал говорить так громко, что каждый мог услышать его.

– Всех приветствую. Сегодня мы собрались здесь из-за этих 9-ти человек… – и он нас всех перечислил по имени и фамилии.

– Они нарушили порядок лагеря, – сказала Надежда Александровна, – и не один раз.

– Употребляли алкоголь на территории лагеря, – говорил следующий учитель.

– Ходили по лагерю после отбоя, – сказал директор.

– Воровали ключи и алкоголь из столовой, – шла очередь учителей в хаотическом порядке.

– Нападали на учителя, – сказал Константин Лионович.

– Подвергали его сыворотке правды, – говорила Надежда Александровна.

– Они были наказаны, но наказание им впрок не пошло, – продолжил Тернер.

– И теперь, – взял слово директор, – пришло время, когда терпение кончилось. В нашем лагере 20 лет назад был этот обычай. Но я его отменил. Но ОНИ, – он сделал паузу, – вынудили его вернуть. Раз эти девять человек, стоящие перед вами думают, что им все дозволено, и все сходит с рук, – эффектная пауза, – то им придется столкнуться с суровой реальностью.

Становилась все страшней и интересней. Вита сжала мне руку.

– Вечером, после ужина, – говорил Константин, – в этом круге, эти люди будут наказаны.

– Будут состояться «гладиаторские бои», – сказал директор, – когда им можно будит делать почти все. Что бы защищаться. От нас – учителей. Посмотрим, насколько вы в совершенстве овладели нашими науками, раз не стесняетесь нарушать правила лагеря.

Что?! Защититься? От них?

Пошло бормотание, но директор вскинул руку, заставляя всех замолчать.

– А пока они будут ждать этого в седьмой комнате школьного здания, – закончил директор.

– Такому наказанию подвергаются только злостные нарушители, кто не однократно нарушал лагерные правила, – сказала Надежда Александровна напоследок.

Потом учителя подошли к нам, а каждый взял одного из нас под контроль, взяв нас за руку выше локтя, и повели в школьное здание, 7 кабинет.

Нас провожали взглядами и разговорами меж собой. Уверенна вечером на нас придет посмотреть весь лагерь.

Меня вел тренер. Интересно, что же они нам такого придумают вечером?

Седьмой кабинет оказался не совсем в учебном здании, а скорее в его подвале. В этом помещение мы сидели, когда лагерь захватил Темный Орден. Здесь я ожидала, когда меня поведут на очередные пытки.

«7 каб. Временное заключение» висела на двери табличка. Видимо это осталось еще с прошлого года. Тут давно ни кого не было.

Директор шел первым, ведя Катю. Он открыл кабинет, и велел ей зайти.

Когда мы все оказались внутри, директор сказал «подумайте над своим поведением» и железная дверь закрылась. Нас заперли.

– Именно здесь? – сказал Макс, осматриваясь. – По-моему это жестоко.

– А что здесь не так? – спросила Юля. Она не знала, ну конечно.

– Здесь нас запирали, когда Темный орден захватил лагерь, – объяснил ей Север.

Было полукруглое окно, под потолком, которое давало свет. Стены покрашены белой краской. На полу небрежно кинут мат.

– Мы что до вечера тут сидеть будем? – спросила Катя.

– Меня больше волнует не местонахождение, а гладиаторские бои, – сказал Арсений.

– Что за бред!? – воскликнула я, – Мы не сможем сражаться против учителей! Это не честно! – сказала я.

– Это точно, – сказал Костя.

– Давайте не паниковать, это наши учителя, они не станут делать нам не чего плохого, – сказал Север.

– Ты забыл, как меня травили в прошлом году? Как из галлюцинаций меня вытаскивали? Или как я Леру спасала? Или может, забыл, что они нас в межреальность отправляли, откуда мы могли вообще не вернуться! – громко говорила я. Кажется, это место плохо на меня действовало и заставляло паниковать.

– Но ведь все обошлось! – постарался успокоить меня Север.

– Где обошлось? Из-за этого лагеря у меня вся жизнь не так идет! Нормальные дети в школу сейчас ходят, к экзаменам готовятся! Их не похищает Темный Орден! Не оставляет шрамов! – показала ему руку, именно здесь я потеряла сознание от боли, когда кислота прожигала руку, – а в лагере не проводят публичное унижение, и не устраивают гладиаторских боев! – чуть спокойней сказала я.

Я устала кричать и села на мат, обхватив ноги руками. Облокотилась на стену и закрыла глаза. Не думаю, что такое мнение только у меня.

На душе было тяжело. Нервы сдали.

Мы все расселись на мате. В тесноте, да не в обиде.

Голова почти перестала болеть.

– Расскажите пожалуйста, что было вчера, после того как я выпила, – попросила я.

– Мы продолжили играть в бутылочку, – ответила Юля, – потом получилось так, что я узнала все о необычных способностях всех вас.

– Что?! – я удивилась. Вроде мы и так знаем, кто что умеет. А, ну да, кроме Юли.

– Одно из желаний было продемонстрировать способности. Потом мы начали уже просто так… – продолжил Сеня.

– Потом ты развеселилась и попросила продолжить Леру играть, – продолжил Саня, – и ты начала петь и танцевать, все присоединились. Потом, когда был вальс, ты танцевала с Севером и…

– Мы целовались, – сказал Север, – почти весь танец.

Какой позор! Я опять покраснела.

– Потом, не понятно у кого возникла идея пойти в спортивный зал, и продолжить праздновать там. Было где-то 4 утра, когда мы туда пришли. Но приблизительно через полчаса мы уснули, – закончил Север.

По-моему он что-то не договорил… но выяснять, что именно у меня не было настроения.

Я закрыла глаза и просто сидела. Вспоминался день, когда мы также сидели, но без мата на полу, с тренером после пыток, и стражи Темного ордена за нами приходили. Тогда было очень страшно. Неожиданно я погрузилась в новое воспоминание, заново все переживая.

– Перед тобой обычный человек. Твое задание: убить его, – и с последними словами он дал мне меч, который до этого все время держал в руке.

– Я не буду, – с ужасом сказала я, помотав головой, и не взяла меч. Я не когда не буду убивать людей, особенно невинных. – Даже ели он кому-то скажет, ему не поверят!

– Ты же его не знаешь, – и он пихнул мне меч, что мне пришлось взять, – он тебя не знает. Он не на вашей стороне, и не на нашей. Он ни чего не стоит. Просто убей его, и ты повысишь свой ранг. Если ты провалишь задание, его запрут в подвале в ужасных условиях, где наверняка он тоже умрет, но это будет долго. Мучительно. Помоги этому человеку сейчас. Иначе тебя накажут, – все говорил он.

Я смотрела на связанного человека. У него глаза выражали страх, непонимание, и… мольбу.

Нет. Я это не когда не сделаю. Ни когда не пройду, это испытание и навсегда останусь в этом замке. Внезапно потекли слезы. Я чувствовала, страх и тревогу, обреченность и жалость, злость и гнев. Он отдал мне оружие, значит, я могу действовать. Я замахнулась, мечем, и направила на воина. Да, у меня был шанс его ранить или даже убить. Но я не могла. Так и застыла перед ним с мечом. А воин ни капли не испугался меня. Он рассмеялся.

– У тебя настолько тонка кишка, что даже не можешь навредить неприятелю, – сказал он и достал СВОЙ меч. Мне он дал другой. Ну конечно. Сражаться с ним бесполезно. Победит. Я поддалась, и он с легкостью выбил меч у меня из рук. Он улетел в сторону пленника, и тот дернулся, опасаясь, что меч прилетит в него.

Воин убрал свой меч и сказал почти шепотом:

– Ты провалила задание. Мне передали, что в этом случае тебя отправить к Церусу. Поверь, он очень жестокий человек. Этого человека он бы убил не задумываясь, – кивнул на грибника, – А теперь ТЫ пойдешь к нему.– Он помолчал и добавил, – в отличие от него я сегодня добрый, предлагаю тебе во второй раз. Убей этого человека. Останови его страдания.

Не в силах не чего больше сказать, чтобы не разрыдаться, я помотала головой.

– Тогда держи новый свой маршрут, – он вытащил из кармана листок и отдал мне. На нем от руки были нарисованы стрелки, – иди. И советую не злить Церуса. В гневе он может случайно убить.

Напуганная до дрожи в коленках я вышла на негнущихся ногах и облокотилась на стену. Закрыла глаза. Выдохнула, и слезы потекли в полную силу. Я беззвучно плакала. Выбора нет. Я пойду к Церусу.

Из воспоминаний меня вытолкнул Север.

– Лика, Лика, что с тобой? – говорил он и немного тряс за плечи.

– А? Что? Со мной… все в порядке, – постаралась я сосредоточиться на действительности.

– С кем ты сейчас говорила? Почему плачешь? – спросил Север.

– Плачу? – я быстро вытерла мокрое лицо и глаза.– Это… это воспоминания, – объяснила я обеспокоенным друзьям. – Я вспомнила, как проходила испытание. В Темном Ордене. Будто еще раз прошла через все это… это ужасно, – выдохнула я. Не думала, что воспоминания будут возвращаться именно так, буквально погружая меня в прошлое.

– Сейчас все в порядке, – обнял меня Север.

– Судя по тому, где мы находимся – нет. О нет! – сказала я.

– Что? – заботливо посмотрел Север.

– Его убили, – поняла я.

– Что? Кого? – не понял он и напрягся. Все посмотрели на меня в непонимании.

– Грибника! Его наверняка уже убили! Или он умер.… Из-за меня. Или… Я должна была его убить! А потом… Церус. И Орид.

– Ты провалила испытание? – ужаснувшись, спросила Юля.

– Да, – кивнула я. Она меня понимает.