Читать книгу "Место, забытое временем. Часть 3. Восстановить равновесие"

– Неужели это настолько больно? – спросила Надежда Александровна.

– Когда как. Зависит от самих воспоминаний, от их важности, и запоминания. Разве вы не помните, как у вас болела голова даже после того как я это сделал?

– Обычная мигрень. Но сделали вы все чисто, я даже не помню, что просила вас стирать мне память, – сказала Надежда.

– Но так и было. И я пообещал тогда тебе не рассказывать о том, что стер. Никогда.

– Мы ушли от темы, – сказал директор, – так все с решением согласны?

Проголосовали. Согласны были большинство.

– Тогда, думаю, пора начать, – сказал Сергей Евгеньевич, – скоро обед, я как раз успею разобраться с Витой и Лерой. С Сергеем предлагаю вечером, а с Анжеликой – утром.

Так и было решено. Но только они упустили одну важную деталь, во время их собрания, Лера и Вита рассказали, как встретили Лику своим друзьям. А за обедом Максим, Север, Костя, Лера, Вита, Юля, Арсений и Александр сели как обычно за столик около окна, и обсуждали внезапное появление Лики. Они собирались сходить в медпункт и навестить её.

– Да, давайте, – тоже сказал Костя.

– Отличная идея, – поддержал Саша.

– Может сейчас, сразу и пойдем? – предложил Макс.

– Куда? – спросила Вита, уже поевшая и попившая чай.

– Ты что издеваешься? – сказал Костя. – К Анжелики!

– Она же дома, – не чего не понимала Лера, – нам не разрешат уйти из лагеря.

– Девочки не смешно, – сказал Север, – вы идете или как?

– Да зачем же? – не понимала Вита.

– Новый год вроде через 5 дней, рано поздравлять, – серьезно сказала Лера.

– Лера, Вита, не смешно, прекращайте, – сказал Александр, – во-первых, не 5, а 4 дня, а во-вторых…

– Подождите, – Север перетянулся через стол и потрогал Вите лоб, затем Лере.

– Ты что? – спросила Лера.

– Ребят, больше не чего не ешьте, – серьезно сказал Север, – им стерли память. В еде было зелье.

– В смысле? – не верила Вита.

– У вас горячая голова. Такое бывает сразу после действия зелья, я читал, – сказал Север.

– Это наверняка учителя, – сказал Арсений, – в таком случае нам повезло, что вы успели рассказать. Но придется притворяться, что мы не чего не знаем, иначе и нам сотрут память.

– Видимо Лика серьезно вляпалась, – сказал Макс. – И мы должны все выяснить.

– Может это что-то похожее, что и было со мной? – предположила Катя. – Меня когда похитили для экспериментов в Темный орден. Потом мне что-то сделали и я не чего не помнила, только странные картинки.

– Значит, мы точно должны все узнать как можно быстрее, – сказал Север. – Вдруг ей тоже хотят стереть память.

– Предлагаю следить за медпунктом по очереди. По парам, – сказал Арсений. Все были согласны с этой идеей.

– Может, объясните? – сказала Лера.

– Да, но «мы это не знаем»! – сказал Север и принялся объяснять Лере с Витой.

Мне снился кошмар, я не запомнила его, но было очень страшно, от чего я проснулась с бешено колотящимся сердцем. Странно. Ощущение страха осталось, а причину не помню.

Я в палате была одна, и мне было скучно.

Пойду, спрошу Катю, когда мне можно будет встретиться с друзьями, я ведь им толком не чего не объяснила. Виту озадачила. Интересно, сколько я проспала? Какой же Сергей Евгеньевич грубый! Взял и вырубил! Мы поговорим еще с ним. Он должен мне помочь все исправить.

Я подошла к двери и попыталась открыть. Заперли!? Но зачем? Странно. Чтоб я не рассказала все папе, наверное. Ведь чувствовала я себя сейчас отлично, только небольшая слабость еще осталась. Я села обратно на кровать. За дверью послышались шаги. Дверь отперли, и вошла Катя с подносом, на котором был горячий суп и ароматный чай.

– Привет, – улыбнулась Катя, – тебе надо поесть, выглядишь уже как ходячий скелет! – пошутила она.

– Я с удовольствием! Не помню, когда последний раз кушала. Вернее не знаю, когда это было, – сказала я, – Кстати, а когда я смогу выйти из палаты, я же здорова? А вы еще и заперли меня.

– Ты еще не окрепла, – не согласилась медсестра. – Ты пробыла на холоде слишком долго. Плечо до конца не восстановилось изнутри, хоть Алексей и заживил. Надо отдохнуть и набраться сил… ты могла себе застудить что-нибудь, а это сразу не проявляется. – Объяснила Катя. – Пока попьешь укрепляющий чай и отдохнешь.

– Ладно, можно я тогда просто с друзьями увижусь? Скучно, а то здесь, – сказала я. А еще меня съедят мои же мысли, если я останусь надолго наедине сама с собой.

– Если все съешь, то я утончу у директора, он взял твое здоровье под личный контроль, – сказала медсестра.

– Ладно. – Я принялась за обед. Вкусно! Намного вкуснее, чем в том ужасном месте! Опять вспомнила о маме… ложка во рту так и осталась. Интуиция не помогала. Она не могла подсказать правду, мысли, сам мозг, чувства мешали. Я не знала, жива ли мама.

– Лика? – обратилась Катя, тревожно смотря на меня.

– Все нормально. Просто вспомнила…

Я быстрей заработала ложкой, что б отогнать дурные мысли. Суп был съеден. Чай. Какой же он ароматный! Стоп. Этот запах. Похож на что-то. Только вот на что, ни как не вспомнить. Может опасно пить? Что за ерунда, я в лагере, да и интуиция предупредила бы. А она молчала. Наверное, Катя добавила в чай какие-то укрепляющие травы. Я с наслаждением выпела вкусный чай.

– Спросите теперь? – напомнила я и зевнула. Организм требовал поспать после сытного обеда.

– Ага, – Катя улыбнулась и ушла, а я легла на кровать. И уснула.

Проснулась я как ни странно от будильника лагеря. Это что же, я весь день и всю ночь проспала? Или как? Неужели снотворное? А где же была моя интуиция? Успокоить меня решили. Только вот меня забыли спросить. Ладно. Дверь была закрыта, но к счастью в палате был и душ и туалет. Когда я туда сходила, принялась делать зарядку, чтоб не думать. Окно выходила на стену столовой, и смотреть в него было скучно. Два метра и стена столовой.

Зарядка превратилась в тренировку, потому что, что ещё делать я не знала. А плечо меня совершенно не как не беспокоило. Я чувствовала себя полностью здоровой. А физическая боль от тренировки замещала душевную. Наконец-таки ко мне пришли. А то уже стала себя чувствовать, словно пленница в этом лагере.

Это был Сергей Евгеньевич и высокий упитанный мужчина с черной короткой бородой. Похож на жителя Таджикистана. Раньше я видела его в лагере. Кажется, он ведет занятие у 4го курса обучения, точно. Север говорил, что на занятиях он любит решать задачи сложные. Учитель был одет в джинсы и бежевый пиджак, который, кажется, не застегивался из-за его лишнего веса.

– Здравствуйте, – я поздоровалась.

– Здравствуй, – сказал директор, а его приятель кивнул мне, – как себя чувствуешь?

– Замечательно, потренировалась тут немного, только вот спала слишком долго, наверно Катя снотворное в чай добавила, кстати, она с вами говорила я могу уже уйти с медчасти? – спросила я.

– Да, ты, конечно, можешь пойти к друзьям, но сначала я попросил Константина Лионовича провести с тобой необычный урок, который тебе необходим. Согласна? – спросил директор.

– Да. Почему бы нет, – пожала я плечами, познавательно значит будет. А может Константин является еще и психологом? Может тогда и правда нужен с ним урок.

– Сергей Евгеньевич, забыл предупредить, – сказал Константин, – отвлекать нас будет ни в коем случае нельзя! – и он даже погрозил пальцем, что показалось мне смешным, и я усмехнулась.

– Все-все, ухожу, удачи, – сказал директор и вышел.

И закрыл дверь на ключ. Зачем? Это насторожило. И Константин какой-то странный, напряженный, серьезный. И страшный. Почему-то я его боялась. Надо держаться от него подальше, притуплено сказала интуиция.

Я все это время стояла. Решила прогуляться к дальней стенке, параллельно спрашивая:

– На какую тему урок?

– Внутренняя гармония и спокойствие, – сказал Константин Лионович.

– Необычно, – наверное, хотят, что бы я забыла все что было, чувствовала себя хорошо и беззаботно. Видимо это после того, как я устроила истерику Сергею Евгеньевичу. Посмотрим, на что он способен.

– Сначала ляг, пожалуйста, расслабься, – сказал он спокойно низким голосом.

Ладно, я плюнула на интуицию и легла на кровать, расслабилась. Наверное, это будет что-то вроде медитации. Это мне и правда сейчас будет полезно.

– Хорошо, – он залез в карман и достал оттуда таблетку, – это своеобразный состав растений позволяющий расслабится и не о чем не думать, кроме того, о чем надо. Положи под язык, – он протянул мне.

Я взяла. На вид обычная аскарбинка. Хм, а описал он ее действие, как от наркотиков. За последние сутки слишком много я уже принимала таблеток и зелий.

Не ешь! Сказала интуиция, будто последнее желание и замолкла.

– А можно без нее? – послушалась я её всё-таки, хотя чувства что таблетка опасна у меня не было.

– Без нее не получится, – развел руками Константин.

– Что не получится? Я расслабляться умею. Горные монахи нас еще научили, – напомнила я.

– Я тоже могу без нее, но с таблеткой гораздо проще, – сказал он уже раздраженно.

– Что проще? – этот тип явно чего-то не договаривал. Хоть интуиция сейчас молчала, но я помнила, что ей и сам Константин показался опасным.

– Расслабится и медитировать, – сдержанно ответил учитель, кажется, я начала его бесить.

– Я умею медитировать, – настойчиво и быстро сказала я.

– Пожалуйста, положи под язык таблетку, – тоже настойчиво сказал он.

– Сначала скажите правду, – это я не хотела говорить, это была моя интуиция неожиданно вырвавшаяся наружу.

– В смысле? – нахмурил он лоб, а потом лицо стало надменным, – интуиция, что ли бунтует?

Вот он и прокололся. А еще ему известно о моем даре. Зачем директор ему рассказал?

– Это успокоительное, не бойся, – сказал он, будто это была вся правда.

Получается, есть чего бояться? Раз это сказал.

Я не поверила ни единому слову. С меня хватит. Я хочу, чтобы со мной общались, как с взрослой и не скрывали от меня не чего. Директору я до сих пор не простила, что он вовремя не отрыл дверь в лагерь, чтоб пустить моих родителей. Как после этого я вообще могу им доверять? Я быстро встала с кровати и кинулась в санузел.

– Стой! – крикнул он мне, но я не остановилась, а кинула таблетку в унитаз и продернула. Была идея – запереться, но замка тут на двери не было.

Что на меня нашло? – поразила мысль. Может после Темного ордена я перестала доверять всем? Ведь он же наверняка не хочет мне навредить. Зачем ему это надо?

Константин подбежал ко мне:

– Что ты наделала! Мы всю ночь ее создавали! – теперь он был зол, – ладно, видно так решила судьба, – холодно сказал он.

– Что вы хотите? – теперь я его и правда испугалась.

– Что бы ты легла на кровать. И все, – уже спокойно сказал он, поняв, что сказал лишнего.

– Зачем? Я лягу, а что потом? – медленно вышла из санузла.

– Будешь медитировать, – сказал он терпеливо.

– Вы врете, – его вранье было слишком очевидно, ни какая интуиция не нужна, чтобы догадаться.

– Ляг. На кровать, – настойчиво сказал он.

Я помотала головой. Директор с ним заодно. Значит надо ему доверять. Ориду директор тоже доверял.… И что из этого вышло? Он нас переправил в Темный орден. Но сейчас Орид все-таки помог мне сбежать. Мозг запутался.

Константин неожиданно толкнул меня к кровати. И что он себе позволяет?!

– Я буду кричать! – предупредила его.

– Возможно. В медпункте мы одни. Все на завтраке, – сказал он и подошел почти вплотную. – Ляг! – сказал он жестко. Я скрестила руки и продолжила стоять. Что он собирается делать? Вспомнилось, как меня отправили по ошибке к Ориду в личные комнаты.

– Ладно, – выдохнул Константин и отошел на шаг. Кажется, он пожалел, что меня напугал.

У меня заболела голова. С каждой секундой все сильнее. Я схватилась за голову.

– Что за? Это вы! Что вы делаете? Прекратите! – закричала я, но боль усиливалась наверняка это он делал что-то со мной, это не могло ни с того ни чего, – пожалуйста! – сказала, но это не помогло. – Помогите! – тогда я закричала из-за всех сил, а боль усилилась на столько, что я больше не могла стоять на ногах и упала на кровать, благо была рядом, – А! На помощь! – продолжала я бороться, но бесполезно, мозги просто плавились. В глазах потемнело. Что вообще происходит? Зачем? Я просто стала кричать, во-первых, чтоб меня все-таки услышали, во-вторых, было очень больно, будто в голове реально мозги плавились. Ничего не видя, я упала с кровати. Показался какой-то шум за дверью, кто-то топал, барабанил в дверь, что-то кричал, но я не могла разобрать, что именно, боль все заглушала. В какой-то момент был громкий звук, затем вспышка дикой боли, и я наконец-таки потеряла сознание, потеряв силы бороться с болью.

***

За пару минут до этого…

Возле медпункта, между стеной без окон и забором между сугробами сидели Максим и Север.

– А кушать хочется, – сказал Макс.

– Потерпим, мы только до занятий, дальше нас Арсений и Костя сменят, скажем, что живот у них заболел, – сказал Север.

– Слушай, а вдруг Вита с Лерой пошутили? – сказал Макс.

– Не думаю, – сказал Север, – не смешная шутка, да и правда странно, что с начала смены Лики не было в лагере, хотя всех в кто в экспедицию ходил директор собрал здесь первыми.

– Может родители не пустили, или заболела… – строил догадки Максим.

– Тсс! – резко прервал его Север.

– Ты что? – тихо спросил Макс.

– Слышал? – тоже тихо сказал Север прислушиваясь.

– Нет, – прислушался Макс.

– Давай ближе, – сказал Север.

Они подкрались со стороны столовой, куда выходили окна медпункта.

Раздался крик и зов «на помощь».

– Это Лика! – громко сказал Север и побежал в медпункт (не думая о конспирации), попутно заглянув в окно за железной решеткой, в которой увидел Лику, кричащую на кровати и держащуюся за голову.

Макс и Север за три секунду добрались до палаты, где была Лика. Все это время за дверью кричали и звали на помощь.

Север дернул ручку – закрыто.

– Откройте! – крикнул Север, и они с Максом начали стучать и ногами и руками. Но это толку не принесло.

– Надо вынести эту деверь! – Крикнул Макс. – Отойди!

Максим отошел на два шага и пнул дверь с размаху, та не поддалась. Они начали вместе.

– Лика, держись! – крикнул Север.

– Мы сейчас! – добавил Максим.

Они вместе навалились на дверь, и та наконец-таки поддалась и с треском распахнулась.

Они увидали, как Лика лежала на полу и кричала, держась за голову, а из носа текла кровь. Напротив нее, как статуя, стоял Константин и спокойно на нее смотрел, явно не предпринимая попыток ей помочь. Он явно не помогает Лики! – подумали парни.

– Константин Лионович!? – воскликнул Север, но тот ни как не отреагировал и не то что бы помочь, а даже объясняться не собирался.

Максим с разбегу, не разбираясь, размахнулся и отправил учителя в глубокий нокаут, не чего не спрашивая. Лика перестала кричать и расслабилась. Точно дело в учителе! – подтвердило это их догадки. Она ведь и на помощь звала! Но Север знал Константина Лионовича и ни когда бы не подумал, что он мог бы кому-то просто так причинить боль. Зелье, стирающее память, теперь это…

Север первым подскочил к Анжелики:

– Лика, что с тобой? – он приподнял ее за плечи с пола.

У нее были открыты глаза, но взгляд был пустым, а тело расслабленно.

– Я вырубил учителя старшиков! – запустил в волосы руки Макс, осознавая, что натворил и переводил испуганный взгляд на Анжелику.

– Беги за помощью! – крикнул на него Север, видя, что Лика без сознания. Друг кивнул и убежал.

– Лика, очнись, пожалуйста! – он проверил ей пульс. Есть. Жива.– Лика! Пожалуйста!

Север прекратил ее трясти, понимая, что это бесполезно, и заметил, что грудь ее не поднимается. Она не дышала! Он проверил это, накланявшись к ней ухом к носу, стараясь ощутить или услышать ее дыхание. Север не смог этого почувствовать.

– Нет! Дыши, пожалуйста! – Север аккуратно положил ее на пол и принялся сам делать искусственное дыхание, помощь ждать долго, дорога каждая секунда! Хорошо, он знал, как это делать. В прошлом году Орид всех их научил правилам оказания первой помощи.

Наконец-таки прибежал Максим, с ним Тренер, Катя – медсестра, и директор. Они как раз шли вместе с обеда, когда их нашел Макс.

– Что вы наделали! – закричал директор, резко остановившись, когда зашел и увидел Константина без сознания, а Север делал искусственное дыхание Лики.

– Он делал с ней что-то очень плохое! – сказал Максим, – она кричала и звала на помощь! Извините, мне пришлось, – кивнул он на «отдыхающего» Константина в сторонке.

Катя сразу подбежала к Северу, измерила пульс у Лики.

– Не прекращай! – сказала она Северу. – Подготовьте третью палату! Быстро! Скажите главврачу! Он в учительской, Макс!

– Понял! – кивнул Максим и выбежал.

– Тренер, за Надеждой! Пусть возьмет экстренный набор! – быстро сказала Катя, и тренера след простыл, – Сергей, нашатырь в аптечке, увидите Константина!

Директор вернулся через пять секунд с резко пахнущей ваткой и сунул под нос Константину. Он быстро пришел в себя:

– О Господи! Вы прервали меня! Анжелика…! – беспокойно сказал он и закрыл пол лица руками от ужаса.

– Идем, – сказал директор, и, придерживая учителя, вывел его из кабинета. Сейчас ему было не до разборок с Максом.

Через несколько секунд вбежал главврач, но не к Лике, а в третью палату, побыл там несколько секунд и только потом к Лике с Катей и Севером. Макса в это время уже отправили куда подальше, чтоб не мешался, все, что он мог сделать, уже сделал.

– Несем в третью! Север можешь идти, мы справимся, – уверил его Алексей.

Север быстро отошел от Лики, отдавая ее профессионалам. Они подняли ее и понесли в третью палату. Север пошел за ними.

– Тебе нельзя! – предупредила Катя, и дверь закрылась перед носом Севра.

Он не совсем понимал, что происходит и решил спросить об этом Константина, но когда вышел ни директора, ни его не встретил, только бежала на встречу Надежда Александровна с маленьким деревянным ящиком в руках. Пробежала мимо него и прямо в медпункт.

Надо рассказать ребятам, подумал Север и пошел на тренировку. По пути он встретил Макса, и они вместе пошли к остальным.

Глава 11 На гране

Лика лежала на высокой кушетке, и к ней были присоединены непонятные обычному человеку приборы. В палате был главврач, Катя и Надежда.

– Пульс неровный, дыхания нет, – сказала Катя.

– «Живую воду»? – предложила Надежда и открыла свой мини чемоданчик, в котором стояли десять разных ампул с разноцветными жидкостями.

– Нет, – возразил главврач, – восстановим дыхание, сердцебиение придет в норму, – говорил он и думал о том, что хорошо, что наконец-таки доставили все зелья и электронику, что они так ждали от города.

Надежда поняла, что от неё требуется, и протянула ампулу с голубым раствором. Катя тут же приготовила укол и ввела Лике.

– Дыхание восстановлено, – сказал главврач через какое– то время, – ждем. Сердце должно догнать.– Они замерли и уставились на прибор показывающий кардиограмму сердца Лики, пульс был не ровный. – Приготовь «живую воду», – сказал он Кате. Надежда дала ей новую ампулу, и она приготовила новый шприц.

– Ввести? – спросила Катя.

– Нет. Ждем, – ответил Алексей. – Если через минуту не придет пульс в норму, тогда да, – сказал главврач и засек время.

– Прошло 30 секунд, пульс не восстанавливается! – запаниковала Надежда.

– Ее применяют только в крайнем случае, – сказал главврач.

– А какой же сейчас? – спорила Надежда нервно.

– Вы знаете, что живую воду можно принять только раз в жизни, – напомнил Алексей.

– Он стал ритмичным! – выдохнула Катя. И, правда, прибор запикал равнее.

– Пульс почти в норме, – подтвердил Алексей.

– Но она без сознания! – громко сказала Надежда.

Алексей посветил Лики в глаза маленьким фонариком, потом взял пропитанную нашатырем ватку и поднес к ее носу. Ни какой реакции. Постучал по ней маленьким специальным молоточком, осмотрел ее еще раз, посмотрел на приборы. Положил ей руку на голову и замер на несколько секунд, а потом отступил от нее на шаг.

– Кома, – тяжело выдохнул главврач. – Надя, вам лучше уйти. Ваша помощь больше не нужна. Мы сделали то, что смогли. Физических повреждений у нее нет.

– Но… – хотела возразить Надежда Александровна.

– Алексей, надо провести диагностику мозговой деятельности, – сказала Катя.

– Ты права, – сказал он, вновь прислоняя руки к ее голове.

Надежда вышла из палаты и облокотилась к стене. Через полчаса Алексей вышел из палаты.

– Как она? – спросила Надя.

– Стабильно. Без сознания. Мы провели диагностику. Все мозговые системы в норме кроме одной.

– Какой? – с замиранием сердца спросила Надя.

– С памяти данные очень смешены. Константина остановили, ее память сбилась. Сложно сказать, но есть несколько вариантов: либо она потеряла память полностью, либо она запуталась, либо частично стерлась и запуталась. Последнее вероятней всего. Советую поговорить с Константином, он может знать точнее. Пока мы бессильны, – с сожалением сказал Алексей. Он не знал зелья, которое могло бы это исправить, а его дар на это был не способен, он пытался.

Надежда сообщила все учителям. Первыми узнали о состоянии Лики Константин и директор, их Надежда встретила вместе в комнате Константина.

– Я предупреждал, что это опасно, – говорил Константин, нервно расхаживая по небольшой комнате, – с самого начало все пошло не по плану. Она выкинула таблетку! Ей интуиция подсказала. Потом вовсе решила убежать. – Мотал он головой, и продолжал быстро говорить, – мне пришлось действовать. Ее воспоминания оказались слишком привязанными. Я не думал, что ей будет настолько больно! Так себя не вел не один человек, когда я стирал память. – Мотал опять он головой. – Она будто сопротивлялась моему воздействию, не подпускала к главным воспоминаниям, – жестикулировал он руками. – Я смог отмотать только несколько часов. Потом я увидел ее маму, – и добавил под нос тихо он, – а ведь я обычно не так подробно помню чужие воспоминания… – и продолжил в полный голос, – и… все будто туманом занесло. Я капнул глубже, добравшись до главного и в этот момент, меня вырубили. С ней может быть сейчас все что угодно! – воскликнул громко он, борясь с подступавшей истерикой. – Она могла лишиться памяти совсем. Или же когда очнется, может вообще не соображать, а все время видеть спутанные образы прошлого! Это я виноват. Никогда… Никогда я не буду применять дар на детях! – почти истерично говорил он, вспоминая данное себе обещание.

Когда он высказал все что хотел, сел на кровать и закрыл лицо руками, полностью отдавшись терзаниям совести.

– Кстати, а что с Максимом и Севером? – спросила Надя, понимая, что Константин сейчас не способен на конструктивную беседу, – что детям сказать?

– Не говорите ничего, – сказал Сергей Евгеньевич. – Они наверняка успеют поделиться новостью с друзьями на обеде. Если мы хотим оставить все в секрете, то должны всем им подлить зелье!

– Надо созвать совет, такие решения в одиночку не решаются, – строго сказала Надежда.

– Надо действовать. Нельзя медлить, – серьезно говорил директор, – чем больше мы теряем времени, тем больше зелья им придется подлить, а его у нас не так много!

– Я думаю надо все рассказать, – сказал Константин уже намного спокойнее, – они заслуживают знать правду. Даже если вы сотрете им встречу с Ликой, ей это не поможет. Я больше не буду лезть ей в мозги. Да и неизвестно, сколько она пробудит в коме. Есть, кто по полжизни в ней проводят. Или кто вообще не выходит…

– Я настаиваю, что надо стереть память ее друзьям, – говорил директор. – Вероятность что у нее пропадет дар сейчас самая высокая, и я не хочу что бы еще и у ребят эта ситуация вызвала нервное напряжение. Это непозволительная роскошь сейчас.

– Вы издеваетесь?! – встал Константин с кровати. – Вы только вспомните, что пришлось им пережить за два года, одна межреальность чего стоит! – воскликнул Константин, – и ведь не у одного дар не пропал! Ни у единого! – вскочил Константин кровати.

– Но сейчас нельзя рисковать! Как вы не понимаете?! От этих ребят зависит наше будущее, – сейчас директор был похож на безумца одержимого идеей. – А что если завтра время уничтожит сам лагерь? Вы подумали об этом? Надо готовить экспедицию как можно скорее! Иначе нам всем конец.

– Сергей, это вам необходимо успокоится, а не ребятам, – сказала Надежда.– Посмотри на себя, – провела она вниз рукой. – Ты уже на все готов ради экспедиции.

– Время уходит, – подошел Сергей к окну и облокотился на подоконник. – И в прямом и в переносном смысле. Сначала распылятся вещи, а потом и мы с вами начнем, так же как и если бы мы пробыли дольше недели на обычном времени! – Сергей быстро развернулся и вышел из комнаты, захлопнув дверь.

– Мне кажется, или он что-то не договаривает? – спросила Надежда.

– Думаю, он сделает то, что задумал, – высказался Константин.

Близился обед. Ребята после тяжелой тренировки шли кушать. Они гадали, почему же Макса не вызвал директор и не наказал? Он ведь напал на учителя! Но последствий ни каких до сих пор не последовало.

– Есть новости? – спросил Костя Севера.

– Нет. Я пытался спросить у медсестры, но она уходит от темы разговора. С главврачам тоже не получилось. Как только я нашел его, он сменил направление, а когда я окликнул его, сказал, что он занят, много работы, – напряженно сказал Север.

– Учителя явно хотят, что бы мы не узнали, что случилось, – сказала Катя.

– Значит, случилось что-то очень серьезное, – сказал Александр.

– Ребят, – Макс остановился, – нам нельзя в столовую. Нам наверняка подлили очиститель памяти или еще что похуже.

– Возможно, это надо проверить, – сказал Костя.

– Я знаю как, – сказал Арсений, – есть индикатор, который определяет, есть ли какое зелье в еде. Я смогу его достать, но нужно прикрытие. Отвлеките Надежду Александровну, а я найду ключ от хранилища лаборатории, он наверняка у нее в комнате, в учительском здании или в кабинете в ее столе, что вероятнее всего.

– А если кабинет закрыт? – предположила Юля.

– Будем надеяться, что нет, – сказал Арсений.

– Тогда действуем, до обеда 10 минут! – поторопила Вита.

– Я видела, как Надежда Александровна выходила из здания и пошла в столовую, – сказала Юля.

– Я пошел, – сказал Арсений и побежал к учебному корпусу.

– Я подожду его, – сказал Север, – Лера, Катя, давайте вы пойдете следить за Надеждой Александровной, вас точно в таком не заподозрят.

– А что раскомандовался-то? – начала Катя.

– Не время спорить, – сказал Макс, – это отличная идея. А остальные пойдут всё-таки на обед, чтоб подозрения не вызывать. Не волнуйся, – положил Макс руку на плечо Северу, – есть не будем, прослежу.

– Договорились-договорились, – спешно сказал Костя, – идите, – поторопил он.

Все вместе они собрались уже через 7 минут.

– Получилось? – спросил Александр, как только Север с Арсением сели за стол к остальным.

Мальчики, молча, кивнули.

Арсений осторожно вытащил из-за пазухи пробирку с бесцветной жидкостью. Открыл пробку, оглянулся, уверяясь, что за ними не следят, и капнул каплю в борщ, потом в чай.

Чай приобрел розоватый оттенок.

– Есть, – подтвердил Север, – давайте проверим у всех на всякий случай.

Сеня кивнул и проделал то же самое с едой и чаем Леры. Все осталось таким же, как и было.

– Не понял, – удивился Макс, – зачем стирать память Арсению, а Лере, нет?

– Я поняла! – сказала Вита, – борщ и так красный. В нем не видно. Они кому-то в чай кому-то в борщ. Может тот, кто больше знает они и туда и туда подлили. Или потому что Лере с Витой уже подливали.

– Нам что, теперь не есть придется совсем в ближайшие дни? – сказал Костя.

– Думаю, они заметят, – сказал Макс.

– Тогда можно есть по очереди, – предложил Костя, – сначала одни поедят, расскажем, другие поедят, расскажем.

– Кто-то может не поверить, или не все запомнить или рассказать. Поэтому не стоит, – сказала Лера.

– Ты права, – сказал Макс, – тогда голодовка.

– Надо не говорить о Лике при учителях, тогда ужин не испортят, – сказал Костя.

– Все равно заметят, что мы сейчас не притронулись к еде и уходим, – сказала Вита.

– Я в любом случае выясню, что Константин сделал с Ликой и зачем, – сказал Север, подпирая руками голову.

– И как ты это представляешь? – скептически спросил Александр, – к стенке прижмешь и потребуешь информацию? Да нам в жизни не расскажут, что это было, если даже память пытаются стереть нам!

– Под сывороткой правды расскажет, – серьезно сказал Север.

– Ты с ума сошел?! – удивилась Катя.

– Если узнают, нам потом голову открутят! – сказала Юля.

– Или по одному нам потом память почистят. К себе вызовут, сока предложат или точнее убедит попить, например, на индивидуальных занятиях, – сказал Арсений.

– У нас все равно нет другого выхода. Заметят, что мы не едим, и снова подольют зелье. Вечно голодать мы не сможем. Спокойно сидеть и знать, что с Ликой случилось что-то плохое – тоже, – рассуждал Арсений.

Повисло недолгое молчание.

– Вы как хотите, а я должен узнать что случилось, – сказал Север, – если бы вы видели, как этот урод спокойно стоял, а Лика на полу кричала, держась за голову… У вас, явно было бы другое мнение, – сказал Север, у которого авторитет и уважение учителя значительно упало.

– Я согласен. Надо выяснить, – сказал Макс.

– У тебя же остался ключ от лаборатории? – спросил Костя.

– Да, – ответил Арсений.

– Предлагаю выкрасть сыворотку ночью, – сказал Север, – все со мной?

Все были на его стоне. Ребята не предполагали, что случилось с Ликой, но хотели ей помочь. Анжелика, конечно, об этом не знала, она спала непробудным сном. Но снов не было. Только «пип» каждые 3 секунды, темнота и редко сплывающие воспоминания в хаотическом порядке. Она не могла понять, ее воспоминания реальность или сон. Спит она или бодрствует, живет или давно умерла.

Она слышала почему-то страшный ей голос. Он говорил «прости, я не должен был этого делать…», рассказывал что-то, но до Лики не доходил смысл звуков и слов. Как телевизор, играющий на заднем плане, когда делаешь уроки. Вроде что-то говорит, может и важное, может интересное, но ты не понимаешь о чем там речь, не слушаешь. Не слышишь. Ведь мозг занят совсем другим.