Текст книги "Место, забытое временем. Часть 3. Восстановить равновесие"

Глава 22
Не очень доброе утро!

– Получилось! – разбудила меня Вита радостным криком.

– Что? – только продрала глаза я.

– Я смогла пообщаться с мамой! – сказала Вита, а ее глаза заслезились. Она улыбалась.

Слезы радости. Два года она думала, что ее родители мертвы. Недавно узнала обратное от меня, а теперь и поговорила с мамой! Это было счастье.

Мы обнялись.

– Я знала, что у тебя все получиться! – сказала я.

– Только есть и плохая новость, – сказала она, внезапно погрустнев и посерьезнев.

Что такое? Сердце забилось в три раза чаще.

– Отвлекающий маневр не до конца удался, – сказала она. Видимо это знала ее мама и рассказала ей во сне.

– О нет! – это означало, что за нами идут по следам. А мы не заметили.

– Надо предупредить учите…

– Подъео-о-ом! – раздалось одновременно нескольких незнакомых голосов. Около нашей стоянки.

Мы вздрогнули.

Один из них раздался около нашей палатки.

– Не успели, – сказала я.

Вита сматерилась.

Мы вышли из палатки. Смысла оставаться здесь все равно не было.

Как и ожидали. Воины темного ордена, с мечами в руках окружили нашу стоянку.

– Кто из вас главный? Я хочу поговорить! – громко сказал Константин, чуть выйдя вперед, встал около потушенного костра.

К нему напортив, вышел один воин.

– Церус? – Константин его явно узнал.

Я тоже. Невольно отступила назад, помня, насколько он беспощадный и жестокий. Одна встреча с ним в подвале уже прояснила, какой он человек.

За мной оказался Север. Он сжал мою руку. И я в ответ.

– Да, мой бывший товарищ, – сказал Церус, а мы, мягко говоря, удивились и переглянулись друг с другом. – Это я. Помнишь, как ты решил остаться в лагере? А ведь я предлагал перейти к нам, – сказал ему Церус, а у нас все больше округлялись глаза.

– Вы убивали, насиловали, отбирали у женщин детей! Я никогда бы к вам не присоединился. – Бросил Константин.

– Тем не менее, ты был с нами. Стирал им память. Лично приходил к ним за детьми. И число детей в вашем лагере возросло, – улыбнулся он и обвел нас глазами. Константин явно не хотел, что бы мы это узнали. А теперь все встает на места. Вот откуда в лагере столько детей, которые не помнят своего детства и как оказались в лагере. И Север один из таких.

После такого открытие, которое Константин не опроверг даже, отношение к учителю не будет как прежде. Точно не от тех, кто не помнит своего детства.

– И теперь они все могут умереть! Также как и ты! – сказал Константин. – Так же как и почти все вы! У нас одна цель. Вернуть время. Иначе оно убьет нас. Перед сильнейшим соперником и враги объединяются, – твердо говорил Константин. Алексей с Надеждой в это время внимательно следили за другими воинами и не вступали в диалог.

– В чем-то ты прав. Но сейчас не тот случай. У нас четкий приказ. Сделать все возможное, что б они, – показал на нас (детей), – сделали свое дело. И у меня полная свобода действий! Теперь вы все будете слушаться меня! – сказал громче он. – Тот, кто станет мне на дорогу – умрет. – И тише добавил, – поверь, я и глазом не моргну, не смотря на наше старое союзничество. Ты предал нас. Из-за тебя нас изгнали.– Он отошел от него, – Собирайте палатки, завтракайте, через тридцать минуть выдвигаемся дальше.

Сначала ни кто не пошевельнулся.

– Марш! – крикнул Церус, – кто не успеет поесть или собрать палатку, пойдет так. Не захочет – пенками заставим! Анжелика, может подтвердить, что на ветер я слов не кидаю? Да? – наши взгляды встретились, чего я меньше всего хотела, – я спрашиваю: да?!

Я кивнула. И тихо ответила «да». И тут мне пришло осознание. Он может знать, что с моей мамой!

Мы приступили убирать палатки. Церус отвернулся и пошел куда-то. Я отошла от друзей и последовала за ним.

– Стойте! – пошла я к нему быстрее, борясь со страхом. Он обернулся. Подойдя к нему на расстояние полутора метров, я остановилась. Все взгляды упали на нас. – Что с моей мамой? – твердо спросила я, хоть внутри меня всё завязывалось в тугой узел.

– Хм… А ты… не догадываешься? – вкрадчиво, чуть наклоняя голову, спросил он. На его лице появился оскал.

– Она в порядке? – уверенно, почти строго спросила я.

– Отставить глупые вопросы! – строго сказал он. На фоне этого, мое «строго» таяло как пломбир в летнюю жару.

– Ответьте! – настаивала я на своем. Сила моей любви, не сравниться со страхом перед ним. – Что. С моей. Мамой? – отчеканила каждое слово. Незамедлительно мне прилетела крепкая пощечина. Я вскрикнула и приложила руку, к жгучему месту.

– Что вы себе позволяете! – разозлился Алексей и направился к нам. Его тут же остановил другой воин.

– Я не потерплю, что бы мои приказы не выполнялись! – сказал Церус. – Собирайтесь! Через двадцать минут идем! – сказал он и пошел вниз холма.

Разве это глупый был вопрос?

По лицу покатились слезы. Этого не может быть! Она жива! Я отказывалась верить, что ее убили! Но червячок сомнения говорил обратное, проедая весь мозг.

– Лика, – Север обнял меня сзади. Я вздрогнула. – Идем. Надо позавтракать… Не плач, – вытер мне слезу, катившуюся по лицу.– Мы уже преодолели почти половину пути, – ласково сказал он, поправляя мои запутанные волосы.

Мы покушали. Собрались. И пошли. Настроение было отвратительное. За теплую руку Севера я держалась как за спасательный круг. Думаю, без него я бы по-настоящему сошла бы с ума.

– Север, – обратился к нему Арсений. – Ты понял, о чем Константин говорил с Церусом? – спросил он его.

– Не совсем, – сказал Север. – Но если это правда… – серьезно начал он.

– Константин не отрицал это, – сказала я.

– Получается мы с тобой из тех детей? И не только мы, – сказал Арсений.

– Возможно. Бывало, что я задумывался и спрашивал директора, откуда я и что с моими родителями, – сказал Север. – Но я убежден, что с ними все в порядке. А то, что я плохо помню детство, думал, что связано с обычной детской памятью.

– Скорее всего, вас директор убедил, что с этим все в порядке своим даром. Поэтому вы и не стали дальше расследовать это, – сказала я.

– Может, стоит сейчас спросить у Константина? – предложил Арсений.

– Думаешь, ответит? – сомневался Север. – После нашей сыворотки правды, думаю, он не захочет с нами разговаривать на такие темы.

– Но мы должны знать правду. Тебе ведь самому интересно есть ли у тебя родители и где они. Может, все-таки где-то сохранилась информация… – сказал Арсений.

– Или может лучше не стоит ворошить прошлое? И то, что мы не помним лучше не вспоминать? – сказал Север.

– Знаете, – сказала я. – Хоть у меня и не просто так память стирали, но все-таки я считаю, что правда должна рано или поздно открыться.

– Ладно, спросим его, – сказал Север.

– Пошли сейчас, – сказал Арсений и направился к Константину. Я за ними.

– Константин Лионович, – окликнул его Арсений. – Мы бы хотели у вас уточнить…

– Что? – без энтузиазма спросил он.

– То, что говорил тот воин… Это и к нам относиться, не так ли? – спросил Арсений.

– Парни, я… – начал он, но не знал, как продолжить.

– Это правда? – спросил Север.

Константин не хотел отвечать. Долго молчал. Значит это действительно так.

– Были в нашем лагере такие темные времена, – сказал Константин. – Людей было мало. Только таким способом мы могли заставить появиться на свет детей, которые были склонны к нашим наукам и могли бы развить такие таланты как у вас.

– Что? – не поверила я. – Но ведь и в округе есть люди, которых призывает сам лагерь. – Нашу беседу уже слушали и остальные друзья.

– Это было не всегда. И те редкие, кто призывался, не могли бы ни когда пройти медитацию в пещере у горных монахов, – сказал Константин.

– Подождите, – сказала Вита. – Но ведь у нас получилось!

– Вы далеко не все знаете, – сказал Константин.

– Вы насиловали женщин и заставляли рожать ради увеличения численности лагеря? – уточнил Александр холодно.– Я правильно понимаю?

– Нет, – сказал Константин. – Не только. Конкретно я этим не занимался. Женщины добровольно соглашались. К тому же мы уговаривали беременных, кто хотел сделать аборт, что бы они родили у нас в лагере и отдали детей. Можно сказать, мы спасали жизни обреченным детям, убеждая их матерей.

Как они могли уговорить девушку отказаться от аборта и рожать в лагере? Не мог же в этом еще и директор участвовать? Его дар убеждения вполне мог бы такое устроить.

– Тем самым вы обрекали ребенка на жизнь в месте забытом временем?! – Говорил Макс серьезно.

– Да, – говорил Константин, признавая вину. – Я тогда был молод и многого не понимал. А когда все осознал, то рассказал прошлому директору. Тех, кто этим занимался, выгнали из лагеря и некоторые из них пошли в Темный орден, – рассказал Константин.

– Это не снимает с вас ответственности, – сказал Макс.

– Константин Лионович, – на лице Александра читалось не понимание. – Но ведь я и Лика и Юля, и Вита, мы все смогли узнать свои скрытые таланты! И при этом лагерь не наша родина, мы помним свое детство, и есть родители.

– Конечно, – сказал Константин. – Я же говорил, этот ужасный проект закрыли.

– То есть вы хотите сказать, – начал Костя, – то, что они дети, матерей которых не успели привести в лагерь, что бы они там родили?

Константин молчал.

– Да нет, скажите, что это не так, – сказала Юля. – Это не может быть правдой.

Константин долго продолжал молчать, но все-таки сказал после затянувшегося молчания:

– Те, кто родился не здесь, хоть и связан с лагерем генами, может раскрыть свои способности, но с меньшей вероятностью. И они могут ходить не только по этой территории, так как родились не здесь.

– Да вы шутите, – сказала Вита.

– К сожалению, нет, – сказал Константин.

– Да ну нафиг, – сказала я, и даже вырвался смешок. Не могу поверить..

– То есть наши отцы это те, кто когда-то был в лагере, а сейчас они воины Темного ордена? – говорила Юля с большими глазами немного истеричным голосом.

Алексей и Надежда, услышав увлеченную беседу, подошли ближе.

– Константин, ты что делаешь? – строго сказал Алексей, услышав окончание разговора.

– Рассказываю то, что всплыло наружу. Правду ни когда не скроешь навечно, – сказал он.

– Не сейчас, – сказала Надежда.

– Вы тоже все знали?! – спросил Костя.

– Ребята, не стоит это сейчас обсуждать, – сказал Алексей, поднимая руки в успокоительном жесте. – То, что было, не исправишь. Лагерь вам постарался дать все блага счастливого детства. Решение немного стереть вам память было крайне трудным. Но это только ради того что бы вы себя чувствовали в безопасности и…

– Не задавали лишних вопросов? – подсказал Макс.

– Как бы то не было, мы заботимся о детях лагеря, – сказала Надежда.

– Вам правда не стоит забивать этим голову. Те, кто знает своих родителей, могут быть уверены, что их любят. А то, что случилось много лет назад, они не помнят. Вас любят по настоящему, – сказал Алексей.

– Вбиваете им в голову, что мы такие плохие, а сами оказались еще хуже? – Усмехнулся Церус, подслушав наш разговор.

– Можно ли узнать, кто именно наши настоящие родители? – спросила Катя.

– Не знаю, – ответил Константин. – Возможно, у директора и остались в архиве записи, но вряд ли.

– Значит, как вернемся, спросим у директора, – серьезно сказал Север.

– Да, а пока что не забивайте этим голову, сосредоточитесь на экспедиции, – сказал Алексей.

Сложно было не забивать этим голову. Теперь оказывается мой папа вовсе не мой папа. Учителя немного отошли с Алексеем, начали спорить о том, что не стоило все-таки Константину сейчас все рассказывать, хоть и Церус приоткрыл эту завесу тайны. Да и такие потрясения отрицательно влияют на наши особые способности.

– То есть кто-то из воинов Темного ордена, наши биологические отцы, – сказала Вита.

– Ох##ть, – помотал головой Макс. И без того плохой день, кажется, хотел нас добить по всем франтам. Отвратительное настроение теперь было не только у меня. Как вернемся из экспедиции, первым делом нужно будет серьезно поговорить с директором об этом. Или может лучше не стоит это узнавать? Что если Церус окажется моим биологическим отцом? Они же вместе занимались с Константином этим. Не хочу это знать. Точно не сейчас. Лучше и правда я этого не знала бы. Да и друзья. Изменяться ли теперь отношения с родителями у меня, Юли, Саши и Виты? Думаю, нет. Это не родителей вина, во-первых, а во вторых они не знают даже этого, точнее не помнят.

Вечером, когда готовилась еда, и палатки были расставлены для еще одного ночлега, на душе мне было ужасно мерзко и больно. Сила моего духа была на нуле. Весь день мы шли напряженные. Я решила немного отойти от нашей остановки и отдохнуть морально от контроля Темного ордена просто подышать полной грудью.

– Эй, ты куда? – спросил меня один из воинов.

– Отлить, – сказала я, хоть на самом деле просто хотела найти уединенное место и посидеть.

Воин не стал возражать.

Такое место я нашла. Села на мох и облокотилась на широкий шершавый ствол дерева, что б меня не было видно.

Но долго я не смогла наслаждаться уединением. Кто-то шаркал ко мне по траве.

Это оказался Константин. Именно он, серьезно?! Я ожидала увидеть кого-то из Темного ордена, ведь я тут уже дольше, чем три минуты. Неужели они послали его проверить все ли со мной в порядке?

– Тоже искала уголок для уединения? – спросил он, – присяду?

Я пожала плечами. Его компанию я не хотела.

– Злишься на меня до сих пор? – спросил он.

Снова пожала плечами, но все-таки вступила в разговор:

– С одной стороны да. С другой… Может… Может, и надо было стереть память. Но основательно. Чтоб не вспомнила. – Что я несу? – Хотя… Не знаю. Если я потеряю свой дар, то не смогу пройти в непонятную древнюю постройку и помочь нам? Это так?

Ведь все эти манипуляции с моей памятью были настроены на это.

– Войти – войдешь. Вопрос выйдешь, ли? Если полагаться на опыт Тёмного ордена, то шанса нет, – «обрадовал» он.

– Дар пропадает при каких условиях? – спросила я. Все-таки, если мы вернем время, скорее всего маму отпустят. Она точно станет не нужна, я уверенна. Будут более масштабные проблемы с выходом в полный мир возможностей.

– Продолжительная напряженная стрессовая ситуация. Глубокие эмоциональные переживания, – перечислил учитель факторы

– Похоже на мой случай? – спросила, опустив голову, разглядывая травинки.

– Да, – ответил он чуть погодя, – Давай проверим. Угадай, какое я число загадал?

– 7, – ответила не думая.

– Правильно, а теперь?

– 11, – сразу ответила.

– Да, а сейчас?

– 4? – предположила я.

– Нет, 3. Первая ошибка на третьем числе. Как у тебя обычно? Вы с директором занимались вроде.

– Обычно на двадцатых числах первый раз ошибалась. Иногда только на 50тых ошиблась, – ответила я.

– Вывод можешь сделать сама, – сказал Константин выдохнув.

Да, ухудшение на лицо. Надеюсь у друзей новость об их отцах не вызвала такого как у меня. Не важно, что отец не родной. Главное что мы любим друг друга. Гены это совсем другое.

Если я полностью лишусь дара, то могу умереть в эпицентре аномалии. А это нельзя. Я не верю! Не хочу верить Церусу, хоть он прилюдно показал, что я не права на счет мамы. Нет, нет и нет. Я не верю! Мне надо помочь времени вернуться сюда и помочь маме.

– И что мне теперь делать? – спросила в воздух. Как с этим всем разобраться мне?

– Не думать о проблемах. Не переживать, – посоветовал он. Я нервно рассмеялась.

– Легко сказать, – а сам бы он смог? Хотя может и смог, что там про него Церус говорил? Стирал память жертвам насилия? Интересно как он ночью спит?

– Теперь ты понимаешь, почему мы хотели изменить твои воспоминания? – спросил он.

Я кивнула. Но они даже не попытались спасти маму. И ведь сразу узнали, что ее похитили. Кажется, во мне просыпаться чувства ненависти и злости на директора, как и у Виты.

– А можно воспоминания не стирать, а блокировать? На определённое время? – спросила я.

Константин удивился такому вопросу.

– Да. Можно, – сказал он.

– Как? – спросила я.

– Ну, загипнотизировать можно, запрограммировав человека.

– Есть тут те, кто это умеют? – спросила я.

– Не думаю, – странно на меня посмотрел Константин.

Да, я реально уже была согласна на это. Забыть о маме на время, что бы потом её спасти. Если это поможет, то я готова.

– А вы можете блокировать мысли на определённое время, не стирая их? – спросила я.

– Допустим, – с сомнением посмотрел на меня учитель.

Я вопросительно смотрела.

– Ты… Этого хочешь? После всего, что я сделал?! – осторожно спросил он.

Я могу им воспользоваться, и не важно, что было раньше, если благодаря ему я смогу спасти маму и не лишиться дара, который поможет мне выжить в этой аномалии.

– Если вы можете так. На время только. То да. – Уверенно говорила я. А может у меня просто уже поехала крыша. Но это не важно.

– Я, я пообещал больше не лесть в голову детям, – отрицательно покачал он головой.

– Но я сама прошу. Тем более, можно сказать, так вы спасёте мне жизнь. И ребенком я себя не считаю. Разве дар дан не для того что бы использовать его во благо?

Он долго молчал. Размышлял, стоит ли оно того.

– Это может быть весьма неприятно, – наконец-таки сказал он.

– Я знаю, – точнее сказать помню. – Будет также?

– Нет. Наверно. Явно не так. Но для этого надо всех предупредить, чтобы больше тебе не напоминали о маме. Ведь блокировку можно разрушить, затронув воспоминания другие.

– Тогда давайте предупредим, – твердо сказала я.

– Ага. Я сам предупрежу, пойду, скажу твоим друзьям кодовое слово. Сказав его тебе, ты вспомнишь.

– Ага. Ну, я тут пока… – сорвала я траву и рассматривала ее.

Он поднялся и ушёл.

Я снова осталась в уединении. Интересно как он сможет это все объяснить остальным? Что-то не вериться. Только если вместе с Алексеем и Надеждой они придут к согласию.

Готова ли я заблокировать свои воспоминания? Ради того чтобы вернуть время, выжить самой, не допустить, чтобы время уничтожило всех здешних людей, друзей, ради того, что бы вновь увидеться с мамой… Да. Я согласна. Даже если это будет также ужасно больно, как и в прошлый раз.

Через какое-то время вернулся Константин. Он сел напротив меня на влажную траву. Кажется, он не только с моими друзьями поговорил, но и с Алексеем и Надеждой. Вряд ли они бы одобрили такое без их ведома.

– Я сообщил. Не все сначала мне поверили… Особенно Макс с Севером… – сказал он.

– Просто они видели, что было в прошлый раз и помнят, к чему привело, – сказала я.

– Алексей говорит, что это и правда будет хорошее решение. – Он вздохнул. – Ты уверена? – еще раз спросил Константин.

– Да.

– Чем сильнее привязано чувствами воспоминание, тем сложнее его блокировать и тем сильнее мозг будет противостоять мне.

– И поэтому голова будет болеть? – догадалась я.

– Да. В прошлый раз ты очень активно сопротивлялась моему воздействию. Честно сказать, ещё никто не мог так, кого я встречал. Поэтому постарайся расслабиться и ни о чем не думать. Ни противься мыслям и действиям, которые будут поступать к тебе.

– Хорошо. Я постараюсь, – честно сказала я.

– Готова? – посмотрел в глаза.

– Да, – с уверенностью ответила я.

С начало вообще не чего не было. Просто он смотрел в глаза. Потом голова начала гудеть. Будто мигрень.

Не сопротивляться. Расслабиться. Голова начала сильнее болеть. Произвольно задышала чаще.

В голове уже, будто мозги начали плавиться. Я закрыла глаза. Постаралась максимально расслабиться. Не помогло. Схватилась за голову. Не думать. Не о чем не думать. Кажется, из носа потекла кровь. Неожиданно все закончилось и в голове зазвенело. И стало как-то… проще и спокойней.

Зрение стало мутным, словно только вынырнула из-под воды.

– Лика? – обеспокоено говорил Константин. – Лика ты как?

– Нормально, – ответила я и рукавом вытерла кровь.

Зрение восстановилось.

– Что ты помнишь? – спросил он.

– Все. Помню, что просила вас заблокировать воспоминание, чтобы не потерять дар. – ответила я.

– А что это за воспоминание? – спросил он.

– Оно о… – а о чем? Вроде и знаю, а не помню, как такое возможно? – Получилось что ли?

– Да, – ответил Константин.– Потом вспомнишь. Друзья помогут. Пойдем, ужин готов уже.

– Все нормально? – спросил Север, как я присела около костра.

– Да. Все хорошо, – ответила я. Но он покосился на мой рукав запачканный кровью, к счастью не чего не стал говорить или спрашивать.

Темный орден развели свой костер, чуть подальше от нас. В принципе они нам сильно не мешали. Подгоняли только и создавали напряженную остановку, что даже беззаботно не поболтаешь.

Глава 23
Конфликт

Мы шли по лесу, слушая звуки птиц, и журчания где-то вдалеке ручья. Воины Темного ордена шли сзади нас, все кроме трех, в которые входил и Церус. Он шел впереди, двое других ходили по сторонам, иногда углубляясь в лес. Наши же учителя особого строя не поддерживали, просто шли между нами и разговаривали не о чем.

Время клонилось к вечеру. Было часов семь.

Скоро привал, ужин и ночлег, подумала я, почти мечтая об этом, так как ноги устали идти. С самого обеда этого дня мы не делали ни одного привала! Понимаю, если б лес был ровным, с тропинкой, но ведь мы шли по глуши, ориентируясь только по компасу и картам. И по ним, кстати, нам оставалось меньшая часть пути.

– Привал! – объявил Константин.

И мы начали искать удобные места, куда можно сесть.

– Отставить! – а это уже кричал Церус, – продолжаем движение. Солнце еще не село, идти можно.

Во мне, да и во всех остальных возросло негодование.

– Все устали, – сказал Алексей.

– И что? Время не будит ждать! – грубо ответил Церус.

– Если вы так торопитесь, идите сами в храм и спасайте время! – сказал Константин с вызовом, – если в дороге все силы потратим, на дело не останется!

Церус думал.

– Ладно. Полчаса.

Константин, отвернулся и пошел искать место, где бы поудобнее присесть, при этом пробормотав что-то себе под нос.

Мне показалось, что что-то нецензурное и хитро вывернутое.

– Что ты сказал? – опешил Церус и направился за Константином.

– Что слышал, – ответил Константин, не оборачиваясь, – или у воина Темного ордена со слухом проблемы?

Церус положил руку на плечо Константину и хотел его развернуть к себе, но тот схватил его руку и смахнул, применив не очень приятный прием.

Видя, что назревает конфликт, Надежда Александровна быстро направилась к ним.

А вот воины не как на это не реагировали.

– ***, ты *****! Ты как со мной обращаешься! Мы с тобой не друзья и даже не коллеги! ***, я научу тебя манерам! – восклицал Церус используя арсенал нецензурный слов, и если видеть его оскал и побагровевшее лицо, то можно сказать, что это не человек, а зверь, которого не стоило злить.

– Не тебе меня учить! **** – ответил Константин.

А Церус достал меч.

В это время Надежда Александровна уже была рядом, она резко встала между ними, оттолкнув обеих в стороны.

– Успокойтесь! Оба! – смело сказала она. Вот это я понимаю русская учительница.

– Уйди женщина! Без тебя разберемся! – сказал Церус, направляя свой меч на нее.

Она и не думала отходить, а гордо смотрела ему в глаза.

– Спорим, продолжим мы уже поход без одного? – ехидно раздалось где-то сзади.

– На монету, – согласился другой.

Раздался звон подкинутой монеты.

Мы с ребятами напряженно смотрели на происходящие, готовые помочь учителям в любую минуту. Но не думаю, что нам позволят вмешаться.