Текст книги "Место, забытое временем. Часть 3. Восстановить равновесие"

Глава 12 Константин

Этой ночью случилось два важных события.

Первое – очередное срочное собрание учителей лагеря. Они обсуждали здоровье Анжелики и предстоящую экспедицию.

Инициатива собрания принадлежала директору, и у него была идея, которую он озвучил:

– … Я знаю как можно быстрее вернуть Анжелику в здоровое состояние. Константин Лионович, вы можете просканировать мозг Лики, и если надо упорядочить воспоминания. Это поможет ей прейти в себя.

– Я уже говорил, что не буду лезть в мозг детям, – стоял на своем Константин.

– Но это необходимо! – с нажимом сказал Сергей. – Вы же понимаете, что когда в голове порядок, из комы выйти больше шансов. Алексей, ведь так? – уточнил Сергей Евгеньевич.

– Да, – согласился главврач, – я не могу дать прогнозов, но… она в глубокой коме. Не часто люди из такой возвращаются. Она на грани. Шаг в сторону, неосторожное проникновение в мозг и она умрет. Но и других вариантов у нас нет. Надо попытаться. Лика может заблудиться в воспоминаниях. А если она верит, что ее мама умерла, и это четко у нее отразится, то она может сама сдаться и умереть. От нее самой много зависит.

– Я согласна, – сказала Надежда Александровна, – стоит попытаться. Для подстраховки есть немного живой воды. Из комы это ее не вытащит, но сердце заставит стучать вновь.

– Константин Лионович, пожалуйста, – уже просил, а не приказывал директор, – вы не рискуете. Не надо стирать или изменять, только упорядочить. Будет подстраховка.

– Вы не понимаете, я могу сделать только хуже! А если вовремя моей роботы вы дадите ей «живую воду», Лика навсегда лишится воспоминаний. Очнется как чистый лист! – сказал Константин.

– Это точно? – уточнила надежда.

– Скорее всего, – сказал он.

– Значит, в любом случае мы ее спасем, – сказал директор.

– Тогда медлить не стоит, – сказал Алексей и встал, – завтра в три часа дня. Буду ждать.

Второе важное событие этой ночью совершали Костя, Вита, Юля, Катя, Арсений, Саша, Север, Лера и Макс.

То, что учителя были заняты, сыграло ребятам на руку. Они незаметно проникли в лабораторию.

На шухере встала Катя. Все остальные разделились – Вита, Юля, Лера, Макс – искали сыворотку правды, а Александр, Север, Арсений искали шприц. Его отыскали лишь спустя почти долгих 15 минут, так как он был в дальнем ящике стола, в углу под пробирками и пустыми склянками.

Друзья убрали следы преступления, приведя лабораторию в порядок, и покинули место, договорившись, что вторую часть плана совершат завтра вечером, после ужина, когда Константин Линович пойдет к себе, в учительское здание. Тогда будет как раз уже темно.

26 декабря

Константин Лионович плохо спал, а если точнее, не мог заснуть. Как только он закрывал глаза, перед ним всплывали лица людей, которым он изменял или стирал память.

Они все смотрели на него с обвинением, укоризненно. Он помнил их всех, всех до единого. И совесть ему не давала покоя. Одно дело стирать ранящие тяжелые события, другое стирать память о ребенке матерее…

До лагеря он работал на заказ, не спрашивая, зачем и почему. Ему платили деньги, и он помогал забыть что-то заказчику или тому, кого заказывали.

Это было давно, около 15 лет назад.

Он вырос в лагере, а когда ему стукнуло 25 лет, он понял, что тут довольно скучно жить и однообразно. Как трусы сидят в лагере, носа не высовывая! Ему хотелось увидеть мир, путешествовать! Его в лагере не чего не держало. И он ушел. Пять дней. Ровно 5 дней длилось радостное чувство свободы. На следующие дни ему стало плохо. Словно заразился неведомой болезнью, которая медленно убивала его, лишая сил, притупляя все чувства… Константин обратился к врачу. Ему пожали плечами. Некоторые врачи делали страшные предположения, но не одно из них не подтвердилось. По врачам он ходил ровно 2 дня. А потом он понял, что умирает, времени больше нет. Константин чувствовал себя словно старик: глаза видели плохо, уши отказывались порой вообще что-либо воспринимать, а кости болели, хрустели и вот-вот хотели сломаться.

Он пошел в единственное место, где возможно знали, что происходит с ним, и могли бы помочь. В лагерь. Но, еще не дойдя до него (но пройдя уже границу времени), ему стало лучше. Зрение прояснилось, слух стал острым, кости вновь крепкими. И тогда он понял страшную для него истину. В месте забытом временем его родина. Именно там его родной дом. Там он родился. Ему было больно от этой новости. Все его планы, лучшие мечты разбились, словно любимая хрустальная ваза. Возвратиться. Это был его единственный выбор. Но он отступил от этого пути. Ему не сказали правды. Он был обижен и зол на всех, кто был в лагере, кто знал о нем и не сказал. Он скитался по небольшой территории, изучил ее вдоль и поперек, как он думал. Жил в шалаше, выбирался в город на несколько дней. Но в его жизни наступил переломный момент, и с тех пор его жизнь изменилась. Константин случайно встретил учителя из лагеря, который собирал полезные травы, нужные для разных зелий. У них завязался разговор, Константин рассказал о себе все, и учитель тогда предложил ему работу. Хотя, скорее это стоило назвать сделкой «способность на возможность». Способность Константина повелевать памятью других людей, на возможность, что давал ему человек: уйти на две недели из родного времени. Зелье позволяющие это делать, было фирменным умением этого человека.

Работа, которой он занимался, была связана именно с его способностью: стирать память. Все это темное запутанное дело осуществляли пять человек.

Тогда в лагере было мало детей, гораздо меньше, чем в эти дни. И если в год приходил хоть один человек, это была уже радость (но и сейчас ситуация с приходом новых была плачевна, даже хуже). Эти люди поняли, что время пытается очистить это место, сделать его вымершим. Пять человек из них были особо идейные, кто и организовал это, у них была цель: вознести лагерь на былое превосходство и процветание, населить его. Не допустить, исчезновение лагеря. Они нашли выход из этой ситуации… Похищали беременных женщин, и заставляли рожать в лагере. Затем Константин стирал женщинам паять, и их уводили оттуда, оставив детей в лагере, подменив некоторым воспоминания. Они старались брать женщин, которые собирались делать аборт, тем самым спасая жизнь детям. Но не всегда получалось по доброй воле, конечно, бывало и так, что матери сами просили стереть им память. Но однажды Константин узнал правду, которая была еще хуже. Некоторые люди из команды соблазняли прекрасных обладательниц женского пола, и не всегда по обоюдному согласию, а после дарили им детей, и конечно потом приводили в лагерь, где они их рожали. Константин стирал память женщинам. Но когда он узнал, что женщин используют против их согласия, совершая насилие и запугивая… Он больше не выдержал этой работы. Память жертв он тщательно стер, но молчать об этом не смог и сдал главному начальству лагеря, которое не знало о таких подробностях дела. Всех их выгнали из лагеря. Кроме Константина, ведь как он уверял, он не знал об этом, только стирал память. Несколько из группы пошли в Темный орден, один пошел в большой мир, где не смог близко устроиться к лагерю и умер, а другой тоже пошел в Темный орден, но он не был ему предан, и не предал Лагерь. Он стал контактным человеком, разведчиком и для лагеря, и хорошим воином, много раз оправдавшем доверие Темного Ордена.

Но Константин не остался в лагере на все время, уча и воспитывая детей. Он нашел себе другую работу поблизости, где время шло своим ходом. Именно с тех пор его работа была снова на заказ, как у убийцы. Но он не убивал, а стирал память, помогал людям забыть пережитый страх, утрату, горе, или же просто стирал память, чтобы человек ни кому не помешал. Конечно, ему за это платили большие деньги. Но, к сожалению, этот период его жизни был короток.

Из-за одного случая он больше не мог вернуться в большой мир и навсегда вынужден остаться в лагере.

Группа людей ограбили банк. Один по неосторожности попался на камеру, и Константина попросили его зачистить, чтоб в милиции он не выдал своих союзников. Он заказ выполнил, и ему заплатили много денег. Об ограблении узнала другая банда бандитов, и того, кто попался на камеру, поймали и спросили – где деньги. Но он уже не чего не знал, и его убили. Об этом узнали его союзники, и Константина сдали в милицию с обвинением в убийстве. Его друг Сергей помог его вытащить из тюрьмы. Но с тех пор лагерь стал единственным безопасным для него местом.

Это была грустная не справедливая история по отношению к нему. Но и светлые полосы были в его жизни, когда он помогал, хоть и за деньги. Но ни кто еще так не сопротивлялся с его даром. Ни кто, кроме Анжелики, которая, казалось, понимала на подсознательном уровне, что происходит с ее памятью.

***

В три часа дня в медпалате, где лежала Лика, собрались: главврач, медсестра Катя и Константин. Около них лежала Лика, и только приборы подтверждали, что она жива.

– У меня есть условие, – сказал Константин, – если я зайду слишком далеко, не спешите давать Лике живую воду. Лучше, сделайте вот это – он достал из кармана ампулу и протянул, – это для меня.

– Что это? – спросил Алексей.

– Мое фирменное. Это то, благодаря чему вы сможете остановить меня без вреда для Лики. Нужно было мне заранее приготовить. И еще… не трогайте меня в это время, иначе я отвлекусь, и будет все только хуже. И будьте готовы, что приборы будут показывать не типичные значения для комы. Анжелика, – обратился он к ней, – это я виноват, и постараюсь все исправить, обещаю. Не сопротивляйся, пожалуйста. Я хочу тебя спасти, – он глубоко вздохнул, – поехали.

Константин замер. Его взгляд стал стеклянным, все тело напряженным.

– Катя, – напряженно сказал главврач, смотря на Константина, – приготовь эту ампулу.

Из зелий они могли сегодня использовать только два: то, что сейчас набирала в шприц Катя, и «живую воду», которую дала Надежда, но в этом случае Лика потеряет память полностью…

Врачи следили за приборами. Пульс Анжелики возрастал.

– Она должна уже бегать при таком пульсе, – удивленно сказала Катя, – как она может быть без сознания?

– Я не знаю, – Алексей сохранял видимое спокойствие, – такое бывает при страшном сне, возможно воспоминания слишком тревожные.

– 160! – тихо сказала Катя, ведь на приборе это было видно, – 180, это невозможно! – уже громче тревожно сообщила она.

– Ты приготовила ампулу? – спросил Алексей, хоть видел что шприц наготове, просто молчать сейчас было тяжело.

– Да, – сказала она.

– Будь готова, – настороженно сказал Алексей.

Катя доверяла ему, как профессионалу, но сама все же очень переживала за Лику.

«Пульс 195 при коме!!! – думал Алексей, – это ни как ни кома. Как же он действует своим даром? Пульс высокий, но дыхание ровное и размеренное, даже во сне это редкость! Сердцу может просто не хватить кислорода и тогда страдать будет мозг. Если это уже не происходит. А может именно так он и лазает в ее памяти, притупляя работу мозга?»

Пульс 200!

– Алексей! – Кате стало страшно, что он спокойно стоит и не чего не предпринимает, хотя это спокойствие было лишь видом.

– Рано. Если Константин закончит сам, будет больше пользы, – здраво рассуждал он.

Прибор запикал неровно.

Катя тревожно посмотрела на Алексея.

– Прерывистый! – комментировала она показания прибора, и уже потянулась со шприцем.

– Стой! – строго сказал Алексей, – это все его действие.

– Она умирает! Из-за его дара, неужели не видите? – тревога накрыла ее с головой.

– Замедляется, – сказал Алексей, – все обойдется.

Машина пикала невпопад все реже и реже. Алексей запрещал вводить препарат Константину.

Катя поглядывала на живую воду.

– Сейчас! – скомандовал Алексей, когда на отметке пульс было «0». Он начал делать ей массаж сердца, надавливая на грудь.

Катя была готова к этому и уже потянула иголку к плечу Константина.

– Стой! – вскрикнул Константин, и оттолкнул Катю.

Он сразу уставился в показатели приборов, подключенных к Лики.

Алексей продолжал делать массаж сердца Лики.

– Живую Воду? – спросила Катя. Это была последняя надежда спасти жизнь Лики, но стереть ей всю память.

– Да, – сказал Алексей, и Катя передала ему пробирку.

– Стойте! – воскликнул Константин и придержал Алексея, неотрывно смотря на показатель прибора: пульс есть.

– Слава Богу! – выдохнул Алексей, и отошел от Лики на шаг.

– Получилось! – с замиранием сказала Катя.

– Не совсем, – разрушил радость Кати Алексей, – она в коме. Но теперь у нее больше шансов проснуться. Я бы сказал 90%.

Глава 13
Действие = противодействие

Константин шел из столовой после ужина, в учительское здание, к себе в комнату. На улице уже стемнело. Снег под ногами похрустовал. Он хотел умыться и привести мысли в порядок. Он чуть не убил девочку. Да, все обошлось, он ей помог, но на сердце было Константину тяжело. Два раза он уже не сдержал обещание…

– Константин Лионович! Константин Лионович! – донесся до него голос вожатого.

Он обернулся. Арсений бежал к нему.

Что же ему от него надо?

– Константин Лионович, нужна ваша помощь, скорее, ни кого найти не могу! – сбивчиво говорил Арсений.

– Что случилось-то? – недоумевал он, у парня был такой встревоженный вид, словно случилось что-то очень серьезное.

– Там…, – показал Арсений куда-то на домики, – скорее! – и побежал туда. Константин последовал за ним, что еще оставалось делать?

– Может, объяснишь? – задыхался Константин, Арсений бежал слишком быстро.

– В том домике… ни кого не нашел из учителей! Скорее! Все там! – тревожно и спутано говорил Арсений, подгоняя учителя.

«Да что такое? Совсем здравый смысл потерял что ли? Не хватает мне проблем сегодня что ли»

Больше по дороге он не спрашивал его, так как понял, что толковой информации от него не добьется. Видимо ситуация и правда экстренная, ведь обычно Арсений собранный и толковый парень.

Арсений открыл дверь в домик, и пропустил вперед учителя.

Константин переступил порог, и плечо больно кольнуло. Он повернул голову.

Юля быстро вколола ему что-то и отступила на шаг.

В комнате были Саша, Север, Макс, Катя, Вита, Лера, Арсений и Костя. Смотрели на него с ненавистью, страхом, непониманием, серьезностью и интересом.

– Что происходит? – задал вопрос Константин.

– Это мы у вас сейчас и узнаем, – сказал Макс.

– Мы хотим знать правду, – сказал Александр.

– А-а, сыворотка правды, – догадался Константин, – вы хотите узнать, что случилось с Ликой. А я предлагал им все вам рассказать, но Сергей Евгеньевич думает только о том, как сохранить дар Лики, и скорее организовать экспедицию, что бы спасти всю нашу огражденную временем территорию…

Учитель не собирался куда-либо бежать, а с радостью поддался действию препарата. Он сам хотел рассказать им все, и сыворотка, лишь его подтолкнула.

Этот тяжелый важный разговор длился долго. Уже и действие сыворотки закончилось, но Константин все рассказывал, и отвечал на вопросы от ребят.

– Теперь нам точно сотрут память, – сказала Катя, когда им все стало ясно.

– Нет, – возразил Константин, – запаса зелья осталось мало, на всех вас не хватит. А я поклялся не лазить в память детям.

– Вы нас сдадите? – спросил Костя.

– Да, конечно. Вряд ли вы теперь будете спокойно сидеть, зная, как обстоят дела, – сказал Константин. – Вас, несомненно, накажут, но зато потом пустят к Анжелики, а во время комы именно голоса дорогих людей могут заставить проснуться. Я лично не осуждаю ваш поступок. На вашем месте я бы поступил также, друзей в беде не бросают, – сказал Константин, тайно гордясь поступком ребят.

– Скажите, – начала Вита, – а правда, что мои родители живы?

– Не знаю, – честно сказал он. – Это может знать Анжелика и директор. Воспоминания, в которых я лазаю, у меня в голове не остаются обычно. Только сильные чувства. А у нее было много страха.

Повисло молчание.

– Раз мы все выяснили, думаю, пора расходиться, – сказал Константин и подошел к двери, его ни кто не пытался остановить, – завтра у вас будет не простой разговор с директором, лучше подумайте заранее, что будите ему говорить, зная, как обстоят дела, и что время реально сходит с ума.

Константин вышел, не попрощавшись, и пошел к себе, ощущая с холодом еще и облегчение на душе. Выговориться ему действительно стоило, и он не жалел об этом. Дети все равно все узнали бы рано или поздно.

В домике ребята еще долго сидели, обсуждая произошедшее. Они узнали, что должны пойти в экспедицию и решить проблему времени. Но как? Ведь даже взрослым не удалось с этим разобраться. Ни директору с учителями, ни Драгеру с его воинами. Только и те и те знали, что именно они – дети со сверх-способностьями – могут изменить ход времени.

Ребята, еще немного посидев, начали расходиться по очереди, чтоб не привлекать внимание, так как время было позднее, а заранее получить по шапке желания не было.

Глава 14
Новогодние чудо

Утром, сразу же после будильника директор вызвал на ковер всех близких друзей Лики. Кажется, даже она сама слышала этот приказ, данный тоном, будто их сейчас расстреляют.

К мозговому штурму ребята были готовы и в боевом настроении поднялись в кабинет директора.

– Значит, теперь вы все знаете… и теперь понимаете что натворили? – говорил Сергей Евгеньевич, облокотившись на стол руками. Вы понимаете, как серьезно нарушили правила? – строго говорил директор, но злые нотки все чаще проскальзывали. – Без спроса зайти в медпалату. Вырубить преподавателя. Благодаря чему Лика теперь в коме, – загибал он пальцы, – Украсть ключи. Украсть индикатор. Украсть сыворотку правды. Обмануть учителя. Вколоть ему сыворотку правды, – и того получилось семь пальцев, – в любом другом лагере, вас бы выгнали, – посмотрел он им в глаза, но не увидел и следа стыда. – Как вы знаете, за серьезные проступки я даю неделю наказания. Умножьте на 7? – он замолчал и обвел всех глазами вновь. Встретив его взгляд, ребята поспешно отводили глаза. – 49 дней. Вы будите дежурить в столовой – раз. Дополнительно заниматься – два, чистить снег с дорожек в лагере и убирать его территорию – три. В какое время вы это будите делать договаривайтесь сами.

– Но мы не сможем одновременно учиться и отрабатывать! – сказал Костя.

– Ну, тут у вас два варианта. Первый и самый адекватный – меньше спать, а второй… Я давно задумывался, может ввести старые наказания? Которые еще были, когда я был маленьким? Я пообещал себе, что уберу их, став директором. Но сейчас я, кажется, понимаю, почему старое руководство придерживалось строгих правил и держало воспитанников в ежовых рукавицах. Может мне их вернуть? Может если вас хорошенько… встряхнуть, вы одумаетесь?

Ребята молчали. Просить прощенья ни кто не хотел. Это директор должен был им все рассказать раньше. А теперь он им еще и угрожает.

– Выбор можете поменять в любое время, – спокойно сказал Сергей Евгеньевич, – а пока к вам еще, скорее просьба, а не наказание, каждый день два человека все время должны сидеть с Ликой и разговаривать с ней, это поможет ей быстрей выйти из комы.

Этому ребята обрадовались и переглянулись.

– И ели вы не будете делать все, что я сказал, ваша возможность выбора пропадает, и тогда я возобновлю старую систему наказаний. И еще, сегодня уже 27 декабря, организуйте праздничную атмосферу лагерю. А теперь вон от сюда!

– Сергей Евгеньевич, можно спросить? – обратилась Вита.

– Нет! Вы уже все узнали у Константина Леонтовича, – грубо ответил он.

– Но…

– Вон, я сказал! Приступайте к работе! – крикнул директор.

Ребята вышли из здания и направились на завтрак. Пока они кушали кисло, распределяли обязанности.

Они договорились меняться каждый час делами. По очереди сидеть и разговаривать с Ликой. Первыми к ней пошли Север с Витой. А остальные занялись работой.

Украшения к новому году делали в основном девочки. Но позже попросили и других детей из лагеря, чтоб украсить их дома и территорию лагеря, чему дети только обрадовались.

Тренер им назначал дополнительный урок после ужина. Надежда Александровна во время сон часа. Мария Ивановна и Константин Лионович тоже выделил время на дополнительные обязательные уроки, для тех, кто на третьем и четвертом уровне обучения. Но два человека всегда пропускали эти занятия, находясь с Ликой, и рассказывая ей о себе, вспоминая приключения, или просто беседуя между собой, а Лика являлась слушателем беседы.

За этот день они сильно вымотались, и после вечерней дополнительной тренировки все дошли до своих кроватей, и не думая терять время, легли спать. Ведь вставать им предстояло очень рано – в 6 утра, чтоб утром подмести дорожки, и пойти в столовую, помогать накрывать, потом убирать, если не повезет – мыть посуду, идти на тренировку, потом опять в столовую накрывать, есть, убирать, мыть, потом урок у Надежды Александровны, и еще один во время с часа, и так далее, в небольшие перерывы между занятий ребята готовились к новому году (к этому они подключили весь лагерь), кто-то дежурил в столовой, кто-то был на индивидуальном занятии с директором (они шли также как и в прошлом году). Дел у них теперь было столько, что свободное время препровождение полностью исключалось. А индивидуальные занятия с директором становились все серьезнее, Сергей Евгеньевич взялся всерьез за них, что бы развить их дар, который поможет в экспедиции. Друзья даже не всегда рассказывали друг другу о том, что происходило на индивидуальных занятиях. Макс приходил после них еле волоча ноги и с дергающимся глазом. Его способность к исцелению забирала его собственные силы, а занятия директора еще и нервы. Теперь хулиганы лагеря опасались попадать к директору, видя какие ребята после занятий с ним выходят. А тем, кого все-таки посылали к Сергею Евгеньевичу для воспитательной беседы, везло еще меньше, так как для занятий часто требовался доброволец, который будет испытывать на себе влияние одаренных детей. Директор запрещал с помощью своего дара рассказывать об этом другим в лагере. Но это не остановило слух о том, что директор то ли эксперименты ставит над провинившимися, то ли эти девять человек, которые ходят к нему на занятия сами принимают в этом участие. Ребят старались обходить стороной, особенно когда кому-то из них директор говорил привести кого-то для помощи…

Следующим днем, когда ребята немного приспособились к новому расписанию, директор объявил для них еще одно условие их наказания: оказывается, все время разговаривать с Ликой, он имел в виду в прямом смысле этих слов. То есть и ночью и днем, пока она не проснется. Ребята на эту новость отреагировали, как ни странно спокойно, и ночью по очереди там дежурила по двое. Директора уже сравнивали с Варданом Родионовичем из другой реальности даже. А вот остальные дети в лагере, не зная всех подробностей, старались лишний раз не высовываться, особенно после того, как одного всем знакомого хулигана драчуна отправили к директору и именно тогда, когда было у него занятие с Александром. После этого хулигана словно подменили. Ни одной провокации на драку от него, и даже его друзья больше не могли с ним устраивать ни одной, даже казалось, безвредной проделки. А при упоминании директора бывший хулиган и своих друзей стал убеждать, что их действия не имеют смысла.

Одаренной компании пришлось тяжело, но ни кто не сдавался, понимали что в этом и их тоже вина, хотя, ни кто не чувствовал что они поступили не правильно. Они хотели помочь Анжелики, и теперь у них правда есть возможность помогать ей и днем и ночью.

Так в делах и заботах прошли сумасшедшие четыре дня.

31-го декабря, ребята наводили последние штрихи перед праздником. Ночью выпало много снега, и убирать его пошли утром Север, Максим, Арсений и Саша. Костя с девочками пошел на кухню. Ребята договорились с поварами сделать сюрприз всему лагерю. На ужин приготовить фирменные блюда дл новогоднего стола: оливье, селедку под шубой и вместо шампанского газировку (рецепт которой нашли в библиотеке). В этот день по урокам учителя сильно не гоняли, а на доп. занятии Надежда Александровна отпустила всех, пойти проверить как готов лагерь к новому году.

На всех окнах, дети налепили снежинки из бумаги, в комнатах импровизированные гирлянды, сделанные своими руками… не только наказанные 10 человек украшали лагерь, к этому присоединились все. А Костя с Лерой нашли гирлянду с фонариками на чердаке библиотеки (как подсказала сама библиотекарша) и украсили ей елку, росшую напротив столовой.

Да, директор был рад их работой. А на ужине, когда все пришли в столовую, в центр зала встали Лера, Вита, Костя, Юля, Максим, Север, Саша, (Катя и Арсений тогда были с Ликой) и объявили, что этот праздничный ужин их подарок всем детям и взрослым лагеря.

Им зааплодировали и радостно загалдели. Улыбок тогда было много!

Но главные повара вечера не планировали наедаться до отвала. Новый год они договорились встретить все вместе. И когда дела они все сделали (убрались в столовой после ужина и помыли немного посуды), взяли с собой кружки, газировку, и направились в палату к Лике, что бы всем вместе встретить Новый год.

Ее палату они тоже украсили.

И без пяти двенадцать разлили всем газировку, рассказывая Лики, как они готовились к ужину и украшали лагерь.

Часы забили двенадцать. На весь лагерь раздавался звук боя часов, перед которым Сергей Евгеньевич в громкую связь сообщил поздравление.

Все двенадцать ударов ни кто в палате не произнес ни слова. Все загадывали желание, и, не договариваясь, оно было у всех одно:

ПУСТЬ АНЖЕЛИКА ПРОСНЕТСЯ!

Как только часы закончили бой, послышались взрывы лампочек, и стало темно. Кто-то завизжал. По всему лагерю свет погас, и не осталось не одной целой лампочки. Кроме елки, лишь она горела разноцветными огнями во дворе лагеря.

В палате, где все время слышался «пип», стало совсем тихо.

– Пропало электричество! – изумилась Катя.

– Елка! – воскликнул Саня, и указал в окно. Лишь она светилась во тьме ночи.

– Но как? – не понимал Костя, ведь во всех окошках было темно.

– Лика! – позвал ее Север.

– Мы ведь теперь не знаем как она! – испугалась Вита.

– Лика, проснись! – повторил Север.

– Пожалуйста! – обратился к ней Саня.

– Мы все тебя просим! – нежно сказала Лера.

Темнота. Это то, что меня окружало последние дни. Редко всплывали воспоминания. И все время я слышала далекие голоса, они были мне знакомы, но я не могла вспомнить не их, не значения слов.

Но сейчас голоса стали ярче, звучнее.

«проснись»

«открой глаза»

Я часто это слышала. Проснись. Реальность. Друзья. Родители.

Я вспомнила значения слов. Вспомнила, кому принадлежат голоса. Я к ним прислушалась. Хочу их видеть.

Я открыла глаза.

Темнота. Поморгала. Силуэты людей, под светом луны.

– Проснись… – кто-то говорил.

– Друзья? – тихо сказала я, ведь голос почему-то отказывался мне подчиняться.

– Анжелика!! – радостно закричали друзья, я не ошиблась в их голосах.

– С Новым годом!

– Очнулась!

– Сбылось!

– Ты как? – почти одновременно начали они говорить.

– Непонятно, – ответила я, – Все тело… будто забыло, как двигаться. Темно.

– Электричество пропало, – объяснил Саня, – елка… смотрите, она тоже погасла!

– Елка? – но причем тут это, не понимала я?

– Новый год! – радостно объявил Север.

– Новый год!? – воспоминания поплыли перед глазами, я ведь не подарила подарки, которые готовила заранее родным, сюрпризы так и лежат в шкафу, – что случилось? – спросила я.

– Ты была в коме, – ответила Вита.

– Что? Но почему? – что же случилось? Погодите-ка… кома??!!

– Ты не чего не помнишь? – осторожно спросила Лера.

– Не знаю. Странное ощущение, будто я все знаю, и одновременно не чего не помню, – запуталась я.

– Ты пришла в лагерь, когда на улице уже было темно, – начал Север, и в голове всплыли картинки: я просовываю руку в индикатор… иду с Лерой и Витой.

– На тебе был красный плащ, и ты вся дрожала от холода, – продолжила Вита.

Орид дал мне плащ. Вел по каменному городу. Компас. Стража. Лес. Сильный холод.

Картинки, словно кадры из фильма всплывали перед глазами.

– А что было до этого? – спросила я.

– Мы не знаем, – сказал Максим.

– Знаем, только то, что ты была у Темного Ордена, – сказал Костя.

Хакер бросил мне одежду. Я иду по лестнице в подвал. Там мальчики. Юрий.

– Юля! – воскликнула я.

– Что? – она сразу подошла ко мне.

– Нет. Ты Юрий! Я вспомнила. Я видела Юлю. Она была там! – говорила я, поражаясь от своих же слов.

– Что с ней? – спросила Катя.

– Так это все, правда, – задумчиво сказал Макс.

– Она была в порядке. Училась вроде в кадетском корпусе или что-то вроде этого. – Вспоминала я.

– Она смогла пройти испытание! – воскликнула Юля. Вернее теперь уже Юрий.

– Так это правда? – настороженно спросил Александр. В прошлом году у них были подозрения, что что-то случилось с Юлей. Вита тогда выясняла, проникнув в сон тренера, что Юля не та, кто была раньше. Но тогда в это не все поверили, Юля отрицала, и директор тоже, он настаивал на том, что девочка просто изменилась из-за того что они вместе пережили. А сейчас они, кажется, получили этому подтверждение, да и сама Юля не отрицала сейчас.

– Да, – ответила Юля, – простите, я расскажу, почему так сделал, но сейчас есть заботы по важнее. Тем более вы и так догадывались про меня. Директор с тренером знают. И..мне запретили говорить… Не знаю как, но я правда не могу все рассказать, только думая об этом уже голова болит.

– Что ты придумываешь? – не поверил Макс.

– Это правда, – сказала я. – Директор может заставить что-то делать или не делать. Она, точнее он, не сможет, что либо сказать нам, если это запретил директор.

– Лика, – сказала Вита, – когда ты пришла… ты сказала, что мои родители живы…

Родители Виты? Я задумалась.

Большие окна, зал.

– Да. Мы с Дианой мыли окна, пол. В библиотеке были… – вспоминала я.

– А папа? – с замиранием сердца спросила Вита.

Это было вспомнить намного труднее.

– Диана рассказывала о нем. Он… работает строителем в Темном ордене или что-то такое.

– Они живы! – воскликнула Вита и начала меня обнимать. Я хотела подняться, но сил не было, и я осталась лежать.

– Да, с ними все в порядки, – ласково сказала я.

Я собрала силы и все-таки села.

Вита поддержала.

В руку что-то больно впилось.

– Ай! Что это? – посмотрела я.

– Капельница, – ответила Юля.

– Надо бы медика позвать, – сказал Александр.

– Позовешь? – подтолкнул его Север.

– Мигом! – сказал Саня и убежал.

– А как ты попала в темный орден? Что им нужно было? – спросил Север и сел ко мне на кровать, и убрал с лица прядку волос.

– Дайте вспомнить… – я закрыла глаза, – я сказала родителям немного правды про лагерь. Они вызвали психолога домой. Она дала чай – снотворное. Я не пила его, не успела, легла спать. Родители его выпили. Ночью… Я не знаю, сон это был или нет. Ко мне в комнату пришел человек из Темного Ордена. Потом он напал на меня. Я проснулась в камере, уже в замке, – как же трудно было вспоминать, мысли еле ворочались, – там был стражник. Он привел меня к Хакеру. Тот мне кинул одежду. Что-то записал,… как же трудно вспоминать!