Текст книги "Место, забытое временем. Часть 3. Восстановить равновесие"

– Пожалуйста…, – но он не как не отреагировал, – не надо – просила я, а он все молча, подходил. Подняться я не могла уже в планку, руки сводило, как только я на них опиралась. Сил не осталось. Слезы, которые я до этого смогла унять вернулись. Он замахнулся, и удар пришелся на спину. От резкой боли у меня перехватило дыхание. Новый удар не позволял вдохнуть воздуха, а подняться у меня не хватало сил. Я же так по настоящему умру… В ужасе посмотрела на него. Он замахнулся на меня вновь, а я сжалась, ожидая удара.

Неожиданно открылась дверь. Церус отвлекся. Кто там я не увидела, но узнала по голосу.

– Церус, тебя вызывают в вышку на новое задание, – зашедший был Орид.

Церус передал ему веревку и вышел.

Как только шаги в коридоре стихли, Орид поднял веревку, от чего мое сердце замерло, я зажмурилась, ожидая удара, но он зашвырнул ее в дальний угол комнаты.

– Лика!

– Лика!

– Что с ней такое?

Окончательно пришла я в себя от нескольких легких пощечин. Щеки были в слезах, меня всю трясло.

– Ты как? – спросил меня Алексей.– Что случилось?

– Я.. Я… погрузилась в воспоминание… – ответила я.

– Что за воспоминание? – спросил директор.

– Меня… заставляли отжиматься. В Темном ордене… – выдохнула я.

– Спровоцировали воспоминание. У тебя такое уже было? – спросил Алексей.

– Да, – кивнула я.

– Когда и из-за чего? – спросил Алексей.

– Перед гладиаторскими боями, – сказала я.

Они переглянулись.

– Что случилось после того как вы сказали еще 20 сделать? – спросила я.

– Ты продолжила отжиматься, – сказал Алексей. – Но говорила, что тебе надо отдохнуть хотя бы 30 секунд иначе не сможешь. Потом начала плакать и просить остановиться. Мы прекратили, но ты продолжала, словно не понимала, что происходит.

Я глубоко вдохнула, постаравшись успокоиться. Когда это получилось – встала с пола.

– Ты как? – спросил Алексей.

– Устала, – чувствовала я себя отвратительно.

– Может… – начал Алексей.

– Нет! – перебил Сергей. – Мы долго к этому шли. Остался последний эксперимент.

– Лика, – обратился ко мне директор.

Нет. Я замотала головой. Я не хочу больше.

– Не надо! – запротестовала я, но он уже говорил:

– Поставь руку над спиртовой горелкой. Ты не почувствуешь боли. Тебе не будет больно.

Сила воли покинула меня. Я повиновалась. Пламя грело руку.

– Что чувствуешь? – спросил Алексей напряжено.

– Тепло, – ответила я.

Пламя коптило руку. Она покраснела. Ожоги начали надуваться.

– Лика? Тебе не больно? – спросил Алексей.

– Нет, – честно ответила я. ощущала только тепло.

– Сергей, хватит, – сказал Алексей. Но директор заворожено смотрел, как горит моя рука.– Сергей, стоп!! – крикнул он.

Это его отвлекло.

Резко пришла сильная боль, и я закричала, отдернув рук, брызнули слезы.

Директор пытался опять внушить мне что я не чего не чувствую, но не выходило.

Алексей искал что-то в шкафчиках. Видимо восстанавливающий раствор для этого не подойдет.

– Черт! Нету… – он направился ко мне. Я поняла, что он хочет сделать. Он хочет меня исцелить сам. Это будет намного больнее, чем гореть заживо.

– Нет..! – я не хотела, так как знала, что меня ждет. Исцеление всегда больнее у него, чем сама рана. Я отступила назад.

– Сергей, обездвижь ее, – сказал Алексей.

– Ты не можешь двигаться, – сказал он. Лишить чувства он меня не мог, но вот способности двигаться обычно у него получалось, но теперь почему-то не сработало.

Я продолжила движение назад, не подчиняясь ему.

– Видимо действие закончилось и стало хуже, – сказал директор и быстро крепко обнял меня сзади.

Алексей подошел ко мне. Одной рукой взял выше локтя больную руку…

– Восстанавливающий не поможет, Лика, прости, – сказал Алексей.

– Нет! – протестовала я.

Другой рукой взял меня за больную кисть, словно здоровался. И сразу же боль усилилась настолько, что даже кричать я не могла, лишь задыхалась и хотела отключиться… уже видела заветную темноту, как все закончилась. Ноги меня не держали. Если не директор, я бы упала.

Зрение вернулась. Боль полностью прошла. Рука была идеально чистая. Кожа без единого повреждения.

Директор хотел отпустить меня, но поняв, что я еле стою на ногах, помог сесть на кушетку. Я смотрела перед собой и старалась унять дрожь в теле.

Несколько секунд все молчали. Потом заговорил директор.

– Прости. Я не должен был так далеко заходить. Я думал что все под контролем, что ты нечего не будешь чувствовать когда мы тебя вылечим… Но… зелье похоже имеет обратный эффект после того как закичилось его действие. Прости…

Алексей подсунул мне под нос стакан с чем то.

– Выпей, станет легче, – сказал он.

Я выпила. И, правда, стало легче. Дрожь улеглась.

– Лика, – присел ко мне Алексей, – ты невероятно сильная. Ты много чего пережила. Не каждый смог бы все выдержать и не сойти с ума. Пожалуйста, не зацикливайся на прошлом, иначе не сможешь жить настоящим и забудешь про будущее. – Я неопределенно кивнула. – Сохрани в секрете, что сегодня тут было. Мы не хотели причинить тебе столько боли. Не воспринимай это все как наказание… Пойдем, я тебя провожу до домика, – сказал врач.

– Не надо, спасибо, я сама дойду, – ответила я.

– Точно? – спросил он.

– Да, – ответила и твердо встала. Напиток на мышцы подействовал хорошо, их больше не сводило, и они не болели, но усталость была. Сильно хотелось спать.

– Ладно, спокойно ночи, – сказал Алексей.

Я встала и пошла из кабинета.

– Спокойной ночи, – сказала я.

– Спокойной, – пожелал Сергей. В домике я рассказала, что директор в наказание попросил нас приготовить несколько зелий. А после я легла наконец-таки спать.

На следующий день мы все готовились к масштабной операции. Все чаще приходила мысль, что я на войне. Старшие дети, кто будет участвовать в отвлекающем маневре, еще раз все повторяли и слушали наставление учителей. С ними будет директор, тренер и Катя (медсестра). А с нами девятью человеками пойдет Константин, Надежда и Алексей.

Я считала, что Алексей должен пойти не с нами, так как его способности могут пригодиться в отвлекающем маневре, если вдруг что-то пойдет не так. Но надеюсь, все пройдет гладко.

Я высказала свое мнение, но… если перевести на общепринятый, то «засунь-ка ты свое мнение… далеко», ведь из двух экспедиций Темного ордена вернулось только два человека, а именно от нас зависят чужие жизни. И поэтому рисковать стоит.

Глава 21
Гроза, как решение и добавление проблем

Ночь. Темная и глухая. Не слышно не единого животного. На небе нет звезд. Все закрыли тучи. Зеленый маскировочный костюм не позволяет мерзнуть. У каждого фонарик. Разрешено включать только на минимальную яркость, что бы не привлечь раньше времени разведчиков.

Отряд отвлекающего маневра последний раз проверяет свои рюкзаки, обсуждает важнейшие действия.

Они знают, что им делать. А мы… знаем только, что надо дойти до центра аномалии (в чем поможет мой прибор), зайти в какую-то древнюю постройку, где раньше предки совершили ритуал или что-то подобное по разделению времени и видимо реальности. И именно нам надо сделать «контрритуал». Как именно, где конкретно в древнем храме, и что там будет – никто не знает. Но мы должны это сделать. Если мы не справимся, то это будет конец лагерю. Конец Темному Ордену. И всем людям кто родился на этой аномалии. Время, которое могут родившиеся здесь люди проводить в большом мире, еще уменьшилось. Осталось лишь два дня, как сказал директор. Если так пойдет дальше они будут совсем отрезаны от мира. А что станет с технологиями не известно. Они могут полностью исчезнуть. А могут и появиться. Сергей Евгеньевич говорит, что возможно само время стремиться придти к равновесию. Но то, как оно это сделает ни кому не понравиться. Это будет стоить многих жизней. Поэтому мы сами должны его заставить уравновеситься, но при этом без вреда для людей из лагеря.

Первыми ушли люди отвлекающего маневра. Через 30 минут пошел наш маленький отряд (я, Север, Костя, Юля, Вита, Катя, Максим, Арсений, Саша, и учителя: Константин, Надежда, Алексей – медик)

Сначала мы шли по самым непроходимым местам леса. Деревья нависали над нами, подпирали, и подталкивали. Шли молча. Первым шел Константин и Надежда. Алексей завершал отряд. Ближе к утру, примерно в четыре часа, мы вышли к опасной зоне, где часто всего ходит разведка Темного ордена. Константин подал знак и мы отработанным движением (как на уроках тренера) упали на землю. Значит впереди действительно кто-то ходит. Полежали минут двадцать. Отдохнули. Ведь всю ночь идти по бурелому (стараясь ТИХО идти) задача не из простых.

Дальше двигались ползком… Не думала я, что в современном мире, где мировые войны вроде закончились, буду так полсти не что бы выиграть квест, а чтобы не попасться настоящему врагу.

Миновав этот опасный отрезок маршрута, мы сделали привал.

Рассвет. Мы были чуть ниже вершины горы, на которую поднимались всю ночь. Теперь мы ее преодолели и вышли на другую ее сторону. В рассвете нас точно бы засекли, если бы мы не успели…

– Как самочувствие? Устали? – спросил Алексей.

– Замечательно.

– Хорошо.

– Нормально, – были ответы.

– Тернер нас хорошо натренировал, мышцы на изи, – сказал Макс.

Что, правда – то, правда. Раньше пройди я такую дистанцию, сейчас бы уже лежала и стонала, как же болят мышцы. Но все хорошо. Тренер у нас все-таки самый лучший: и технику объяснит и мотивацию найдет. А вот Константину это далось явно тяжело. Его небольшой лишний вес тормозил его.

Немного перекусив, попив воды, мы начали спускаться вниз.

На самом верху были только голые скалы, а чем ниже, тем гуще лес.

– А-я! Зараза! – вдруг воскликнул Север.

– Что случилось? – спросил Константин, быстро повернувшись к нему, как и все мы.

– Змея! – бросил он словно ругательство, рассматривая руку, – оперся на мох на камне, а там она…

– Укусила? – спросил Алексей и поспешил к нему посмотреть.

– Да, но не волнуйтесь! На меня не действуют яды, – сказал Север, – идем дальше?

– Идем, только впредь будь внимательней и осторожней, – сказал Константин.

– Это всех касается! – добавила Надежда Александровна.

Уу… тут еще и змей много. Не, ну в теории то я знала, что они тут водятся, так же как и медведи с волками, но чтоб на практике. Не по себе стало.

После обеденного привала небо стало более темное. Начали собираться тучки.

– Гроза будет, – сообщила я.

– Точно? – спросила Надежда.

– Да, – я была уверена в этом, – но скорее к вечеру.

– Это даже к лучшему, – сказал Константин, – в грозу за нами не будет хвоста. Спускаться с мокрых скользких камней весьма опасно.

В четыре часа дня было темно, как поздним вечером. В пять начал моросить дождь. За это время мы продвинулись даже на бОльшее расстояние, чем рассчитывали, что не могло не радовать. Жаль, только, что не как не узнать, что с отвлекающим маневром: получилось ли? Как закончилось? Как отреагировали воины Темного ордена?

К счастью дождь не сразу разыгрался, и дождевики вполне справлялись с задачей. Пока шел небольшой дождь. В семь часов мы уже ставили палатки, а то небо говорило прямым текстом: «Сейчас ливону по полной!»

Странно, но гроза мне всегда нравилась. Даже сейчас. Этот запах… Да еще и в лесу…

Мокрый мох. Влажные деревья. Как и в прошлом году, палатку делили два человека. Я с Витой. Установив наконец-таки эту конструкцию, мы пошли к костру. Было затишье перед грозой. Даже мороси не было. Мы должны были успеть поесть. Расселись и ждали пока варево дойдет до готовности. Потом разложили всем поровну и сидели, кушали все вмести с преподавателями. Алексей рассказывал разные истории из своей жизни. Не думала, что может быть настолько необычная жизнь у нашего лагерного врача. Оказывается, он успел попутешествовать по миру, и даже что он привязан к месту забытым временем его не остановило. Жаль только что он нигде не мог задержаться надолго в своих приключениях, иначе время его бы уничтожило.

Небо озарило первая вспышка молнии в этом году, а за ней и гром, словно… выстрел…

Миска с недоеденной едой выпала из рук.

Выстрел…

В моей памяти вспыхнули образы один за другим.

Слезы навернулись на глаза. Нет, этого не может быть.

– Это просто гром, ты что? – спросила Катя.

– Мама! – почти прошептала я.

Рыдания начали сотрясать грудь.

Я резко вскочила и побежала. Ненавижу плакать на людях. Надо все понять, вспомнить, осмыслить, может это не мои мысли…

Кто-то что-то крикнул мне в след, но я не разобрала.

Мама! Что с тобой? Где ты, как ты?

Я поняла. Поняла, зачем мне стирали память. Чтоб я не пошла туда.

Я бежала, но четко не понимала куда. В темный Орден? Надо спасать маму. Или… Нет! НЕТ! и НЕТ! Она жива. Пожалуйста! Я запрещала себе об этом думать. Но… разве нужен ли им простой человек. Диана нужна. Значит и мама тоже. Они бы ни стали ее убивать. Или… шантаж.

Чем дальше я бежала, тем сильнее становился дождь. Снова гремел гром, и сверкали молнии. Было непонятно в дожде или в слезах лицо.

Все равно я сейчас не смогу добежать до Темного ордена. Нужен план. Или хрен с этим, план по пути придумаю… Она там. Одна.

Не в силах больше вынести тяжесть мысли «жива ли мама, если я слышала выстрел, и пистолет был приставлен к ее голове,… но я не видела, что он выстрелил» я опустилась на землю, облокотилась на широкий ствол дерева. И просто плакала.

– Ненавижу! – выкрикнула я в звук дождя. Ненавижу директора! Константина! Темный Орден! Лагерь!

Зачем мне идти хрен знает куда теперь? Мне это надо? Мне надо, что бы были живы и в порядке родители! Насрать мне на эту территорию. Пусть подыхают все!

Нет, осеклась я. Тут есть мои друзья, кто родился здесь. Их смерти я не хочу.

Я старалась не о чем не думать, но не получалось.

Слезы текли. Рыдания сотрясали грудь. Дождь лил как из ведра. Я не успела накинуть дождевик, и была насквозь мокрая. Но это ни капли не мотивировало идти обратно. Хотелось остаться здесь слиться с этим деревом и чтобы все оказалось неправдой.

– Лика! – кажется, Север звал меня.

Не хочу сейчас ни кого не видеть и не слышать.

– Лика! – он оказался около меня.– Ты как? Что случилось? – присел он ко мне и обнял.

Я уткнулась в его плечо.

– Мама. Я вспомнила, – всхлипывая, сказала я, – они… тогда я была там… приставили пистолет к ней. Сказали отвернуться. И… выстрелили. Сначала… в… сзади меня. А потом в меня.

Север обнял крепче.

– Лика, мне… очень жаль.

– Нет! – возразила я, чуть выпрямившись. – Она не могла умереть! Они не могли ее так просто убить. Убить, потому что я не убила грибника! Хоть пистолет у меня и был разряжен. Но узнала я это, уже, когда попыталась выстрелить в воина, который стоял около мамы! Её не могли убить из-за меня! – кричала я ему. – Это я виновата…

– Лика, – Север опустил руку мне на голову и провел.– Осознать это… очень тяжело. Поэтому тебе и хотели стереть память.

– Ты знал об этом? – задохнулась злостью и возмущением.

– Нет! Никто не знал подробности, только если директор и Константин, – быстро сказал он.

– Константин! – злость бурлила во мне, – если бы не он… мы… я!.. пришли бы туда. Вернулись за мамой! Сколько прошло уже времени! – закрыла лицо руками, – если ее серьезно ранили? Если она тогда нуждалась в помощи? А я не знала… не помнила! Из-за него!

– Лик, давай вернемся к остальным. Ты вся промокла. Дрожишь. Так заболеть можно. Тебя ищут. Пойдем, – Север встал и помог мне подняться.

Повел обратно. Оказывается я бежала по полнейшему бурелому! Как только кости не переломала?

Ближе к нашей остановки, когда уже видны были палатки, к нам на встречу шел Константин.

– Лика! – облегченно сказал он, – молнии не такие уж и страшные! Что с тобой?

При виде его лица вся злость и ненависть полезли наружу.

Я стремительно направилась к нему. Север не остановил. Значит, он со мной согласен.

Когда я достаточно близко к нему подошла, то… Размахнулась и кулаком со всей силы, не жалея руки врезала ему по лицу.

– Ненавижу! – прокричала я при этом. Рука жестко заболела. Кажется, у него что-то хрустнуло. Мне было его не жаль ни капли.

Из носа у него потекла кровь.

– Ненавижу! – уже намного тише сказала я.

На мои вопли и крики сбежались сюда.

Первым кто нас увидел – Алексей.

– Лика? Константин? Ты… сломала ему нос? – не веря, сказал Алексей.

– Я хочу не только нос ему сломать. И не только ему, – зло, почти прошипев, сказала я, – ты… Ты стер мне память! Зная, что моя мама в опасности! – кричала я, не осознавая, что перешла на «ты». – Ведь спасти ее ни каких попыток вы не предпринимали с директором!

– Было все равно уже поздно, – сказал Константин, – ее убили. Ты должна это принять. Это очень больно, но такие потери случаются в нашей жизни. – говорил он. Захотелось кричать.

Как же зачесались руки еще раз ему врезать!

На этот раз Север меня остановил.

– Отпусти! – возмутилась я, слезы так и лились.

– Это не он виноват! – сказал Север, – Темный орден.

Я чуть утихомирилась.

– Она жива! – выкрикнула я и попыталась освободиться от крепких обнимающих рук Севера, – она жива, слышите!

– Север, приведи ее к моей палатки, – сказал Алексей и сам быстро ушел к нашему месту остановки.

– Что? – зачем ему это надо? Не хочет выслушивать меня?

– Пойдем, – сказал Север.

– Нет, ты не понимаешь! Мне надо в Темный орден! – вырывалась я из его объятий, но держал он крепко. – Спасти маму! Она у них! Жива! Так же как и Диана! – возражала я. Кажется, это была истерика. Я вся дрожала, часто дыша и роняя слезы.

Север вел меня к палатке.

На вопросы окружающих о произошедшем я не чего не отвечала.

– Не сейчас! – сказал Север, и почему-то друзья все послушались.

– Отпусти уже! – сказала я обиженно. Почему вообще не дал мне еще раз ударить Константина?! Максу он же позволил вырубить Константина.

– Дойдем до палатки, отпущу, – сказал Север.

Палатка Алексея была большой. Можно было даже не нагибаться.

Как только я подошла, вышел Алексей. Даже не успела понять, как иголка уколола плечо.

– Что вы мне вкололи?! – воскликнула я.

– Тебе надо успокоиться и поспать, – сказал Алексей.

Голова начала кружиться, мысли путаться. Слабость одолела все тело. Захотелось спать. Нет! Они не имеют право! Я должна спасти маму!

– Отведи Лику в ее палатку, – сказал Алексей.

Север кивнул и куда-то повел меня. Куда? Мне было неожиданно абсолютно безразлично. Больше я уже не могла здраво мыслить и ощущать свои эмоции.

Север вел Лику к ней в палатку. Она шаталась словно пьяная. Не дойдя пяти шагов, она чуть не упала, заснув по пути. Север не позволил ей упасть и аккуратно положил в палатку на спальник.

Север решил пока не рассказать всем друзьям, что произошло и из-за чего, всё-таки это её личная жизнь. И до конца не понятно, что случилось с ее матерью.

В другой палатке были Константин и Алексей. Последний заканчивал «чинить» ему нос.

– Мы все знали, что это должно было случиться, – сказал Алексей.

– Да, – согласился Константин, морщясь от боли, пока Алексей держал руку на его носу.– Но, по-моему, сейчас самое неподходящее время. У нее случилась сильная истерика. Некогда не ожидал, что она способна поднять руку на учителей.

– Ты ей не учитель, – сразу же сказал целитель и отошел на шаг от него. – Сам представь. Что она о тебе знает? – спросил Алексей. – Ты пришел к ней и начал стирать память, что оказалось весьма болезненным процессом. Потом кома. Задачи, которые вы с ними решали… ну не знаю, – покачал он головой. – Думаю, я бы тоже, наверное, тебя ударил на ее месте.

– Да, ты прав, – устало согласился Константин. – А не лишится ли она сейчас интуиции? После такого срыва, – беспокоился он. – Сейчас самое не подходящее время.

– Неизвестно что будет с ней. Возможно, уже лишилась, когда кричала, что мама жива, – сказал Алексей с грустью в голосе и посмотрел в пол палатки. Он помнил похожую истерику у Виалеты, когда она после побега вернулась в лагерь, узнав, что ее родители мертвы.

– Или она лишилась рассудка, – добавил Константин.

– Это вряд ли. Успокоительное не должно дать, – уверенно сказал Алексей.

– Если она лишилась интуиции, в храме она может просто не выжить. Да и все вы. Как знаю, там что-то типа испытаний на сверхспособности, – сказал Константин и закусил губу от нервов.

– Идя на это дело, мы все прекрасно понимали, насколько это опасно, – сказал Алексей, посмотрев в глаза собеседнику. – Если все получиться, то мы с тобой сможем наконец-то свободно ходить.

– Надеюсь. А, кстати, думаю, у Лики рука тоже пострадала после такого хорошего удара, – хмыкнул Константин.

– Я посмотрю утром, – пообещал Алексей и тяжело вздохнул. – Теперь надо следить за ней внимательней. Она может просто повернуть обратно, к мечам, пока не смериться, что ее мама и правда умерла.

Проснулась выспавшейся. С сильной болью в руке. Посмотрела на нее. Весь кулак синий. Кисть опухшая. Согнуть разогнуть невозможно. Неужели я так сильно ударила его?

– Привет, – проснулась, Вита, – о боже, что с твой рукой?!

– Да так… врезала одному… думаю, знаешь.

Она кивнула.

– Успокоительное мне вколол. Надо же! – ухмыльнулась я.

– Тебе надо к Алексею вылечить руку, – беспокойно сказала подруга.

– Нет, – возразила я.

– Тогда к Максу.

Отрицательно покачала головой.

– Гордость что ли мешает? Нам долго еще идти. А с такой рукой … – нахмурилась Вита.

– Нормально все… а все знают, что произошло? – спросила я.

– Вижу как нормально. Знаю только я. И Север, – ответила она.

– Не рассказывайте другим. Просто… – обвела я взглядом палатку. – Не хочу. Не хочу, чтоб думали о моей маме, что она мертва. Или о том, что я сошла с ума. Или что я нормально не могу вмазать, – посмотрела я на опухшую руку.

– Ладно, но вмазала ты ему и правда хорошо, – положила Вита руку мне на плечо. – Идем к Алексею, пока все не проснулись. Меньше самолюбие твое пострадает.

– Ладно, – сдалась я. Все-таки кисть болит. И не двигается.

– Ого! – сказал Алексей, как только увидал мою боевую перчатку. Он оказывается, уже не спал.

– Поможете? – спросила Вита, а не я.

– Конечно, заходите, – доброжелательно сказал он.

Мы сели на пол.

– Давай руку, – сказал Алексей.

– А… вы хотите, так же как и тогда… на стадионе? – спросила я, имея ввиду не стадион. Я вспомнила, как больно было, пока он избавлял меня от ожога.

– Да. Но так больно как в прошлый раз не будет. Не волнуйся, – он тоже понял про это.

– Ладно, – я протянула руку.

Алексей накрыл своими ладонями с двух сторон мою руку.

Как и в тот раз почувствовало тепло. Все нагревалось, и рука изнутри становилась все горячее, что причиняло боль. Но я старалась не показывать виду. Стоически терпела.

На глазах рука начала меняться. Отек исчез, цвет начал приобретать бежевый оттенок, а не синий.

– Все, – сказал через какое-то время Алексей, – даже не поморщилась, – улыбнулся он мне.

– Это было не больно, – соврала я, – спасибо.

– Пожалуйста. Идите, палатки собирайте. Сейчас подъем будет, – сказал он и отвел от нас взгляд.

Как я поняла во время завтрака: либо Север или Константин с Алексеем все успели рассказать, либо ко мне были вопросы, которые боялись задать. Потому что ни кто не спрашивал меня о том, что произошло. Выяснять договорились ли об этом они или нет, не хотелось.

Этот день был скучный. Не чего интересного не было. Просто шли, шли и шли. Ни какого хвоста за нами мы не обнаружили. Лес не казался таким же привлекательным и красивым как тогда, когда мы только вышли из лагеря. А поющие птицы раздражали.

А мне каждый шаг давался с трудом. Ведь с ним я отдалялась от мамы. Развернуться и пойти за ней? А что я смогу сделать одна против целого замка вооруженных мечами людей. А если у нас получиться разрушить аномалию, то маму точно отпустят, думаю, у них будут и другие заботы в большом мире.

М-да… Так и представляю строчку из новостей «в нашей области появилось новое преступное сообщество. Называет себя Темный орден. Ходят всегда в черных накидках, вооружены и опасны». «Весело» будет… Но с другой стороны у нас в стране ФСБ не дремлет.

Вечером мы остановились на возвышении. Стало прохладно. Разбили лагерь, поужинали около костра, погрелись, и я одна из первых отправилась спать. Разговаривать не хотелось. Но в палатке с Витой у нас завязался разговор.

– … я знаю, о чем ты вспомнила, – сказала Вита.– Я замаскировано пообщалась во снах с Константином и Алексеем. Они… уверены, что ее убили. НО! – она оценила мой взгляд, – Я не согласна с этим! Я считаю, что она жива! Так же как и моя мама!

– Спасибо. Я тоже верю, что она жива, – сказала я, обрадовавшись, что не все меня считают сумасшедшей.

– Знаешь, я хочу попытаться связаться во сне со своей мамой. Обычно, получается, общаться с тем, кого я знаю в лицо и знаю, где он находятся. Я как бы настраиваюсь на него, – старалась объяснить свой дар Вита.

– А если получиться пообщаться, с моей мамой сможешь? – спросила я.

– Я ее не видела ни разу, – покачала она головой, словно извинялась.

– Я могу описать, как она выглядит, – сказала я.

– Не думаю, что получиться. Мне не всегда и с вами, получается, связываться, – грустно сказала она.

Надежда скорейшего подтверждения, что моя мама жива, угасла.

– Не расстраивайся! После этой экспедиции мы обязательно заберем наших родных из темного ордена. Даже если директор не захочет, мы сами это сделаем. Пока не знаю как, но спокойно сидеть я не собираюсь! – сказала бодро подруга. За это я её люблю.

– Я тоже! – сказала я. Мы обнялись.